Ума палата

На самом же деле, моя история не отличалась особой оригинальностью. Мы с Сэмом познакомились ещё в школе, долго встречались и наша помолвка казалась нам чем-то само собой разумеющимся. Перед самой свадьбой выяснилось, что он мне изменял и вот я здесь. Я рассказывала эту историю профессору Снейпу, скрыв лишь некоторые подробности. Он слушал меня спокойно и внимательно и не перебивал. Когда я закончила, он озвучил свою вполне обоснованную мысль: — Вы так спокойно об этом всем рассказываете, что создаётся впечатление, что история ваша — вымысел… — К сожалению, профессор Снейп, это правда… Хотя о чем сожалеть? Я счастлива быть там, где я есть, значит всё в моей жизни шло своим правильным чередом. — Вы любили его? — Д… нет. Нет. Раз всё так сложилось, значит это была не любовь. Мне хочется верить, что любовь это то, что приносит счастье, а не вот это вот всё… — Иногда любовь может приносить одни страдания, — его голос был на удивление спокойным и выражал скорее лёгкую тоску, чем боль и обиду. — Значит это не любовь… — А что? Я неопределенно пожала плечами. — Боюсь, что ваш скромный опыт не позволяет об этом судить всерьез. Вы ещё слишком юны… Я снова пожала плечами: — Я просто хочу в это верить… Может у вас есть выпить? Я бы с удовольствием составила вам компанию. — Вы, кажется, серьёзно пристрастились к спиртному? — профессор Снейп саркастично ухмыльнулся, но взмахом палочки призвал из шкафа бутылку вина и два бокала. Мы провели вечер в разговорах о книгах, смысле жизни и, как бы странно это не звучало, любви. У Профессора Снейпа был мудрый, осмысленный взгляд на многие вещи. Казалось, между тем озлобленным и несчастно влюблённым мальчишкой, о котором мне рассказывал Римус, и этим мудрым мужчиной нет ничего общего. Мне было интересно узнать, что сейчас он думает о той своей любви. Прав ли Римус и в сердце этого человека по прежнему нет места ни для кого другого? Мы опомнились, только когда бутылка окончательно опустела, а я второй вечер подряд — порядочно опьянела. — Кажется, мне пора, профессор Снейп, — я начала вставать, придерживаясь за спинку кресла. — Я вас провожу. Боюсь вашему организму последние дни приходится справляться с чрезвычайными для него нагрузками, — он улыбнулся и я не смогла разглядеть привычных черт сарказма или язвительности. Кажется, его искренне забавляла моя попытка играть во взрослые «игры» с алкоголем. Мы вышли из кабинета профессора Снейпа и медленно направились к лестнице. — Завтра я пришлю с домовиком специальное зелье — оно помогает справляться с последствиями бурных вечеров… — Наш вечер был не таким уж бурным… — с оттенком лёгкого разочарования произнесла я. — За этим не ко мне, а к Сириусу, — он ощутимо напрягся. — Профессор Снейп, — я остановилась, развернула его лицом к себе и посмотрела прямо в глаза. — В-третьих… — Что? — он смотрел на меня непонимающе. — Я забыла, что было в-третьих… — с досадой пробормотала я, тщетно пытаясь восстановить нить своих рассуждений. — О чем это вы? — Ладно, не важно уже, — я отпустила его и снова зашагала по темному коридору. — Сириус пригласил меня погостить на выходных у него… — зачем-то, совершенно неуместно сообщила я. И ещё более неуместно добавила: — Римус тоже там будет… Профессор Снейп молчал, его лицо было непроницаемым. Мы распрощались у моей двери, оба разочарованные тем, как закончился столь приятный вечер. *** Чертова девчонка, вторую ночь не могу спать благодаря ей… Зачем она всё это делает? Зачем пришла ко мне? Завела этот разговор… Я же не дурак, чтобы понять о чем она действительно хотела мне сказать… «Это не любовь.» И что она хочет от меня? Признать, что всю свою жизнь я гонялся за химерой, называя её тем, чем она не являлась? Признаться самому себе, что нужно было отпустить всё это гораздо раньше: возвращать долг — безусловно, но не жить одним лишь этим… Тем более, теперь когда и долг уже выплачен. Это было выше моих сил… Я усвоил для себя, что терзания старыми ошибками не дают ничего, кроме тоски и боли. Вопрос только в том, готов ли я отпустить Лили окончательно? И себя вместе с ней, не допускающего и тени надежды на счастье. Моя стартовая позиция на текущий момент — плачевна: у меня нет ничего: молодости, денег, я некрасив, со скверным характером и привычками… Главное чего у меня нет — смысла дальнейшего существования. Но, всё же, мой финал могу определить только я сам. Я знаю, что, если решу бороться… бороться за своё счастье, мне будет непросто, но у меня будет цель. Я буду знать, зачем я живу… Удивительно, как глубоко в мою душу сумела копнуть эта девчонка. Она наверно даже сама не подозревает, как откликаются в моих мыслях все её слова… Говорить бы с ней ещё, читать, обсуждать книги, и мысли, и жизнь… Она заставляет меня думать, жить… И она… уезжает. Едет к Сириусу на выходные — чертов Мародёр. Перед ним у меня нет никаких шансов. Ещё со времён нашей учебы не было, да и никто в вопросах обольщения девиц не мог бы с ним состязаться. Но она не просто девица, да и я уже не в школе… Но она едет к нему! Ррррр. Давно забытое, дурацкое чувство, разрывает изнутри — я вскакиваю с кровати и начинаю метаться по комнате… Я мог бы бороться за её внимание, ей ведь интересно со мной — она сама говорила. Но это же Сириус! Ни одна девушка не может перед ним устоять, если уж он этого захочет… Мне есть, что ей предложить — я умён. Она может это оценить. Но это же Сириус! Я могу быть верным, а Сириус? Что он ей может дать? То же что и несостоявшийся жених — боль, обиды от измены… Но это же Сириус, он может сделать так, что она ему поверит. Чертов! Чертов мародёр!!! Всю неделю я провёл в подобных метаниях. Я старался реже пересекаться с мисс Вилоу: не мог говорить с ней, не мог находиться рядом, не выдавая всю гамму кипящих во мне чувств. В субботу утром за завтраком в Большом зале рядом с пустующим местом, я окончательно впал в уныние и отчаяние.