Memories

«Наша память — шкатулка с воспоминаниями, не имеющая определенного объема и сортировки. Посчитайте, сколько радости и грусти хранит в себе каждый из нас? Это невозможно.» POV Юнги Я не помню как оказался возле шкафа в нашей спальне. Я помню, как Чимин все тут обустраивал для того, чтобы его холостяцкое жилье стало нашим. Большей белый ковер приятно щекочет ступни. Мебель светлая, а стены выкрашены в мятный цвет — любимый цвет Чимина. Я достаю с верхней полки, до которой с трудом могу дотянуться кончиками пальцев, маленькую деревянную шкатулку. По ней и не скажешь, но в ней вся наша с Чимином жизнь. Я опускаюсь на белый мягкий ковер, руки дрожат, а ком в горле растёт. Открываю и просматриваю содержимое. Трясущимися руками сжимаю фотографии и роняю огромную горячую слезу. Слышу какой-то непонятный звук, а потом понимаю, что этот звук рвётся из моей груди. Дышать трудно, ловлю воздух, но чувство такое, будто я под водой. Задыхаюсь. Вот фотография, где мы с Чимином на лодке, вот он задувает свечи на своё 18-летие, мы тогда знатно набухались до потери сознания - почувствовали себя свободными, вот он на кровати в моей рубашке — фото было сделано в его доме, ещё когда мы были так наивны и безумно влюблены в друг друга. А сейчас? Сейчас эта любовь убивает меня изнутри, сейчас Чимин жив, но его память мертва. Я вынужден выдержать этот груз. Вынужден один помнить эти моменты и от этого больно. Да, воспоминания вернуться, но вернётся ли то состояние эйфории, которое он испытывал рядом со мной, вернуться ли те прикосновения, которые каждую ночь обжигали мою кожу тысячью разрядами электрического тока, вернутся ли блеск и обожание в карих, наполненных теплотой глазах. Всё, чего я боялся всю свою недолгую жизни — остаться без Чимина. Лишиться возможности спать вместе, просыпаться вместе, ходить в клуб. Он — человек, который заставляет меня дышать. Я не говорил ему никогда, но он спас меня. Он спас меня от одиночества. Мой характер в начальной школе оставлял желать лучшего, но и сейчас он не особо изменился. Я дрался с другими детьми постоянно, за что мать порола меня до красноты на коже. Друзей у меня никогда не было. Чимин перевернул всю мою жизнь, и он сделал её невероятной лишь своим присутствием. Я не осознавал этого, пока не случилась эта авария. Два часа и десять минут до выписки Чимина. Я всё еще считаю. POV Чимин — Тэхён, пожалуйста, не плачь, всё же хорошо, — пытаюсь успокоить я красноволосого, поглаживая его по спине. — Ты вспомнил меня? — подскакивает на месте парень, и слезы на секунду перестают струиться из его глаз. Смотрит он так по щенячьи и жалостливо очень. — Нет, ты же сам назвал мне своё имя, — приходится признаться мне. Парень вновь опускается на колени перед моей кроватью, зарывается лицом в мою больничную рубашку и воет. Я лишь закатываю глаза и продолжаю гладить его по спине. В это время возвращается Чонгук. — Тэхён-а, вставай с грязного пола, сладкий, — с непривычной суровому на вид парню нежностью тянет Гук и пытается оторвать красноволосого от моей груди. Тот сопротивляется и пинается. Я ничего не знаю об этих ребятах, но кажется мы были хорошими друзьями, а ещё они геи и по-настоящему любят друг друга. Это заметно по тому, как Тэхён с нежностью отталкивает Чонгука от себя, а тот тепло улыбается и качает головой. Может Гук и суровый парень, но не со своим парнем. — Как же вы сильно любите друг друга,— с глупой улыбкой на лице произношу я. Говорить очевидные вещи — мое любимое дело. Тэхён с Чонгуком на мгновение застывают на месте в забавном положении. — Но ведь Юнги тоже тебя… — говорит красноволосый, но вспоминает, что я окрестил себя не геем и никакие Юнги меня сейчас в этом плане не интересуют, он снова опускается на пол и хватает ткань рубашки, обильно поливая её слезами. — Тэхён, прекрати, — слышится хриплый шепот со стороны двери. — Хён, ты уже здесь? Так рано?! — восклицаю я. Почему-то мне стало неловко из-за такой бурной реакции Тэхёна на воспоминание о моей ориентации. Неужели Хён настолько сильно меня любит. К слову выглядит он неважно. Огромные мешки под глазами. Спал ли он вообще? Посеревшая кожа и грязные мятные пряди, кажется нерасчёсанные. Его вид был настолько болезненным, что я почувствовал себя виноватым почему-то. Будто это я довел его до такого состояния. — Я приехал бы раньше, не будь на улицах пробок, — проворчал он и присел на краешек кровати. Видно было, что ему неловко под жалостливыми и понимающими взглядами окружающих и такое чувство, что он вот вот закричит «Да ничего вы не понимаете!». Но он молчит и пристально смотрит в мои глаза. Руки его чуть подрагивают, а при свете лампы, я точно могу сказать, что вижу в уголках его глаз невысохшие слезы, и кожа возле них слегка красная. Могу поклясться, что не спал он с того момента, как мы расстались. Тот случай до сих пор не выходит у меня из головы. Когда тишина, повисшая в комнате, начинает раздражать, я слышу, как мне приходит сообщение. Все автоматически направляют на меня заинтересованные взгляды, пока я читаю строки: От кого: Хосок-Хен. Я знаю, что ты сегодня выписываешься, но не могу прийти лично, поэтому назначаю тебе встречу в это пятницу. Покажу тебе своё место работы и расскажу о своих небольших планах. Кстати в этих планах есть ты.^^ Кому: Хосок-Хён Хорошо, Хосок-Хён)) Я непроизвольно растягиваю губы в улыбке, что не укрывается от друзей. — Кстати, а где Намджун и Джин? — спрашиваю я, чтобы предотвратить вопросы по поводу сообщения. Только вот в глазах Юнги я вижу вселенскую грусть и печаль. Конечно он сразу догадался кто мне мог написать. Не хочу я расстраивать маленького Хёна, поэтому на душе так паршиво становится. — Они скоро придут. Мы конечно все очень крутые, но только Намджун накопил себе на тачку, поэтому поедем мы на его железном коне, — объясняет Чонгук. — Вот оно как, — сказал я и вспомнил, что даже вещи еще не собрал. Какой же я дурак. И в пижаме больничной сижу. Браво, молодец, выписываться понимаешь ли собрался. — Ну ладно, ребят, у меня ещё же дела есть, я как бы понимаю, что вы пораньше приехали, вы самые лучшие и всё такое, но мне бы переодеться. Все трое понимающе кивнули. Тэхён наконец встал и мужественно вытер слезы, настолько мужественно, насколько это было возможно. Чонгук приобнял его за плечи, а я снова не смог оторвать от этой парочки взгляда, как же им хорошо вдвоем. Юнги вышел последним и кинул на меня нечитаемый взгляд. Всё, о чём я мог думать, так о том, что мне придется уживаться с моим парнем в одной квартире, так я ещё и не помню того, что он мой парень. Думаю всё, что я смогу испытывать 24/7 — неловкость. Постараюсь сильно не грузиться по этому поводу. А сейчас нужно сосредоточиться на деле.

***

Приехали мы довольно быстро. Передо мной открывался вид на большой обшарпанный подъезд, весь разрисованный. Когда Юнги остановился и достал ключи, я почуял резкий запах кошачьей мочи и сигарет. Да, всё, чего я добился в жизни - покупка квартиры в самом дрянном районе Сеула, где только наркоманы да гопники ошиваются. Юнги в очередной раз со звоном роняет ключи и виновато смотрит на меня. Мне всё это надоело, и я выдернул у него ключи. Руки у Мина холодные, как лед, не то что у Хосок-Хёна. Непроизвольно сравниваю их между собой. И о чём только я думаю, я вообще-то по девочкам. Очнись, Пак Чимин. С этими мыслями я открываю дверь в наше жилище. Внутренняя обстановка радует глаз и видно, что я руководил ремонтом. Я довольно провожу пальцами по обоям пастельного цвета и подмечаю, что комната то одна, и кровать узкая, а диван жутко неудобный. В голову закрадываются мысли о том, что мне бы не хотелось спать с парнем в одной кровати. По крайней мере не сейчас. Узнаю Хёна поближе и… Но здравый смысл подсказывает, что мне придется узнать его за сегодняшний вечер, дабы не отправлять его спать на скрипучий диван. Я чувствую, что Юнги некомфортно. Он переминается с ноги на ногу и хочет что-то сказать, но боится взболтнуть лишнего. — Хватит, Хён, я не хочу, чтобы между нами были такие отношения. Не хочу слышать напряженную тишину и видеть, как ты подбираешь слова, чтобы не сказать чего лишнего. Я же не хрустальный, хватит так себя вести, — устало проговорил я, направляясь на кухню, потому что её я еще не видел. Кухня оставляет желать лучшего. Шкафчики очень старые и покрыты облезшей краской. Темные обои навевают депрессию, и хочется от этой обстановки повеситься на этой самой лампе, что свисает низко и вечно об неё головой бьешься. Я представляю, как Юнги задевает её головой и материться. Улыбаюсь. Думаю, что это воспоминания возвращаются, но нет, это лишь мои представления о том, как могло быть. Хён и правда проходит к плите, задевая головой несчастную люстру, и тихо материться, забыв всю свою скромность. Такой Юнги мне нравиться больше. Ставит чайник, садиться на свободный стул. Я замечаю, что стульев предостаточно, будто с нами жил кто-то ещё. Но я догадываюсь, что это друзья часто заваливаются к нам и хозяйничают. — Посплю я пока на диване, — безразлично говорит Юнги и достает из кармана пачку сигарет. — Хён, во-первых, убери это - не люблю запах, а во-вторых, не говори чепухи, поспим вместе ничего страшного, — возражаю я и вижу, как Мин, поджав губы, прячет пачку обратно. Мои мысли противоречат моим словам и поступкам. Не думал я, что смогу согласиться спать вместе с парнем. Но в голове это настойчивое «ну это же Хёёёоон» ,и вроде как аргумент принят. Такое чувство, что знаю я Юнги вдоль и поперек, но эти знания где-то глубоко внутри, под слоем воды, что размыла мою память и поставила барьер. Знаю я, что были у нас с ним счастливые и хорошие воспоминания, но были и грустные. Чувствую сердцем. Хочу вспомнить. Потираю виски, что не укрывается от Юнги. — Не парься, Чимин-и, всё вспомнишь, только всему своё время. — говорит Юнги, наливая мне и себе кипяток в кружки. «Не будет ли поздно когда наступит это время?» — грустно думаю я и отпиваю из кружки, обжигая себе язык, горло и кажется внутренности. Не чувствую этого, погружённый в тяжёлые думы. POV Юнги. Не думал я, что спать с Чимином будет так невыносимо. Да и еще неловко. Стоит он такой весь в длинных штанах и растянутой рубашке, красивый, мой, и переминается с ноги на ногу. В пол смотрит и готов скрыться от моих изучающих взглядов. Край футболки в коротких пальчиках теребит. Я же по-простому оделся, все-таки отопление в квартире включено. Простые боксёры и тонкая рубашка. Чимин медленно приближается к кровати, словно кошка, и останавливается у самого края. — Я никогда раньше не спал с парнями, — дрожащим голосом заявляет он, а я готов ржать во весь голос от такого заявления. — Пак Чимин, ты шутишь? Строишь из себя невинную школьницу, хотя ты не только спал со мной, но и делал вещи поинтереснее, — я играю бровями и хватаю его за запястье. Знаю, что обещал себе с ним поосторожней быть, но от этой его игры в недотрогу мне совсем крышу сорвало. — Даже слышать об этом не хочу. — ворчит он и закрывает лицо и уши руками. Чимин сильно покраснел и, невинно надув губки, выхватил вторую подушку, лежащую рядом со мной. — Ты куда? — спросил я наблюдая, как парень направляется к выходу из комнаты. — Пойду на диване посплю, — холодно бросает он напоследок и скрывается за дверью. Я глубоко вздыхаю и откидываюсь на подушку. Когда твой парень не хочет спать с тобой в одной кровати, на душе становится очень больно. Но виню я в этом всё равно себя, потому что не удержался и подколол это невинное и пугливое создание. Достаю пачку сигарет и закуриваю. Раньше Чимин никогда не был против моей вредной привычке, и постоянно говорил мне, что простит мне всё что угодно кроме измены. Твердил, как я дорог ему и требовал много объятий. Помню сказал я ему, что ведет он себя как 16-летка. Даже тогда он простил меня, потому что очень сильно любил. Он прощал все мои косяки, а взамен просил внимания и заботы. Теперь мне кажется, что я мало давал ему своей любви, что наши отношения держались лишь потому что Пак был всегда терпеливым и понимающим. Только такой человек смог бы выдержать мой ужасный характер. Прямо сейчас я бы не отказался от его крепких объятий и горячих поцелуев, но это всё в прошлом. Выхожу на кухню, дабы извинится за неподобающее поведение и вновь увидеть эти улыбающиеся глаза и губы, но застаю Чимина спящим, обхватившим руками подушку и посапывающим в неё. Он не привык спать один, поэтому инстинктивно искал какую-то вещь, чтобы уткнуться в неё носом и обнять. Убираю со лба ярко-рыжие локоны и прикасаюсь сухими губами к его лбу. Поцелуй невесомый и легкий, но от него у меня мурашки по коже и хочется ещё. Зарываюсь рукой в непослушные рыжие волосы и глажу затылок. Чимин урчит, смешно морщит носик и отворачивается к стенке. Получив свою дозу на день, я возвращаюсь в холодную и пустую кровать, беру подушку и тоже обхватываю её руками. Утыкаюсь носом и неосознанно роняю пару слез на нее. Думаю, что это все от того, что я сильно хочу спать, но боль в груди говорит об обратном. Стоит включить: *Young — The Chainsmokers* Открывается дверь, вся исписанная надписями на корейском. Среди этого хаоса чёрточек красиво выведены наши имена. Мы будто боялись забыть моменты наших посиделок и безбашенных отрывов на пару с бутылками пива и нежными объятиями. Чимин ерошит свои и без того нерасчесанные рыжие локоны и смотрит по-дьявольски. На его ушах очки наоборот надеты, цепляются за слегка оттопыренные уголки ушей. В помещение входит Намджун под радостные возгласы друзей. Кругом летят блестки, а в колонках громко играет наш последний трек. Не помню, когда я в последний раз был так счастлив. Тэхён ещё со своими каштановыми волосами и проглядывающимися кое-где зелёными прядями. Помню, как Чонгук ему пиздюлей то понадавал за то, что тот красную шевелюру перекрасил. Все смеются и качают головами в такт музыке. Джина прижимают к стенке и мажут баллончиками по его белоснежной футболке и обшарпанной стене сзади. А он и не против. Все ребята уже знатно выпили, а я не чувствую алкоголя в своей крови, но при этом всё плывет перед глазами. Лицо Намджуна, что пытается перекричать музыку, губы Чимина, которые тянуться за поцелуем. Тэхён с Чонгуком дерутся за чупа-чупс. В схватке, как всегда, побеждает Тэхён, потому что Чонгук очень сильно его любит и пробует на вкус губы своего парня, стараясь почувствовать сладкий тягучий привкус карамели. Чимин хватает меня за щеки и притягивает к себе. Мои руки опускаются на его бедра, совершая вращательные движения. Чертёнок что-то задумал и, оторвавшись от моих губ, свистнул, подав знак. Парни всей оравой накинулись на меня, и вот уже две пары рук тащат меня в старую ванную комнату. Бросают меня в объятия плещущейся воды и хохочут. Чимин сгибается пополам и хватается за живот. Но я его всё равно люблю, такого смешного и моего. Одежда окончательно намокает. Я брызгаюсь водой на Намджуна, а затем и на визжащего Тэхёна, который потом прячется за Чонгука. Хватаю запястье неосмотрительного рыжего парня и притягиваю к себе. Он заливисто кричит и морщиться от брызг, которые сам создает, беспомощно барахтаясь. Садиться на меня сверху и нижняя часть футболки намокает. Вижу в его глазах огонек. Мы смотрим друг на друга в упор, а потом смеемся, потому что хорошо нам, потому что мы есть друг у друга, потому что у нас есть вот такие друзья, которые во всю воюют друг с другом, стараясь обрызгать всех вокруг. — Как же хорошо — шепчет Чимин и ярко улыбается, отчего его глаза становятся как щелочки. Хорошо.