Возвышение

"Среди бесчисленных гор и разломов, коими полнится Север, поселились самые разные твари: от людей из норсканских племен, до диких и необузданных мантикор. Все они называют Север своим домом, и все они как могут выживают в жестоких землях своей Родины". ......... Есть у Севера своя красота, непонятная тем, кто всю жизнь прожил на юге. Устремленные ввысь горы, покрытые ледяными шапками, снежные пустоши, протянувшиеся на сотни километров, разноцветные небеса, освещенные магическим сиянием - все это многоликий Север. Пробираясь сквозь камни, воин в потрепанном черном доспехе спускался по крутому склону горы, озираясь по сторонам. Пытаясь не полететь кубарем вниз, он ступал от одного большого валуна, до другого, интуитивно чувствуя, какой из камней не покатится вниз. Уже не так далеко виднелось побережье Моря Когтей, но расстояние все еще было слишком большим, чтобы можно было разглядеть что-либо кроме разбивающихся об огромные скалы волн. Ему нужны были головы двух ничтожеств, двух колдунов: подмастерья и мастера. Он шел без остановок, ненависть поддерживала силы идти вперед в его израненном и измученном теле. Лишь одна картина заполнила его сознание - вид отрываемых его руками голов чародеев и их очищенные черепа, лежащие у трона Ватракса. Как удалось узнать Хтэракту за то недолгое время, что он восстанавливался в лагере Сынов Стали, после тайного ритуала, в суть которого чемпиона не посвятили, и как раз после которого воителя и послали за древним гримуаром, подмастерье и мастер разделились. Его не волновали причины их расставания, но местоположение подмастерья ему определить удалось. Сначала он желал найти мастера, но гончая отказалась брать след. После того, как с разрыванием бесполезного зверя было покончено, другая гончая все же ощутила местоположение, но не мастера, а подмастерья. Очевидно, колдун защищал себя магией, которая была ученику недоступна. Этот пес был хорошим. В нем чувствовалось неподдельное желание отыскать свою цель и вцепиться ей в глотку. Он отличался от остальных более массивной вытянутой головой и совсем миниатюрными глазками лазурного цвета. Как и у всех псов хаоса его пасть была огромна и полна зубов, но в отличии от остальных мутантов в нем ощущался извращенный, необычный для кровожадных зверей интеллект. Хтэракт заприметил пса и перед тем, как сжечь псарню, забрал его себе. После недолгих раздумий чемпион решил назвать своего выделяющегося большими размерами спутника "Хруст", за его любовь хрустеть сжираемыми костями, а в особенности черепами. Внушить ему верность оказалась не так трудно, как думал воитель поначалу. Увидев горящую псарню, Хруст, кажется, моментально все осознал и не пытался бороться со своим новым хозяином. Находясь на подобной высоте, Хтэракт мог без труда определить маршрут дальнейшего движения. Он видел три дороги: одна из них шла почти напрямик, через темное ущелье, вторая обходила закоулки расселины с востока, а от того выглядела безопаснее первого маршрута, третья, находившаяся еще восточнее второй, располагала мостом и ступать в ущелье не требовалось вовсе. В любых других условиях Хтэракт избрал бы третий путь, не желая сталкиваться с обитателями этих мест, но критичность ситуации была в том, что он не представлял, сколько времени у него есть. Зачем аколит отправился к морю Когтей? Явно не для рыболовства. Вероятно, аколит желает это море пересечь. Черви могут отплывать сегодня, и тогда ему есть лишь один путь - напрямик, они могут отплывать через месяц, и тогда можно спокойно обходить опасное место, а могут отплыть и через час, и тогда во всем этом риске нет смысла и нужно придумать что-нибудь другое. Подумав, что при любом раскладе ему выгоднее оказаться у цели как можно скорее, воитель двинулся по кратчайшему пути, угрожающим и тяжелым взглядом смерив нежелавшую идти во тьму шавку. ....... Тусклый свет солнца не доходил до этой спрятавшейся под каменными выступами дороги. Пес вел воителя, выбирая единственный верный путь из многих разветвлений. Проходя мимо массивного обвала, Хтэракт услышал нарастающий рык. Воитель приготовился к бою. Он извлек из ножен древний клинок с изогнутым лезвием и стал выжидать. Звук усилился, к нему прибавился топот многих ног. Тяжело было определить, откуда исходит звук, из-за акустики ущелья, но вскоре это уже стало не нужно. Со стороны, откуда пришел Хтэракт, неслась стая псов хаоса. Не ясно было дикие это собаки, или Ватракс ради забавы спустил на опального слугу своих гончих. В любом случае, не время сейчас думать об этом. Стая очень быстро появилась в поле видимости и еще быстрее сблизилась со своей целью. Воитель прижался спиной к обвалу, защищаясь тем самым от тыловых обходов. Первые из псов влетели в черную сталь, но не смогли прогрызть ее. Хтэракт не желал и не мог себе позволить считать подоспевших тварей. У него не было времени на изысканные приемы - он лишь размашисто рубил проклятую псиную плоть мечом, словно траву косой. Громкий рык и скрежет наполнили воздух вокруг. Мерзкие отродья скрипели, пытаясь прокусить зубами тяжелый доспех, но их зубы мало что могли сделать черной броне. Под напором псов он прижался спиной к холодным камням, чтобы не упасть наземь от их толчков. Шавке, вгрызавшейся ему в локоть, он зажал череп, согнув руку в локте, а затем лопнул черепушку резко согнув руку до упора. Другая псина нашла свою смерть под тяжелым сапогом воителя. Еще одна, попытавшаяся ухватиться за пальцы его рук, получила эфесом меча по переносице и беззвучно упала. Большенство нашли свою смерть от меча воителя. Где-то рядом слышался рев Хруста, отличавшийся от всех своей гулкостью. Псы пытались разорвать в клочья своего собрата, но пока что израненный зверь отчаянно сопротивлялся этому и даже прикончил двух напавших на него гончих. После очередного взмаха меча, твари закончились. Хтэракт огляделся. Вокруг не было никого кроме него и его ищейки. Затишье. Нужно двигаться дальше. Продолжая движение по ущелью, он осматривал свой доспех. Зубы псов лишь поцарапали и без того изуродованную боями броню. Из серьезных потерь - лишь время. Скуля и хромая тащился за воителем крупный раненный пес. Несмотря на явную неохоту идти куда-либо, он продолжал следовать за своим новым хозяином. Видимо, картина мясорубки ему подобных изрядно подняла верность уважающего силу зверя. ..... Продвигаясь все глубже в ущелье, чемпион и его спутник все сильнее погружались в темноту. С высоких закрывающих небеса обрывов свисали огромнейшие сосульки. Казалось, что вот-вот и вся эта громада льда и снега рухнет вниз и все, кому повезло оказаться в ущелье, навечно в нем и останутся. Сложно было определить, какое сейчас время суток, но внутреннее чутье и ощущение времени подсказывали Хтэракту, что к вечеру он должен уже добраться до побережья. Сверхъестественная выносливость позволяла воителю идти без отдыха и пищи многие десятки часов, но злоупотреблять этим все же не стоило. Очевидно, что при встрече с аколитом ему если и прийдется говорить, то лишь на языке холодной стали, потому силы стоит беречь. Двигаясь во мраке ущелья, он рассуждал не только о собственных силах, но еще и о правосудии. Что если гримуар все же находился в том храме? Ведь если быть честным, то он и не упорствовал в его поисках. В тот момент приоритетной целью было спасение из пожара, устроенного колдовской смесью. Да и саму смесь он ведь использовал неправильно. Быть может, колдун что-то там и говорил про этот огонь, но себе дороже слушать его змеиную болтовню. Если рассудить так, то вина действительно лежит целиком на плечах слуги, который не справился со своим заданием. И что дальше? Допустим, что виновность будет им признана, хотя нельзя отбрасывать вариант с ложью колдуна ради очередного сложного плана. Если слуга признаёт вину, то господину не остается ничего кроме как наказать виновного, и в лучшем случае его убьют... тогда в объятый колдовским пламенем храм пошлют другого чемпиона, который, очевидно, в любом случае вернется ни с чем. И что же он сделает? Естественно обвинит колдуна в обмане. Не правильнее ли тогда сразу, без траты лишнего времени и его жизни пойти и наказать ничтожного чародея? Если воитель окажется достаточно силен, чтобы покарать мага, то значит что он прав в своем обвинении. Если же нет... то пожалуй лучше сгинуть где-нибудь в пучинах морей, чем оказаться на кольях перед лагерем этого жалкого ублюдка Ватракса, будь он трижды проклят. Выходит, что у чемпиона Темных Богов просто нет выбора. Остается лишь добыть головы тех, кого можно обвинить в своем провале. Еще он думал об артефакте, который он нашел в том храме и присвоил. Он чувствовал с ним связь, ощущал каждый удар и прикосновение к нему, как к собственной коже. Этот удивительный меч, больше напоминающий произведение искусства, нежели орудие убийства, при всем своем внешнем великолепии имел изощренную натуру. Хтэракт и правда ощущал, будто артефакт имеет собственные желания и стремления, но это совсем не было похоже на одержимость демоном. Этот клинок однозначно выкован с помощью древней магии. Его выгнутое всегда острое лезвие прорезает металл и плоть, будто снег. Темными ночами воитель всматривался в свое приобретение, видя, как искры пламени костра, падающие на клинок, синеют, на манер колдовского пламени, поселившегося у Хтэракта под кожей. Это пламя... каждую секунду оно ощущается внутри плоти. Оно не горит, не причиняет боль. Оно... живет. Его затухшие искры будто спят, ожидая шанса вырваться наружу. Ценой такой "защиты" стал неумолимый зуд по всему телу, чтобы не реагировать на него, Хтэракту пришлось приложить всю свою волю. Во время боя зуд усиливался и проходил лишь тогда, когда что-либо разрывало плоть носителя пламени и чародейский огонь, словно струя воды, окроплял нанесшего рану. Удивительно. Ярость воителя в полной мере выплеснулась на стаю шавок, а новых противников пока не намечалось. Остается лишь идти в сгущающей темноте по уходящей в даль извивающейся тропе. Удивительно то, как много мыслей нахлынуло на воителя. С каждым шагом он все глубже погружался в свои размышления. Ведь в отличии от многих других, он, Хтэракт, не обезумел... не скатился в бездумную жажду резни, до сих пор мыслит здраво, или по крайней мере так считает. Ведь нет ничего страшнее, чем на дороге к силе потерять самого себя, стать рабом амбиций и темных сил. Он не всегда шел этой дорогой. Как же давно его не посещали мысли о прошлом... он уже почти забыл его. Почти забыл имена, лица. Сейчас он идет другим путем. Нет смысла ненавидеть себя. Зачем презирать свою бытность? Это лишь путь, только и всего... неизвестно как распорядится судьба, но прямо сейчас, не стоит думать об этом. Нужно держать стальной хваткой поводья этой самой судьбы и, правя ее движением, выйти на желаемую дорогу. Хтэракт не стал отпинывать боязливо прижимающуюся к ноге хозяина псину. Тихо скуля, израненный Хруст явно просил хотя бы небольшой остановки. ....... Если очень долго внюхиваться в морозный воздух, то в нем уже можно было услышать соленый запах моря. Это придавало чемпиону хаоса сил идти вперед. Не так уж и далеко осталось идти по этой давящей темноте. Быть может, два-три часа. Хтэракт очень сильно надеялся, что не больше. Ущелье стало расширяться, в нем чаще стали встречаться крупные трещины, уходящие глубоко в скалу и лед. Воитель не желал знать, что за твари могли найти себе пристанище в скрытых от чужих глаз пещерах, а потому ускорил шаг. Хотя один из обитателей этих мест все же захотел перекусить после долгого сна. Огромный сонный тролль неуклюже вывалил свою тушу из пещеры, озираясь по сторонам в поисках завтрака. Но завтрак был готов к такой встрече. Недовольно ворча, тролль обрушил на воителя огромную кость, которую он использовал как дубину. Чемпион Темных Богов отвел удар кости, подняв свой двуручный меч вверх, а затем отсек им кусок дубины. Фонтанируя слюной от негодования, тролль принялся наносить удар за ударом по черному доспеху, пытаясь силой преодолеть воинское мастерство дерзкого завтрака. Хоть умелое вращение клинка и отводило удары орудия, но от каждого соприкосновения артефакта и дубины доспех дрожал все сильнее. Пламя вновь хотело вырваться наружу, поразить сонную тушу. Когда дубина прожорливого ублюдка уменьшилась настолько, что троллю пришлось подойти к своему противнику на расстояние удара воителя, чемпион незамедлительно нанес удар и рассек пузо жирной твари. Каждый удар по телу твари сопровождался громким рыком ненависти, но несмотря на явную болезненность все полученные тварью раны постепенно начинали затягиваться. Хтэракт не мог дотянутся до головы тролля, а потому стал пытаться разить его ноги. Безуспешно. Раны ублюдка нужно было прижечь. Но если пламя вырвется из тела воителя, то оно сожжет и своего носителя. Огромных усилий воли стоило чемпиону сдержать его, и во время такой концентрации на сдерживании огня он пропустил удар кулака тролля прямо в всего себя. Хтыракт отшатнулся, но не упал. Ярость преисполнила его настолько, что держать ее было уже бесполезно, но тут же он ощутил, что мощнейшим усилием воли способен направить пламя туда, куда это необходимо. Взревев, чемпион рубанул тролля мечом и тот вспыхнул синим колдовским пламенем. Еще один удар разорвал в свисающее пузо ублюдка и тот вспыхнул колдовским пламенем. Под яростные крики воителя тролль заживо зажарился, но обратился не в пепел, а в рассыпчатый полупрозрачный мутный кристалл синеватого оттенка. Хруст медленно ковыляя вышел из своего укрытия, опасливо смотря на догорающий огонь. ....... Вокруг стало светлеть, по мере того как лучи вечернего солнца стали прорываться к воителю. Выходя из ущелья, Хтэракт увидел у побережья дракары норсканцев и небольшой лагерь моряков, в котором кипела жизнь. Все было не зря.