"С корабля на бал"

      Мы с Барти действительно не стали откладывать на «завтра» или же ещё более отдалённое время ту встречу, что в любом случае уже маячила на горизонте. Каким бы не был её исход, а пройти она должна была… В ней была необходимость с самого начала моего пребывания в «этом мире». Раз я не соответствую характеру каноничного Гарри Поттера и, более того имею кардинально противоположные убеждения по отношению к происходящему, я перед собой видела только два пути. Возможно, в дело вновь вмешался моей «врождённый» радикализм, но они звучали так: либо смерть, либо сражения по иную сторону баррикад за Пожирателей Смерти. Бездействие и равнодушие к подобному конфликту, я б не выдержала. Да, я была часто не согласна с Лениным, особенно, когда дело доходило до его национальной политики. Но вот его фраза, что: равнодушие к политической борьбе — есть поддержка того, кто силён, того, кто правит — засела во мне крепко и вырывать её из меня было можно только лишь с приросшим к ней мясом.        — Ты идёшь, а тебя разве что, не трясёт, — отметил моё общее нервное состояние Крауч.        Я на это лишь нервно хмыкнула и повела плечами, разминая их. Будто бы Барти не догадывается в чём причина моего волнения!..        — Тебе не о чём беспокоится, ты говорила вполне искренне. Я, конечно, легилименцией не владею, но ложь от правды и по косвенным признакам таким, как глаза, жесты и мимические изменения отличить смогу, — постарался успокоить меня Бартемиус.        — Да, я тебе говорила правду. Но это не тот случай, когда одной только правдой обойдёшься! А мне доподлинно известно, что Тёмный Лорд — легилимент. Я боюсь не лжи, я боюсь своего прошлого, — используя довольно размытую формулировку, поделилась я тем, что терзало меня на данный момент.       Барти кивнул. Ему показалось, что он меня понял. Вот только трактовал он мои слова иначе. Крауч посчитал, что причина моей нервозности в событиях тринадцатилетней давности. А дело было далеко не в этом.        Как-то незаметно для самих себя мы переступили порог дома Риддлов, и я поняла, что последние мосты сожжены. Порог стал окончательным — Рубиконом. А весь мой выбор заключался в спартанском: на щите или со щитом, герб которого получит окончательное утверждение.        Ноги меня плохо слушались, но шла я сама, хоть и было подспудное ощущение, что в них кто-то вместо мышц и сухожилий напихал вату. Но несмотря на далёкое от идеала внутреннее состояние, я старалась не дать слабину. Пальцы на руках незаметно сжать в кулак, впиваясь ногтями в ладонь, я не могла, — это было просто невозможно не отметить — и потому приходилось насколько это позволяла мне обувь поджимать пальцы ног ближе к стопе. Благо я была не в туфлях, а готовясь ко все возможным исходам встречи, надела на ноги свободные кроссовки.        — Он за дверью, — просто кивнул в сторону входа в одну из комнат Барти, а потом наклонился ко мне и доверительно зашептал мне на ухо, — И мой вам совет, если найдёте то, что увидите там ужасающим — не показывайте виду. Повелитель узнает об этом всё равно, но так у вас будет хотя бы шанс вызвать Его уважение своей выдержкой.        Я удивлённо на него взглянула. Не ожидала от него помощи в создании первого впечатления. Крауч же, приметив мой взгляд, с ухмылкой пожал плечами. Кажется, он намекал на то, что своей манерой ведения боя, как и способностью оперативно оценивать ситуацию, а как следствие и убивать при необходимости, я заслужила толику его уважения. Иначе, как объяснить такое внимание к сущим мелочам?        — А ты не пойдёшь? — нахмурившись спросила я.       Он отрицательно покачал головой. Да, я прекрасно понимала, что в том обществе, куда я собираюсь, защитник из него никакой, но… иметь перед глазами хоть одно знакомое лицо было бы сродни маяку, свет которого не только может помочь успокоить расшалившиеся нервы, но и способен указать начало берега и скал, на которые в темноте есть все шансы налететь.        — То, о чём он будет с тобой говорить не для моих ушей. Повелитель сам пожелал разговора тет-а-тет. Ты чем-то его заинтересовала, а информация была, видимо, строго конфиденциальная, — Барти свёл брови к переносице, отчётливо понимая, что всех тайн Тёмного Лорда ему не постичь, как не старайся, а раскрытие некоторых вполне может привести к летальному исходу.        — Тогда хватит лясы точить! Перед смертью не надышишься!.. — излишне сильно хватаясь за дверную ручку, пресекла дальнейшие попытки затянуть неизбежное, к которому так долго стремилась, я.        — А Повелитель ещё удивлялся, что я на первых порах умудрился перепутать её с Долоховым!.. — одними губами пробормотал Бартемиус мне вслед.        Если дверь я распахнула чересчур резко, то прикрывала я её еле слышно. Защёлка встала в паз без каких-либо дополнительных звуков, несмотря на то, что дверные петли явно давно никто не смазывал.        В средних размеров комнате, когда-то скорее всего бывшей гостиной, царил приятно-настораживающий полумрак, разгоняемый лишь бликами огня от камина. Кресло, в котором уместился Тёмный Лорд было придвинуто к нему, насколько это было возможно, однако так, чтобы искры от полыхающих поленьев не коснулись его обивки.        — Я думал, первым зайдет и оповестит о твоём приходе Барти, — удивлённо, но от этого не менее холодно, произнесли из кресла.        Мои мысли заметались. Входя в комнату непосредственно к Тёмному Лорду, я не думала ни о чём. Мне было просто не до того. С меня хватило и того, что перед тем, как открыть дверь я несколько раз не то обругала, не то назвала себя, констатируя факт, авантюристкой. Как он понял, кто именно явился на разговор? По манере открывать дверь, по шагам, по общему ментальному образу сознания, может в его нынешнем обличии так много от змей, что у него есть локаторы, считывающие своими микрорецепторами температуру моего тела?        — Извините, мессир, видимо он не успел этого сделать, поскольку я его опередила, — постаралась оправдать одновременно и себя, и Барти я.        Уж что-то, а на данный момент мы в одной лодке. И раскачивать её какими-то провокациями или же инсинуациями смысла не было от слова совсем. Подобное в наших обстоятельствах скорей бы навредило намечающемуся общению, какую бы форму оно не приняло.        — Мессир? — недоумённо переспросил Волдеморт. — Обычно ко мне обращаются милорд. Так почему «мессир»?        — Милордов в прочитанной мною литературе было слишком много. Я так и запутаться могу. Милорд, вообще, в первую очередь, у меня ассоциируется с Лордом Вейдером. А мессир был только один. И подобным обращением можно скорее его принизить, чем вас, — объяснила, как смогла выверты собственного, порой чрезмерно ассациативно-образного сознания, я.        — И кем был этот «мессир»? — как бы невзначай, хотя интерес из-за окончания речи в голосе проскальзывал, осведомился Тёмный Лорд.        — Дьяволом в произведении «Мастер и Маргарита» Михаила Афанасьевича Булгакова, — полностью дала характеристику персонажу я, а потом прибавила строки из оперы Градского. — «Маэстро Воланд — чёрный маг, научная феерия!».        — Как должно писаться его имя по-английски? — вдруг зачем-то поинтересовался Волдеморт.        — Мне точно неизвестно, мессир, но начинается оно с: «W», потом возможно в полном соответствии с последующими звуками.        На это ответа не было. Некоторое время мы провели в тишине, прерываемой лишь треском поленьев в камине и шуршанием чешуи Нагайны по старому требующему замены паркету комнаты.        — Девчонка больше опасается вас, чем меня, — выдала свой вердикт хозяину змея.        — Дорогая моя, ты в критической ситуации — не помощь и не помеха никому из нас, — осадила Нагайну я.        Та удивлённо зашипела что-то совсем нечленораздельное. Видимо перейдя с парселтанга на какие-то лишь рептилиям понятные звуки или, в крайнем случае, междометия, к которым необходимо было привыкать отдельно. Генетическое знание языка тут пониманию не способствовало.        — Да, змея обязана исполнять приказ любого змееуста, но, ты думаешь, в реальном бою со мной это тебе сильно поможет? — излишне высоко хохотнул Волдеморт.        — Не помешает уж точно. А то, что я отсюда могу выйти и вперёд ногами было ясно и до этого. Однако не для того же был затеян этот разговор!.. — постаралась вернуть речь в её изначальное русло я.        — Не для того… — согласился Тёмный Лорд. — Подойди ко мне. Мне нужно взглянуть тебе в глаза и понять, что помимо адского пламени и себя тебе известно.        Этого я и боялась. В каноне Пожиратели и им сочувствующие напирали на воровство магии. Я, по их логике, взяла куда выше!.. Экспроприация тела полукровки, наполненного магией. Да… думаю, такое им бы и в страшном сне не приснилось!        Сделав глубокий вдох носом и выдох ртом, я обогнул кресло, скрывавшее «переходную» оболочку Тёмного Лорда. В тот момент, когда я встретилась глазами с ярко-алыми, в древнерусской литературе их назвали бы вопреки всем мыслимым и немыслимым нормам, яхонтовыми глазами. Но это лишь радужка зеркала души, зрачок так же не говорил о человечности его обладателя. Узкая вертикальная, чуть расширенная чёрная полоска внимательно фокусировала свой взгляд на мне.        Я на миг растерялась. То, что нынешнее тело Волдеморта должно было напоминать гомункулуса доктора Фауста, мне было известно. Но взгляд рептилии, пресмыкающегося аспида, чёрт бы их побрал, вызывал еле сдерживаемую оторопь!        Взяв себя в руки и держа — на всякий пожарный!.. — в лапах, я плавно опустилась на одно колено. Я чувствовала, что долго мне так простоять не удастся. И дело будет, целиком и полностью заключаться, в отсутствии привычки.        — Не думал, что ты знаешь в этом толк, — отчего-то развеселился Тёмный Лорд. — Правое колено!.. Даже Барти почему-то опускается на левое, когда всё это происходит на людях.        От последнего комментария Волдеморта я чуть не ахнула. Когда они наедине он, что опускается на оба колена, отдавая всего себя во власть Тёмного Лорда?        — Ну… может, он считает вас прекрасной дамой, мессир? — выдала довольно странное предположение я.        — Может, — вот и всё, что послужило мне ответом. — А теперь смотри на меня и старайся, как можно дольше не отводить взгляд!        — Есть, мессир, — по-военному чётко, внутренне подражая собственному отцу, отозвалась я.        По-детски маленькая головка склонилась на бок. Он рассматривал меня, словно я была диковинным зверьком, впрочем, не удивлюсь, если отвечала ему тем же.        Слов заклинания он не произносил, хоть и вращал в своих руках волшебную палочку, однако эти манипуляции с оружием больше напоминали какой-то индивидуальный ритуал успокоения. Но и магия без каких-либо звуков, заставила меня вновь пережить такую череду страшных образов, что под конец, чтобы не кричать я зубами вцепилась в собственную ладонь, мёртвой хваткой сжимая переход от большого пальца к сочленению кисти. Все подкосившие меня воспоминания были моими собственными, хотя под конец я увидела нечто похожее на истовую молитву моей предшественницы в этом теле, Джессики Поттер.        — Неожиданно. Одиннадцатилетний ребёнок мечтающий о небытии и девушка, желающая начать жизнь с чистого листа из-за несмываемого пятна убийцы на репутации, когда то, всего лишь была самозащита. Вы прямо нашли друг друга!.. — Тёмный Лорд неожиданно для меня залился холодным, жутким, но от того не менее красивым в эстетике своей отвратительности, хохотом. — Да, ты достойна своих предков — настоящая казачка.        Я не сдержалась и вытаращилась на Волдеморта во все глаза:        — Вы о чём?        — Твой отец, погибший в Чечне был чистокровным волшебником, хоть и казаком, — хоть немного пояснил свои слова Тёмный Лорд.        — Почему вы столь сильный акцент делаете на том, что род казачий, мессир? Да, это сословие изначально формировавшееся, как отдельная народность из беглых холопов, но всего это не объясняет.        — Он погиб слишком рано. Он бы это объяснил лучше меня. Но из того, что знаю я… казачьи чистокровные рода никогда не блюли своей национальной идентичности, для них было важно лишь то, будет ли чистокровен супруг. Это редкость в магическом мире, особенно на период до двадцатого века, — задумчиво проговорил Волдеморт.        Мне вспомнилось, как при составлении в школе родословной, как задания по истории, я нашла у себя в родственниках по отцу: и пленную дочь паши, взятую, как трофей в одну из русско-турецких войн и даже дочь самурая — трофей с русско-японской. Все они были венчанными жёнами кого-то из предков, вот только слабо верилось в то, что к алтарю они шли добровольно.        — А почему меня тогда не обучали, если я даже не магглорождённой, а полукровкой была? Почему я не знала о магическом мире? — эти вопросы никак не хотели укладываться у меня в голове.        — Профессию своей матери назови, — как единственную подсказку выдал Тёмный Лорд.        По моей спине пробежала стая мурашек. Она была прокурором городского арбитражного суда. Она, что судилась с волшебниками, чтобы не пустить меня к ним? Я даже не могла понять, какое чувство сейчас во мне превалирует: гордость за материнский отпор волшебному сообществу или раздражение от прозябания не в своём мире.        — Вы хотите сказать, мессир?..        — Да, она боялась потерять тебя, как потеряла его. А потом умерла благодаря какому-то маггловскому подсудному делу сама, оставив тебя в пятнадцать на попечении бабки с её стороны. Но всё это должно быть тебе известно.        Да, в какой-то мере мне это было известно, вот только со слов матери, что, как оказалось сильно искажало картину. Она говорила, что у нас почему-то проблемы с соц. опекой. Соц. опека и была волшебным российским сообществом?        На долгое время в комнате повисло молчание, которое не стремилась прерывать ни одна сторона. Мне видимо дали время, переварить обстоятельства собственной жизни, чем я и пользовалась по полной программе.        — В общих чертах известно, — махнула на это рукой я, понимая, что при попытке разобрать это дело, в нём можно завязнуть по уши. — Касаемо пророчества…        Но Волдеморт на это лишь отмахнулся:        — Октябрь далеко не седьмой месяц. И даже, если мы будем трактовать твой захват этого тела, как второе рождение, это будут 20-е числа июля. Да, это окончание месяца, но есть и тот, кто родился во много раз ближе к началу августа. Это раз. Два с учётом, чем стала для меня Джессика Поттер, даже он иметься в виду не может. А та девчонка умерла, моля судьбу ли, бога, о смерти, чуть до наступления своего одиннадцатого дня рождения. Она это — не ты. Но, если, кому либо станет известно о крестражах!..        В окончании фразы явно чувствовалась угроза.        — А перепрятать вы их не можете? Мне как бы и самой-то не особо выгодно, чтобы вы из-за уничтожения какого-то из них, начали сходить с ума, у нас с вами, мессир, ментальная связь как бы. А мой разум мне нужен в первозданном его состоянии! — паниковать я начала не из-за его угрозы, дело было в том, что я боялась, что его неуравновешенное состояние, благодаря уничтожению какой-либо частицы его души, передастся мне, как по цепочке.        — Могу, но не ко всем на данный момент имею доступ, — хмуро отозвался Тёмный Лорд. — Два из них находятся в весьма труднодоступных местах.        — Если, в эти два входит диадема, то три из них в якобы таковых местах, — внесла свою правку в его речь я.        — Ты о чём?        — Дневник в Тайной Комнате… И, по сравнению, с Выручай-Комнатой он в большей безопасности.        — Лю-ю-юциус-с-с, — прошипел Волдеморт. — Дневник в целости и сохранности?        Я немного замялась:        — Физически — да.        Меня смерили каким-то поистине странным взглядом, но так ничего и не сказали.        — Тогда можешь считать первым свои заданием — доставить мне те, которые в Хогвартсе, — отдал короткий приказ Волдеморт.        Взгляд его при этом приобрёл какую-то ещё большую суровость. И я в ту же секунду поняла, что более строгой проверки и придумать нельзя. Либо крестражи окажутся у него, либо меня не спасёт даже то, что я так же им являюсь.        — Понятно, мессир. Включая себя? — попробовала хоть как-то разрядить ситуацию дурацкой шуточкой я.        — Твой «юмор» сейчас не к месту! — осадил меня Тёмный Лорд. — Как доставишь, начнётся следующий этап программы… А сейчас. Барти, можешь входить! У меня есть задание, с которым сможешь справится только ты. Больше настолько доверенных лиц я не имею в своём распоряжении.        Крауч зашёл, как только заслышал, что его позвали. И действительно, то колено, которое он преклонил при мне перед Волдемортом было левым.        — Я весь во внимании, милорд. Вы же знаете, что я вас… не подведу, — мне отчего-то показалось, что в предложении выстроенном Барти не хватало слова, но строить выводы о том, каким оно должно было быть, при недостатке информации я не спешила.        — Можешь считать себя телохранителем Джессики Поттер, что бы не случилось, она должна быть живой и относительно здоровой, — обозначил задачу Тёмный Лорд.        Барти посмотрел на меня с каким-то нездоровым интересом. Но, по моему, любое поселившееся в его голове предположение о таком странном задании, было максимально далеко от истины.        — Где-то через неделю вновь обеспечишь нам встречу. Джессика к тому времени должна управиться со своей задачей. И вот тогда… — но Тёмный Лорд так и не сказал, что же будет тогда, оставляя нам с Бартемиусом лишь терзаться догадками.        — Можете быть свободны. Я вас больше не держу. А Поттер необходимо вернуться в школу до общего подъёма, — лениво проронил Волдеморт. — Хотя нет, Джессика, постой. Какое там у тебя третье желание к Барти?        А ведь по Тёмному Лорду было заметно, что ему действительно интересно, что же я там такого удумала. Ну, я и брякнула:        — Я хочу иметь ещё десять непререкаемых желаний!       От Волдеморта мы выходили под мрачные взгляды, которые Бартемиус то и дело кидал на меня, окончательно поняв, что ему теперь из этой вереницы нескончаемых желаний не выбраться и довольный хохот Тёмного Лорда.        - Действительно, слизеринка, — так как сказано сие было на парселтанге, я поняла, что это одобрение было предназначено лишь для моих ушей.