Как дым

Мне так тепло и хорошо, что не хочется открывать глаза. Сладко потягиваюсь, чувствуя, как нега проходит по телу. Давно я не высыпался и не чувствовал себя таким расслабленным и отдохнувшим. Я лежу, предположительно на кровати, под теплым пледом. От белья пахнет свежестью, откуда-то тянет сладкой выпечкой. Сразу вспоминается лицо Молли Уизли, также было хорошо у них дома, когда я гостил у Рона. До войны. Когда мы еще были лучшими друзьями. Реальность возвращается вместе с головной болью. Подскакиваю на кровати, отчего еще сильнее начинает болеть затылок: — Боггарт тебя раздери, — хриплый шепот так не похож на мой голос. Справа раздается скрип двери. — Очнулся? — Малфой стоит в проёме, в комнате темно, а за его спиной горит свет, поэтому сложно понять, улыбается тот или скалится. — Где я? Ты похитил меня? — первая нелепая мысль. О том, что она нелепа, сообщает мне и смех Малфоя. Он подозрительно много смеется. — Да, похитил, дотащил твоё бренное тело до своей квартиры, уложил в свою кровать и теперь буду пытать ужином. Желудок на слова о еде реагирует моментально, громкое урчание приводит Малфоя к очередному приступу смеха. — Моя голова… — Это Шон, нечего было подходить к нам в разгар представления, он же предупреждал, что может убить, — Малфой хмыкает, а потом серьезно добавляет, — Джун и Шон скоро подойдут, извинишься перед ними. Ты перепугал многих зрителей, а мы не для того целый месяц клеили этого феникса и репетировали, чтобы люди боялись наших представлений. Щеки начинают гореть. Я же его поцеловал. На глазах у маглов. Помутнение рассудка? Чья-то магия? — Одевайся, твои вещи на кресле, и проходи на кухню, — Малфой разворачивается и уходит. И только сейчас я понимаю, что нахожусь в кровати в одних трусах, а значит, меня раздели. Раздел. Кто-то наглый. Быстро натягиваю рубашку и шорты. Стою несколько секунд рядом с полуоткрытой дверью, глубоко вздыхаю и берусь за ручку. Волдеморта же я победил, почему же сейчас мне хочется просто аппарировать подальше. Палочка! Поворачиваюсь к кровати и вижу, как на прикроватной тумбе в тусклом свете мерцают стекла моих очков. Рядом с очками лежит палочка. Не взял. Хотя мог. С палочкой я чувствую себя увереннее. Открываю дверь и попадаю в небольшую гостиную, соединенную с кухней. Малфой чем-то гремит рядом с плитой. На нём черная футболка, которая явно ему велика, она практически полностью закрывает легкие серые шорты, что не достигают даже колен. Платиновые волосы чуть взлохмачены на затылке, возможно, из-за венка я этого не приметил раньше, но на них нет и следа геля для укладки. Вечно прилизанный Малфой похож сейчас на растрепанного цыпленка. Невольный смешок даёт сигнал Малфою, что я уже здесь. Он разворачивается, в одной руке у него блюдо с оладьями, а в другой деревянная лопатка. Только сейчас замечаю, что поверх одежды на нем фартук. Яркими цветами исписан весь передник. Малфой ловит мой взгляд, после кладет лопатку в сковороду, подносит блюдо с оладьями к столу, где уже стоит несколько тарелок и кувшинов. — Джун говорит, что мне не хватает цвета, — он пожимает плечами, снимает фартук и вешает его рядом с холодильником на крючок, — а я не люблю пачкаться. Это её подарок. Малфой уже не смотрит мне в глаза, скулы его розовеют. Кто же знал, что он может смущаться. А еще оправдываться. Такой новый Малфой выбивает меня из колеи. Я не знаю, как себя с ним вести. Пытаюсь разозлиться, вспомнить, что он успел натворить в своей жизни, но все попытки разбиваются вдребезги, когда я вижу его таким. Словно передо мной его брат-близнец. Смеющийся, стесняющийся, такой жаркий и спокойный. — Ты точно Малфой? — Нет, — тихий выдох, он ерошит волосы, садится на стул и начинает разливать чай по чашкам из пузатого чайника, — уже нет. Малфой ставит чайник на место, подхватывает чашку, из которой поднимается пар, держит её в руках, словно греясь. — Я знаю, зачем ты тут. По правде говоря, я ждал вас еще вчера, когда случился стихийный выброс. Аврорат нынче работает медленнее, — он хмыкает и делает первый глоток. — Если я открою тебе свой разум сейчас, ты позволишь мне довести сегодняшнее представление до конца? Я не могу подвести своих друзей. Что я говорил ранее? Не могу разозлиться? Сейчас ярость чуть ли не выплескивается из меня. Я выдергиваю его из-за стола так быстро, что чашка из его рук разбивается рядом, слышу, как он шипит, видимо, кипяток обжег ему пальцы, но мне наплевать. Хватаю за грудки так, что ворот черной футболки обнажает его светлую грудь, где я замечаю росчерки старых шрамов. Их вид, как ушат холодной воды. Еще одно напоминание о моих ошибках и боли, что я принёс людям. Отпускаю его и отшатываюсь на несколько шагов. Нужно успеть сказать, пока я снова его не простил за всё: — Не хочешь подвести? Твои друзья? Откуда взялись такие слова в твоей лживой глотке? Пытаешься потянуть время и сбежать, но я тебя везде найду! Малфой спокойно смотрит мне в глаза, а после отворачивается и подходит к раковине, включает холодную воду и подставляет порозовевшие кисти под струи воды. — Что с тобой не так, герой? То молчишь, то бросаешься на меня с поцелуями, то накидываешься на меня и кричишь? У тебя нервное расстройство, а в Мунго не пускают? Становится неловко от своих действий. Рядом с ним я не могу себя контролировать, моё настроение скачет как в лихорадке. Про посещения колдопсихолога почти никто не знает, кроме самого доктора и Гермионы. Говорят, у меня посттравматический синдром. Что-то синонимичное со словом "ненормальный". Мне не привыкать к таким прилагательным, но признаваться в этом Малфою я не намерен. — Я принёс тебя сюда, приготовил ужин, хотя мог спихнуть с платформы под шумок и поминай как звали, — Малфой кусает нижнюю губу, в раздражении трясет руками, холодные брызги разлетаются в разные стороны. — Дай сюда, — я тянусь к его рукам, он с подозрением смотрит на меня, потом протягивает ко мне розоватые кисти. Его пальцы чуть подрагивают. Прямо как в зале суда в тот день. Вынимаю палочку из кармана, начинаю водить ею, нашептывая заклинание, что должно убрать ожог. Постепенно руки приобретают свой естественный цвет. Малфой хмыкает: — В нашей работе бы пригодилось такое заклинание, — он словно не замечает моего удивленного взгляда, подносит свои руки к глазам и, ухмыляясь, произносит: — Ну, вот, теперь не смогу написать на тебя жалобу в аврорат за нанесение телесных повреждений при… что вот сейчас происходит? Задержание? Я долго смотрю на него, примеряясь, как лучше поступить. — Малфой, — решение ситуации он мне уже подсказал, — мне нужно твоё согласие на вторжение в сознание. — Я уж думал и не спросишь, так попрёшь, — он смотрит на часы, что висят над холодильником, — только быстрее давай, а то Джун и Шон скоро придут. Малфой садится на стул, прикрывает на секунду глаза, расслабляется, после чего смотрит прямо на меня: — Я согласен. Давай, герой, только будь аккуратен. Поднимаю палочку, целюсь ему прямо в лицо, он смотрит так открыто и доверчиво. Что же такое случилось, куда дел того хорька, что я тут искал? Сейчас узнаем: — Легилименс!