Faraway Desert

Наконец первые лучи солнца проникли в шатер. Эту ночь Луи почти не спал, пробудившись окончательно, когда было еще совсем темно. Теперь же веселые зайчики играли на постели, и омега мог без помех разглядывать человека, лишившего его воли прошлой ночью. Шатен так отчаянно стремился подавить звериное желание, охватившее его, когда Гарри ласкал его обнаженное тело, но не смог противиться и отдался альфе. «Во что он превратил меня? — гневно думал Луи. — Я так хотел его, что был подобен себе в течке!» Омега позволил глазам беспрепятственно скользить по смуглому мускулистому телу. Природа наградила Гарри идеальным сложением, а лицо… такое надменно-красивое, когда он бодрствует, такое мальчишески-очаровательное во время сна. Шоколадные волосы были кудрявыми, взъерошенные после сна. Альфа выглядел как Прекрасный Принц из сказки, о котором Луи так мечтал в детстве, но обладал характером дьявола! Неожиданно раздавшийся низкий голос испугал Луи: — Хазза! Я только что узнал о твоем возвращении! Просыпайся! Высокий худощавый человек вошел в спальню, но, заметив омегу, тут же остановился и, посмотрев на еще не пришедшего в себя Гарри, вновь перевел взгляд на Луи. По его лицу медленно расплылась улыбка, и шатен подтянул одеяло повыше, покрасневши при мысли, что кто-то застал его в постели с альфой. — Тысяча извинений, брат мой, но я не знал, что ты женился, — заявил незнакомец с невинным видом. — Когда произошло счастливое событие? Гарри сел на край постели, свирепо глядя на незваного гостя. — Никакой свадьбы не было, и я уверен, что ты прекрасно об этом знаешь. Ну, а теперь, когда твое любопытство удовлетворено, не будешь ли так добр покинуть мою спальню? — Как пожелаешь, Хазз. Я подожду тебя, и мы вместе позавтракаем, — пообещал парень и, по-прежнему ухмыляясь, вышел. Луи осторожно сполз с кровати и повернулся к Гарри. — Кто этот человек?! — рассерженно выпалил он. — И как он смеет бесцеремонно врываться в твою спальню? Неужели мне даже здесь нет покоя?! Мужчина встал, лениво потянувшись и начал одеваться. — Ты ответишь мне или нет, черт возьми?! — взорвался Луи. Но Гарри только усмехнулся: — Подобного больше не случится, котенок. Это мой сводный брат Хальдун и очередная его игра из тех, которые он затевает, чтобы вывести меня из себя. Моя спальня — единственное место, где тебя никто не побеспокоит — если, конечно, не считать меня. Ну, а теперь одевайся, — велел альфа, протягивая Луи одежду. — Он хочет с тобой познакомиться. Выходя, мужчина не видел, как омега по-детски показал ему язык. Томлинсон поспешно оделся и вышел из спальни, заметив что братья уже сидели на диване, занятые едой. Мальчишка молча пересек шатер и подошел к диванчику. — Я — Хальдун, — представился брат Гарри, бесстыдно шаря глазами по телу омеги. — А вы, должно быть, Луи Томлинсон. Шатен кивнул и, взяв кусочек лепешки, уселся на противоположный диван. Хальдун был совершенно не похож на Гарри — кожа гораздо темнее, волосы черные, а глаза — карие. Его лицо оставалось мальчишеским, почти женственным, с гладкими щеками в отличие от мужественного лица его брата. В конце концов, он был бетой, пусть и слишком женственным. — Ваш брат назначил очень большую награду за благополучное возвращение вас, — сообщил он. — Я слышал, что его люди ищут во всех пустынных племенах и караванах. — И вам, конечно, не терпится получить эту награду, мистер? — ледяным тоном осведомился Луи. Гарри зловеще нахмурился. — Не желаю слышать никаких упоминаний о награде, Хальдун, — мрачно предупредил он. — Больше я повторять не намерен. Луи здесь, потому что я этого желаю. И поскольку я — шейх этого племени, никто не имеет права меня допрашивать, и ты — меньше других. Луи принадлежит мне, и все должны относиться к нему как к моему омеге. И никогда больше не смей входить в мою спальню! — Нура говорила, что ты слишком уж усердно стережешь пленника! — рассмеялся Хальдун. — Вижу, она права. Знаешь, Нура ревнует тебя! Она всегда надеялась стать твоей женой. — Ох уж эти омеги, — пожал плечами Гарри. — Я никогда не давал Нуре ни малейшего повода надеяться на это! — Она, как и все остальные, хочет заполучить тебя в мужья, — пробормотал бета, и Луи показалось, что он слышит завистливые нотки в его голосе. — Достаточно этих ненужных разговоров, — угрюмо отозвался Стайлс. — Где ты был, Хальдун? И почему не встретил меня, когда я вернулся в лагерь? — В Каире где и услышал об исчезновении Луи Томлинсона. Караван, которого дожидался опоздал на два дня. — Вынув из-за пазухи небольшой мешочек, Хальдун развязал его и высыпал содержимое на стол: — Вот из-за чего я задержался. Хорошо еще, что мне было известно, где они спрятаны, так что не составило особого труда их украсть. Глаза Луи широко распахнулись при виде великолепных драгоценных камней, грудой лежащих на столе. Здесь были огромные алмазы, изумруды, сапфиры и другие драгоценные камни. Но прекраснее всех был кроваво-красный рубин, сиявший ослепительными гранями. Уже один этот камень стоил целое состояние. — Конечно, поскольку ты глава племени, они твои, — нерешительно признал брат Гарри. — Но что я буду делать с мешком драгоценностей? — рассмеялся кудрявый. — Я уже говорил, что не нуждаюсь в богатстве и не хочу его. Можешь оставить все себе, поскольку потрудился их украсть. — Я надеялся, что ты это скажешь, Хазз, — кивнул Хальдун и, проворно собрав камни, вновь сунул мешочек за пазуху. — Ты уже навестил отца? — Нет, только собирался. Боюсь, ему недолго осталось жить, — бесстрастно сказал брюнет. Гарри проводил брата и задержался ненадолго у входа, оглядывая лагерь, а после медленно повернулся, подняв руки, чтобы откинуть волосы, упавшие на лоб, и Луи заметил печаль в его темно-зеленых глазах. Внезапно шатену захотелось подойти и обнять альфу, утешить, прогнать его печаль, но он прогнал эти мысли. — Думаю, настало время тебе познакомиться с людьми моего племени, — тихо сказал Гарри, подходя к омеге, и, легонько сжав его подбородок, приподнял лицо. — Конечно, если у тебя есть время. — Мое шитье может подождать, — отозвался Луи. Рука Стайлса сжала тонкую талию. Их разделяло всего несколько дюймов, и эта близость заставляла сердце мальчишки биться сильнее. Он чувствовал, что тает, теряет над собой власть. — Хотите идти сейчас, ваше высочество? — язвительно поинтересовался шатен. — Здесь нет никаких высочеств, Лу. Я велел тебе звать меня Гарри. Пальцы чуть сильнее сдавили тонкую талию. — Да, сэр, ваше высочество, — с деланной застенчивостью ответил Луи. — Довольно! — зарычал Гарри. — Если желаешь, чтобы я положил тебя поперек колен и выместил злость на твоей шкуре, можешь продолжать в том же духе. Если же нет, иди надевай туфли! *** Дни тянулись медленно, лениво, и жизнь Гарри и Луи вскоре приобрела заведенный, хотя и несколько монотонный порядок. Альфа неизменно завтракал и обедал с шатеном, но потом оставлял его одного. Каждый вечер, перед ужином, они шли купаться и проводили вечер вместе — Гарри мог читать или просто размышлять. И каждую ночь мужчина занимался сексом с омегой, и каждую ночь Луи боролся, пока желание не брало верх над сопротивлением. Томлинсон не мог отрицать наслаждения, которое альфа дарил ему, но это только заставляло еще больше ненавидеть Гарри. Он вызывал в шатене какие-то странные, не-ведомые, смешанные чувства. Близость кудрявого заставляла нервничать. Он заставлял омегу терять голову и самообладание, впадать в ярость и тут же превращал гнев в страх. Прошла неделя с тех пор, как Гарри привез Луи в лагерь, и поскольку больше заняться было нечем, шатен успел закончить зеленую шелковую блузу и еще две юбки, но шитье успело до смерти ему надоесть. Сегодня утром Гарри ушел сразу же после завтрака, не сказав ни единого слова. Луи знал, что он зол из-за того, что он не признался, почему проплакал почти всю ночь. Но как Луи мог объяснить, что стыд душит его, стыд и гнев на тело, что полюбило ласки альфы? Луи просто задыхался от вынужденного безделья. Отложив шитье, он подошел к выходу. Солнечный свет казался таким манящим, что он забыл об угрозе наказания и, выйдя из шатра, направился к загону, наслаждаясь теплом и легким ветерком. Увидев Гарри, омега остановился как вкопанный. Мужчина стоял в большом загоне рядом с великолепным скакуном. Остальные лошади мирно паслись вместе с овцами на склоне холма. Луи на миг испугался, но, взяв себя в руки, храбро зашагал вперед. Когда он добрался до ограды загона, лошадь, перебирая ногами, отпрянула. Гарри обернулся, желая узнать, что беспокоит животное. При виде омеги глаза его угрожающе сузились. Успокоив коня, тот почти бегом направился к Луи. — Что ты здесь делаешь? — рассерженно спросил он. — Я не давал тебе разрешения покинуть шатер. Луи изо всех сил пытался укротить нараставший гнев. — Гарри, я не мог и минуты больше вынести там. Поверь, мне очень тяжело целыми днями сидеть на одном месте. Я просто задыхаюсь, как в клетке. Мне нужно подышать свежим воздухом и погреться на солнце. Можно мне остаться здесь и посмотреть, что ты делаешь? Мне интересно знать, чем ты занимаешься целые дни, — солгал шатен. — Помимо всего прочего, объезжаю лошадей. — Для чего? — спросил Луи, желая выиграть время. — Ты действительно хочешь знать, Лу? Или снова затеял очередную игру? — Я не могу выиграть с таким противником, как ты, и тебе это прекрасно известно, — надулся мальчишка. — Мне, правда, интересно знать, зачем тебе лошади. — Прекрасно. Что именно рассказать тебе? — Чему ты их обучаешь? — Менять направление в зависимости от движения и давления коленей, а не рук. Иногда, в битве или после набега, руки заняты. Кроме того, это служит и другой цели: ведь наших лошадей нельзя украсть, они не потерпят всадника, который попытается управлять поводьями. — Умно придумано, — с неподдельным интересом сказал омега. — Но каким образом они приучаются слушаться тебя? — Лошадь ведут в определенном направлении, скажем, влево, пока всадник надавливает ей на бок левым коленом. Так продолжается до тех пор, пока конь не запоминает, что надо делать. — А как он узнает, когда надо остановиться? — Поскольку мы ездим без седел, просто вонзаем ей в бока каблуки. Удовлетворен? — Да. Можно мне остаться и немного посмотреть? — умоляюще прошептал шатен. — Если будешь вести себя тихо и не раздражать лошадь, — кивнул альфа и отошел. Луи задумался о своей будущей жизни, о том, что же будет с ним дальше, но пытался не спускать свой задумчивый взгляд с кудрявого мужчины. — Луи! Омега поднял голову и взглянул в смеющиеся зеленые глаза. — Я дважды окликал тебя. Странный способ показывать свой интерес к тому, что я делаю. — Извини, — улыбнулся в ответ Луи. — Просто я думал о своем коне, — ловко соврал шатен. — Дома ты часто ездил верхом? — О да! Каждый день по несколько часов! Они направились обратно к шатру, где на столе уже стояли блюда с дымящимся рисом, мясом и сладостями. — Мне придется ненадолго покинуть лагерь, — заметил Гарри, когда они уселись. — Я оставлю Ахмада охранять тебя, пока меня не будет. Не думай, это только чтобы защитить тебя, ничего больше. — Но куда ты едешь? — В Газв, — раздраженно бросил альфа. — Но что это такое? — Луи, почему ты вечно задаешь столько вопросов? — с едва сдерживаемым гневом пробормотал альфа. — Если уж тебе так хочется знать, это набег. Сайд сегодня утром увидел караван, и поскольку у нас кончается еда, приходится брать все, что возможно, лишь бы продержаться еще немного. *** Когда первые лучи солнца окрасили горизонт в розовые тона, Луи проснулся от ощущения теплого тела рядом. Он отчетливо помнил, что засыпал один, так как сразу после обеда Гарри уехал и, наверное, вернулся только поздно ночью. Омега, поспешно выскользнув из-под покрывал, надел новую бархатную юбку розовато-лилового цвета и зеленую блузку. Выйдя в большую комнату, он начала отделывать тесьмой розово-лиловую блузу в тон юбке. Сейчас проснется Гарри, и нельзя, чтобы тот увидел его в одежде несовместимых цветов. Чуть позже Гарри окликнул шатена из спальни. Луи знал, что он посчитает, будто омега ушел, и уже хотел ответить, как вдруг услышал поток матов. Альфа ворвался в комнату, едва не сорвав занавеси, поспешно натягивая на ходу одежду, но замер как вкопанный, увидев Луи. Ярость мгновенно сменилась изумлением. — Почему ты молчишь?! — Ты не дал мне времени ответить, — весело рассмеялся мальчишка, откладывая ножницы. — Подумал, что я снова сбежал? — Просто беспокоился о твоей безопасности. — Ни к чему бояться, со мной все в порядке, — пробормотал он и, боясь, что снова расхохочется при виде обескураженного лица мужчины, быстро склонился над шитьем. После завтрака Гарри вышел из шатра, а Луи долго не выдержав, последовал за ним. Вновь увидев альфу возле загона с лошадьми, он уверенно направился к нему. — Гарри, — застенчиво окликнул кудрявого шатен и, прикусив губу, положил свои руки на ограду загона. — Что-нибудь случилось, милый? — Просто хотел спросить, есть ли у тебя необъезженные лошади. — Да, но к чему они тебе? — Я хотел бы тоже ездить верхом, — ответил омега, скромно потупив глаза. Гарри с сомнением покачал головой: — Ты просишь доверить тебе одну из моих лошадей? — Пожалуйста, Гарри! Я не могу больше выносить безделья! Ведь дома я ездил верхом каждый день, — умоляюще прошептал мальчишка. Мужчина внимательно посмотрел в голубо-зеленые глаза: — Но откуда мне знать, сможешь ли ты справиться с лошадью? А вдруг ты просто хвастаешь? — Ты оскорбляешь меня! Я привык ездить верхом с детства! — Превосходно, Лу, — рассмеялся альфа, показывая на лошадь, которую объезжал. — Вот эта сойдет? — О да! Дай мне минуту, чтобы переодеться, — попросил Луи, бегом направляясь к шатру. — Придется ездить без седла, — крикнул ему вслед Гарри. — Не важно, — прокричал омега в ответ. — Обойдусь! Швырнув юбку на кровать, мальчишка быстро натянул черные шелковые шаровары и повязал голову черным шарфом, полностью закрыв русые волосы. Потом надел бурнус из черного бархата с широким поясом. При виде Луи Гарри изумленно поднял брови. Омега выглядел прелестно, а его изящные стройные изгибы, были подчеркнуты мягким бархатом. — Я готов. — Луи обнял коня, притронулся губами к его мягкому носу и прошептал: — Мы обязательно станем друзьями, мой черный красавец, и я буду любить тебя как своего. У него есть имя? — спросил он у Гарри, когда тот вручил ему поводья. — Нет. — Я стану звать тебя Рейвн, — радостно объявил шатен, нагнувшись так, чтобы жеребец мог его слышать. — И мы будем мчаться, обгоняя ветер, совсем как огромные вороны! Гарри вскочил на Виктори, своего коня, и они медленно поехали вниз, к подножию холма. Луи быстро научился скакать без седла и безошибочно направлял Рейвна по вьющейся горной тропинке. Когда они, наконец, добрались до подножия, омега пустил жеребца легким галопом, потом поскакал еще быстрее, оставив Гарри позади. Он мчался по безбрежным просторам пустыни, сам не зная куда, чувствуя себя вольным духом, летящим по ветру. Альфа поравнялся с ним и перехватил поводья: — Если ты так хочешь скакать со мной наперегонки, тогда, может, заключим пари? — Но мне нечего поставить, — вздохнул шатен, хотя отдал бы все что угодно, лишь бы хоть раз взять верх над кудрявым. — Тогда подумаем, чего мы хотим друг от друга больше всего, — предложил Стайлс, пронизывая омегу взглядом темно-зеленых глаз. — Мы снова поскачем к подножию горы, и если я выиграю, ты отныне будешь отдаваться мне по доброй воле. Луи, немного подумав, кивнул: — А если выиграю я, ты отошлешь меня назад, к брату. — Ты слишком многого просишь, Луи. — Как и ты, Гарри, — резко ответил омега и, повернув лошадь, поскакал назад, к лагерю. Альфа, улыбаясь, покачал головой, не сводя глаз с удалявшейся фигуры. Он догнал шатена, и остальную часть пути оба молчали.