Faraway Desert

— Но все это не имеет никакого отношения ко мне. Почему ты хочешь моей смерти? — Ты займешь место Ясира, — объяснил Али. — Ты, его любимый сын, умрешь, и я наконец буду отомщен. — Али засмеялся, коротко и зловеще. — Ах, месть сладка. Будь здесь Ясир, чтобы видеть твой конец, я стал бы счастливейшим из смертных. И пожалуй, я даже соглашусь исполнить твое последнее желание… в разумных пределах, конечно. — Ты слишком добр, — саркастически бросил Гарри. — Я бы хотел немедленно увидеть Луи. — Этого омегу? Только должен предупредить тебя кое о чем. Боюсь, с ним произошла небольшая неприятность… правда, до того, как он попал в лагерь. — Неприятность? Где Луи? — требовательно спросил Гарри. Али сделал знак одному из мужчин, стоявших за спиной Гарри. Тот поднял занавеску. Стайлс увидел скорчившегося на полу Луи. — Луи! — охнул он, пытаясь поднять омегу. Но тот не двигался. Бешеная ярость исказила лицо альфы, когда он увидел побитое лицо шатена. Гарри выпрямился и очень медленно повернулся, оказавшись лицом к лицу со стариком. — Кто сделал это? — тихо, напряженно спросил он. — Кто сделал это? Глупая случайность. Я отдал строгий приказ не трогать Луи, а этот человек ослушался меня. Я еще не решил, как он умрет, но, поверь, ему недолго осталось жить. — Отдай его мне, — мрачно попросил Гарри. — Что?! — Отдай мне человека, который сделал это с Луи. Ты пообещал исполнить мое последнее желание. Я хочу получить человека, избившего моего омегу. Али изумленно раскрыл глаза. — Конечно. Это справедливо. После того как Касим умрет, ты последуешь за ним, только твоя смерть придет куда медленнее! Гарри последовал за стариком к выходу. Он понял что Касим и есть тот человек который посмел притронутся к Луи. Мужчины вышли на улицу, где из одного шатра должны были привести Касима. Лицо негодяя было искажено страхом. Пришлось силой волочить его по земле, чтобы поставить перед Стайлсом. — Я не буду с ним биться! — Встань и дерись как мужчина! — вскричал Али. Гарри не испытывал ни малейшей жалости к этому человеку — в его глазах стояло посиневшее, изуродованное лицо Луи. — Готовься к смерти, жалкий ублюдок, — прошипел кудрявый. *** После окончания драки, победителем которой стал Гарри, туземцы, схватив его, повели за лагерь. В песок были воткнуты четыре кола с привязанными к ним веревками. Теперь кудрявый понял, какой конец ему уготован. Но сопротивляться не стал. Мужчины растянули его на земле и привязали за руки и ноги к колышкам. Альфа услышал шепот одного из тех мужчин: — Прости меня. Он поспешно ушел, а остальные, усевшись в тени шатра, приготовились охранять Гарри. Гарри почувствовал легкий голод, но это было наименьшей из его тревог. Прошел час, и кудрявый из последних сил заставлял себя держать глаза открытыми. Какая-то тень нависла над ним. Али. — По-моему, получится недурная шутка, если ты умрешь таким образом, не так ли? Эта смерть не очень-то приятна. Твой язык распухнет. Но я не хочу, чтобы ты слишком скоро задохнулся. Тебе будут давать воду. Мучиться станешь долго, пока солнце будет заживо поджаривать тебя! — старик рассмеялся. — Приятных снов, Хазза. Эта ночь — последняя в твоей жизни. С этими словами он повернулся и оставил Гарри наедине с мыслями. Альфа тянул и дергал за веревки, хотя понимал, что побег невозможен. Наконец он заснул. *** Разбудила Гарри боль в глазах. С трудом разлепив веки, он взглянул прямо на утреннее солнце, и оно на мгновение ослепило его. Забыв о том, где находится, и не понимая, почему спит под открытым небом, он попытался подняться и почувствовал боль в плечах. Значит, солнце уже принялось за работу, подумал альфа, оглядывая обожженные грудь и руки. Солнце стояло прямо над головой. Язык казался чем-то посторонним, куском пересохшей ткани. Соленые капли пота, катившиеся по груди, раздражали покрасневшую кожу. Гарри заставил себя думать о приятных вещах и вскоре забылся в мыслях о Луи. — Так ты еще не сдох? Должно быть, слишком хочешь жить. — Али навис над Стайлсом, рассматривая его. — Дайте ему несколько капель воды, но не больше. Один из арабов исполнил приказание. — Завтра утром от тебя останется обгорелый труп, — пообещал Али. — Если ты еще будешь дышать, я велю кому-нибудь прикончить тебя. Так или иначе, ты умрешь завтра. Приятных снов, Хазза. Солнце зашло, но Гарри по-прежнему весь горел. Вода, которую он получал, только раздразнила его. *** Луна поднялась уже высоко, когда Стайлс почувствовал, что рядом с ним кто-то стоит. — В лагере наконец все заснули, но мы не должны шуметь. Постарайся не шевелиться, — прошептал наклонившийся над ним человек. — Я — Омар, брат Эмины. Я натру тебя мазью, но ты не должен кричать. Тело Гарри судорожно дернулось, когда холодная мазь коснулась его кожи, и пока Омар натирал его грудь и лицо, он, стиснув зубы, старался подавить рвущиеся из горла вопли. — Я освободил бы тебя прошлой ночью, но сонное зелье, которое тебе дали, оказалось слишком сильным. Скоро мазь немного утихомирит боль, — пообещал Омар, вытирая скользкие руки. Он разрезал веревки, поднял Гарри на ноги и дал ему флягу с водой. Тот сделал всего несколько глотков, зная, что много пить опасно. — Под деревом стоит твой конь, — сказал Омар. — Омега все еще спит и не сможет сидеть в седле. Сейчас принесу его. Ты можешь говорить? Гарри снова поднес к губам флягу с водой и наконец сумел хрипло прошептать: — А что будет с… — Мой отец запретит Али мстить тебе и защитит меня от его гнева. Я пойду за твоим омегой. До восхода остается пять часов. Омар зашел за шатер и появился через несколько мгновений с Луи на руках. Положив шатена рядом с Гарри, он отправился за конем. Омар даже помог Стайлс сесть на Виктори, потом устроил омегу впереди. — Ты в состоянии ехать верхом? — Придется, — кивнул Гарри. — Желаю тебе долгой и счастливой жизни, Хазза. — Прощай, друг мой. Я обязан тебе жизнью, — прошептал Гарри и направился к дому. *** Луи медленно очнулся. В голове немного прояснилось, и омега понял, что сидит на скачущей лошади. Стоял жаркий день, он видел гриву коня и расстилавшуюся впереди пустыню. «Необходимо сбежать. Попытаться вернуться к Гарри» Перебросив ногу через шею коня, Луи упал на песок. Мужчина застонал, когда он толкнул его, но шатен, ничего не замечая, торопливо вскочил на ноги и пустился бежать. — Луи! Омега остановился, не веря своим ушам. Гарри приехал за ним и везет домой! Выкрикнув имя альфы, шатен круто развернулся. — Что с тобой? — охнул он, увидев словно обваренное кипятком лицо Гарри. — Сейчас нет времени объяснять. Пожалуйста, взберись на коня. Малыш, нужно спешить. — Но, Гарри, твое лицо… — Могу себе представить, как оно выглядит, — перебил его Стайлс. — Но ты, наверное, еще не видел своего собственного. Боюсь, оба мы, э-э-э… неузнаваемы… то есть не очень. Ничего, поправимся. Едем, Лу. Луи удалось сесть на коня без чьей-то помощи. Час спустя они въехали в лагерь и были встречены удивленными и потрясенными взглядами. Луи и Гарри помогли спешиться. Эмина выбежала вперед и, плача, нежно обняла Луи. — Я думала, что ты мертв… все так считали. А когда шейх Хазза не вернулся, мы решили, что он погиб, пытаясь спасти тебя. Но твое лицо… Луи, очень больно? Как это случилось? И шейх Хазза… он ужасно обгорел. Эмина крепко сжала руки Томлинсона. *** Луи вошел в шатер как раз в ту минуту, когда кто-то из мужчин стягивал с Гарри одежду, и остановился как вкопанная, увидев его ожоги. — О, Гарри, твоя грудь! — в ужасе проговорил омега. — Боюсь, я весь покрыт волдырями. Но не расстраивайся. Все не так плохо, как выглядит. Неделя-другая, и боль пройдет, а кожа начнет шелушиться. Я не намерен вечно оставаться двухцветным. — Ты еще можешь шутить?! — Подбежав к альфе, шатен внимательно присмотрелся к его груди и рукам и нахмурился при виде багрово-красной кожи. — Сильно горит? Как это случилось?! — спросил он. — Успокойся, милый. — простонал Гарри, очень медленно опускаясь на постель. — Но как это могло случиться? — настойчиво повторил Луи. — Это долгая история. Лу, и горло у, меня слишком пересохло, чтобы рассказать все сейчас. Малыш, я очень устал, голоден как волк и на мне места живого нет. Почему бы тебе не позаботиться о еде? Томлинсон закатил глаза, вылетая из шатра. *** Луи забыл о собственном распухшем лице. Глаза и щеки все еще болели, синяки не сошли, но теперь он мог хотя бы есть и говорить, не ощущая боли. Одежда омеги была в ужасном состоянии — вся покрыта грязью и пылью. Волосы слиплись от пота. Луи решил что было бы неплохо привести себя в порядок, поэтому направился в спальню. — Гарри, ты спишь? — Нет. — Я хотел искупаться здесь, куда никто не войдет, но если тебе это мешает, могу уйти. — Конечно, нет. Я сам хотел этого. И по правде говоря, не мог дождаться. — Бессовестный! — покачал головой шатен, но, увидев толстый слой жира, которым было обмазано лицо Гарри, рассмеялся. — Что тут забавного, черт возьми? — взвился альфа. — Прости, — хихикнул Луи. — Но ты так забавно выглядишь! Ты еще не видел себя в зеркале? — Нет… а ты? — Что ты хочешь сказать? — Прежде чем смеяться надо мной, не мешает самой посмотреться в зеркало! Омега незамедлительно последовал совету мужчины и охнул при виде собственного отражения: — Какой кошмар! Жаль, что нельзя отделать кнутом того ублюдка, который избил меня! — Черт возьми, Луи, почему ты все время ругаешься? Томлинсон промолчал, снимая одежду и скидывая ее на пол. — Может, тебе лучше помыться в другой комнате? — раздраженно бросил Гарри, не сводя глаз с тела шатена. — Я почти закончил, и, кроме того, ты всегда можешь закрыть глаза, если не в состоянии вынести моего вида. — С милой улыбкой проворковал Луи. Омега услышал тихий стон и неожиданно рассердился на себя за то, что дразнил Гарри. Месяц назад, даже всего неделю, ему доставило бы удовольствие мучить его. Но теперь… теперь мальчишка лишь хотел, чтобы альфа скорее поправился. Вытершись досуха, шатен собирался лечь в постель. — Малыш, подожди. Думаю, будет лучше, если я несколько ночей проведу на диване… пока проклятая боль не утихнет. Луи словно ударили ножом в сердце, но уже через несколько мгновений в его глазах сверкнула решимость. — Ты не сделаешь ничего подобного. Если кому-то и придется спать на диване, то не тебе, а мне. Нет смысла вставать, когда ты так удобно устроился. — Я не позволю тебе спать там! — Ты не в том состоянии, чтобы спорить! Теперь успокойся и постарайся выспаться. Я приду утром. — Правда придешь? Обернувшись уже у завесы, омега нежно взглянул на Гарри: — Даю слово, что по-прежнему буду здесь утром. — И это честное слово? Твердое? — О, ты просто невозможен! Придется тебе подождать до завтра, чтобы узнать ответ! А теперь спокойной ночи. — Улыбнувшись, Луи вышел из спальни и свернулся клубочком на диване. *** Луи казалось, что он бежит уже целую вечность. Миля пролетала за милей, но он никак не мог добраться до цели. И повсюду, насколько хватал глаз, был песок, только песок и безжалостное солнце. Но за спиной маячила смерть, и нужно было спасаться. Ноги ужасно болели и словно стали чужими. Грудь разрывало от каждого вздоха, но смерть гналась по пятам. — Луи! Внезапно омега сел, широко открыв испуганные глаза, и тут же успокоился, поняв, что находится в безопасности. — Ты безмозглый глупец. Как можно было ему доверять?! Луи удивился, услышав что Гарри с кем-то говорит. Быстро поднявшись, он направился в спальню и, раздвинув занавеси, увидел сидевшего на кровати Стайлса. Тот безуспешно пытался натянуть шаровары. — Какого черта ты вытворяешь, Гарри? Тебе не следует вставать! — Луи пристально огляделся, понимая что в спальне есть только они с Гарри. — И с кем это ты разговаривал? Гарри, онемев от изумления, уставился на шатена. — Где ты был, черт возьми?! — Гневно поинтересовался альфа. — Что? — Я зову тебя уже двадцатый раз! Где ты был?! — взорвался Гарри. — Так, значит, ты просто разговаривал сам с собой? Ну что ж, ты действительно безмозглый глупец, если не можешь найти в сердце хоть немного доверия ко мне! Я спал на диване. — Но почему ты не отвечал? — Мне снился кошмарный сон. А проснувшись, я услышал, как ты что-то бормочешь. — Хорошо, извини, я был несправедлив, и мне очень жаль. Гарри осторожно привстал и попытался завязать шаровары. — Тебе нельзя вставать! — охнул Луи, заметив гримасу боли. — Я останусь в постели, просто здесь слишком жарко, чтобы лежать под одеялом. Но нельзя же валяться голым! Хотя бы из приличия нужно что-то натянуть. — Ты голоден? — Просто умираю от голода. — кудрявый лег обратно в пость, тяжело выдыхая. — Когда я накормлю тебя, ты расскажешь, откуда у тебя такие ужасные ожоги? — Тебе незачем беспокоиться о том ублюдке, который тебя избил — он умер. — Умер? Но как?! — охнул омега. — Я убил его. *** Прошло десять дней. Десять дней боли, непрестанных жалоб и раздражения. Десять отвратительных ночей в одинокой постели. До Рождества осталось всего несколько дней. Гарри чувствовал себя ребенком. Он так жаждал вновь прикоснуться к Луи, жадно его поцеловать и не спеша входить в узкое податливое тело. Вечером Луи, уютно устроившись на диване, шил маленький костюмчик для сына Эмины, но мыслями был далеко. — Я иду спать, — сказал шатен и, поднявшись, направился в спальню. Он как раз успел скинуть блузу, как почувствовал обнаженной спиной дуновение сквозняка — занавеси слегка раздвинулись. Неожиданно омега почувствовал, что Гарри совсем близко, и медленно повернулся к нему лицом. Голубо-зеленые глаза сияли нежным светом любви, в зеленых же горела страсть. — Малыш… Луи шагнул к мужчине и обвил руками его шею, притягивая его губы к своим, задыхаясь в его объятиях. Когда альфа положил его на постель, мальчишка подумал что это один из самый счастливых моментов в его жизни. *** — Гарри, ты спишь? — Как я могу уснуть, когда твои пальцы не дают мне покоя? — шутливо пробормотал альфа, положив свою руку на руку шатена, что лежала на его груди. Сев в постели, Луи повернулся к мужчине: — Нельзя ли мне написать брату и дать знать, что я жив и здоров? — Тебе это доставит удовольствие? — Конечно! — Тогда напиши. Я прикажу Ахмеду отвезти письмо, только прошу, милый, не говори Джону, где ты находишься. — О, Гарри, спасибо! — воскликнул омега и, наклонившись, нежно поцеловал кудрявого. — Знай я, что получу такую благодарность, разрешил бы тебе написать Джону гораздо раньше, — засмеялся Гарри. *** «Моему любимому брату. Прости меня, Джон, за то, что не написал тебе раньше, но я смог сделать это только сейчас. Рад сообщить, что я совершенно здоров телом и духом и по-настоящему счастлив. Ты, возможно, думал, что я погиб, поскольку уже прошло три месяца. Мне очень жаль, если я причинил тебе боль, но я хотел, чтобы ты так думал. Сначала я просто не знал, что станется со мной, поэтому для всех было лучше считать меня мертвым, но теперь все изменилось. Не думай плохо обо мне, когда узнаешь, что я живу с альфой. Не хочу пока называть его имя, потому что это не имеет значения. Главное то, что я люблю его и хочу с ним остаться. Человек, которого я люблю, — тот самый, который похитил меня, и сначала я его ненавидел. Но жизнь с ним, день за днем, постепенно превратила ненависть в любовь. Я не сознавал этого, пока две недели назад едва его не потерял. Но с тех пор я понял, что хочу остаться с ним навсегда. Возможно, когда-нибудь он женится на мне, но даже если нет, я останусь с ним, пока я ему не надоем. Сердцем я чувствую, что когда-нибудь снова увижу тебя, Джон, а до того, прошу, не тревожься за меня. Я счастлив и ни в чем не нуждаюсь. С любовью и нежностью, Лу-Лу».