Эдельвейс

Его опять встретил белый потолок. Два раза в день приходила бледная, светловолосая девушка в белом халате, меняла капельницу и Леви снова уносило в приятную, густую пустоту. Сквозь сон он расслышал голоса: — Сокращайте дозу. Леви открыл глаза как раз в тот момент, когда над ним нависла медсестра с очередной капельницей. — Не надо больше, — прошептал Леви, — хочу вернуться в реальность, какой бы она ни была. К его удивлению девушка убрала препарат и сухо спросила: — Воды? Леви осторожно кивнул и попытался осознать своё тело — боли нет, лишь тягучая тяжесть в онемевших мышцах, разглядывал свои руки: шины на перебитых пальцах левой руки, уже затянувшиеся раны на запястьях с запекшимися корками, обещающие шрамы, огладил рукой живот — сетка мелких царапин и бугристых рубцов. Сел на постели, приподнимаясь на руках, эхом пережитой боли отозвались суставы, но это все. Сколько раз еще его будут ломать и резать, чтобы опять собрать по кускам? Леви судорожно сглотнул. Медсестра поставила стакан воды на прикроватную тумбочку: — Я должна позвать герра Смита. От этого имени у Леви по спине пробежал озноб. Что теперь? Новые допросы? Вопросы на которые он и сам был бы рад получить ответ? Минуты ожидания тянулись, как часы, Леви бессмысленно пялился в стену, прокручивая в голове предстоящую встречу. — Герр Аккерман, как себя чувствуете? — Леви невольно вздрогнул. Как мог он не заметить вошедшего коменданта? Упрямо и смело смотрел он в эти ледяные голубые глаза, пытаясь отыскать в них хоть каплю презрения или насмешки, но не нашел и намека, и потому, удивляясь собственной реакции, спокойно ответил: — Спасибо, уже лучше. — Вот, — Смит протянул Леви какие-то бумаги. Тот осторожно взял документы, уставился на них, силясь прочесть, но буквы прыгали, а слова расплывались. Он читал и перечитывал, снова и снова, но смысл написанного так и остался неясным. Леви поднял вопросительный взгляд: — Что это? — Распоряжение. Я, как высокопоставленный нацистский офицер имею право получить в свое личное распоряжение любого заключенного этой тюрьмы. Это приказ, в котором говорится, что этим заключенным теперь будете вы, — Эрвин выдержал короткую паузу, — вы больше не вернетесь в камеру, а Райнер и остальные не тронут вас и пальцем. Леви непонимающе посмотрел на коменданта. Мысли в голове лихорадочно бились: что это? Очередная ловушка или внезапное спасение? Что вообще он знал об этом человеке? Да практически ничего, кроме того, что с него все началось. Одна часть Леви хотела бросить несчастные бумажки в лицо этому холеному ублюдку, виновному в смерти его друзей, в аду, через который ему пришлось пройти, но другая… Уставшая, измученная, жаждущая покоя и ясности, слышала в словах Эрвина обещание защиты, видела стену, за которую можно спрятаться — от сокамерников, жутких унизительных допросов и ужасов этого места. Но это не был вопрос выбора, поэтому Леви просто молчал, тупо уставившись на размашистую подпись и печать на документе. Эрвин поднял руку и на секунду показалось, что он хочет дотронуться до Леви, но тут же одернул ее: — Герр Аккерман… Сообщите Анне, когда будете готовы. За вами придут. Леви остался в одиночестве, попробовал пройтись, его все еще шатало от слабости, но каждый шаг был увереннее и тверже предыдущего. Личная обслуга герра Смита — вот кем он теперь будет. Леви скривился. Он пытался представить, что ждёт его в этой роли, перед глазами стоял Райнер со своей издевательской ухмылкой и Леви передергивало от отвращения. И все же, ему казалось, что Смит был другим — куда более опасным, но в ином смысле. Интуиция подсказывала — если комендант захотел бы сломать Леви, ему бы это удалось. Он силился понять, почему нацисты так свято верят в его связь с сопротивлением и почему он все еще жив. Медсестра принесла кружку горячего, наваристого бульона и пару ржаных сухарей. Леви пил осторожно, пытаясь вспомнить когда последний раз ел нормально. Приятное тепло растекалось по телу, впервые за долгое время Леви ощутил эту негу сытой усталости. Обычно, он ненавидел это чувство, потому что оно делало его уязвимым, но сейчас организму нужны были силы. — Сколько сейчас времени? — поинтересовался Леви у медсестры: в палате не было окон, поэтому понять время суток было совершенно невозможно. — Около четырёх. — Передайте коменданту, что вечером я смогу приступить к своим обязанностям. Анна поджала губы, кивнула и вышла. Леви вновь остался один. Клонило в сон, и по-привычке, полусидя, он задремал. На какое-то мгновение Леви показалось, что он в своей мансарде, сидит в любимом кресле и наслаждается тишиной. Но лязг замка вернул в реальность. На пороге стоял незнакомый охранник, держа в руках свежую тюремную робу. Позволив Леви переодеться, он коротко бросил: — Руки. Леви поморщился, когда кандалы царапнули еще свежие раны на запястьях. Охранник наклонился и защелкнул такие же браслеты на щиколотках. Длины цепочек хватало только на короткий шаг, поэтому Леви чуть не упал, когда его грубовато подтолкнули к двери, приказав: — Вперед! Пересекая хитросплетения коридоров, Леви не уставал поражаться тому, какой же все-таки огромной была эта тюрьма. Дорога от медблока до кабинета Эрвина Смита заняла не менее 10 минут, и вот, наконец, они оказались перед тяжелой железной дверью. — Жди тут. Охранник осторожно постучался и приоткрыл дверь, замер на пороге, отдавая честь, а потом коротко кивнул, положил на стол ключи и вернулся за Леви. Дернул за цепочку кандалов, заставляя арестанта в очередной раз морщиться от боли в ободранных запястьях. — Герр Смит ждет, иди уже. Леви шагнул в кабинет коменданта. Он уже привык к серому безмолвию тюремных стен, яркому слепящему свету дневных ламп и потому с интересом разглядывал комнату. Окно во всю стену, за которым непроглядная темнота, массивный стол с маленькой лампой, точно такой же, что была в его мансарде, шкафы заставленные документами и небольшой диван, обитый мягким зеленым плюшем, по которому так и хотелось провести рукой, чтобы почувствовать мягкость ткани. Не похоже, что тут часто принимали заключенных. Эрвин Смит потер висок и поднял на Леви уставший взгляд, сейчас он совсем не походил на того человека из стали, который вел его первый допрос: — Герр Аккерман, признаться, я не рассчитывал, что вы решите приступить к своим обязанностям уже сегодня. Не лучше ли было отлежаться еще денек-другой? — Я в полном порядке. Эрвин поднялся со своего места, собрал документы, в беспорядке рассыпанные по столу и окинул взглядом комнату, словно пытаясь что-то вспомнить. — Сами справитесь? — Эрвин протянул ключ от кандалов, — Только ноги. Идти нам не близко. С рук ничего не снимайте. Леви присел на корточки, расстегнул железные браслеты и гремя цепями встал в замешательстве, не зная куда положить эту груду металла. Но Эрвин казалось его игнорировал и был где-то далеко в своих мыслях, подхватив папку с бумагами он бросил через плечо: — Пойдемте. Административные помещения тюрьмы не сильно отличались от тех, что видели арестанты: те же серые стены, железные двери, мертвый белый свет электрических ламп. Они спустились на лифте и миновав пункт охраны, оказались на улице. Леви жадно вдохнул свежий воздух, пахло промерзшей землей, мокрым снегом и ноябрьской ночной тишиной. Леви быстро замерз, на улице было около нуля и тонкая роба не спасала от холода. Эрвин бросил короткий, понимающий взгляд и ускорил шаг. Через несколько минут они стояли перед небольшим домом, больше похожим на флигель. Он казался очень старым и совсем не вписывался в окружение, словно он стоял там много лет, а территория тюрьмы разрослась вокруг, как раковая опухоль. Тихо звякнули ключи и Эрвин открыл дверь, пропуская Леви вперед себя. За спиной глухо щелкнул выключатель и гость смог осмотреться: большая комната объединяла гостиную и кухню, которой явно практически не пользовались, софа, журнальный столик, пара кресел, книжные шкафы — ничего особенного, единственное что заслуживало внимания это высокие окна и выход на маленькую уютную террасу. Леви мялся около двери, казалось, неловко было обоим — и гостю, и хозяину. Но Эрвин быстро взял себя в руки: — Проходите. Леви неуверенно двинулся вглубь комнаты, в то время как комендант уже ставил на плиту чайник, попутно снимая китель и закидывая его на ближайшее кресло. Раздался металлический звон — это Леви, зацепившись своими кандалами за что-то, выронил груду металла из рук. Эрвин резко развернулся на звук и практически в одно мгновение из уставшего офицера превратился в опасного хищника, готового принять бой. Перед Леви снова стоял тот самый комендант с ледяными глазами, которого он помнил с первой встречи. Лишь когда до Эрвина дошло, что угрозы нет и никто не собирается на него нападать, черты его лица смягчились, но взгляд оставался внимательным и холодным: — Я забыл. У вас же есть ключ, можете снять кандалы. Пока Леви расстегивал браслеты, Эрвин поставил на стол две кружки с чаем и жестом пригласил сесть: — Герр Аккерман, я хочу, чтобы вы с самого начала понимали, что ваше положение — привилегия, арестантов для обслуживания офицеров всегда брали исключительно из старых, хорошо зарекомендовавших себя заключенных. — Я так быстро хорошо себя зарекомендовал? — нагло ухмыльнулся Леви. — Не перебивайте меня, — холодно продолжил комендант — за три дня моего отсутствия Вы умудрились устроить настоящий хаос и побоище в собственной камере. Ваше присутствие здесь — необходимые меры безопасности, как для Вас, так и для других заключенных. Обычно, заключенные приходят для выполнения каких-то работ, а после возвращаются в свои камеры. В вашем случае будет сделано исключение — вы постоянно будете находиться в этом доме, либо сопровождать меня. Вам ясно? — Да. — В Ваши обязанности будет входить уборка, стирка, помощь с документами… Вы знаете идиш? — Леви кивнул, — В общем, Вы будете делать все, что я прикажу. И еще… Смит резко поднялся, пересек комнату и принялся рыться в платяном шкафу: — Меня раздражает вид тюремной формы. По дому будете ходить в этом, — Смит протянул Леви простые черные брюки и широкую майку, — и я сейчас попрошу, чтобы Вам принесли раскладушку, или что-нибудь в этом роде. — Не нужно. Можно я буду спать в этом кресле? Смит равнодушно пожал плечами. Он уже не был уверен в том, что это было хорошей идеей — держать при себе этого угрюмого и опасного зверька — Аккермана. Прежде он никогда не пользовался услугами заключенных, ему казалось, что все это — ниже его достоинства и испытывал какую-то брезгливость, когда видел как другие офицеры издеваются над арестантами, а те стелятся перед ними в надежде на очередную подачку. Он предпочел жить здесь, на отшибе, и отказался от шикарной, обставленной по последнему слову техники, квартиры в офицерском блоке, потому что его передергивало от отвращения, когда он видел как его сослуживцы тащили в свои квартирки совсем юных мальчиков с потухшими глазами. Смит верил в силу, и мог быть по-настоящему жестким, он лично провел не один допрос, для него, цель всегда оправдывала средства, но бессмысленная жестокость, замешанная на грубой похоти, казалась ему чем-то мерзким. Присутствие Аккермана было необходимостью, но тем не менее раздражало. Он привык жить один и теперь совершенно не представлял, что с ним делать: — Вы можете сделать завтра уборку. По утрам я пью очень крепкий кофе, Вы найдете его в шкафчике, рядом с плитой. Леви был как натянутая тетива и все ждал подвоха. Остывающий чай манил, но он сидел не шевелясь, боясь спугнуть мгновение: мягкое кресло, тепло — это почти человеческая жизнь. Он смотрел как комендант медленно расстегивает рубашку, бросает ее куда попало, и пока Эрвин возился с ремнем, Леви исподволь рассматривал гладко выбритую грудь, плоский живот с четко очерченными кубиками пресса, как под кожей переливаются мышцы, даже полуголым этот человек не казался уязвимым. Эрвин перехватил взгляд Леви и глаза его потемнели, он почувствовал себя неловко, потому что совершенно механически, следуя давней привычке — раздевался в общей комнате, чтобы пойти в душ и совершенно забыл о том, что теперь не один. Но ему нельзя было отказать в самообладании: — Надеюсь, Вы найдете чем себя занять и не будете делать глупостей. Увидимся утром. Хлопнула маленькая дверца, ведущая по-видимому в спальню и Леви вновь остался один. — Что же ты за человек, Эрвин Смит? — спросил Леви сам себя, отхлебывая уже остывший чай, но интуиция подсказывала — все ответы тут.