Тайлер не слышит криков

А сейчас Тайлер волнуется. Очень, блядь, волнуется, потому что это первая игра в сезоне и они должны непременно выиграть, чтобы он мог впечатлить тренеров, попасть в хороший колледж, отучиться и играть за местную команду, а потом работать всю оставшуюся жизнь до посинения. Он должен постараться, провести противников, забить все мячи, чтобы мама могла им гордиться. Он должен успокоиться, стать с командой единым целым, даже если он не нужен этой самой команде. Он должен… — Эй, Блурри, — чуть хриплый, но приветливый голос застаёт Тайлера врасплох, — мы с Брендоном забили лучшие места. — А, Джош… — Тайлер чувствует, как его сердце сжимается от беспокойства. — Ты пришёл. — Да, мы пришли, — зелёные волосы светятся во тьме, или это просто слёзы затмевают взгляд? — Всё в порядке, Блурри? Они даже не друзья и не приятели. — Всё замечательно. Где Дженна? Где Зак и Мэдди? Где мама? Где папа? Он мудак. Он качает головой. Он утыкается в плечо Джоша в самом тёмном коридоре. Скоро игра — первая, важная. Он не должен был прогуливать тренировки, ведь он обязан стать примером для своей семьи, но Тайлер снова всех подводит, потому что он ссаное ра… — Просто понадейся на удачу, — говорит Джош. Его футболка пахнет чипсами. Он отстраняется от Джозефа, и всё начинает казаться неправильным. Почему Тайлер один? — Наплевать. Музыкант вытирает краешком чёрной ткани влажные щёки баскетболиста-неудачника. Вот отстой. Он расплакался в тёмном коридоре перед парнем, которого встречает в третий раз в жизни. — Я вижу, Блурри. Тайлер глотает огромный ком нервов. Мэдди и Зак сегодня тоже на трибунах. Мама гордится им. — А я — нет. Он оставляет Джоша среди пустоты и запаха пота. С зажатым в ладони краем футболки, с чувством, что что-то сделано не так. Тайлеру всё равно. Он мудак. Как и ожидалось, Дженна и не очень-то трудолюбивые ребята из студсовета нарисовали целую кучу плакатов для матча. «Разбей противника». «Будь первым». «Играй!» Но хочется только разбить себе лицо. Девушки из группы поддержки выучили праздные речовки и настоящие танцы с сальто и пирамидами из человеческих костей. Тошнит. Тайлер хочет быть где угодно, только не здесь. Он натыкается взглядом на знакомые зелёные волосы. Джош смотрит на него своими непонятными глазами, которые достались ему от родителей-наркоманов. Даже жаль, что от своих Тайлер получил только сомнения. Нет времени, чтобы отдышаться и прийти в норму. Он демонстрирует свой гордый девятый номер с выбитым «Джозеф» сверху. Так, будто всё действительно в порядке. Когда баскетболист разворачивается к трибунам снова, Джош показывает ему большой палец. Игра проходит не то чтобы блестяще, но Тайлер успевает заработать пару хороших очков для своей команды, потому что вшивые подонки имеют свойство недооценивать Джозефа из-за роста. Не тут-то, собственно, и было. Один раз ему чуть не разбивают нос, но в отместку Тай делает неплохой лэй-ап, заставляя болельщиков кричать: «Тайлер! Тайлер! Тайлер!» Кажется, сегодня удача наконец-то показала ему своё детское лицо. После финального свистка все игроки бросаются в одно счастливое групповое объятье, и Джозеф чувствует, что не может вздохнуть, но он слишком доволен, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Дженна шлёт ему воздушный поцелуй, помогая свернуть очередной плакат. Тайлер ловит его щекой. — Хорошее начало сезона, парни, — говорит тренер, обмахнувшись от жары своей толстой записной книжкой и задержав суровый взгляд на главном неудачнике. Ему кажется, что у преподавателя нет никакого права злиться, ведь всё закончилось хорошо, как в сказке. Даже лучше, ведь в этих выдуманных историях нет никакого баскетбола. — Тай! — Мэдди сбегает к нему с трибун и задорно улыбается. — Мы скажем маме, что ты был великолепен! — Только не рассказывай про нос! — он ощупывает своё лицо. Целое. Довольное. На месте. — Но она же будет в восторге, — карие глаза блестят, — ты был как… Майкл Джордан… только белый! — И короткий, — Тайлер смеётся. — Мэдс, мне надо бежать. — Да, конечно, — она выправляет светлую прядку из-под уха, позволяя длинной чёлке закрыть лицо. — Нам ждать тебя сегодня? — Не думаю. Он отбивает сестре бодрую «пять», прежде чем скрыться в знакомой темноте коридора. Всё хорошо. Всё замечательно. Всё круто. Сейчас Тайлер на вершине этого мира и он может переворачивать горы силой мысли, комкать мокрую от пота форму, обсыпаться дезодорантом, смеяться, вытирать голову влажным полотенцем, говорить счастливые вещи невпопад. Тайлеру давно не было так хорошо и просто. Кажется, он начинает вспоминать, почему вообще оказался на баскетбольной площадке почти десять лет назад, в одиночестве забрасывая мяч в корзину. — Эй, — Тайлер не знает, как снова оказывается в знакомом коридоре, но точно знает голос, который зовёт его во тьме, — Джозеф? — Ты можешь звать меня Блурри, если тебе удобно, — отзывается он, выходя к единственной работающей лампочке. Тусклый свет ложится волнами на лицо Джоша. — Хорошая была игра, я впечатлён, — музыкант чуть улыбается. — Не думал, что ты настолько крут. — Все спортсмены крутые, — Тайлер прислоняется спиной к стене, не думая над тем, как повести себя так, чтобы продолжать казаться равнодушным мудаком. Его действительно ничего не волнует. — Я рад, что ты пришёл. — Кажется, ты уже говорил это, — Джош чешет нос и задевает серебряное колечко. Интересно, больно ли было прокалывать крыло носа? Ведь всякая красота требует жертв. Даже некрасивая. — Нет, не говорил, — Тайлер качает головой. Наверное, рождаться тоже больно, ведь жизнь — это самое уродливое произведение искусства. — Мы с Брури хотим выпить пива. Поедешь с нами? Величайшая в мире трагедия. — У нас вечеринка. Знаешь, спортсмены, девочки из группы поддержки, школьный совет и просто крутые ребята. Джош протягивает Тайлеру потрёпанный жизнью смартфон: — Давай обменяемся номерами. Напишешь, когда захочешь присоединиться. На ладони у Джоша маленькая татуировка — треугольник с глазом по центру. Слишком типично. Тайлер сыт и пьян триумфом, чтобы выдавливать из себя безразличие. — С чего ты взял, что я буду тусить с вами, эмо? — он качает головой, протирая пыль со стен. — Захочешь, — музыкант пожимает плечами и жмёт на кнопку вызова, когда Джозеф набирает заветные десять цифр. — В конце концов, тебе же нравятся штаны Брури. — И твоя татуировка. — У меня их несколько. — Вау! — Тайлер смеётся. — Я точно напишу тебе этой ночью. /// Эта вечеринка — самый кошмарный отстой из всех существующих кошмарных отстоев на Земле. Может быть, Тайлеру сразу стоило уехать. Может быть, Тайлеру не стоило появляться здесь вообще, как это сделала Дженна. Блядь, они же могли так круто затусить вдвоём или смотаться к Джошу, чтобы посмотреть на его гиковские татуировки. Музыка бьёт по ушам. — Чувак, не будь унылым говном, — говорит какой-то парень. — Ты сегодня блистал, веселись! Ебучий гондон, Тайлер так ненавидит всех. Возможно, он немного пьян. Возможно, ему нужно выпить ещё. Возможно, он зол, одинок и разочарован, но он, бля, точно не унылое говно. — Я сейчас нахрен выблюю все органы, — мямлит Тайлер, вставая на ноги. Музыка бьёт по глазам. — Что?! — его обнимает придурок из школьного совета. — Я тебя не слышу! — Я сказал, — повторяет Тайлер сквозь сжатые зубы, — что нахуй выебу тебя, если ты не перестанешь липнуть ко мне. — Что?! — повторяет парень громче и смеётся. Блядь, он же просто издевается! Тайлер толкает его в грудь, но тот сохраняет равновесие, тогда как баскетболист-неудачник снова оказывается на диване. Отвратительный мир кружится, а музыка бьёт в живот. — Мне нужно проблеваться! Я сейчас сдохну! — кричит Джозеф. Гул сходит на нет. Его тянет к выходу сквозь толпы накуренных, пьяных и несчастных детей, которые ищут счастье во всякой дряни, потому что жизнь, как и эта вечеринка, кошмарный отстой. Какая нахрен некрасивая красота? Какое, блядь, произведение искусства? Тайлер валится на траву, нащупывая в кармане широких штанов телефон. — Блурри? — голос Джоша звучит слишком спокойно на фоне приглушённой музыки. — Просто приезжай на звуки ебучего рэпа, потому что я пьян в стельку, — Тайлер смеётся, губами касаясь холодного газона. — О боже, чувак, — говорит Джош. Возможно, Джозефа отрубает в ту же секунду. \\\ — Знаешь, — Тайлер снова во тьме, и он чувствует, как замерзает, — было бы иронично, если бы ты умер на фоне той оргии. Было бы отлично, если бы он просто сдох и перестал всем портить и без того просроченную жизнь. — Ты реально ехал на звуки рэпа? — спрашивает Тайлер, приходя в сознание. Он лежит на заднем сидении какой-то потрёпанной старой тачки, которую с натяжкой можно назвать машиной. Он видит, как одиноко болтается на эшафоте-зеркале зелёный скелет и как за рулём курит Брендон. Джош же пытается расправиться с жестяной крышкой пива голыми руками. — У тебя ничего не получится, — Тайлер резко садится, и у него снова кружится голова. — Дай сюда. Тёплая бутылка оказывается в руках спортсмена. Этому трюку его научил папа, когда ещё жил со своей настоящей семьёй. На самом деле, открывание бутылок — единственный полезный навык, который отец мог дать своим уёбищным детям. — Бля, он реально сделал это! Охренеть! — Брендон заливисто смеётся, давясь сигаретным дымом. — Ну да, — Тайлер передаёт бутылку Джошу, ненароком касаясь тёмного треугольника татуировки. — Спасибо, чувак, — музыкант немного отпивает с горла. — Ты крут. — Я знаю, — Джозеф опирается локтями на бёдра. — Дживша реально пересрался, когда мы увидели, что ты лежишь без чувств, — Брендон снова смеётся, когда встревает в разговор. — Он такой типа «чувак, нет! Он, кажется, умер! О боже! Что нам делать?!» — Серьёзно?! — Тайлер не отказывается от бутылки, которую ему снова вручает Джош. — Да! Я говорю: «Не ссы, Дживша, он просто перепил!», — Ури делает очередную затяжку. — А ты, блин, реально лежишь без чувств. Когда мы подошли к тебе, даже я испугался. Думаю, ну нахрен, если он не дышит, то мы просто свалим. — Только не говорите, что сделали мне искусственное дыхание и массаж сердца, — Джозеф двумя глотками давит смех. — Я хотел, но Дживша такой «а вдруг он блеванёт прямо нам в рот»! — Я блеванул? — бутылка оказывается у Джоша, который лишь молчит, играя с серебряным колечком. — Скажем так, — Брендон облизывается, выдохнув порцию дыма, — ты был близок. — Блядство! — тянет Тайлер, закрывая лицо руками и чуть ли не падая на спинку сидения. Теперь Джош думает, что он какой-нибудь сраный алкоголик, который умеет открывать пиво голыми руками и каждый вечер проводит в канаве. Лучше бы музыкант считал его равнодушным мудаком. — В любом случае это закончилось, — Джош немного посмеивается, снова прикладываясь к горлышку губами. — Я сам чуть не умер в тот момент на самом деле. — Брось, Дживша, ты каждый день дохнешь на алгебре. — Потому что я гуманитарий? — Потому что ты идиот. Тайлер давится смехом вместе с Брендоном, пока Джош пытается настроить радио на худо-бедно приличные волны. Если по пятничным ночам вообще крутят хорошие песни. Раньше, когда они с Мэдс каждое лето гостили у бабушки, они слушали прогнозы погоды и рецепты из местных станций, а сейчас Тайлер немного пьян и торчит в провонявшей дымом машине с двумя придурками из музыкального класса. — Мы должны показать ему наше место, — говорит Джош. — Что?! — сигарета Брендона кажется бесконечной, потому что он снова умудряется поперхнуться дымом. — Нет, это только наше место. — Брось, Брури, — кислотный парень явно плох в пародиях, — Джозеф ведь неплохой парень. И он чувствует себя дерьмом. Наверное, не стоило тревожить Джоша. В конце концов, Тайлеру просто стоило остаться одному в тёмном коридоре, слажать на игре и не ходить ни на какую вечеринку. — Эй, — Джош теребит его плечо, — как насчёт тусовки на свалке? — Серьёзно? — Тайлер цепляется за бутылку, как единственное спасение. — Там мне самое и место. Баскетболист-неудачник прекрасно осознаёт, что Брендон только кажется шумным и дружелюбным. Сначала он молчит две песни, пока не сворачивает куда-то влево от главной улицы, потом смешно шевелит ноздрями, пытаясь не подпевать Joy Division. Тайлеру хочется сказать, что они не должны нарушать таинство «их» места, потому что так оно потеряет всякое очарование. А потом Джош протягивает ему ещё одну бутылку и говорит: — Я знаю, тебе там понравится. И Тайлер успокаивается. На пару долгих секунд. Брендон едва ли не засыпает за рулём, хотя едут они всего ничего: на радио успевает смениться всего пара песен про любовь и что-то ещё, а Джош выпивает ровно половину бутылки вместе с Тайлером. Иногда Джозефу кажется, что он всё портит. Возможно, это действительно так. Вполне вероятно, что самому Тайлеру давно уже пора забить и забыть. — А мы скоро приедем? — спрашивает он. — О боже, — Брендон открывает окно, и холодный ветер врывается в прокуренный салон, — ты говоришь, как Осёл из «Шрека». — Ты ворчишь, как Шрек, — Джош скрывает усмешку в горлышке пива. — Молчи, Фиона, я ещё не спас тебя, — Ури поворачивает голову к приятелю, и кажется, что они скоро разобьются, если немного не протрезвеют и не успокоятся. — Кто сказал, что мне нужен спаситель? — музыкант передаёт бутылку Тайлеру, и тот чувствует себя лишним. — Так когда мы приедем? — спрашивает он. — Скоро, — одновременно отвечают эмо-задроты-таланты старшей школы, и они, к счастью или нет, благополучно доезжают до огромного сетчатого забора, скрывающий тёмный лес, которым пугают всех местных детей. Тайлер вылезает из машины первым. Мороз бьёт по лёгким, но он не чувствует изменений в погоде. — Добро пожаловать на свалку, — Джош полупьяно вываливается со своего сидения, и Джозеф, успевший пройти вперёд, неловко ловит его за крепкие плечи, — всех потерянных душ. — Дживша, — Брендон уверенно, но слишком прямо стоит на ногах, — куда ты дел тайник в прошлый раз? — Не знаю, — Дан прячет смех в именной спортивной куртке Джозефа. От его пропитанного пивом дыхания почему-то становится тепло. — Посмотри за колёсами. Тёмные длинные тени, отброшенные двумя фонарями у забора застилают их лица. — Колёсами? — спрашивает Тайлер, и они с Джошем, которого спортсмен всё ещё держит, делают несколько шагов вперёд, оказываясь на помойке, в которую жители успели превратить перелесок. Отвратительно. Пусто. Никак. Джош запинается о полусгнивший ящик, но Джозеф крепче прижимает его к себе. Им точно нужно протрезветь, подышать свежим воздухом и успокоиться. — Будь ты проклят, Джошуа Уильям Дан, — доносится откуда-то слева. Брендон недоволен. Брендон чертовски зол. На минуту Тайлеру даже кажется, что Брендон действительно ненавидит его. Или их. Пора бы забить, потому что, кажется, тошнота уже подступает к горлу. Если бы им было известно, что такое страх, то они бы давно сбежали. — Я сейчас наблюю на твою обувь, — бормочет баскетболист-неудачник, и ему правда жаль, что он вообще когда-то родился. — Похрен, я всё равно наступил в какое-то дерьмо, — Джош смеётся, и Тайлер отпускает его, падая на землю. Он пиздец как пьян и разбит. И ему очень-очень-очень хочется извиняться за всё на свете, а ещё хочется, чтобы этот нелепый парень из музыкального класса вытер ему лицо краем футболки и сказал, что волноваться не стоит. — Нашёл! — гулкий, но довольный голос Брендона разносится по краю леса. Джош садится рядом на сырую землю. Тайлеру неспокойно, и он всё ещё пьян. — Знаешь, — ярко-оранжевый огонёк загорается в сизой мгле. Джозеф щурится, чтобы разглядеть что-нибудь, — Фиона, сегодня я буду жить так, как будто завтра умру. — Иди ты, Брури, — пахнет пивом и свежестью. Проще замкнуться, чтобы на время отгородиться от чувств. Сигаретная точка с каждой затяжкой кажется всё ярче, но от рождения такой сверхновой не ослепнешь и не сгоришь. Брендон начинает весело смеяться, пока Джош пытается согреться, растирая ладони о плечи Тайлера. Проще сделать вид, что тебя не существует, чтобы ничего не чувствовать. — Тебе весело? — спрашивает Дан. Раздаётся звук битого стекла. — Да, а тебе? Джозеф падает, но он не хочет сохранять равновесие. — Тоже. Не обращай внимание на Брендона, он всегда такой, когда напивается. Тайлер хочет ничего не чувствовать. Он хочет увидеть лицо Джоша. Он хочет схватить его за руки и выкрикнуть: «Скажи, что ты тоже чувствуешь, что что-то не так!» Хочет попросить: «Пожалуйста, поклянись, что всё хорошо». — Какой «такой»? — спрашивает он. — Мрачный, но… В двух метрах от них взрывается единственная звезда и разбивается пустая бутылка. — Весёлый, — продолжает Джош. Тайлер ненавидит Брендона. Нихрена он не весёлый, только мрачный и накуренный. — А какой ты? — Джозеф отгоняет плохие мысли, но они, как и тени, выступают на его шее. — Я? — Джош Дан чуть смеётся, и Тайлеру хочется вдыхать и вдыхать запах его зелёных волос. Он просто пьян. — Я обыкновенный. — Научи меня быть таким же, — он хватает чужие плечи. Ещё одна разбитая бутылка, да кто же, блядь, покалечил ебаного Ури? — Это невозможно. — Почему? — если мир — шутка Бога, то Джош Дан самый удачный каламбур. Тайлеру нужно протрезветь. — Потому что ты рождаешься обыкновенным. — А каким же тогда становишься? — Обычным и пустым. Джозефа тошнит куда-то в цветные осколки, завядшую траву и следы от их грязных подошв. Отстой. Джош точно подумает, что он алкоголик и что у него куча проблем с желудком и в принципе куча проблем. Подумает, что с Тайлером не бывает весело, что с ним только по-философски грустно и даже нельзя нормально повеселиться. Он подумает, что спортсмен-неудачник просто спортсмен-неудачник. Обычный и пустой. Джош держит Тайлера за плечи, чтобы тот не упал в лужу из остатков когдатошних удовольствий: — Тайлер? — Всё в порядке, — Джозеф вытирает рот рукавом спортивной куртки и отбивается от нового знакомого. Нахрен! Нахрен систему! Тайлер не знает, почему присоединяется вусмерть накуренному Брендону и просто разрушает всё, что могут различить во тьме глаза. Он бьёт бутылки, разламывает коробки, рвёт пакеты и не щадит собственных рук и ног. Брендон оторванно смеётся: — Охуеть. Он так ненавидит Ури. Он так ненавидит самого себя. — Охуеть! — Тайлер смеётся тоже, потому что ему хочется быть мрачным, но весёлым. А потом гаснут фонари и начинает брезжить рассвет. Джозеф истекает кровью и не чувствует себя живым. Оказывается, чтобы лишиться эмоций, нужно действительно захотеть стать кем-то другим. — Как глубоко мы в лесу? — спрашивает Тайлер, оглядываясь по сторонам и не находя ни одного знакомого дерева. Вокруг него остаются только сломанные ветви и скомканные ощущения неправильности. Ему ведь нужно было лишь немного протрезветь, немного поговорить, поспать и поплакать, чтобы прийти в норму. Чтобы у него сейчас не сосало под ложечкой и не давило свинцом на лёгкие. Брендон пожимает плечами, будто ему всё равно. Погодите-ка. Ему же действительно наплевать. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо. Дерьмо! — Эм, Ури… — Не фамильничай, — отзывает Брендон и резко разворачивается куда-то вправо. — Тайлер. — Хорошо, — он кивает и идёт за знакомым. — Эм… извини за сегодняшнее? — Было весело, — Ури пожимает плечами, обтянутыми слишком узкой белой рубашкой. Куда подевалась его куртка? Она вообще была на парне сегодняшней ночью? — Теперь ты знаешь о месте всех проклятых и ненужных. — Вау! — говорит Тайлер. У них с Джошем, видно, какие-то странные представления о весёлом времяпровождении, хотя Джозеф недалеко ушёл. Вернее, он был парализован, когда дело доходило до забав, а ещё он точно не проклят и не ненужен. В конце концов, он всё же мог смешить Мэдди. Возможно, это даже делало его по-настоящему забавным. Ветки морозцем хрустят под ногами, и Тайлера никто не тянет за язык, когда он вдруг спрашивает: — Кто разбил тебе сердце? Сквозь деревья видно старый автомобиль. Где же Джош? — Солнышко. В воздухе пахнет кексами. Где же Джош? Тайлер оставил его совсем одного. — Оу. Где Джош? — Наверное, спит в машине, — Брендон снова пожимает плечами. Джозеф определённо ненавидит Ури, потому что ему всё равно. Бессердечный мудак. Накуренный и мрачный. Какое-то Солнышко разбило ему сердце, но наплевать Брендону сейчас! Так нельзя. Нельзя. Джош действительно спит в машине, укрывшись спортивной курткой Тайлера. Джозеф смотрит на свою любимую толстовку. Видимо, он разделся, когда шёл разрушать всё на своём пути. Тайлер вынимает из рук музыканта полную бутылку пива, которую тот никак не мог открыть, но не может забрать куртку. — Подбросишь до дома? — спрашивает, залезая на заднее сидение. — Если бы ты не был весёлым сегодня, то я бы тебе отказал, — Брендон вскидывает бровь, а после тихо смеётся. — Брось, чувак, конечно. На самом деле Ури довольно-таки неплохой малый. Просто до жути отвратительный, когда накуренный и злой. — Вы с Джошем из одного класса, да? — спрашивает Тайлер, смотря, как первые солнечные лучи играют с зелёными волосами. Пахнет пивом, молодостью и сигаретами. Наверное, Джозеф всё ещё пьян. — Да не, — Брендон листает радиостанции. — Учились в одной начальной школе, а потом случайно пересеклись во время обеда. — Оу, — кивок. — А в каком классе тогда Джош? Остановка на какой-то попсовой песне. Тайлера бы стошнило, но он избавился ото всего ночью. — Он ходит на дополнительную математику и французский. Джозеф прислоняется щекой к сиденью. Совсем рядом с чужим плечом и собственной курткой. Серебряное колечко красиво переливается в металлическом блеске. Ему вспоминаются скучные уроки литературы с разговорами о пространстве, времени и бесконечности, к которой все стремились. Вечность замыкается в самой себе — в дальней дороге домой или из дому, в серебряном кольце или в чёрных полосах. — Хочешь знать моё мнение? — спрашивает вдруг Брендон. Тайлер не хочет, но его волнует, что о нём думают люди. — Ты повёл себя отвратительно. Не знаю, зачем ты это сделал, но Джош сорвался с места, когда узнал, что ты в беде. Ты до смерти нас перепугал, хотя мы реально тебя не знаем и не обязаны помогать. Потом он потащил тебя в наше с ним место и, наверное, хотел выпить с тобой, чтобы поболтать, а ты просто взял и кинул Джоша. Оставил одного в машине с пивом, которое он даже не может открыть. Тайлер не хочет знать, что думает Брендон, но теперь он знает. — Забери свою куртку, — говорит Ури, тормозя возле перекрёстка, за котором находится дом Джозефа. Большой. Обычный и пустой. Он не помнит, как доходит до порога. Не помнит, как разувается и оказывается в своей вечно не заправленной кровати. Всё, что ему было нужно, — остаться дома, прослыть неудачником и предателем команды, немного поплакать и пожалеть самого себя. Никакого дерьма, никаких пьянок, никаких музыкантов. Только куртка пахнет зеленью. Как жаль, что он вообще появился на свет. Как жаль, что он не может разомкнуть этот круг. Тайлер засыпает.