Замаскированные изъяны.

POV Деймон.

      Господи, женщины, милые мои, родные, как вы читаете эту хрень? Я пролистывал уже не знаю какой по счету журнал, и мой мозг мог выдержать лишь первые несколько строчек с каждой страницы, после чего несчастно начинал протестовать и проситься сбежать в соседнюю голову. Но самое забавное, что все эти советы по типу: «Как соблазнить парня?», «Как понять, что он тебе изменяет?», «Насколько вы совместимы?» и т.п., это не самое страшное, самое мозговыносящее — это «Как безболезненно пройти через мазок Папаниколау?». Я отложил журнал и, сложив руки, мысленно помолился всем святым, что не родился с влагалищем. Быть женщиной звучит чертовски больно и утомительно.       Елена медленно вышла из палаты, ее глаза были усталыми, а лицо не выражало никаких эмоций. Она подошла и, остановившись, грустно посмотрела на меня. — Поехали, — сказала она, тяжело вздохнув. — Ты быстро, — сказал я, вставая на ноги. — Если хочешь остаться подольше, я не против. Я посижу здесь и почитаю про то, как правильно подмигивать, чтобы заинтересовать парня. Она улыбнулась и покачала головой: — Я даже не хочу думать, зачем тебе это знать. Часы посещений закончены. Сказав это, она развернулась и, не произнося больше ни слова, пошла в сторону выхода. Не раздумывая, я последовал за ней.       Когда сегодня утром я увидел, в каком состоянии убежала Елена из столовой, не было никаких сомнений, что случилось что-то серьезное. И знаете, что? В тот момент я был уверен, что нужен ей сейчас, как никогда. Я не понаслышке знаю, как это в одиночестве переживать все то дерьмо, которое сваливается на тебя. И ни в коем случае не позволю своей, ДА, именно своей, девочке испытать это. Увидев ее слезы, я был готов последовать за ней хоть на край света, готов быть рядом и поддерживать ее во всем ради того, чтобы эта фальшивая улыбка, за которой она все время скрывается, наконец-то стала искренней.       Родной город Елены был абсолютно не похож на Атланту, он скорее походил на все те маленькие американские городки, которые показывают во всевозможных сериалах для подростков. Смотрели Баффи? Да, вот что-то подобное. Такой же чистенький, ухоженный, где все друг друга знают и мило улыбаются, но при этом, где за подворотней, наверняка, скрывается какая-нибудь нечесть. — Ты голодна? — спросил я, маневрируя по узкой заснеженной дороге. В нашей спешке в больницу мы так и не остановились, чтобы перекусить. — Нет, — ответила она тихо, прислонившись головой к окну. Не обращая внимания на ответ, я свернул к первой встретившейся забегаловке фастфуда и проехал прямо к окну заказа. — Жаль, потому что ты не ела целый день, и я не собираюсь позволять тебе голодать. — Я все равно ничего не смогу сейчас проглотить, — промямлила она, не отрывая головы от стекла. — Малышка, я понимаю, что тебе сейчас не до еды, но ты должна пересилить себя. Закажи хоть что-нибудь, — продолжал настаивать я, повторяя слова тети, которые она говорила каждый раз, когда исчезала моя мама. — Хорошо, — простонала она, наконец, взглянув в мою сторону. — Закажи мне мороженое, — она достала кошелек и протянула мне несколько долларов.       Проигнорировав купюры, я заказал почти все, что было предложено в меню. Возможно сейчас она и отказывается от еды, но уверен, что, услышав запах вредного, но такого, сука, вкусного фастфуда, ее желудок поменяет свое мнение. — Возьми деньги, — приказала Елена. — Забудь, — закатил я глаза. Она устало выдохнула. — Нет, ты и так уже потратился на бензин, поэтому, пожалуйста, просто возьми эти чертовы деньги. — Моя мама учила меня, чтобы я никогда не позволял девушке платить за себя, — соврал я. Моя мать никогда ничему меня не учила. Елена что-то пробормотала себе под нос и, скомкав купюры, засунула их в подстаканник. Надо будет найти способ незаметно вернуть ей их позже. — Куда сейчас? — спросил я, забрав пакет с едой и развернув один из пяти заказанных мною чизбургеров. — На следующем светофоре направо, мой дом в конце той улицы, — ответила она, погружая ложку в мороженое с фруктами. — Вот этот, — указала она на аккуратный белый дом. Я скинул скорость и, заехав на площадку перед гаражом, остановился. Входная дверь моментально распахнулась, и из нее вышел отец Елены. — Девочка моя! — поприветствовал он. — Привет, папа, — улыбнулась она в ответ. — Деймон, — хлопнул Грейсон меня по плечу, поравнявшись с нами. — Спасибо, что привез ее сюда. — Не за что, — я провел рукой по волосам, стряхивая снег. — Вы голодны? — спросила Миранда, подойдя к нам и крепко обняв дочь. — Я могу что-нибудь быстро сварганить для вас. — Спасибо мама, мы поели. Мы просто устали, — ответила за нас обоих Елена и в подтверждение своих слов широко зевнула.       Я осмотрел помещение. Лучшим словом, чтобы описать его, было семейно. Гостиная была заполнена безделушками, каждая из которых наверняка имела какую-то ностальгическую ценность, стены были украшены фотографиями, запечатлившими счастливые моменты. На большинстве из них была Елена, но одна из них была особенно магической. Елена стояла на пляже в объятьях какого-то парня и широко улыбалась. Ее волнистые волосы развивались на ветру, а от блеска в глазах можно было потерять голову. Но лучшим была ее улыбка, такая искренняя, счастливая, настоящая, и эта улыбка предназначалась парню рядом с ней. Мой взгляд переместился на блондина рядом с ней, бывшего парня, как я мог догадаться. Знаете, такой образ идеального мальчика, который играет за школьную команду, пойдет в местный колледж, сделает предложение своей подружке — королеве выпускного, и вместе с которым потом она будет наслаждаться этой пресловутой американской мечтой, рожая ему детей, живя в маленьком миленьком домике, окруженным белым забором. Парень, который является мечтой любых родителей, и который является полной противоположностью меня. Поддавшись любопытству, я осмотрел каждую фотографию. Почти на всех фото Елена была либо с золотым мальчиком, либо с симпатичной девушкой, которая слишком широко улыбалась. Честно, было даже немного жутко. — Деймон, — окликнула Миранда. — Гостевая комната готова. Я кивнул в ответ, следуя за ней по лестнице. Маленькая комната была простой и также как и остальной дом заполнена сувенирами. Клянусь, я успел насчитать минимум пять разных штучек, на которых было написано: «дом, милый дом». Посередине комнаты стояла деревянная кровать, застеленная стеганым одеялом. Как только ее мама вышла из комнаты, я стянул через голову футболку и, вытащив телефон из кармана, снял джинсы. У меня была куча пропущенных звонков и сообщений, которые я игнорировал целый день. Бросив одежду на комод, я забрался на холодную кровать и принялся всем отвечать. Тихий стук отвлек мое внимание от телефона: — Это я, — еле слышно сказала Елена за дверью. — Входи. Дверь со скрипом открылась, и Елена вошла в комнату, одетая в крошечные пижамные шортики и тонкую майку, которая не оставляла никакого сомнения, что под ней не было бюстгальтера. Твою мать! Похоже ей нравится мучить меня. — Эй, — сказал я тихо, накрывая себя одеялом, таким образом пытаясь скрыть от нее доказательство подростковых гормонов. — Я хотела еще раз поблагодарить тебя, за то что привез меня сюда, и за все остальное, — сказала она, переминаясь с ноги на ногу. — Не за что, — ответил я, пытаясь оторвать взгляд от ее груди и мысленно приказать своему члену притвориться импотентом. — Ты знаешь: ты не настолько плох, насколько все думают, — она села рядом со мной на кровать, сложив ноги в индийском стиле. Мои глаза опустились с ее груди на нереально длинные ноги, и я с трудом сдерживал желание протянуть руку и провести ею по такой маняще-гладкой оливковой коже. — Люди думают, что я плохой? — спросил я, притворяясь оскорбленным. Елена лишь мило улыбнулась и, широко зевнув, рассмеялась. — Устала? — спросил я, укладываясь на одну из подушек и указывая Елене на вторую рядом со мной. — Угу, — ответила она, прикусывая губу. — Я не могу заснуть. Так странно снова быть здесь. — Почему? Она пожала плечами. — Просто странно. — Как все прошло с твоей подругой? — Вроде нормально, но, думаю, она все еще зла на меня. — Из-за чего ей злиться на тебя? Елена осторожно залезла под одеяло и, положив голову на подушку, вымученно посмотрела мне в глаза. — То, что с ней случилось… Это я виновата. — Бред! Разве это ты вскрыла ей вены или вложила бритву в руку? — Нет, — сказала она, закрыв глаза. — Но меня не было рядом, когда я нужна была ей. — Она не маленькая девочка. И у тебя у самой полно проблем, с которыми тебе нужно сначала справиться. — Ты не понимаешь, — возразила она, срывающимся голосом. — Ты не знаешь этого. Но я правда оставила ее, когда она больше всего нуждалась во мне. Ее полные губы задрожали, а в глазах показались слезы. Не в состоянии больше сдерживаться, я протянул руку и, обняв ее за талию, притянул к себе. — Люди постоянно совершают ошибки, но ты не можешь винить себя за все дерьмо, что с ними случается. Малышка, сейчас ты должна думать о себе. Не знаю, что произошло, но очевидно, что это разбило тебя. Ну оставила ты ее и что? Люди постоянно кого-то оставляют, бросают — от этого никто не умирает. Я уж точно знаю! Мог бы даже книгу об этом написать, — я затих, увидев, как в удивлении у нее расширились глаза. Господи, что со мной делает эта девочка? Я никогда раньше не делился ни с кем своими проблемами. — Некоторым людям необходим свежий воздух. Они убегает, чтобы начать жить заново, — откашлявшись, продолжил я. — Твоей подруге нужно научиться быть такой же сильной, как ты. Елена хмыкнула. — Я не сильная. Я прижал ее еще сильнее, вдыхая пьянящий запах ее волос. — Ты сильная. Ты можешь сопротивляться моему обаянию, даже находясь со мной в одной постели, — улыбнулся я. Она закатила глаза и стукнула меня ладошкой по груди. — Как только показывается твоя милая сторона, тебе обязательно нужно все испортить этим чертовым эго. Как вы только помещаетесь с ним в одной комнате? — Признай, тебе оно нравится, — засмеялся я, ущипнув ее в бок. — Почему этот придурок в больнице так вел себя с тобой? Ну бросила ты его друга и что? Похоже, он слишком серьезно относится к мужской солидарности. Елена опустила взгляд и тяжело вздохнула. — Он не из-за этого злится. Перед тем как я уехала, у нас были довольно натянутые отношения. Я была не права: я сказала ему много того, что не должна была. А потом… потом я уехала, и он остался здесь с Викки. С потерянной, разбитой, суицидальной Викки. Я даже представить не могу, насколько ему было тяжело, — ответила она, явно пытаясь не сказать ничего лишнего. Прошлое Елены было просто напичкано секретами, с которыми она очень не хотела расставаться. — Значит вы с Викки были довольно близки? — спросил я, пытаясь замаскировать степень моего любопытства. — Да, мы знакомы с пеленок. Наши родители были лучшими друзьями, так что, можно сказать, эта дружба перешла к нам по наследству. — Она пыталась покончить с собой, потому что ты переехала в Атланту? Мне кажется, это немного перебор, не находишь? — Не совсем, — сказала она, явно раздумывая, сказать ли больше. — Ее брат был моим парнем. Кое-что произошло, поэтому я уехала. — Понятно, — выдохнул я. На самом деле ничего не понятно. Единственное, что ясно, — это что она сбежала из родного города из-за какого-то урода, который явно разбил ей сердце. Но разве отношения старшеклассников не должны быть краткосрочными? Подростки влюбляются по несколько раз в неделю и постоянно расстаются. Что же этот парень мог такое сделать Елене, что она собрала чемодан и переехала за тысячи миль. Я явно что-то упускаю. — Ты выросла в этом доме? Она кивнула. — Мои родители купили его, когда мама была на последнем месяце беременности. Отец как раз только начал работать в больнице, и ему выдали расписание состоящее полностью из ночных смен. — Жестоко, — присвистнул я. — Угу. И конечно же я решила появиться на свет во время его первой смены в два часа утра. Я искренне засмеялся. — Почему меня не удивляет, что ты даже тогда была занозой в заднице? — Хэй! Я не заноза в заднице! — Ага, конечно! Я как добропорядочный сосед предложил тебя подвести до школы в твой первый день. И что ты сделала? Ты посмотрела на меня, как будто хотела отрезать мне яйца и растерзать их в блендере. Она покачала головой, пытаясь сдержать улыбку. — Может потому что за восемь часов до этого я стала свидетелем твоего перформанса? Я прищурил глаза. — Ой, не приукрашивай, ты банально подсматривала, — поправил ее я, смеясь. Она скрестила руки на груди, закрывая этим до этого такой прекрасный вид. — Я не подсматривала! — вскрикнула она и прикрыла рот рукой, поняв, насколько громко сказала это. Она застонала, и мой член запульсировал с новой силой, требуя приступить к атаке. — А что бы ты сделал? — спросила она, в полном неведении моего внутреннего боя. — Я была на балконе совершенно одна и вдруг услышала характерные звуки. Я была уверена, что кто-то просто смотрит порно. Я посмотрела наверх и увидела вас, — она сделала паузу, ища наиболее безобидные слова, — делающих то, что вы делали. Я просто застыла, не в силах пошевелиться. — Выражение твоего лица было бесценным. Словно ребенок, которого застукали за поеданием торта за день до праздника. — В тот день это был ты, кто поедал чей-то торт, — передразнила она в ответ, награждая меня проблеском искренней улыбки, после чего зевнула. — Тебе нужно поспать, — сказал я. Она кивнула, и мои глаза чуть не вылезли из орбит, когда, взбив подушку, она еще больше закуталась в одеяло, явно намереваясь спать со мной. В одной постели! — Он мертв, — прошептала она еле слышно. — Кто? — Мэтт — мой бывший парень, он мертв, — пояснила она. Твою мать! Не удивительно, что у нее проблемы. — Как он умер? — Огнестрельное ранение. — Ясно, — мне хотелось обнять ее и крепко прижать ее хрупкое тело, чтобы утешить. Но я боялся, что она испугается и перестанет говорить. — Несчастный случай? Как это случилось? — Стрельба в школе, — остановилась она и сделала глубокий вдох. — Парень, который это сделал. Я знала его. Мы все его знали. Я была в команде поддержки с его девушкой — он — с Мэттом в одной команде по футболу. Они встречались несколько лет, но он постоянно изменял ей. В какой-то момент ей это надоело, и она его бросила. Потом она стала встречаться с другим парнем. А он… — Елена закрыла глаза, пытаясь собраться с силами. — Его отец был помощником шерифа, и он просто взял один из его пистолетов, пришел в школу и убил всех в ее классе, — она снова сделала паузу, глубоко вдыхая и выдыхая. — Он убил двадцать учеников и нашу учительницу по геометрии. Я знала каждого из них и слышала их крики. Я была в соседнем кабинете, и я помню, насколько страшно мне было, что он придет и убьет нас тоже, — несколько слезинок скатилось по ее щекам, когда она закончила. — Малышка, — сказал я, прижимая ее сильнее к себе. — Мне очень жаль, что тебе пришлось пережить такое, — мои пальцы зарылись в ее волосах, массируя череп, пытаясь успокоить ее. Как можно утешить кого-то, кто слышал, как ее парня убивали в соседней комнате? — Что случилось со стрелком? — Он пустил себе пулю в лоб. — Какое разочарование, — прошептал я. Ублюдок. Подобное дерьмо не должно происходить. Если ты хочешь убить себя, так убивай. Нет никакой необходимости забирать с собой других. — Самое ужасное, что он был нормальным парнем до всего этого. В последнее время он стал общаться с непонятной компанией, тусовки, пьянки, наркотики. Это можно было предотвратить, но никто не обратил должного внимания. Думали, что просто сложный период, пройдет. Перебесится мальчик. Он был под кайфом в тот день. После вскрытия сказали, что его система была напичкана смертельной дозой препаратов, было удивительно, что он вообще мог стоять. — Ты поэтому не говоришь о своем прошлом? Не хочешь, чтобы люди знали? Она вздохнула. — Если бы люди знали, они бы стали относиться ко мне, как к сломанной кукле. Знаешь, в Атланте это не первая школа, в которой я училась после произошедшего. Мои родители думали: будет легче в новых стенах. Но они не учли, что в соседнем городе все слышали о моей грустной истории, и сначала они видели во мне только жертву, а потом смотрели, как на ненормальную. Поэтому я переехала в Атланту, я хотела, чтобы, смотря на меня, люди видели МЕНЯ. — Спасибо, что доверилась и поделилась со мной, — я не мог выразить, насколько важным это было. Она наконец-то начала впускать меня. — Спасибо, что позволил довериться тебе, — сказала она, нежно улыбаясь. — Нам нужно поспать, — сказал я устало. — Спокойной ночи, — пробормотала она, закрывая глаза. — Я бы накричала на тебя из-за того, что ты обнимаешь меня и прижимаешься своим внешним аппендиксом, но ты удерживаешь тепло, так что я сделаю вид, что не замечаю всего этого, — промямлила она сонным голосом. Я засмеялся и плотнее укрыл нас одеялом. — Мне стоит бояться, что придет твой отец и сдаст шерифу, застав тебя в моей постели? Она повернулась и, подперев голову рукой, широко улыбнулась. — Сдаст шерифу? Вряд ли. Покалечит? Определенно. — Черт, тогда мы должны хотя бы сделать что-то, чтобы было не обидно за это получить, — сказал я, пытаясь притянуть ее ближе к себе. — Даже не пытайся, — звонко засмеялась Елена, выворачиваясь из моей хватки. — Отстой, — простонал я. — Мы сегодня возвращаемся домой? — Да, но ты не против, если мы сначала заедем в больницу? Всего на минуту? Я хочу попрощаться с Викки перед отъездом. — Без проблем. В Атланте меня все равно никто не ждет. — Кстати, ты предупредил маму, что тебя не будет ночью? — спросила Елена. — Нет. — Почему нет? Она наверное волнуется. — Ей все равно, поверь мне. Мы стараемся свести наше общение к минимуму. — Почему? — Моя мама — Лейла Хадсон, — ответил я. Она продолжала смотреть на меня, явно не понимая, почему это имя должно было ей все объяснить. — Ты смотришь порно? — спросил я. Она наклонила голову на бок. — Мммм… нет? — Уверенна? Она ударила меня по руке. — Да, я уверена. Господи, почему ты спрашиваешь? — Потому что она порнозвезда. — Ой, — она сжала губы. — Хорошо, что я не смотрю порно, а то это было бы странным. А она разве не слишком старая для этого? — Елена закрыла рот рукой и застонала. — Черт! Это было грубо. — Я вот тоже жду, когда она поймет это, но пока удача не на моей стороне, — засмеялся я. — У нее до сих пор есть довольно много фанатов или что-то вроде того. Тот факт, что парням нравилось смотреть, как имеют мою маму, было отвратительным, но я научился с этим жить. — Отлично, — промямлила она. — Теперь, когда я с ней встречусь, у меня в голове будет на повторе крутиться: «Порнозвезда». — То есть ты собираешься познакомиться с моей мамой? — Я имела в виду гипотетически, — она отмахнулась рукой. — Я нравлюсь тебе, я тебе действительно нравлюсь, — пропел я, продолжая смеяться. Она пнула меня в бок, и я театрально скорчился от боли. — Господи, тебе кто-нибудь говорил, что насилие ничего не решает? — спросил я. — Папа, — она кивнула головой. — Но он сказал, что я могу использовать насилие в отношении парней, сколько захочу. — Думаю, он имел в виду что-то другое. — Нет, он сказал, что я могу не беспокоиться, если что он потом починит их. — Только потому что твой папа врач, не значит, что ты можешь бить людей и избежать наказания. — Хочешь проверить? — засмеялась она, ударив кулаком в ладонь. — Эй, успокойся Рокки. Я тебе верю. И я правда верил. Бьюсь об заклад, если бы она меня поколотила, и я пошел к шерифу заявлять на ее хорошенькую мордашку, он бы поднял меня на смех и не поленился рассказать о моей жалкой заднице всем в этом скучном маленьком городишке.