Не спасал я ваш дурацкий мир!

Я ничего не помню: кажется, мне врезали дубиной по голове и я отрубился прямо там под кустом. И, наверное, я бы больше не очнулся никогда, если бы не вылитый на меня целый ушат воды, который не только привёл меня в чувство, но и заставил припомнить, что, вообще-то, путешествие с Избранным это не лёгонькая прогулочная перед завтраком. Я разлепил глаза: где я? что я? быть может вся эта история лишь очередной сон после пьянки в кабаке? может, Флирс всё ещё красит помойку за свои жалкие гроши, волшебник не нуждается в срочной стирке своей робы, а я первый парень на деревне, гордость отца и всё такое? Голова кружилась и на меня будто падали чёрные стены какой-то комнаты. До меня не скоро дошло, что это палатка, в которой установлен стол. Через него на меня смотрел усатый мужчина, дяденька такой. А как на меня он смотрел! Сурово сдвинул брови, закусил губу: возомнил себя, небось, важной шишкой, постригся, напялил новый мундирчик — я видел такой у деда на чердаке, только тот был старый, оборванный, этот был чёрным, а дедушкин был весь измазан в каком-то гов… — Не хочешь объяснить мне, что ты делал в нашем лагере? — прервали мои мысли. — Как проник? — Честно? — пробормотал я. — Сам не знаю. — Очень смешно. Мы уже всё знаем, Рашмор будет взят через два часа.  — Ну раз всё знаете — спрашивать-то зачем? Он холодно на меня посмотрел — от этого взгляда мне стало не по себе и я инстинктивно попытался вжаться в спинку стула, но чуть не перекувырнул табурет. На меня он посмотрел как на идиота.  — Говори, это была вылазка с целью саботажа?  — Чего-о? Дяденька, я слов таких умных не знаю, спросите у этой, Гвендолин, она вам всё расскажет.  — Шпионаж?  — Я не знаю. Правда, мне сказали идти и я пошёл! Он врезал мне по лицу — я взвыл: что такое, страдаю за просто так — несу правду-матушку, а этому неприветливому дяденьке, видите, верить не хочется. Может попросить автора помочь? И тут я понял — на мне нет амулета. Мне стало немного не по себе… ай, больно! Ай-ай-ай! — меня ударили снова, и ещё раз. Это произвело удивительный бодрящий эффект. Посоветовал бы всем знакомым, если бы мог. Знаете, панике за меня браться совершенно не хотелось — она явно была от меня не в восторге, так что вместо того, чтобы стиснуть зубы и молчать, или, может быть, с холодной гордостью отвечать, мне хотелось ржать. Я нахожусь чёрти где, без амулета, компания у меня, конечно, солидная — этот дяденька был немногословен, но, наверняка, за чарочкой водочки может и времена былые вспомнить, и… нет, это я вспомнил, что меня, вообще-то допрашивают.  — Знает всё Гвендолин. Во-о-обще всё — она главная, а я так — завтрак готовить, лошадок кормить. Я вообще не понимаю, зачем она меня к вам потащила. Если вы её схватили, а она молчит, просто покажите ей гусеницу или паука. Она только делает вид, что вся такая бой-баба — я её насквозь вижу.  — То есть ты подтверждаешь, что знаком с этой женщиной. По твоим словам её зовут Гвендолин — это имя, фамилия, прозвище, название клана? Что ещё можешь сказать? Я попытался развести руками, но они оказались связаны у меня за спиной — даже этого не заметил. Кажется, мне надо выдать приз самого невнимательного мужчины года. До меня только сейчас начло доходить, что я знаю только то, что её зовут Леди Гвендолин. У каждого нормального человека есть имя и фамилия. Я, если вы не забыли, — Перси, а её что, Леди зовут? Тогда почему Флирс называет её Гвен?  — Леди Гвендолин… — промямлил я, мне стало стыдно перед этим усатым дяденькой, что я такой вот дурак, ничем помочь ему не могу. — Она свалилась мне как снег на голову. Ну, она близка к девяносто-шестьдесят-девяносто — чёрт, да не в этом смысле я её насквозь вижу! Послушайте, я действительно смотрел не туда, а слушать её претензии — себе дороже, так что я действительно знаю буквально чуть-чуть. Кажется, дяденька начал сомневаться в моей умственной полноценности. Он покрутил край уса и поднял одну бровь, явно сомневался: а может подумал, что это мой хитрый план, выдать себя за идиота, дескать с дурака и спросу нет? От этой мысли я поёжился — сам себя загоняю в ловушку. Ещё и веду себя как неотёсанный деревенщина: тогда я совершенно не представлял, как ведут себя на допросах взрослые, ответственные и тактичные люди.  — Хорошо, а ты знаешь, кто мы?  — Силы Тьмы какие-то — думаете я в вашей темноте хоть что-то разглядел?  — Силы Тьмы, значит, — дяденька усмехнулся. — А мне кажется, что тебя надурили.  — Мне тоже так кажется.  — А?  — Ага. Мы посмотрели друг на друга: неужели он всерьёз считал, что я поведусь: вижу же, что перед мной существо более-менее человеческое — ну, глаза, может, узковаты — будто знаю я, какая его бабушка была эльфийкой? Да и в палатке было довольно светло, я бы сказал, что сейчас около часа дня — самое время пойти обедать. Я вспомнил, что немного хочу есть, но промолчал — кажется «А покушать не найдётся?» звучит не по геройски, а я герой самой, чтоб её, настоящей истории и нужно вести себя перед врагом подобающе. Мы ещё с полчаса поболтали: я рассказал о моих с Гвендолин отношениях, как я понял, она улизнула в последний момент, поэтому подробно описал её внешность, рассказал про волшебный порошочек, вздорный нрав и про Флирса — называть его Избранным я не решился. Дяденька был явно не настроен на все эти глупости. И вот, спустя некоторое время, в палатку заглянул молодой человек в чёрной военной форме, блестящих сапогах, сам высокий, хорошо сложенный, можно даже сказать красивый — взбитые тёмные волосы, острый скулы, подбородок, хитрые узкие глаза. За его спиной стоял другой молодой человек, тоже в форме, но заметно ниже, какой-то невзрачный, худенький, несколько женоподобный, он пытался прятаться за его спиной, будто бы нарочно не показываясь мне. Мой суровый собеседник как ужаленный подскочил с места, скороговоркой выдал нечто вроде «Здрвжлю тврщгенерл», по его лицу пробежало выражение лица человека, готового по первой просьбе прыгнуть с места в карьер.  — Как понимаю, вам всё ещё не известно, что этот молодой человек делал в нашем лагере? — спросил вошедший. — Очень жаль. Вы же понимаете — это брешь в нашей обороне. Это не первый случай — я буду вынужден вас понизить, если вы ничего не добьётесь. Помните об этом, пожалуйста. И спросите про Избранного, если он из Рашмора, то должен что-то про него знать. Я не хочу попасть в ту же ловушку, что и мой отец. Спасибо. Он чеканил каждое слово, видимо, чтобы быть уверенным, что он будет правильно услышан и понят. Молодой человек за его спиной дотронулся к его локтю — я заметил это движение, чтобы намекнуть — пора идти. Потом я посмотрел на его лицо, он посмотрел на меня — боги, а вот и автор — как я её сразу не узнал? Она жестом показала мне, дескать, всё хорошо, делай что хочешь — она на моей стороне и если что замолвит словечко перед этим человеком.  — Кстати, а я могу многое про Избранного сказать! Я считаюсь его слугой! Автор ударила себя по лицу, бесшумно, потом взяла молодого человека за руку и потащила его с силой, но тот явно услышал мои слова, отмахнулся от неё и прошёл к столу.  — Подробнее, пожалуйста. Ну, я и рассказал всё, что только знал. Кто этот молодой человек, что происходит, что скажет Гвендолин — мне было глубоко фиолетово, что будет с Избранным и другими. Автор записывала все мои слова, во всяком случае это так выглядело, сидела где-то в уголке с бумагами и быстро-быстро строчила что-то. «Не смотри так на меня — всю контору спалишь! — раздалось в моей голове. — ты явился слишком рано, это не по плану. Видишь, как мне пришлось вмешаться?» Она говорила с некоторой укоризной в голосе, хотя я честно не понимал, что пошло не так. «Это очень серьёзные люди, Перси, очень! Ты понимаешь, что после того, как ты перестанешь быть им полезен, они просто убьют тебя? А у меня твоя смерть не запланирована!» И что мне делать? Я вообще ничего не понимаю, не у меня спрашивают - отвечаю… К тому же разве не ты тут всем командуешь? «Я-то я, но никто не застрахован от вторжения маленьких детишек в мой дом. Половина материала потеряна, что-то вообще переписано. Понимаешь масштаб трагедии?» А я то что сделать могу? «Просто соглашайся на всё, ладно? Я подговорю Ирвина, ты ведь не забыл, что этого молодого человека так зовут? Так вот, знакомься: Ирвин. Учти, я пересмотрела яоя, у меня есть жёсткие меры воздействия на вас обоих. Я предложу ему… Нет, спойлеры это плохо — сам поймёшь.» И больше она мне ни слова не сказала. Зато сам наговорил больше, чем за всю свою жалкую жизнь. — Мне кажется, мы можем его использовать в свою пользу, — в какой-то момент сказал Ирвин, повернувшись к автору. — Какова вероятность, что город пустит его внутрь? — Думаю, высокая, — уверенно ответила она. — Для города он не несёт никакой опасности. Он повернулся на каблуках и взглянул на меня. Жестом выгнал усатого дяденьку вон, потом, поставив руки на стол, внимательно на меня посмотрел. — Скажите, — из-за такой напыщенной вежливости мне стало не по себе. — Вы знаете, кто я. — Эээ, ну да. — Очень хорошо. А знаете, зачем мне нужны эти земли? Я помотал головой — моё заявление, что Тьма хочет захватить мир вызвало бы у него разве что холодную улыбку. — Мы создали образ Тьмы и всячески его поддерживаем. Чёрные палатки, чёрная форма, чёрный герб, чёрные паруса. Но это не означает, что детям моей земли не нужна еда. Нас долгое время вытесняли на север, Рашмор был исконно нашим городом, но и отсюда нас выгнали. Нас много, а плодородной земли практически нет. Проблема перенаселения, голода стоит на пороге. Мы в пятый раз идём походом на юг. И, надеюсь, последний. Вы можете нам помочь, за солидное вознаграждение, конечно. Я посмотрел на автора, та кивнула головой и я согласился.