Анахронизм

      20:17       У Северуса не было больше посетителей в тот день: не считая лекарей, которые приносили ему зелья и еду и донимали его, пока ему не удавалось прогнать их. Это не могло не радовать. Хотя он не привык сидеть без дела, путешествие в ванную комнату и к стульям у окна порядочно выматывало его. Даже если бы у него было достаточно сил, чтобы уйти отсюда, он не знал, куда ему идти. Он был более чем рад покинуть Паучий тупик и не имел желания вернуться туда вновь, даже для того, чтобы забрать оттуда свои любимые книги. Кто-то подсунул ему оксфордский справочник по поэзии Англии, наверняка пошарив перед этим по углам его дома в Паучьем тупике. Северус погружался в чтение на долгие часы всё то время, пока бодрствовал. Периодически он забывался сном, восстанавливая силы.       Конечно, покой длился недолго, и вскоре Поттер вернулся. Северус ожидал, что это случится. Что-то будто обязывало гриффиндорцев постоянно выпячивать на людях свою храбрость — как будто ею нужно было гордиться. Одна-единственная грубая фраза неспособна была сдержать Поттера. Северусу придётся вдолбить свою неприязнь в тупую башку этого засранца так, чтобы даже у такого, как он, не осталось иллюзий по поводу их взаимоотношений.       Поттер снова стоял в дверях, прижимая к груди предмет прямоугольной формы. Он улыбался, будто простил Северусу резкие слова. Северус надеялся, что это было не так.       — Убирайся, — прорычал он.       Улыбка дрогнула, но затем стала ещё шире.       — Лекари сказали мне, что это лекарства так на тебя влияют. Из-за них ты иногда думаешь или говоришь что-то, чего на самом деле не собирался сказать.       — Я высказал всё, что думаю на самом деле. И я не пью никакие лекарства.       Он действительно не пил их. Обычно Северус брал их, просто чтобы лекари побыстрее ушли, но на самом деле он принимал лишь немногое из того, что ему оставила Поппи. Он знал, что ему не нужно было больше защищать свой разум, как раньше, но у него всё ещё оставались некоторые привычки, от которых тяжело было избавиться. Он сомневался, что это вообще когда-нибудь ему удастся. Его беспокоило, что приём любых лекарств слишком сказывался на его самоконтроле и восприятии действительности.       — Я тебе принёс кое-что, — сказал Поттер.       Он прошествовал к кровати и протянул Северусу предмет. Это была большая, тяжёлая книга, завёрнутая в толстый кусок чёрной ткани.       — Из неё текло, — сказал он, тут же поспешив добавить. — Но я не виноват в этом!       Северус сердито зыркнул на него.       — Из неё текло уже тогда, когда я впервые подобрал её.       Снегг уставился на книгу. От книги исходил запах морской воды, и он понял, что это была за книга. Он долго хотел заполучить её себе. Но нет, на это он не купится. Только не в случае с Поттером. У него ведь была гордость, и были вещи, на которые даже он бы не согласился — в том числе ради книги, о которой так долго мечтал. Он сложил руки на груди.       — Поттер! — начал он раздражённо.       Но тот бросил книгу на кровать и поднял вверх руки, как бы показывая, что сдаётся.       — Хорошо, хорошо. Я понял. Ты хочешь побыть один. Я ухожу.       Он повернулся и направился к двери. Затем остановился, взявшись за дверную ручку, и произнёс:       — Даже если твои чувства изменились, то мои — нет.       Его глаза горели пронзительно и ярко.       Северус прорычал проклятие вслед Поттеру, но оно ударилось о дверной косяк. Болезнь замедлила его рефлексы.       Он, конечно, ожидал, что Поттер будет чересчур сентиментален, и всё же это было совершенно невыносимо. Северус ведь так старательно взращивал ненависть к себе в этом мальчишке, и всё ради того, чтобы его многолетние старания свели на нет сегодня утром?! Очевидно, они почитали его как какого-то героя, даже члена семьи. Отвратительно!       Ну и чёрт с ними — с обезболивающими! Он выпьет их столько, сколько потребуется, чтобы вылечиться как можно быстрее — так, чтобы ускользнуть в неизвестность в какой-нибудь отдалённый уголок земли.       Четверг, 13 мая, 8:03 утра       Обезболивающие лишь усилили сонливость. Когда он проснулся, то обнаружил, что ярко светит солнце. Поттер спал наполовину на его кровати, наполовину — на стуле. Его голова и плечи были укрыты одеялом, а пальцы переплетались с пальцами Северуса. Слишком шокированный и испуганный увиденным, Северус мог лишь взирать на происходящее. Несколько раз он моргнул, а затем закрыл глаза, задаваясь вопросом, когда же он очнётся от этого кошмара.       Он сжал и разжал пальцы, и рука Поттера выскользнула. Северус вновь открыл глаза и увидел, как тот потянулся словно кот и до неприличия широко зевнул. Его волосы торчали в разные стороны, как если бы в него случайно попало электрическое заклинание. В том месте, где металлическая оправа очков долго впивалась в кожу, остались красные следы. Поттер почувствовал на себе чужой взгляд и улыбнулся.       — Чувствуешь себя получше? — спросил он.       — Что тебе от меня надо?       Поттер сглотнул, и уголки его губ опустились.       — Я просто хочу, чтобы между нами было всё по-старому. Ну, знаешь…       — Я тоже.       Поттер сосредоточил взгляд на точке на одеяле, после чего запустил пятерню в волосы. Копна на его голове стала от этого ещё более неуправляемой.       — Я к тому, что я не жду секса или ещё чего-то…       — Что?!       Поттер перевёл беспокойный взгляд на Северуса.       — Конечно, пока тебе не станет лучше. Если ты не будешь против.       — Неужто Тёмный Лорд наслал на тебя проклятие, которое протушило остаток твоих мозгов? — ощерился Северус.       — Что такого в том, что я хочу секса?       Засранец оказался ещё и нахалом!       — Я тебе жизнь спас не для того, чтобы ты закончил как долбаный педик!       Взбешённый, Поттер вскочил на ноги.       — ДА ЧТО С ТОБОЙ ТАКОЕ?!       Ну наконец-то, реакция, которая была по нраву Северусу! Он поднял свою палочку и направил её в лицо Поттеру.       — Убирайся отсюда, пока я тебя не проклял, ты чёртов содомит!       Губы Поттера сложились в тонкую линию, его ноздри трепетали. Низким грудным голосом он начал:       — Как ты можешь говорить такое?.. После всего, что я для тебя сделал! После всего, что…       Так вот оно что! Он должен был быть ему благодарен! Мальчику, Который Выжил! Который спас его жизнь! Он должен был преклонить колено и почтить Избранного.       Не мог он — и не собирался — становиться одним из маленьких лизоблюдов Поттера. Северус напрягся, пытаясь сформулировать что-нибудь особенно оскорбительное:       — Я хотел умереть, тупой ты уродец!       Поттер выпучил на него глаза, и он продолжил:       — Есть немного вещей на свете, которые я ненавижу больше, чем гомиков вроде тебя.       На самом деле, он слукавил, и Дамблдор в портрете мог бы это подтвердить, но Северус надеялся, что ему удастся покинуть это место прежде, чем маленькому засранцу удастся обнаружить ложь.       — Но даже если бы мои предпочтения и были настолько омерзительны, то поспешу тебя разочаровать, Поттер. Я видел тебя голым, и, поверь, в тебе нет ничего такого, чего я смог бы желать.       И вновь он слукавил: Поттер не раздевался полностью, когда нырял в ледяное озеро. Ну да ладно.       Поттер буравил его взглядом, и его глаза светились так, что было непонятно, собирался ли он вот-вот заплакать или придушить Северуса. Его губы сложились в тонкую линию, и он поднял палочку.       Убивающее заклятие сейчас было бы как нельзя кстати, но Поттер послал лишь жалящее заклинание прежде, чем покинуть комнату.       Северус откинулся на подушки, пытаясь не обращать внимание на боль в запястье. Он надеялся, что больше никогда не увидит чёртова мерзавца.       12:34 дня       Когда к нему явилась Поппи вместе с ланчем и свежим запасом зелий, она выглядела так, будто вот-вот лопнет от важности. Шурша по комнате, она произнесла:       — Знаешь, Северус, Гарри очень расстроен.       Наш герой хныкал от того, что его обругали. Какой же он жалкий! Северус фыркнул. Осознание того, что он всё ещё мог вывести Поттера из себя, приятно грело душу, так, что он даже готов был простить вторжение Поппи.       — Ну и пусть.       Поппи упёрла руки в бока и нахмурилась: настоящая курица-наседка. Северус знал, что когда она была в таком настроении, то лучше было не спорить с ней. Он начал потягивать чай, ожидая от неё лекцию. Чем быстрее он её прослушает, тем быстрее наступит избавление.       Тем же самым тоном, к какому она прибегала, когда давала наставления первокурсникам, Поппи начала:       — Всё это время он очень сильно переживал. Я знаю, что ты очень плохо себя чувствуешь, но тебе не помешало бы ненадолго отвлечься от своих невзгод и обратить внимание на его состояние.       Значит, лучше ему перейти к сути.       — Мальчишка предлагал мне совокупиться с ним.       Из уст Поппи вырвался странный неодобрительный звук, но затем она продолжила:       — Так, может, и надо было. Может, тогда с тобой было бы легче управляться.       Северус чуть не поперхнулся чаем. В какой такой альтернативной реальности он проснулся, что Поттер хотел заняться с ним сексом, а Поппи в открытую признавалась, что не имеет ничего против? Когда он пришёл в себя, он сказал:       — Тебе должно быть известно, что я никогда бы не прикоснулся к ребёнку, который ещё к тому же и мой ученик!       Поппи, занятая постельным бельём, перевела взгляд на Северуса:       — Гарри уже давно не является твоим студентом. Да и раньше тебя это как-то не останавливало.       — Год — это слишком короткий срок. И, повторюсь, я никогда не прикасался к своим ученикам, — он зло глядел на неё, поражённый тем, что она могла вообще предположить нечто столь предосудительное в его отношении.       Что не так было со всеми этими людьми? Он что, остался единственным нормальным человеком в целом свете?       — О боже, — выдохнула Поппи, прикрыв рот рукой. — Но Гарри ведь закончил Хогвартс семь лет назад. Ты что, не помнишь?       Теперь паззл начал складываться. Дети Уизли, широкое лицо Гарри, прощение предыдущих прегрешений Северуса, затянувшиеся шрамы от укуса Нагайны, которым, как он думал, всего несколько недель, разница в одежде и других личных предметах…       Чувствуя головокружение, Северус сглотнул.       — Сейчас не тысяча девятьсот девяносто восьмой год?       Поппи покачала головой, глядя на него так, как если бы видела впервые.       — Нет. Сейчас две тысячи четвёртый.       15:40       Явилось несколько целителей, но ни один из них не смог обнаружить и следа воспоминаний Северуса. По словам Поппи, выглядело всё так, как будто их вообще никогда не существовало. Конечно, им хотелось копаться в его памяти и дальше, заглядывая в такие воспоминания, которые он и сам бы с удовольствием стёр. Самый молодой из целителей попытался надавить на Северуса, но тут вмешалась Поппи, и она была непреклонна. После небольшой перебранки она выставила всех посторонних за дверь.       Она зацокала языком, наполняя склянки свежими порциями зелий.       — Некоторые из этих детей считают, что несколько дополнительных занятий могут заменить годы практики. Я знаю, что Гарри хочет, как лучше, но даже он должен осознавать, что высокая цена не всегда предполагает соответствующее качество услуг.       — Это его дом?       — Да, он построил его для тебя — уже после того, как ты заболел.       Как могут годы воспоминаний превратиться в пшик? Заклятия забвения обычно оставляли следы — магические образы, которые можно считать. К тому же, он давным-давно научился защищаться от заклятий, направленных на изменение памяти. Тёмный Лорд настоял на том, чтобы все члены его ближайшего круга досконально изучили магию памяти, чтобы суметь защитить самих себя и успешно применять эти заклятия на жертвах. Только очень сильный и талантливый маг мог настолько успешно удалить воспоминания Северуса: и даже если бы ему посчастливилось существенно ослабить Северуса, это всё равно было бы непросто.       Когда он принял все лекарства, то спросил:       — Чем именно я болел?       — О боже, — вздохнула она, опускаясь на стул и отводя с порозовевшего лица выбившуюся прядь волос. — Я занимаюсь врачеванием уже больше пятидесяти лет, но я никогда такого не видела.       Успокоившись и сделав глубокий вдох, она начала объяснять:       — После поражения Волан-де-Морта вы с Гарри начали работать вместе. Восстанавливали порядок. Ты продолжил работать в Хогвартсе до тех пор, пока не решил сосредоточиться на своём хобби — разработке новых заклинаний и рецептов зелий. Когда ты покинул школу, то переехал сюда, — она неопределённо махнула рукой, подразумевая дом, в котором они находились. — Тебе придётся расспросить Гарри о деталях ваших с ним отношений, но я точно могу сказать, что вы вдвоём уже довольно давно увлечены друг другом в романтическом смысле.       Северус не удержался и фыркнул, услышав последнее. Какие отношения у него могли возникнуть с Поттером? Он же его терпеть не мог.       — Мы тоже были удивлены, когда узнали об этом, — сказала она и тут же замолчала. Через какое-то время она продолжила говорить более приглушённым голосом. — Ты никогда не был особенно разговорчив, и я не знаю о причинах твоей болезни, но я точно знаю, что она случилась из-за того, что заклятие отразилось в тебя во время какого-то эксперимента. Твоя магия обернулась против тебя. Вы с Гарри обшарили весь белый свет в поисках лекарства, но так ничего и не нашли. Тебе пришлось отказаться от использования магии.       Северус почувствовал, как холодок пробежался по спине. Не было наказания хуже, чем остаться в живых, но без магических способностей. Не жизнь, а существование: как будто тебе всё время нечем дышать, будто ты постоянно тонешь. Да, он мог бы выжить и жить так, как его отец-магл, но что это была за жизнь? Как Люцифер, изгнанный с Небес, он был бы в самом настоящем аду, если бы лишился он магии.       — К сожалению, — сочувственно продолжила Поппи, — решение не использовать магию лишь отложило неизбежное. Ты не вставал с кровати с декабря-месяца.       Неудивительно, почему он чувствовал себя таким усталым и разбитым.       — Три недели назад ты впал в беспамятство и перестал реагировать на внешние раздражители. Мы были уверены, что ты умираешь, — она поднесла руку к лицу и заморгала, как будто ей с трудом удавалось сдерживать эмоции. Затем она сделала вид, что поправляет шляпу. — А потом, несколько дней назад, болезнь отступила таким же загадочным образом, как и началась.       — Ты не можешь сказать наверняка, может ли она ко мне ещё вернуться?       Она покачала головой.       — Нет. Дело в том, что за последние два месяца, что мы ухаживали за тобой, мы не ощутили, чтобы от тебя исходила хотя бы толика магии. Ты как будто стал сквибом. Но магия вернулась к тебе, и, кажется, ты не страдаешь от каких-либо побочных эффектов, когда творишь заклинания.       Больше для собственного спокойствия, чем для необходимости Северус поднял палочку и призвал к себе склянку с зельем. Он откупорил её и пригубил холодное тягучее обезболивающее. Никогда раньше он не слышал о волшебниках, которые бы медленно умирали от отравления магией. Обычно, если заклинание было неверным или зелье было неправильно сварено, смерть наступала мгновенно либо следовала почти сразу же. Что же он совершил, что вызвало столь драматичные последствия? Ведь за всю свою жизнь он поставил множество экспериментов, всегда стремясь всё точно просчитать, чтобы не допускать ошибок. Может быть, кто-то посторонний навредил его работе? Или наслал на него проклятие?       Пытаясь вернуться назад в русло разговора, Северус спросил:       — Какие именно зелья и рецепты я поручал тебе использовать?       Поппи выудила тонкий кусок пергамента из кармана и протянула ему. Северус скользнул взглядом по странице, исписанной его собственными каракулями. В дополнение к стандартному набору зелий, которые прописывают лежачим больным, в конце списка было пять позиций, обозначенных как «Т-зелья». Подробные инструкции по применению были оставлены только к последнему, «Т-зелье №5»: «Непосредственно по пробуждении, принимать по чашке ежедневно, пока не закончится флакон».       Единственным человеком, которому Северус мог доверять, был он сам, а Поппи была в списке людей, которых он мог подозревать в чём-либо меньше, чем кого-то ещё. К тому же, с чего ему теперь беспокоиться, если это был яд?       — Где это пятое зелье?       — Ах, да, ты не смог бы найти его, если бы не знал о нём, — она окинула быстрым взглядом пустую стену, у которой стоял столик, нагруженный склянками. — Тебе придётся воспользоваться открывающим заклинанием.       — Ревело, — Северус взмахнул палочкой над пустым пространством.       Прямо рядом с кроватью появился ещё один стол: на нём стояли книги и маленькая тёмная бутылочка. Северус потянулся за ней, тем самым опередив Поппи. Такие бутылочки он обычно использовал, когда разливал зелья, хотя эта была закупорена огромной крышкой. Она сразу напомнила ему о лекарствах от кашля, которые принимал его отец. Откупорив бутылку, он приблизил её к носу и осторожно понюхал. Незнакомые травы и, возможно, какое-то цветущее растение, смешивались с резким металлическим запахом крови. Налив немного тёмно-красной жидкости в крышку, он опрокинул её себе на язык, пытаясь распробовать вкус. Да, действительно кровь. Может, даже человеческая. Горечь трав перебивала другие вкусы, и за этим зельем он выпил другое — сладкое и тягучее — для восстановления мышц.       — Твою сову зовут Стрикс. Если ты откроешь окно и позовёшь её, она прилетит, — произнесла Поппи, вставая со стула и поправляя юбки. — Гарри я тоже к тебе отправлю, как только он вернётся с работы.       Она обернулась и вышла, тихо прикрыв за собой дверь.       Конечно, потеря памяти вызывала беспокойство, но оно не шло ни в какое сравнение с тем ужасом, который он испытывал, когда задумывался о романтической связи с Гарри Поттером. Если бы он не знал Поппи так долго, он бы подумал, что она пытается разыграть его. И хотя ему не претила сама идея секса с мужчиной, нельзя было сказать, что она и привлекала его. Дамблдор был вполне откровенен о своих предпочтениях в личных разговорах, часто подчёркивая, что разум важнее тела, но Северус не находил ничего привлекательного в Поттере.       Поттер был невысокого роста, лохматый, и обладал грацией свежевылупившегося дракона. У него были прекрасные глаза Лили, но также он унаследовал и несуразную причёску Джеймса, и его же чересчур крупные ладони. Да, черты его лица были симметричны, кожа — без изъянов, но он никогда не станет таким же элегантным, как Люциус, или привлекательным, как Кингсли. Если бы не глаза Лили, то он в лучшем случае был бы посредственным.       Конечно, Северус презирал тех, кто вступал в романтические отношения с человеком по большей части из-за внешности. Он знал, что сам он мало чего мог предложить в этом смысле — даже ещё меньше, чем Поттер. Лили привлекала его физически, но он находил её прелестной совсем не только из-за ярких глаз и мягких волос. Он любил её сообразительность, её жизнерадостную натуру и пытливый ум.       Поттер… Что мог предложить ему Поттер? Как студент он вызывал лишь жалость: в нём никогда не было ума и творческих способностей Лили. Действительно, большую часть времени он будто был обречён подвергать себя опасности, принимая поспешные и безрассудные решения в попытках спасти мир. Северус не выносил мучеников. Он презирал их. Поттер же воплощал в себе все черты, которые он ненавидел у большинства гриффиндорцев. Добрые улыбки, верность и преданность не могли компенсировать всемерную глупость.       Но хуже всего было то, что Поттер был сыном Лили! Даже если у него действительно были какие-то отношения с этим засранцем, о чём он думал? Было тошнотворно даже представить себе о том, чтобы полюбить ребёнка своей бывшей возлюбленной. Он хотел только Лили, он не собирался вовлекаться в романтические или сексуальные отношения с её ребёнком. Поттер сам мог бы быть его ребёнком! А Северус ненавидел детей.       Единственное разумное объяснение, которое он мог дать себе, почему он вообще связался с Поттером, заключалось в том, что засранец был довольно богат. Прежде чем осуществить свою попытку умереть, он завещал всё своё имущество и счета Хогвартсу, хотя денег у него было немного. Он сомневался, однако, что когда-нибудь женится ради денег. Принять чужие деньги для него означало принять чью-то жалость. Даже когда ему приходилось использовать школьные учебники матери и носить залатанные одежды, потому что его отец потратил всё, что у них было, он отказывался признавать свою нищету — не говоря уже о том, чтобы соглашаться на помощь.       Он утешал себя только мыслью о том, что он сам обставил эту комнату. Очевидно, столик был не единственным предметом, который он спрятал с помощью заклинания так, чтобы только у него был доступ к его вещам. Он облокотился на подушку и пустил по комнате заклинание, обследуя каждый фут, чтобы уж наверняка не пропустить ничего. Поттер мог знать, где находятся спрятанные предметы. А может, и нет.       До этого ему казалось, что в комнате мало мебели: лишь стулья у кровати и гардероб. Но заклинание обнаружило высокий книжный шкаф у стены — с полками, забитыми разносортными книгами. Рабочий стол, похожий на тот, что был в его кабинете, стоял у другой стены. На нём лежало множество свитков, газет и книг. Столик, по размеру подходящий только для того, чтобы удержать набор с волшебными шахматами, занимал пространство между двумя стульями. Создавалось впечатление, будто кто-то играл в них, когда доска с фигурками исчезла.       Чуть поодаль от изножья кровати стоял странный предмет, суть которого Северус никак не мог уловить. Любопытство захлестнуло его, и он поднялся с кровати, чтобы посмотреть на него поближе. Он обошёл его со всех сторон, тщательно осматривая и пытаясь понять, с какой целью его используют. Он напомнил Северусу безголового фестрала: предмет мебели был обит мягким материалом и покоился на четырёх ножках, один его конец был слегка приподнят. Вполовину шириной кровати, он доходил ему почти до пояса. Сначала Северус заподозрил, что предмет подвергся заклятию трансфигурации, но исследование показало, что его форма была естественной.       Так и не сумев догадаться о цели этого приспособления, Северус набросил заклятие сокрытия на всё, кроме рабочего стола. Опустившись на стул, он взял в руки пачку листков, испещрённых его собственным почерком, и начал просматривать их. Чувство дежавю накрыло его. Или, может, за ним следили? Как будто он сам вторгался в жизнь чужого ему человека. Он признал свой собственный почерк, а также ряд других мелочей, которые он обнаружил на столе. Но, очевидно, он сильно изменился за шесть лет.       Северус медленно провёл ладонью по полированной поверхности стола. Последний раз, когда он сидел за ним, здесь царил порядок. На нём лежало лишь несколько свитков и книг. Чернильница, которая всегда находилась на другом конце от того места, где он сидел, стояла теперь справа. Перья были рассортированы не по толщине, а по типу пишущего конца, что привело его в замешательство, так как он считал, что это крайне неэффективный способ организации перьев.       Северус насупился. Наверное, это Поттер навёл тут свой порядок.       Он обыскал стол, чтобы найти больше доказательств или опровержений своих отношений с Поттером. Он всё ещё отказывался принять саму мысль о них.       В верхнем ящике он нашёл пару писем, которые они писали друг другу, большая их часть была посвящена пустым разговорам о содержании дома и о делах. Не было никаких любовных записок или хотя бы флирта, но временами они перебрасывались зашифрованными символами, продолжая диалог на одном и том же куске пергамента — прямо как когда-то он делал это с Лили.       Он всё ещё сидел за столом, читая свои записи, когда услышал, как Поттер вернулся домой. Он был одет в униформу мракоборца, и, хотя его плечи стали заметно шире, а на подбородке проступала щетина, Поттер выглядел необыкновенно молодо.       — Мадам Помфри рассказала мне о том, что ты потерял память, — начал Поттер сразу с порога. В руках он теребил маленький сосуд и книгу. — Прости меня. Я должен был сразу понять, что с тобой что-то не так, когда ты проснулся и назвал меня по фамилии. Ты, конечно, та ещё заноза в заднице, когда болеешь, но не настолько же.       Почему все гриффиндорцы так любили извиняться? Северус откинулся на спинку стула и бросил на засранца ледяной взгляд.       — Поттер…       — Да, знаю, знаю, — перебил его тот, как будто заранее испугался того, что скажет Северус. Он сделал неопределённый жест рукой, как бы указывая на расстояние между ними. — Ты не помнишь всего… Давай тогда пока будем просто друзьями, ладно?       Нет, он никак не мог влюбиться в этого косноязычного идиота. Даже находиться с ним в одной комнате дольше пяти минут и не извергать при этом проклятия было довольно сложно. Северус сложил руки на груди, приготовясь к тому, что тот непременно начнёт хныкать — после всего, что сейчас услышит.       — Причина, по которой я вступил в отношения с тобой, объясняется моим желанием получить доступ к твоим финансам для того, чтобы поддерживать моё лечение. Теперь, когда я здоров, мне не нужны твои деньги и ты тоже. Как только…       Поттер пересёк комнату и плюхнулся на стул напротив.       — К твоему сведению, ты всегда зарабатывал больше меня. Мы построили всё это вместе, — он обвёл рукой комнату, — на твои деньги. Ты сам проектировал сад — всё. И я хотел, чтобы ты остался здесь, в доме. Ты меня не слушаешь?       Улыбка озарила его лицо. Вот же маленький бесстыжий засранец!       — Да кто будет слушать такого глупого ребёнка, как ты?       Поттер глубоко вздохнул.       — Ладно. Слушай. Ты ненавидишь меня. Я понял. Мы можем как-то это преодолеть? — Он поставил на стол флакончик и книгу. — Я принёс тебе некоторые воспоминания и фото нас вдвоём. Я не был готов к тому, что всё это случится, потому что потеря памяти не значилась в списке побочных эффектов противоядия. Возможно, ты всё ещё не выздоровел до конца.       — Конечно, нет, — процедил Северус. — Ты думаешь, я бы всё ещё находился здесь, если бы был здоров?       Поттер вскочил на ноги и стукнул по столу.       — Я пытаюсь помочь тебе!       — Я не хочу и не нуждаюсь в твоей помощи.       — А КТО, ПО-ТВОЕМУ, ВАРИТ ВСЕ ТВОИ ЗЕЛЬЯ, ТЫ, ЧЁРТОВ МАРАЗМАТИК?!       — Если бы я знал, что это ты всё варил, то я бы ни одного не принял. Я удивлён, что я всё ещё жив.       — Да уж, — пробормотал Поттер, и его гнев иссяк так же быстро, как обычно воздушный шарик выпускает воздух. — Всё это чушь. Мы с тобой партнёры.       — Я знаю, что…       — Партнёры по бизнесу. Помимо… остального, — он почесал затылок.       Северус закатил глаза.       — А ты настоящий эрудит, Поттер. И как это я забыл про наши отношения?       — Неважно, — ответил тот, скривившись. — Мы разрабатываем зелья, заклятия, противоядия — всё такое. Министерство недавно заключило с нами договор подряда на оказание помощи в обнаружении и борьбе с тёмными магами и их последователями. Мы противодействуем тому вреду, который они наносят людям. Я думаю, — тут Северус открыл рот, но Поттер заговорил быстрее, будто зная, что именно тот собирался сказать. — Я думаю, что всё это было неслучайно. Кто-то отравил тебя.       Поттер был последним человеком, с которым бы он поделился подобной мыслью. Может, этот ребёнок всё-таки не был таким уж идиотом. Что ещё важнее, подтверждение его идеи о том, что кто-то ещё — помимо него самого — пытался убить его, приглушило суицидальные мысли и даже заинтриговало его. Он стал шпионом, добровольно приняв епитимью за всё содеянное, но опасность, как оказалось, вызвала привыкание. То, что кто-то хотел убить его, взволновало его. Особенно будоражил тот факт, что он не знал, кто это мог быть. Он улыбнулся внутренне. Внешне же он сохранил маску безразличия, как и всегда.       — У тебя есть что-то, чтобы подкрепить это голословное утверждение?       Поттер снова опустился на стул. Он подался вперёд и положил руки на колени.       — Я не уверен, что тебя отравили. Может, это было заклятие или что-то ещё в этом роде. Я не знаю. Но ведь это странно, правда? То, что ты потерял память?       Северус ущипнул себя за переносицу.       — Давай-ка ты начнёшь уже говорить что-то полезное и расскажешь всё с самого начала. Ёмко, но без сокращений.       Поттер кивнул, набрал в лёгкие воздух и начал объяснять.