храню в памяти

В последнее время Регулус абсолютно ничего не понимал. Да и как вообще можно что-то понимать? После случившегося… Как он только умудрился настолько погрязнуть в ней. В Марлин МакКиннон. В этой девушке, с копной длинных светлых волос. В этой девушке, все время таскающейся в рваных джинсах, скрытых под школьной мантией. В этой девушке, что все время напевала себе под нос магловские песни. В этой девушке, что светилась ярче, чем солнце. Кажется, словно слизеринец влюбился в саму жизнь. Марлин старше его всего на год, а ему казалось, что их разделили друг от друга века. Ведь она — блондинка с самой красивой улыбкой и заразительным смехом — девушка его старшего брата. Девушка Сириуса. Его брат может видеть её двадцать четыре часа в сутки. Обнимать, целовать и просто быть рядом. Сириус знал о том, что МакКиннон любила: её мысли и вселенную, в которой она жила. Брат знал, о чём она мечтала, чего боялась. (Если ей вообще знакомо такое чувство, как страх) Регулус впервые стал завидовать старшему брату. У него есть она. А что есть у Регулуса? Пустота. С чего, собственно, все началось? В тот день Регулусу было тоскливо. Шёл дождь: капли прокладывали мелкую дорожку по витражному стеклу, возле которого на подоконнике устроился Блэк-младший. Парень смотрел на гремучую иву, проводя пальцем по запотевшему стеклу, рисуя облачка. Одиночество. Регулус был окружен им со всех сторон. Пожалуй, в такие моменты он жалел о том, что не был похож на старшего брата. Печаль, подобно серой мгле, окутывала слизеринца в холодное одеяло, которое парень никак не мог откинуть от себя. И тут, подобно видению, он увидел её. Марлин бежала по лестнице, её светлые волосы колыхались туда-сюда, глаза голубые-преголубые, чуть покрасневшие щеки и улыбка. Светящаяся улыбка, что озаряла все лицо Марлин МакКиннон. Той гриффиндорки, чья семья оскверняла чистоту крови одним только существованием, как говорила матушка. Регулус смотрел на девушку, как заворожённый. Он впервые не был согласен со словами матери. Разве могут люди, оскверняющие что-то, быть настолько… Чудесными… И тут их взгляды на секунду встретились (самая памятная секунда) и блондинка одарила парня своей тёплой, летней улыбкой и убежала. И Регулусу вдруг стало так легко на душе, словно вся тяжесть спала с его молодых ещё плеч. Тяжесть спала и уступила место другому губительному чувству. А сам юноша потерялся, потому что его душевный покой растворился и теперь его не вернешь, потому что образ МакКиннон стал его вечным спутником. Стал одновременно и светом, и тьмой. Он, определённо, погряз в ней. Посмотрел в голубые свободные, как небо, глаза и погряз, потеряв свою волю. Однако, звёзд же не увидишь на дневном небосводе? «Не твоя», — твердил разум. — «Опомнись». — Не моя? — Не твоя, не твоя. Смирись. Отпусти. Вот только как отпустить? Регулус не знал, да и не хотел.