храню в памяти

Для Андромеды вздохнуть полной грудью, ощутить все прелести морозного воздуха, обжигающего изнутри каждую частичку, всегда было болезненно. Болезненно по многим причинам: корсет сдавливал грудную клетку, заученные фразы душили горло, а притворная улыбка сковывала. Вся её жизнь напоминала театр восковых фигур. Родители, что требовали от неё быть идеальной, окружение сокурсников слизеринцев, повторяющих речи о чистоте крови и Белла. Белла, которая, не переставая, твердила о Темном Лорде. И милая, нежная, слишком послушная Цисси. Девушке казалось, что жизнь уходила впустую. Что воздух душил, что он вовсе не свеж. И Меда думала, что так будет всегда. А потом в её жизни появился Эдвард Тонкс. Широкоплечий, высокий, с карамельными, чуть-чуть вьющимися, волосами. Девушка заметила пуффендуйца совершенно случайно: она не хотела идти на историю магии и, решив отсидеться в библиотеке, направилась в самый дальней сектор, где пристроилась возле подоконника. Меда смотрела на заснеженные просторы, что виднелись сквозь стекло, рисуя пальчиком на запотевшем окне елочки. И не сразу заметила присутствие парня. Тонкс стоял около книжных полок, на редкость удачно скрывших его от аристократки, которая итак не обращала на парня внимания из-за того, что не была осведомлена о его присутствии. Выдала Теда старая книга, что неровно стояла на полке почти у самого края. Парень, уставший стоять в одной позе, ненароком повел локтем в сторону и задел её. Удар о пол. Добродушные серо-зеленые глаза поймали взгляд встревоженных карих. Таких красивых-прекрасивых. «Таких не бывает», — первое, что пришло юноше в голову. Девушка, слегка прищурившись, одарила его непонятным взглядом, а Тед мысленно укорил себя за собственную бестактность, старался подобрать нужные слова, но тщетно: слизеринка испаряется из поля досягаемости. На самом деле, это был далеко не первый раз, когда Эдвард видел аристократку Блэк. Он увидел девушку два года назад, когда та вместе с сестрами шла по ночному Лондону к карете (скорее всего, с очередного светского приема), он и сам не знал, чем его так зацепила Андромеда Блэк тогда. Наверное, тем что девушка показалась ему... естественной. А сейчас, когда Тед увидел её — такую красивую и печальную —, он почувствовал, как сердце заколотилось быстро-быстро, так словно оно готовилось вырваться наружу. Андромеда была привлекательна: распущенные каштановые локоны, что каскадом струились по её плечам , не были уложены в новомодную прическу, закатанные по локоть рукава, тоненький носик и пушистые ресницы. Но больше его зацепила ни внешняя красота, а одиночество во взгляде столь чудных глаз. Казалось, что парень сумел запомнить все, что было связанно с Блэк за столь короткое время. Самому же Тонксу чудилось, что он провел целую вечность, любуясь столь диковинной картиной. Когда Андромеда оказалась в гостиной слизерина, в её душе зародилось какое-то странное чувство: предвкушение перемен. Она узнала его, Эдварда Тонкса. До этого они редко пересекались в коридорах замка, однако Меде не было до него никакого дела. А сейчас... Парень глядел на неё так восторженно и искренне, что слизеринке даже захотелось заговорить с ним. Она и раньше замечала на себе долгие взгляды многих студентов, но Тед... В нём было что-то другое. Что-то настоящее. Меда впервые за долгое время улыбнулась, плюхнувшись на кровать, улыбнулась, следуя велению сердца. Они не виделись неделю и жизнь возвращалась на круги своя, пока Андромеда не заметила в своей комнате букет из фиалок, перевязанный желтой ленточкой. Не записки, ничего другого к нему не прилагалось. Но она прекрасно знала, кто его принес. (Вот только как!) Девушка сразу же поставила букетик в вазочку, а ленту сохранила себе. Тед Тонкс перестал дышать, когда увидел ту самую ленту, вплетенную в хвост Меды Блэк. Их взгляды снова встретились (на этот раз в Большом Зале) и девушка одарила пуффендуйца теплой улыбкой, согревающей его сильно-сильно. Они заговорили случайно, когда Блэк сильно торопясь на трансфигурацию, задела его, пробегая мимо. И снова книги с грохотом повалились на пол. Оба наклонились, стали забирать упавшие учебники и тут его ладонь накрыла её. — П-привет, — неуверенно прошептал Тонкс, чувствуя, как щеки слегка украсил румянец. — Привет, — нежно ответила Меда. — Извини. — Ничего страшного, — отмахнулся он. — Я сам виноват, может, тебе помочь? Тонкс всего-то проводил её до кабинета трансфигурации, а стало казаться, словно воздух стал таким сладким, таким чистым. Свежий воздух подобен улыбке Эдварда Тонкса, его искрящимся глазам, несмелым поцелуям. Он целовал руки бережно, губы нежно. От губ Тонкса всегда веяло свободой. С ним Меда задышала полной грудью, с ним она не боялась смеяться. С маглорожденным Тедом Тонксом она почувствовала себя настоящей. Равной. Значимой. Тед Тонкс — это глоток свежего воздуха. Меда никогда не оставит его, ведь ей надоело задыхаться, да и Тед так просто не отпустит её. Теперь они часть одного целого. Вечного. Неделимого.