храню в памяти

Задержи дыхание на миг, ощути какая глубина — В моей голове идёт война. Я не принимаю никого из того, что чувствую сейчас, Проводив тебя в последний раз. И пропадает в миллионах навек, когда-то Самый дорогой человек, правда — Слишком глубокая рана. Забывать друг друга пора нам... Нервы – Самый дорогой человек

Сириус настолько не привык к стабильности, что до сих пор было трудно поверить в то, что они с МакКиннон не разбежались после первой же ссоры. Они официально состояли в отношениях уже год, и эта бессовестная блондинка перебралась в его холостяцкую квартирку на окраине Лондона, нагло присвоив себе часть его личных вещей, в частности любимую черную косуху. Удивительно, но с Марлин ему было до одури хорошо, несмотря на то, что они по-прежнему иногда бесили друг друга, им было вместе так весело, совсем как в школьные годы, когда они в тайне ото всех распивали огневиски на Астрономической башне, дурачились, играя в догонялки в лесу. Марлин не запрещала ему курить сигареты, даже сама иногда воровала пару-тройку штук из его пачки, готовила по утрам омлет и варила кофе, напевая себе что-то под нос. Она была такая красивая в его длинной рубашке, а распущенные светлые пряди янтарем горели в свете солнечных лучей. Она любила, когда он играл на гитаре после рейдов, садилась к нему на колени и, обнимая за шею долго и крепко-крепко, прижималась к нему. — Если ты ещё раз будешь вести себя, как полный придурок, ввязываясь в драку с четырьмя Пожирателями один на один, то я самолично тебя прикончу, понял? — шипела на него Марлин, стараясь выглядеть до жути устрашающей и строгой. МакКиннон все это было не к лицу, однако Сириус прекрасно знал, что его Марлс лучше не злить: она никогда не бросала слова на ветер, и ударить могла по самое не хочу. Он прижал её к себе и рассмеялся, а она толкнула его в бок. Сириус поежился от раны, и Марлин тут же виновато принялась подыскивать нужное заклинание, чтобы остановить кровь. — Блэк, ты чокнутый, — говорила она, когда они трансгрессировали в штаб. Грюм, глядя на них, качал головой. Эта неугомонная парочка съедала последние нервные клетки старого аврора, но он вынужден был признать, что они и правда были одними из лучших. Когда Сохатый наконец-то надел обручальное кольцо на палец своей ненаглядной рыжеволосой принцессы, к Сириусу в голову закралась весьма неожиданная мысль: им с Марлин тоже неплохо было бы пожениться. Он никогда не думал о том, чтобы так легко проститься со свободой: семейная жизнь всегда представлялась ему скучной рутиной. Но, пожалуй, если рядом будет сумасбродная и вечно неугомонная Марлин МакКиннон, то можно и попробовать. Марлин всегда вносила в его жизнь яркие цвета, она любила приключения, разъезжать на мотоцикле по ночному Лондону, совсем не просила достать ей с неба звезду и не выносила мозг, а главное видела его настоящего, со всеми проблемами и заморочками. И именно за это Сириус и полюбил её. Пусть она была неидеальной, но для него она была самой лучшей. Он уже купил кольцо и думал сделать ей предложение под Рождество, однако МакКиннон спутала его планы: на её отца покушались Пожиратели, и она отчаянно захотела провести Сочельник вместе с семьей. Сириус, конечно же, был приглашен, но с ней не поехал. МакКинноны всегда были ему рады, а он просто не мог так легко привыкнуть к тому, что в семьях действительно бывают настолько доверительные и теплые отношения. Его близким человеком был дядя Альфард, но он скончался два года назад. А совсем недавно умерли родители Джима... И у него за исключением мародеров, Лили, Марлин и Меды не осталось практически никого. Марлин целовала его на прощание и лучисто улыбалась, говоря, что скоро вернется. И немного шутя, попросила не слишком перебарщивать с алкоголем и не спалить на радостях квартиру. И если бы Сириус тогда знал, что больше никогда её не увидит, то непременно бы никуда не пустил её, по крайней мере, одну. Но он не знал. Марлин не возвращалась. Сириус просто думал, что она прониклась ностальгией к родному дому и именно поэтому решила задержаться. Но все-таки на душе было как-то неспокойно. Но он не стал придавать дурному предчувствию должного значения, решив, что просто не привык к такому длительному отсутствию вечно маячившей где-то под боком девочки-феи. А потом он узнал про нападение на МакКиннонов и со всех ног рванул к мотоциклу. Но было уже поздно: их всех убили. Он нашел Марлин в её комнате, всю растрепанную и в крови: она до последнего защищала младшего брата, которого тоже не пощадили. Сириусу казалось, что он умер вместе с ней. — Это война, старик, — сказал ему Джим, крепко обнимая на похоронах. Сириус был пьян: огневиски теперь заменяло ему воду, чай и кофе. Огневиски помогало ненадолго затушить ноющую боль. Он все думал о том, что мог бы поехать с ней и спасти её. Но он не спас. — Знаешь, что самое страшное помимо того, что я её предал? — он взглянул на Сохатого остекленевшими, безумными и пропитанными беспросветной болью, глазами. — Сириус, прекращай нести бред, Марлин прибила бы тебя за такие слова, — отвечал Джеймс, но Сириус не слушал. — Я никогда не говорил ей, что люблю, — Сириус вдруг понял, что сейчас рухнет прямо на землю, но Поттер вовремя подхватил его, подставив своё верное дружеское, нет, братское плечо. — Ей и не нужно было слов: она знала. И от слов Сохатого ему стало ещё больнее.