храню в памяти

Фабиан был твердо уверен в том, что любовь точно живет за тридевять земель, в каком-нибудь цветочном графстве, рассказы о котором так любила читать его старшая сестра. А все красивые фразочки про жар в сердце и холод в душе, испытываемые до встречи со своим родным человеком, он воспринимал с юмором и задорно ухмылялся до тех пор, пока с ним не приключилась одна загадочная история. Вернее, загадочной то её вряд ли можно назвать, однако Пруэтт не в силах подобрать иного описания, а все потому что его шуточки про простуду и грипп, глупые кошачьи серенады под окнами в три часа ночи, оказались настолько лживы, что язык сразу же отсохнет, если он скажет обратное. Он как будто в один миг протрезвел и посмотрел на мир её глазами. Все началось на седьмом курсе и так крепко-накрепко связало его с ней. Мэри МакДональд. Милая, нежная девочка, пахнущая карамелью и весной. Такая теплая, как капли грибного дождика и такая ранимая, как хрупкая травинка, раскачиваемая ветром. Раньше первой ассоциацией, связанной с ней, было простое слово: однокурсница. С Мэри он познакомился ещё до того, как они с Гидеоном заняли место в купе. Она стояла такая трогательная в своем клетчатом платьице, а он случайно толкнул её, когда брат решил устроить очередное пари. МакДональд ловко вцепилась своими пальчиками за его плечо, но не стала кричать, даже не заплакала, а лишь робко улыбнулась, а потом рассмеялась, когда Гидеон, подбежав к ним, скорчил забавную рожицу и заговорил скороговоркой. Просто девочка Мэри, казалось, сбежала со страниц какого-то средневекового романа. Всегда такая правильная и приветливая. Маленькая, почти незаметная в толпе и с невероятно чутким сердцем гриффиндорка с каштановыми косичками, у которой он просил списать трансфигурацию. Она были знакомы, казалось бы, тысячу лет, но Фабиан только сейчас смог по-настоящему разглядеть её. Только сейчас она стала для него самым необыкновенным явлением. Все случилось так внезапно и в то же время быстро, напомнило раскат молнии в грозу или же первый луч солнца, заскользивший по тучам и разогнавший их своей силой. Флитвик объяснял тему урока, а Фабиан, маясь от скуки, буднично передавал брату записки, попутно рисуя карикатуру одной слизеринки, которая недавно сдала его Филчу. Их с Гидеоном рассадили из-за глупой болтовни ещё в самом начале занятия, но братец не унывал, тут же передал ему послание через Сириуса. Начеркав пару строк, Пруэтт обернулся, чтобы вновь воспользоваться услугами Блэка, и взгляд его застыл. Мэри... Вот она. Прямо перед ним. Девушка сидела на второй парте возле окна. Она лишь на пару минут оторвалась от конспекта, откинула локоны назад, поправляя ободок. Подумать только, что в этом такого необычного? Разве он раньше не видел девчонок? К тому же Молли часто выполняла такое незамысловатое движение рукой, когда расчесывала свои рыжие локоны возле зеркала. Раньше Пруэтт бы потерялся в догадках, ища подсказки на поставленный вопрос, а потом, наверное, перевел все в шутку. Солнечный денек, ему напекло голову. Логично же! Но сейчас ответ сам всплыл на поверхность. В этом движении Мэри отразилась вся её скрытая страсть, непостижимая магия, которую не каждый сможет распознать и прочувствовать. А он, получается, поймал тот счастливый билет, раз удача улыбнулась именно ему. Фабиан закрывал глаза, настраивался на сон и вспоминал, как колыхались её каштановые прямые локоны, как поблескивали они, ловя лучи солнца, как тонкие руки поправляли ободок и возвращались к перу и чернилам. Даже малюсенькие капельки на её чуть испачканных пальцах он помнил так четко, словно все происходило только что. Все внутри, словно перевернулось и ожило заново. Словно листы календаря ускорились до невозможного и с сентября переместились на апрель. И никогда ранее не думающий о том, что у любви есть имя, Фабиан амурной стрелой вывел у себя в сердце простое слово: Мэри. Мэ-ри. Такое лаконичное и невесомое, так легко слетающее с языка. И такое тягучее, сладкое и окрыляющее. Вот так просто она постепенно стала входить в его жизнь и становится самым главным. Поначалу их отношения напоминали избитый сюжет бульварного романа, повествующего о примерной ученице и хулигане, над которыми решила поиздеваться судьба и свести их вместе. Они, казалось, взяли и сошли со страниц произведения и бодро зашагали по рутине, сотканной из надежд, неудач, желаний и побед. По дороге юности, если быть точным. Фабиан, конечно, до МакДональд интересовался другими девчонками. С той же Марлин он пробовал встречаться. Вернее, они сходили пару раз в Хогсмид, подержались за ручки, поцеловались и поняли, что друзьями им быть намного круче, нежели возлюбленными. Не было предвкушения от новых встреч, все сливалось в будничное времяпровождение на занятиях и тренировках. Где-то далеко затерялся флирт с девушкой, которую перевели из Шармбатона. Кажется, её звали Лиззи, и она постоянно пачкала его щеки, оставляя на них красный цвет помады. А ещё она плохо выговаривала имя Фабиана, из-за чего его несносный братец не переставал высмеивать их. А с Мэри все было иначе. Скромная и немного скованная в компании парней, девушка его ухаживания не сразу распознала. Мэри смущенно отводила взгляд в сторону, кротко улыбаясь лишь краешком губ в ответ на его комплименты. Смеялась, когда Фабиан, стараясь поднять ей настроение, менял цвет своих волос. Благодарила, когда он вступался за неё перед слизеринцами, которые так часто обзывали её грязнокровкой и глупой магловкой. Мэри вслед кричали и другие дурацкие реплики. И, слушая все эти гнусности, у Фабиана впервые изменялись черты лица: становились жесткими и суровыми. — Как тебя занесло на гриффиндор, трусишка? — однако Мэри, не умеющая защищаться от невзгод и злобы их мира, спокойно улыбалась, даже не думая убежать. Так стойко она смотрела на своих обидчиков, что взгляд её напоминал глаза настоящей волчицы. Фабиан и сам думал, что малышке МакДональд больше подошел бы хаффлпафф, но в такие минуты, он не сомневался, что шляпа сделала верный выбор. Ведь отвага гриффиндорца проявлялась не только в драках, но и в умении сдерживать натиск таких никчемных атак… — Тупая грязнокровка, уйти прочь! — после этой тирады в библиотеке, Пруэтт, безусловно, не выдержал и раскрасил физиономию Нотта. — Не нужно было, они того не стоят, — говорила ему Мэри, помогая мадам Помфри в больничном крыле. Она виновато улыбалась и смотрела на него с такой нежностью, что сердце щемило. И как раньше он не замечал, что она настолько удивительна? — Но тебе же неприятно все это выслушивать от этих подонков, — упрямо мотнул головой Фабиан, слегка всхлипнув. Мазь подействовала и рана защипала. — Раньше я обижалась, спрашивала себя: почему они так со мной? Но потом поняла, что все эта злоба напускная. Марлин за меня тоже заступается всегда, однако я думаю, что не нужно почем зря радовать таких дураков. Звучит, не по-гриффиндорски, знаю. — отмахнулась Мэри, встретившись с внимательным взглядом Пруэтта. Таким сосредоточенным и немного тихим Фабиана, пожалуй, никто не видел, и Мэри, тихо хихикнув, отчего-то чувствовала свою маленькую победу. Ведь этот шалопай такой именно из-за неё. Наверное, именно поэтому она и решила наклониться к нему, поборов свою застенчивость, и поймать его губы своими. Мимолетный поцелуй подействовал на парня стремительно, он тут же воспрянул духом и, позабыв о своих ранах, привлек её ближе к себе. Легкий шлейф духов Мэри и лавандовый запах шампуня приятно закружили вокруг Пруэтта. — Нет, ты все равно очень сильная, к тому же тебе и не нужно обращать на них внимание. Теперь этим займусь я! — после короткой паузы заявил Фабиан, еле сдерживая смех, когда Мэри вся вспыхнула. — Тем более ради таких поцелуев я готов хоть на край света отправиться! — Фаб, ты невыносим! — Мэри так забавно покраснела, но поддалась его бархатному смеху и сама захихикала. Постепенно они и впрямь стали парой. Фабиан сопровождал её в библиотеку, доставал книги с самой высокой полки, а после уроков они сбегали в Сладкое Королевство. Мэри отчаянно цеплялась за его плечи, когда он догонял её и прижимал совсем близко к себе. Фабиан не переставал дурачиться и смешить Мэри, а она в свою очередь клятвенно заверяла, что ей пора взять шефство над ним и поучить хорошим манерам. — Фаб, тебе восемнадцать и твоим хобби по-прежнему остается планирование взрывов в уборной, неужели не надоело? — немного строго смотрела на него Мэри. Удивительно, но его веселенькие песенки ее совсем не трогали. — Сто лет уже практически уж заболел хронически, а все она! Она! — Фабиан настойчиво продолжал свои попытки отвлечь девушку, но тщетно. — Ругает все меня! — он театрально приложил её руку к сердцу. Потом Мэри все-таки переставала хмуриться, а Фабиан выслушивал весь вечер подколы со стороны парней. Гидеон говорил, что Мэри отправит его на перевоспитание. Сириус доводил его своими ухмылками, а Джеймс сетовал на то, что скоро их ряды значительно поредеют. Один лишь Ремус добродушно улыбался и хлопал его по плечу. Но Фабиан даже не думал обижаться, а наоборот, гордо вскидывал голову. — Ребят, завидуете молча! Рядом с Фабианом Мэри чувствовала себя по-настоящему в безопасности и в тепле. Словно Мерлин наконец-то решил послать ей свой личный лучик счастья, которого так не доставало, несмотря на улыбки друзей и их поддержку. После отбоя Фабиан любил целоваться с ней под гобеленом, когда они прятались от Филча. Его руки бережно сжимали хрупкую талию и игриво дразнили, расстегивали пару пуговичек на рубашке. А Мэри в свою очередь научилась хитро ухмыляться в ответ и щекотать Фабиана, когда они лежали возле озера под дубом. Они для друг друга стали чем-то непостижимым. Мэри слегка подкрашивала ресницы и губы, вертелась возле зеркала до последнего перед выходом на свидание и впервые за всю свою жизнь опаздывала на встречу. А Фабиан встречал её, постоянно пряча руки за спину. Ведь каждый раз девушку ожидал скромный сюрприз, который, несомненно, должен был порадовать её. Леденцы, забавные значки, кулон. Пруэтт дарил ей цветы без всякого повода и внимательно слушал, когда девушка читала вслух «Джейн Эйр» вечерами. А когда Мэри улыбалась, он не верил в то, что на земле можно увидеть что-то такое же прекрасное, как эти манящие сладкие губы, которые он тут же вовлекал в поцелуй. Даже его брат переставал шутить и всячески подкалывать их, а сестра и вовсе не пыталась скрыть умиления. И пусть школа оставалась позади, а на порог все стремительнее продвигалась война, Фабиан был уверен в том, что любовь по имени Мэри, он сможет пронести через всю жизнь. И МакДольнад была с ним полностью солидарна, когда после рейдов они полностью забывали обо всем кроме друг друга и делили одну подушку пополам.