храню в памяти

Амелия Боунс всегда умела четко расставлять приоритеты в своей жизни. Ей нравилось, когда извилистая линия судьбы придерживалась её строгих указаний и не сворачивала с намеченного маршрута. Подруги говорили ей, что нельзя заранее просчитать каждый свой шаг и по полочкам расположить в голове отдельные схемы алгоритма, ведущего к заветной цели. — Мелли, нужно хвататься за настоящие! Веселиться от души! — кричала ей Салли Томас, постукивая пальчиками по парте и придавая их спору ещё более напряженную атмосферу. Но Амелия с ней не соглашалась, и беседы, затрагивающие эту тему, обычно заканчивались полной капитуляцией со стороны подружек. А все из-за того, что Амелия редко всерьёз воспринимала суждения своих однокурсников. Как вообще можно прислушиваться к мнению тех, чья голова забита разными любовными глупостями? Нет, Боунс нельзя было назвать черствой. Просто она не хотела ввязываться в мимолетные бурные романы в школе, от которых в конечном счете должен остаться лишь ворох воспоминаний, развеянных на ветру, как пепел от потухшей сигареты. Даже её занудна-старший-вездесущий-братец Эдгар упрекал её, называя правильной девочкой. Амелия раздражалась ещё больше, давала ему подзатыльник и отказывалась прикрывать перед родителями, но потом, конечно же, непременно, прощала, потому что только рядом с ним она чувствовала себя девчонкой, которой недавно исполнилось семнадцать. А не той почтенной дамой, успевшей познать все горести бренного мира. Боунс-младшая не считала себя романтичной, но глядя, на счастливых подруг, обсуждающих тайные свидания под луной и шум воронов на Астрономической башне, она нервно закусывала губу. Ей нечем было поделиться с ними, поэтому она лишь молчаливо кивала и изредка задавала вопросы. А потом невольно представляла, чтобы она испытала, пригласи её какой-нибудь симпатичный парень на свидание? Но её не спешили приглашать. Возможно, дело заключалось в том, что Амелия не умела влюбляться, не понимала, как правильно растолковать насмешливую улыбку, подмигивание и глупую шутку в свой адрес. Она не очень-то любила вечеринки, которые устраивали её однокурсники и редко посещала их. Ей больше нравилось скромное общество книг в библиотеке. Мелли обладала многими талантами, без особого труда осваивала школьные дисциплины, увлекалась магловской историей и литературой. Была одной из лучших учениц на курсе, незаменимая староста рэйвенкло, любящая брать контроль над ситуацией. Слишком взрослая для своего возраста крошка Мелли, обладающая талантом реально смотреть на окружающие её вещи. Наверное, именно поэтому ею совершенно не интересовались парни. Ведь она в их глазах представала скучной серой мышью. Но все изменилось, вернее, пошло наперекосяк на шестом курсе. Джеймс Поттер, шумный гриффиндорец, которого как лучей солнца в ненастную погоду всегда недоставало, решил, как снитч, ворваться на мгновение в её жизнь. Однокурсницы Мелли томно вздыхали, провожая взглядом Поттера и ловили каждый его взгляд и ухмылку. Амелия же смотрела на него, бегущего по полю стадиона с Нимбусом, и не понимала, что в нем такого особенного? Тем более, какой смысл быть на нем зацикленной, если весь Хогвартс прекрасно осведомлен в том, что Поттер неровно дышит к Эванс. Шел матч и с трибун, как обычно, разносился шум: каждый старался поддержать свою команду. Мелли сидела рядом с братом и Салли. Эдгар оживленно болтал с её подругой, хвастаясь, что скоро отправится работать в Министерство, а Амелия закатывала глаза. Салли нужно было срочно спасать, поэтому она нарочно стащила у брата сэндвич с джемом и спросила: — Эд, как думаешь, получится ли у нас выхватить победу из лап Львов? — А сама-то как считаешь, Мел? Или хочешь, чтобы я тебе оптимистично солгал? — хохотнув, произнес Эдгар, снова повернувшись к Салли. Матч они, конечно же, проиграли, но по лицу Амелии навязчиво распространилась улыбка, когда Джеймс пролетел на метле мимо их трибуны. Он весь переполнялся от гордости за своих ребят. И Боунс неожиданно для себя поняла, что восхищается этим лохматым капитаном храбрых львов: Джеймс ловко руководил процессом игры, направлял товарищей и забирал в свои сильные руки победу. Амелия должна была расстроиться из-за поражения, команде её факультета приходилось несладко, а она, наоборот, испытывала прилив радости и остаток дня провела в раздумьях о том, кто никогда в жизни не взглянет в её сторону. Но все же в чем-то Мелли просчиталась, ибо Джеймс Поттер по воле нелепой удачи или, скорее всего, случая оказался рядом с ней. Парень тогда сильно повздорил с Лили и на весь большой зал прокричал, что больше никогда в жизни не будет унижаться перед ней. Подробностей их ссоры Амелия не знала, лишь слышала от подруг. Той зимой она сильно простудилась и больше месяца провела в больничном крыле, а когда вышла, ей вдруг встретился задорный прищур карих глаз. Поттер пригласил её на вечер к Слагхорну, и Амелия, сама того не ведая, машинально, как заученный параграф, выдала короткое «‎да». Что двигало ей? Интерес? Желание наконец-то вырваться из серых и скучных будней? Она не понимала и очень сильно сомневалась в себе, когда вместо привычной косы сделала новомодную прическу. Но вечер, к её большому удивлению, прошел отлично. Джеймс оказался таким внимательным, постоянно шутил и хвалил её прическу. — Меллс, а я даже подумать не мог, что ты такая потрясающая девчонка! — искренне говорил Поттер, провожая её до башни Рэйвенкло, а Амелия, словно сгорала в его лучах. «‎Так вот, что это за чувство», — думалось ей, а сердце бешено стучало, когда чужие губы накрывали её. Впервые идеальные, слово в слово, передающие информацию из учебника, конспекты, дополнительные занятия, кружки по интересам одним словом — все отошло на второй план, уступив место чувству, которое Амелия так сильно ждала, отрицая очевидное. Но роману с Джеймсом не суждено было продлиться больше месяца. Про них часто сплетничали, называли вполне достойной парой, даже друзья Поттера более менее стали воспринимать общество Боунс рядом с ним, вот только сам Джеймс испытывал к ней лишь дружескую симпатию. Мелли была для него, словно капли моросящего дождя, которые остужали кожу после пожара по имени Лили Эванс. Пожара, разгоревшегося ещё сильнее после всех попыток забыть её. Да и сама Лили, глядя на них, быстро отводила взгляд. Но Амелия прекрасно понимала, что ей не нравилось видеть счастливого Джеймса рядом с другой девушкой. — Мелли, я так больше не могу. Ты правда классная, и мне с тобой было очень хорошо, но я не могу давать тебе надежду там, где её нет. Я и без того поступил с тобой, как последний урод, — говорил ей Джеймс, крепко накрывая её ладони своими. По закону жанра драмы в тот вечер капли дождя сильно барабанили по крыше и стеклам... Амелия чувствовала себя такой же жалкой и никому не нужной каплей, которую выкидывали с небес вниз. «Правильно, жизнь настоящая именно здесь, внизу», — крутилось в её голове. Но истерик закатывать совершенно не хотелось, наверное, потому что здравый смысл, к которому Амелия всегда прислушивалась, твердил ей о том, что она с самого начала знала, что не предназначена для Джеймса Поттера. — Все в порядке, Джей, я понимаю, — отвечала Амелия и целовала его, быстро касалась к губам, словно прощаясь навсегда. Подруги долго утешали её, но Боунс хотелось истерически рассмеяться, потому что она ничего не испытала, кроме той удушающей пустоты, которую открыл в ней Джеймс Поттер своими ложными чувствами. Мимолетная связь с ним, словно указала ей на то, что за жизнь надо цепляться всеми силами и не оглядываться назад. Амелия вновь стала заплетать косу, только не такую строгую, как прежде, а потом по привычке перекидывала её через плечо и шагала в библиотеку. После расставания с Джеймсом она решила вновь уйти с головой в учебу и даже отказывалась ходить с Патрицией и Салли по выходным в Хогсмид. Ей нравилось допоздна засиживаться в королевстве книжных полок, слушая шелест старых страниц. Это помогало не возвращаться в те дни, когда после занятий они с Джеймсом постоянно проводили время вместе. Правда Амелия не до конца понимала, вспоминала ли она Джея или то мимолетное предвкушение от нового, ранее неизведанного чувства? Но опять же это чувство было далеко от романтического. Скорее, рядом с Поттером Мелли впервые осознала, каково быть красивой девушкой, которую приятно обнимать. И вот в один из таких ничем не примечательных дней, вернее, вечеров Амелия, как обычно, простившись с библиотекарем, собрала все свои книги, недописанные эссе и убрала в сумку. Она мирно шла по коридору, все её мысли были заняты грядущей контрольной по защите от темных искусств, как вдруг, в неё кто-то сильно врезался. Сумка чуть не съехала с плеча, но чья-то рука ловко придержала её, а затем, схватив Амелию под локоть, затащила в пустой класс. Боунс переполняло недовольство, хотелось устроить хорошенькую взбучку наглецу, но как только она потянулась за палочкой и открыла рот, губы накрыла чужая ладонь и послышался мужской голос с явным французским акцентом: — Сейчас не место для разговоров или хочешь, чтобы старина Филч нас нашел, sucré*? — прошептал парень у самого её уха, ослабевая хватку. Амелия недовольно хмыкнула и все равно, якобы нечаянно, наступила ему на ногу. В коридоре послышались причитания завхоза и мяуканье миссис Норрис. Около десяти минут они расхаживали неподалеку от класса, а потом наконец-то удалились. — Tu es jolie chienne, ma chérie*, — выругался по-французски парень, и по классу распространилась яркая вспышка люмоса. Из-за перемены цветовой гаммы в помещении Амелия сощурила глаза, привыкая к свету. Приглядевшись, в незнакомце Амелия узнала слизеринца Эвана Розье. Светлые кудрявые локоны, небрежный галстук и тут же зажженная сигарета с навязчивым ароматом ванили. — Что ты сказал, Розье?! — буркнула Амелия, принявшись активно отмахиваться от едкого дыма. Она ненавидела сигаретный дым и запах всей душой. От него ей становилось дурно. — Что ты стервочка, дорогая, — улыбнувшись краешком губ, пояснил Эван, пожимая плечами. Всем своим видом надменный слизеринец хотел прокричать старосте рэйвенкло о собственном превосходстве, однако он совсем не учел того, что серьезно разозлил девушку. — Mon cher, tu es un âne grossier*, — злобно процедила Амелия, строго посмотрев на него. — Минус двадцать очков слизерину за то, что на территории школы нельзя курить! — напоследок взмахнув палочкой и потушив его сигарету, она молниеносно вылетела из глаза. Какой же наглый, самовлюбленный дурак! Мало того, что из-за него пришлось проторчать лишние пятнадцать минут в пыльном классе, так ещё решил поумничать напоследок. «Лучше бы извинился», — рука заныла, и Амелия быстрее шагала вперед. Она и сама не знала, отчего так разозлилась. Будучи старостой она сталкивалась с разными ситуациями и всегда старалась сохранять самообладание, но этот чертов слизеринец одной своей ухмылочкой смог уничтожить все спокойствие в её душе. Амелия Боунс и Эван Розье не были знакомы лично. И совершенно ничего не знали друг про друга. Разве что в общих чертах Мелли была осведомлена о том, что раньше белокурый принц был старостой, но очень быстро распрощался со значком, учеба его мало интересовала, тем не менее нельзя было назвать его отстающим учеником, раз они пересекались в Клубе Слизней. А ещё в этом году именно аристократа Розье выбрали капитаном сборной команды слизерина по квиддичу. И, судя по прошедшим матчам, игра в квиддич его действительно по-настоящему увлекала. Прокручивая эти незамысловатые факты в голове, Боунс ещё больше разозлилась. Почему она просто не сотрет из головы эту никому не нужную информацию, да забудет о своем неудачном возвращении из библиотеки? Закрывая глаза и погружаясь в глубокий океан сна, девушка даже не подозревала о том, что встречала с Эваном Розье в темном коридоре не станет для неё последней. Спустя несколько недель они встретились в Зале трофеев. Амелия проходила мимо, собираясь заглянуть к профессору Флитвику, но маршрут её пути резко сменился из-за жуткого грохота. Она заглянула в зал, решив, что кому-то из малышей, отбывающих наказание, нужна помощь и почти ахнула, когда увидела, какой вокруг царил беспорядок. Возле одного из упавших кубков стоял, пряча руки в карманы, Эван Розье. Наконец обратив свое внимание на Амелию, он галантно поклонился. — А вот и моя любительница французского! — в его глазах заплескалось веселье, отогнав былую скуку. — Что решила наконец-то извиниться за то, что наступила мне на ногу? — Что здесь происходит? — игнорируя его вопрос, поинтересовалась девушка, подходя ближе. — Это ты устроил такой погром? — У тебя всегда такой громкий и недовольный голос, ma chérie?, — Розье приподнял бровь вверх и фыркнул. — Не удивительно, что Поттер бросил тебя, bébé. — Во-первых, мои отношения с Джеймсом тебя не касаются, — чувствуя, как кровь прилила к щекам, проговорила Амелия. — Во-вторых, если ты решил, что кого-то в зале интересует твое мнение, то ты ошибся. И, в-третьих, лучше бы тебе поскорее прибраться здесь, Розье. — А ты лучше не указывай мне, что делать и иди в библиотеку... Или куда там ходят девушки с разбитым сердцем, Боунс? — и после этих едких слов Амелия не выдержала, замахнулась и залепила ему пощечину. Но Розье, как ни странно, засмеялся, откинув голову назад. — Придурок, — бросила напоследок девушка, и звонкий стук её каблуков распространился по коридору. Розье делал это специально. Амелия стопроцентно была в этом уверена, потому что иначе их случайные столкновения не поддавались логическому объяснению. То ли из-за скуки, то ли из-за того, что Эван Розье был больным на голову, он постоянно прилипал к ней, стараясь вывести на разговор. А ещё чаще хохотал, когда она старалась ударить его или словесно послать куда подальше. Их сосуществование в стенах школы напоминало неудачную комедию о том, как пути отличницы, которая всеми силами цепляется за учебу, и золотого мальчика, аристократа, утратившего смысл жизни в свои ненастные семнадцать лет, пересеклись. — Когда же ты попросишь прощения за все свои выходки, староста? — подсаживаясь к ней в Большом Зале, спрашивал Розье, обиженно поджимая губы. — Такими темпами, Лия, я пожалуюсь на тебя профессору Слагхорну за применение насилия в мою сторону. — Бедненький, да на тебе же живого места не осталось! Какая же я плохая! — закатывая глаза, произносила Амелия. В последнее время Розье почему-то стал называть её «Лией». Данное сокращение её имени так непривычно звучало, тем более из уст Эвана. Иногда девушке даже забавно было спорить с ним, потому что Розье тоже умел остроумно язвить, к тому же их словесные перепалки служили неплохой практикой французского языка. Розье не упускал возможности упрекнуть её в неправильном произношении и нарочно передразнивал её голос. Однако Боунс все же надоело поведение слизеринца. Ей не нравилось, что про них стали ходить разговоры. И, в конце концов, Амелия решила игнорировать его выходки, думая, что так он скорее оставит её в покое. Но Эвану такой расклад вещей категорически не понравился. Один раз он даже попытался нагло поцеловать её, прижимая к стенке за гобеленом, но Боунс оттолкнула его. — Только не говори, что иссяк твой словарный запас, ma chérie! — кричал он Мелли, когда её силуэт скрывался в гостиной рэйвенкло. Подружки однокурсницы непонимающе глядели на них и постоянно твердили, что Эван в неё точно влюбился, а Боунс еле удерживалась от того, чтобы не закатить глаза. Она прекрасно знала, что такие люди, как Эван Розье не умели влюбляться, они умели только одно: покупать других и измываться над ними ради удовлетворения собственного никчемного существования. Вот только Амелию он пытался купить каким-то странным способом. Ни для кого не было секретом то, что Розье пользовался популярностью среди девушек, вот только в очень близкие отношения он не с кем из своих кратковременных пассий не вступал. Препираясь с ним, Мелли иногда ловила себя на мыслях о том, что ей очень нравились его белокурые кудряшки, к которым хотелось прикоснуться рукой. Но потом она быстро брала себя в руки. Эван не мог ей нравится! Она не могла влюбиться в него! Не могла и не хотела, поэтому в те моменты, когда он позволял себе много лишнего, она яростно кричала «минус двадцать очков слизерину» и, с гордо поднятой головой, скрывалась от него. А Эван Розье продолжал старательно уничтожать её спокойствие. Спокойствие Амелии, словно улетучилось вместе с теми облаками, что по небу гнал ветер все быстрее и быстрее. Облака были волнистые и напоминали локоны Эвана Розье, а лазурное небо с проседью от их следов — его чертовы насмешливые, но красивые глаза. Что же такого своими выходками он сотворил с ней? Амелия же и раньше сталкивалась с глупыми дурашливыми и раздражающими мальчишками, её брат был ничем не лучше, но при виде Эвана все в ней содрогалось, как будто начиналось извержение вулкана. — Надо же, тебе надоело играть в прядки, Лия? — пересев к ней в библиотеке, не спрашивая разрешения, произнес Эван. После неудачного матча на его щеке красовался синяк. Амелия устало вздохнула. Что ему надо от неё на этот раз? — Розье, ты действительно считаешь себя такой важной персоной, от которой стоит убегать? — хмыкнув, девушка хотела вернуться к выполнению домашней работы, но Эван ей не позволил: взмахнул палочкой и перо с чернильницей оказались на другом столе. — Нет, я, наоборот, считаю, что ко мне нужно бежать, bébé, — продолжил говорить парень, заставляя её вновь взглянуть на него. Во взгляде его лазурных глаз загоралось что-то несвойственное ему ранее. Нежное и теплое. — Тебя это забавляет, Розье? — все, что смогла выдавить из себя Амелия, чувствуя внутри какую-то тяжесть. Недосказанность висела между ними, словно они были глупыми детьми, раздражающими друг друга. Пожалуй, именно так они и вели себя, оставаясь наедине друг с другом. — Нравится подшучивать надо мной, да? Наверное, раньше, в самом начале года, Эван не сомневаясь, ответил бы «да», наблюдая за реакцией этой несносной старосты, которая очень сильно смахивала на заучку. Эван не рассчитывал на то, что столкнется с Боунс той треклятой ночью в коридоре, а ещё больше не рассчитывал на то, что его желание развлечься превратиться в ловушку, в которую он загнал себя по собственной воле. Раньше на Амелию ему было, честно говоря, плевать. Он даже имени её не знал, только фамилию. Конечно, он слышал все те слухи про неё и Поттера, но скептически относился к их недороману. Такой, как Поттер, не мог променять свою ненаглядную Эванс на кого-то другого. Эван и Джеймс не дружили, однако испытывали взаимное уважение друг к другу, поэтому Розье старался избегать осуждения этих нелепых домыслов, по большей части приукрашенных его однокурсницами. Да и Боунс нельзя назвать девушкой мечты. Но все же в ней скрывалось что-то особенное, цепляющее. Эван Розье не умел влюбляться. Он прекрасно понимал о том, что родители сами выберут для него невесту и поэтому особо не заморачивался из-за отношений. Обладающий привлекательной внешностью, он без особых усилий завоевывал и разбивал сердца милых прелестниц и горделивых принцесс-однокурсниц. Амелию Боунс в список своих побед он и не думал вносить. Парень видел её на трибуне пару раз, изучающе наблюдал за ней на вечерах у Слагхорна. Она была, бесспорно, умной девчонкой, однако отталкивала от себя тем, что таскалась со стопкой книг и заплетала тугую косу. Раздражающая выскочка, зубрилка и... стоило признать, все же очень красивая девушка. Эван решил поиграть с ней, поспорив с парнями. Он твердо убедил их в том, что такую, как Амелия легко будет пригласить на свидание. Скорее всего, бедняжечка сильно переживала после разрывала с Поттером и нуждалась в верном приятеле. Верным, конечно же, Розье не собирался становиться для неё и уж тем более опорой, тем самым крепким плечом, за которое можно удержаться и не упасть. Он хотел развлечься, да узнать, чем такая девушка могла зацепить, пусть и ненадолго, этого несносного болвана Поттера. Но эта jolie chienne действительно смогла его удивить. Под маской примерной пай-девочки скрывалась очень языкастая, даже очень резкая на слова девушка. Вместо томных вздохов и глупых улыбок получать пощечины и уворачиваться, когда девушка намеревалась пустить в ход свои бесценные книги, всячески желая поставить его на место, было для Эвана в новинку. Но их игра в кошки-мышки успела сильно затянуться, а роли сильно поменяться. Если в начале Эван по праву оправдывал роль наглого котяры, то сейчас он стал стремительно сдавать под натиском этих светло-голубых глаз с такими пушистыми ресницами. Розье совершенно случайно стал открывать эту невыносимо упрямую рэйвенкловку с другой, ранее недоступной ему стороны. Он заметил, что её русая косичка с каждой их встречей стала заплетаться все слабее, локоны казались такими распущенными, к ним хотелось прикоснуться, перебирать в руке. А ещё у Амелии были чертовски красивые губы, особенно, когда она улыбалась ему перед тем, как поставить на место. Ей невероятно шла улыбка и в отличие от других девушек именно улыбка преображала черты лица, делала их более мягкими и беззаботным. И вся она — его Лия — такая естественная без всей этой косметики, даже духи у неё какие-то особенные, ни цветочные и ни сладкие. Напоминали крепкий кофе, не позволяющий отвлекаться и засыпать из-за скуки. — Сходим в Хогсмид, Лия? — вместо ответа на её вопрос предложил Розье, вновь усмехнувшись из-за осознания того, что они постоянно так игнорировали вопросы друг друга во время общения. — Если пойду, ты обещаешь прекратить, Эван? — Амелия заправила прядь волос за ухо, и её рука внезапно скользнула по щеке парня, по тому месту, где расположился синяк. — Посмотрим, на твоё поведение. — он не стал убирать её руку, да и вообще не среагировал на столь спонтанный жест, но в глазах его проскользнуло едва заметное удивление. — Ну, так ты идешь? — Ладно, все равно ты от меня не отстанешь, — согласилась Амелия и качнула головой после того, как Эван победоносно улыбнулся. Неисправимый болван, но все-таки очень симпатичный! Так и закончилась их игра в кошки мышки, дав начало более серьёзному чувству, ростки которого окончательно проросли в их сердцах после первого свидания, опровергнувшего ложную истину, гласящую о том, что Эван Розье и Амелия Боунс не умели влюбляться.