храню в памяти

Я осознала, что нельзя жить одним человеком. Ведь, когда-нибудь он уйдет. И оставит лишь обрывки воспоминаний, которые словно нож, будут резать твою память. Н.Ричердс "Сквозь время"

Эммелина Вэнс чувствовала всепоглощающую пустоту после известия о смерти Бенджи Фенвика. Чашка выскользнула из её ловких рук, которые в школьные годы без труда ловили квоффл, полетела стремительно вниз и раскололась. Звук разлетающихся осколков медленно разнесся по комнате, но Эммелина не слышала ничего. Ничего, кроме своего сердца, бьющегося так сильно и заглушающего вопросы Гестии. Подруга положила ладонь к ней на плечо, помогая сделать пару шагов вперед. И если бы не рука Джонс, то она, непременно, упала бы на пол вслед за разбитой чашкой. Бенджи мертв... Мертв.... Мертв... В её голове отдавалась эхом это злосчастное слово, выжигало последние остатки рассудка. Жестокая констатация факта, худший кошмар Эммелины Вэнс превратился в реальность. Её Бенджи ушел навсегда, оставив её совсем одну. Ушел и не простился. Эммелина не верила, что он в один миг перестал существовать. Все чудилось, будто вот-вот за углом мелькнет его силуэт, как дверь откроется, и он ввалится в кабинет, усядется за стул напротив и будет донимать её своей нахальной улыбкой, прячущей его мечтательную обаятельную натуру. Бенджи Фенвик был фейерверком, сотканным из миллиарда искрящихся блесток, которые поднявшись на самый вверх и коснувшись первых метров небосвода, должны были сгореть безвозвратно и растворится в гробовой тишине. С его уходом весь её привычный, любимый мир порвался, трещина расползлась по венам, заставила слезы ручьем литься из глаз. Что же теперь с ней будет, как двигаться дальше, если рядом нет Бенджи? Бенджи всегда был рядом с ней. С самого детства. Она до мельчайших деталей помнила тот день, когда семья Фенвиков поселилась на их улице. Эмми сидела на качелях и увидела его. Невысокого мальчишку с копной кудрявых темных волос. Он тащил два чемодана, изо всех сил стараясь казаться силачом. Лишь бы помочь своей матери, которая после развода выглядела совсем разбитой. В тот день Эмми не догадывалась, что этот мальчишка станет неотъемлемой частью её жизни. Когда они впервые заговорили, Фенвик получил в подарок гигантскую ссадину на коленке. Щенок Вэнс испугался гудящих машин и стремительно рванул на противоположную улицу, по тротуару как раз ехал Бенджи и еле успел затормозить. Щенок отскочил в сторону, а сам мальчик упал с велосипеда прямо в лужу. — Прости, пожалуйста, не знаю, что нашло на Пилота, — пролепетала Эмми, неловко сдувая с носа прядь волос. Бенджи в ответ лишь скромно улыбнулся. — Ничего, с кем не бывает, — он протянул ей руку, поднимаясь. — Мы же соседи? Меня, кстати, Бенджи зовут. — А я — Эммелина, — кивнула она, пожимая его мокрую ладонь. С этого момента их судьбы начали тесно переплетаться друг с другом. Бенджи учил её кататься на велосипеде, а Эммелина в свою очередь приглашала его к себе домой, они раскачивались на качелях, слушали старые пластинки, доверяли друг другу сокровенные тайны. Благодаря Эммелине он перестал скучать по своей старой жизни в Шотландии, забывал неприятные моменты, связанные с отцом, который постоянно напивался и забывал про их с матерью существование. Эмми же стала намного увереннее в себе и перестала принимать близко к сердцу подколки старшего брата. Они вместе пошли в школу, а потом получили письма из Хогвартса и вскоре покинули родной дом, отправившись в неизвестное, окутанное тайной, приключение. — Я все ещё не верю, что мы правда научимся колдовать, — говорила в купе Вэнс, заплетая косу. В отличие от Бенджи она слабо проявляла свой дар. Фенвик же, как ни в чем не бывало, закинул ногу на ногу и рассматривал пейзаж за окном. — Меня больше удивляют эти мантии, они такие неудобные, Эмми, — пожаловался он, а Эммелина рассмеялась. Они продолжали дружить, несмотря на то, что распределяющая шляпа разбросала их по разным факультетам. Эммелина попала на рэйвенкло, а Бенджи — на хаффлпафф. Со временем различий в их предпочтениях стало все больше: она сильно пристрастилась к игре в квиддич, а он не разделял рвения подруги, предпочитая в свободное время прогуливаться по Хогсмиду с мальчишками и черпать там вдохновения для своих рассказов. Бенджи увлекся писательством, когда ему исполнилось четырнадцать. Его матушка подарила ему печатную машинку деда, который работал военным журналистом. И как только пальцы Бенджи соприкоснулись со старой клавиатурой, в голове тут же мелькнули строки, зажили герои и образы. Глядя на его довольную ухмылку, Эммелина не сомневалась: когда-нибудь её друг прославится, а ей достанется скромное место в лучах его славы в роли верного слушателя и, возможно, почти музы. Недаром Бенджи признавался, что во многих его персонажах прослеживаются её черты. Вэнс так нравилось наблюдать за тем, как он печатал, как шуршали листы. А ещё больше ей нравилось подшучивать над Фенвиком, называя его невыносимым романтиком. — А ты несносная реалистка! — бурчал он, наигранно хмуря брови, а потом просил зачитать ему напечатанный фрагмент. В его словах, безусловно, была доля правды. Война заставила рано повзрослеть, отпустить наивность и позабыть о грезах, запрятав их в большую коробку под замок. Началось утомительное погружение в мир суровой реальности, в которой из всего её окружения только Бенджи не утратил хрупкой гармонии. Либо все его существо действительно продолжало жить на полную катушку, либо он умело выплескивал свои истинные эмоции на листы бумаги. Даже во время рейдов он не расставался с блокнотом, записывал до малейших деталей идеи, не говоря уже о его журналистской деятельности. — От наследия не убежишь, видно, я правда очень похож на деда, — говорил Бенджи Эмми, когда они встречались в Министерстве. Когда Гидеон произносил речь на похоронах, мысли в голове Эммелины клубились, подобно серому дыму, что сочился из домовой трубы. Она стояла, как струна, из последних сил пытаясь не разрыдаться, а все вокруг предательски продолжало напоминать ей о нём и о тех крупицах счастья, что они украли у своего жесткого времени. Эммелина сглатывала ком в горле и вспоминала о днях, проведенных в Хогвартсе. Вспоминала, как Бенджи приходил к ней во время дежурств в больничном крыле и приносил яблоки. Тогда совсем не хотелось думать о войне, стучащейся в дверь. Рядом с Бенджи настроение резко улучшалось, потому что в нем скрывалось нечто особенное. Он, словно излучал всепоглощающий и теплый свет. Яркая харизма проявлялась в каждом мимолетном жесте и движении: Бенджи умел располагать к себе. И если бы Эммелину попросили бы описать его одним словом, то она, безусловно, выбрала «солнечный». — Поможешь мне с зельями? — буднично спрашивал у неё Бенджи, а Эммелина кивала, залечивая ссадину на его руке. Парень морщился, но ласково улыбался, глядя на неё. Бенджи часто дурачился, смущался, когда она взъерошивала ему волосы, ещё любил болтать о цветах и слушать других. — Ну, не хмурься, Эмм. — певуче говорил Фенвик, напоминая довольного кота, а потом добавлял. — Я убежден в том, что день сегодня чудесный и единственный его недостаток лишь в том, что он лишен твоей ясной улыбки. — Бендж, ну прекрати! — Эммелина, не сдерживая улыбки, пихала его в бок. — Тебе с твоим красноречием в пору сочинять романы, а не довольствоваться коротенькими рассказами. — Увы, я все ещё нахожусь в поисках музы, — подмигивая отвечал он, наклоняя голову к ней на плечо. — Не хочешь занять свободное место, пока очередь не набежала? — Лучше ходи, давай, а то твоему королю не сдабривать, — хитро говорила Эммелина, переводя тему и заставляя его вернуться к их шахматной партии. Ей все твердили о том, что Бенджи в неё влюблен по уши. Даже ходили слухи о том, что они тайно встречались. Но загвоздка заключалась в том, что Эммелине так не хотелось разрушать их дружескую идиллию. Она, глупая, все цеплялась за высокие стандарты, выдумывая в голове образ идеального парня, не решаясь взглянуть на Бенджи, который продолжал довольствоваться ролью верного товарища. Лишь один раз Фенвик, преодолев свою скрытую застенчивость, попытался поцеловать её. Тогда Эмми рассталась с Оскаром Гринграссом и, хлюпая носом, утыкалась в его плечо. И вместо ответа на невесомый прилив нежности с его стороны Эммелина мотнула головой и кротко прикоснулась к его щеке. Но на выпускной они, конечно же, пошли вместе, танцевали и веселились. Эммелине хотелось сосредоточиться на работе, позабыть о привязанностях и чувствах, чтобы не подставлять под удар своих близких. Борьба с Пожирателями смерти отнимала все её силы и занимала мысли. Она и не заметила, как они с Бенджи стали отдаляться друг от друга. Он тоже вступил в Орден Феникса, но на рейдах у них были разные напарники и задания. А Министерство Магии Бенджи, откровенно говоря, так и не смог полюбить. Если Эммелина задумывалась о своем карьерном росте, то он надеялся написать что-то по-настоящему стоящее, а не прозябать каждый день в душном помещении со стопкой бумаг. — Знаешь, все-таки я рад, что мы с тобой так и не стали парой, — прошептал ей как-то Фенвик на ухо. Они трансгрессировали в Косую Аллею после собрания Ордена Феникса и решили прогуляться. Эммелина вопросительно вскинула брови вверх, ожидая, когда он завершит свою мысль. — Это придает нашим с тобой отношения, во-первых, больше загадочности, а во-вторых, верности. Ведь мой интерес к тебе никогда не угаснет, покуда я все сильнее хочу прикоснуться к тебе, Эмми. Понимаешь, о чем я? — Ох, Бендж... — проговорила Эммелина, ловя мечтательный взгляд друга, от которого сердце заныло, но Бенджи остановил её, приложив большой палец к губам. — Не надо слов, я все знаю, — Бенджи крепко-крепко прижал её к своей груди, и уткнувшись в темноволосую макушку, добавил. — Возможно, твоё мнение когда-нибудь измениться. Я подожду. Говоря эти слова, он и представить не мог, что спустя пару месяцев она будет плакать на его могиле. Или же, наоборот, Фенвик предчувствовал свою смерть, поэтому и решился признаться ей? Впрочем, Вэнс никогда не сможет найти ответы на эти вопросы. Да и какой в них смысл? Внутри неё разрослась колючая пустота, от которой нет спасения.