храню в памяти

Регулус с ленцой потягивал глинтвейн из бокала, расположившись в конце стола. Очередная встреча Клуба Слизней, организованная в честь грядущего празднования Рождества, ничем не отличалась от сотни предыдущих. Регулус не помнил, когда профессор Слагхорн впервые пригласил его в свое сообщество. Наверное, когда он ещё учился на первом курсе. Ему ведь так не хватало для полной коллекции ещё одного подающего надежды волшебника с известной фамилией Блэк. Подумать только, его родители, дядя с тетей, а теперь и он сидел в этом небольшом зале. Рядом с ним мог находиться и его старший брат, бунтарь Сириус... Регулус отпил ещё глинтвейна, отгоняя мысли от образа Сириуса. Между ними расползалась настолько огромная пропасть, которую вряд ли он когда-нибудь сможет преодолеть. Особенно после того, как брат узнал о метке, тщательно скрытой под тканью белоснежной хлопчатой рубашки. Профессор Слагхорн что-то оживлённо обсуждал с выпускниками прошлых лет, прибывших в этот снежный вечер в Хогвартс. Мужчина умудрялся не только уделять внимание им троим, но и периодически произносить тосты и перебрасываться парой-тройкой фраз с незначительными, по его мнению, студентами, например, с Камилль Руквуд. Регулус всегда немножко поражался раскованной манере общения Слагхорна. Он был слизеринцем, но было в его натуре что-то мягкое, и эта часть преобладала бы над другими качествами, если бы не нескрываемое желание старого волшебника постоянно пополнять список полезных связей. Регулус усмехнулся собственным мыслям. Его, как и любого в этой комнате, ждала похожая судьба, когда они переступят порог в Министерстве. Ему, откровенно говоря, было скучно здесь. Регулус чувствовал усталость из-за недосыпа, постоянных кошмаров, которые в последнее время не оставляли его. Банальнее не придумаешь, но порою он, словно видел свою смерть. Смерть в воде. Иронично до невозможности, ведь Блэк-младший любил плавать. Любил гулять вдоль мрачной Темзы одинокими вечерами или же, находясь здесь, в Хогвартсе сбегать к Озеру. Вода успокаивала, внушала молчаливую поддержку получше, чем любой пустой разговор. — Регулус, мальчик мой! Как здоровье вашего отца? — обратился к нему Слагхорн, отмахиваясь от назойливой журналистки Риты Скитер. Та в последнее время зачастила на вечера старого зельевара, явно выведывая материал для новой статьи. Регулусу она не нравилась. Слишком назойливая, ко всему прочему интриганка. И взгляд ее глаз, быстрый и цепкий, невольно вызывал ассоциацию с Беллатрикс. Та была другой, намного опаснее, однако и она любила помучить окружающих расспросами, имеющими значения лишь для нее одной. — Он велел передавать вам поклон, сэр, — Регулус выдал из себя равнодушную улыбку. Отец и не вспоминал о Слагхорне, как впрочем, и матушка. — Как приятно, мальчик мой. Орион был одним из моих любимых студентов, — хохотнул старик, вновь пытаясь усмирить пытливый нрав Риты Скитер. Ее прытко пишущее перо и не думало униматься: все делало какие-то пометки. Регулус кивнул, спиной почувствовав, что кто-то пристально смотрит на него. Делая вид, что решил попробовать десерт, Регулус встал и медленно повернул голову. Кошачьи, оценивающе прищуренные, голубые глаза встретились с его темно-серыми. Регулус хмыкнул. Ну, конечно, кому как ней ей, будущей жене, интересоваться его кандидатурой. Констанс — Конни для близкого круга — Селвин, облаченная в элегантное чёрное платье с открытыми плечами, устроившись возле окна вместе с Камилль Руквуд и Селеной Паркинсон, лениво кивала головой, явно не заинтересованная рассказами подруг. Смоляные локоны свободно струились по плечам и поблескивали. Она, безусловно, была хороша собой. Эффектная в каком-то смысле, но холодность ее натуры нельзя было скрыть. Ее выдавала улыбка тонких алых губ и взгляд, не знавший ни робости, ни смущения. Она была полной противоположностью ее, той в которую он был влюблен. Нет, нельзя. Регулус выгнал из своей головы воспоминаний, связанные со светловолосой, громко смеющейся, заставлявшее любить жизнь с каждым вздохом, девушки. Она была недоступна для него, как все Дары Смерти вместе взятые. Регулус легко кивнул Селвин, отсалютовав поклон. Матушка говорила, что он должен быть внимательным по отношению к будущей супруге. Род Селвинов ничуть не хуже Блэков. Но Констанс, видимо, расценила его жест за большее. Она, словно черный лебедь, проплыла мимо остальных зевак и едва коснулась его руки. Запястье было обвешено необычным украшением. Подвеской с пауком, что плел паутину. — Я уж думала, ты позабыл обо мне, Реджи, — ее мизинец легонько коснулся плеча, стряхивая невидимые пыльники. Реджи... Он терпеть не мог, когда его имя сокращали подобным образом. Такое он мог позволить разве что Беллатрикс, ведь с ней было бесполезно спорить, но не ей. — Зови меня Регулус, — небрежно поправил он ее. — Регулус, — по-кошачьи повторила она, нарочно растягивая гласные. — Как формально. Может быть, тогда Рег? «Так меня называют исключительно друзья», — пронеслось в его голове, но ответил он, конечно же, совсем другое. — Для начала будет неплохо остановиться на Регулусе, — он криво усмехнулся. — Или тебе не нравится мое имя, Констанс? — Как ты мог такое подумать? — в глаза вспыхнуло что-то опасное. Голубой цвет напомнил морскую пучину, и Регулус невольно вспомнил недавний кошмар. — Уверена, я ещё смогу распробовать его на вкус. Констанс Селвин... Раньше он и не вспоминал о ее существовании. В памяти она была одной из ряда расплывчатых фигур, о которых он знал с детства. Но лично они не пересекались, даже будучи студентами одного факультета. Ходили слухи, что она была влюблена во француза Розье, но тот встречался — или делал вид что-то состоит с кем-то в отношениях. Это же Розье, от него всего можно ожидать — с некой Боунс из рэйвенкло. — Позволь я поухаживаю за тобой? — Регулус улыбнулся. Надо было поддерживать правила игры. — Хочешь пунш или что-нибудь перекусить? — Как мило с твоей стороны, Регулус, — сделав акцент на его имени, произнесла Констанс, — Я хочу танцевать. Как насчёт того, чтобы развеять общую скуку за приятным времяпровождение? Регулус протянул ладонь, чувствуя, как чужие пальцы с охотой приняли приглашение. Помимо них многие танцевали медленный танец, покачиваясь в такт рождественской мелодии. Констанс двигалась изящно, напоминая чем-то снежинку, парящую за окном. Снегопад усиливался, уже второй день подряд замок стойко сдерживал натиск завывающей, подобно призраку, метели. Платье Констанс сверкало в свете свечей, и когда подол слегка вздымался, он мог рассмотреть сотканный из камней узор, напоминавший лисицу. Лисица и паук. До чего же необычная комбинация. Регулус полагал, что танец станет предлогом для того, чтобы разговорить его. Однако Констанс действовала по-своему: не открывала от него своих цепких глаз, скользя пальцами по плечам. Безусловно, глаза — зеркало души, но неужели она думала, что разгадает все его тайны или намеривалась, чтобы он упадет, сраженный наповал от взмаха пушистых ресниц. — Ты хорошо танцуешь, Регулус, — откинув голову набок, сказала она. — Не все так потеряно, как могло быть. — Ты судишь по танцу? — с долей скептицизма произнес он. Она, определенно, была умной девушкой. И не такой простой, как можно было подумать на первых порах. — У каждой мелочи свой язык, драгоценный мой, — усмехнувшись, молвила Констанс. Они все кружились, кажется, начался второй танец. Интерес Регулуса к ее персоне невольно подогрелся. Что-то было в ней такое, заставляющее его сердце сжаться в кокон и ждать подвоха. — И что же танец сказал тебе обо мне? — Регулус не сводил с нее глаз, придерживая за талию в те моменты, когда она нарочно наклонялась назад. — Хм, дайка подумать, — выражение ее лица стало задумчивым, но губы насмешливо свернулись в трубочку. Будто она была маленьким ребенком, который капризничал. — В тебе есть страсть, но ты подавляешь ее. Ты не лишен высокомерия и веришь, что тебе отведена важная роль, — она нарочно сделала паузу, а затем улыбнулась, обнажив белоснежные ослепительные зубы. — Ты думаешь, что равнодушен ко мне не представляя, что внутри меня ещё большая пустота. Мелодия сменилась на более энергичную, и внезапно все вокруг удивлённо уставились в центр, туда, где неожиданно возникла фигура Селестины Уорлок. Одаряя поклонников воздушными поцелуями, она запела свою новую любовную песню, которую то и дело крутили чуть ли не на каждом шагу. Регулус убрал руки с точной талии, а Констанс вновь стряхнула невидимые пылинки с его пиджака. Она выжидала его ответа, как настоящая хищница, которая почувствовав собственное превосходство, не стремилась выпускать пропащего беглеца из когтей. — Тебя не пугает двойная концентрация пустоты, Констанс? — хмыкнул Регулус, а она взяла и рассмеялась. Но даже в смехе слышался какой-то тяжёлый звон. Словно дорогое серебро из-за нелепой случайности падало со стола и разбивалось вдребезги. — Звучит чудесно, Регулус, — сказала она, поправив серьгу, запутавшуюся в волосах. Они стояли прямо напротив ели, вдыхая запах лесной свежести и зажженных свечей. Пока Регулус всё-таки сходил и наполнил два бокала глинтвейном, Констанция задумчиво прошла, нет, скорее, проскользила. Что-то в ее движениях было плавное, и Регулус признавал, что это невольно приковывало к ней взгляд. Она была полна тайн. Нелегко с ней будет. Констанс смотрела на снегопад и улыбалась. Но на этот раз в ее улыбке не было напускного холода, скорее, небрежная отстранённость и пренебрежение к окружающим. — Мы увидимся на Рождество, — констатировала факт она, Регулус кивнул, сделав несколько глотков. — Будь готов к следующему танцу, — предупредила его она. — Будешь вновь оценивать меня? — небрежно спросил он. — Нет, дорогой, ты будь готов удивить меня, — Констанс вновь широко улыбнулась, подставляя щеку для поцелуя. И Регулус медленно прикоснулся к ее матовой коже. Она была холодна и нежна, от нее пахло лимонной вербеной. Констанс дернула уголками губ, по-видимому, собственным мыслям, когда он отстранился и, взяв его под руку, легонько потянула его к столу, куда всех позвал Слагхорн. Пожалуй, это будет самое странное Рождество в его жизни. Так думал Регулус, когда Скитер обратила свой ненасытный взор в их сторону.