храню в памяти

Я тебя люблю. До чего простые слова, которые, казалось бы, в порыве страсти, бешено стучавшего сердца, переполненного искрящейся радостью или, наоборот, переживающего волнительный момент, легко произнести. Эти слова рано или поздно находили выход, срывались с языка в надежде на взаимное чувство. И лишь один Бенджи Фенвик не спешил, стремя голову, лететь навстречу своей главной мечте, подруге, сошедшей со страниц детства. Дорогому человеку, с которым он готов был разделить все на свете. Эммелина Вэнс без всяких сомнений была одной из самых замечательных девушек, с которыми довелось познакомиться Бенджи. Она была добра, красива и наделена не только особой жаждой жизни, но и гибким умом. Не портили ее характер даже мелкие недостатки, к которым, к примеру, относились тщеславие, чрезмерное честолюбие и педантичность. Бенджи питал к ней большую симпатию, наверное, с первого момента, проведенного вместе. Когда он вместе с матерью переехал на новое место, в неизведанный мир, терзаемый своими маленькими, совсем несущественными трагедиями, то не предполагал, что сразу же познакомится с приветливой девочкой-соседкой. Вернее, в начале он познакомился с ее псом, Пилотом. До этого Бенджи ни разу не пытался наладить дружбу с девчонками. Не потому что считал их скучными, совсем, наоборот, но природная застенчивость давала о себе знать. С Эммелиной все получилось на удивление легко. Они разговорились, стали видеться каждый день, играли, потом его определили в одну с ней школу, а спустя несколько лет им обоим пришло странное письмо, в котором говорилось про то, что они волшебники. И в Хогвартсе, невзирая на разные факультеты, интересы и круг друзей, в котором, разумеется, проскальзывали лица общих знакомых, они не потеряли связь друг с другом. Казалось сущим кощунством взять и не встретиться на перемене, не переговорить и не посетовать на огромное количество домашней работы. Не говоря уже про посиделки возле озера и совместный поход по магазинам в местной деревушке. Бенджи и не заметил, как трепетное, тщательно хранимое в его сердце чувство из дружеского переросло в более крепкое, романтическое. Когда у них с Эммиленой проходили сдвоенные уроки по чарам и уходу за магическими существами, он часто ловил себя на мысли о том, что ему нравилось не просто смотреть на Вэнс, а откровенно любоваться ею. Любое ее настроение он угадывал с первых секунд, как она возникала рядом с ним. Или, наоборот, перемены и приступы меланхолии, пусть и не частой, трудно было скрыть. Бенджи стремился поддерживать ее и всегда приходить на помощь в трудную минуту, но к сожалению, с каждым разом, когда его переполняло желание открыто взять ее за руку, переплести пальцы, он понимал, что торопил события. Потому что Эммелина по-прежнему видела в нем соседского мальчика, с которым подружилась очень-очень давно. К тому же она была влюблена в Сириуса Блэка с Гриффиндора и недавно, буквально за месяц до пасхальных каникул, призналась в этом Бенджи. — Мне кажется, он может обратить на меня внимание? — Эммелина светилась от счастья в тот миг, когда у Бенджи земля уходила из-под ног. С Сириусом Блэком он порою общался, и в общем-то он был неплохим парнем. Весёлый, дерзкий и красивый. Такие, как он, могли с полуоборота вскружить голову любой девушке, а такие, как Бенджи, мечтательные романтики, которым описать на бумаге свои чувства получалось куда лучше, чем рассказать словами, приходилось довольствоваться вторыми ролями. — Я же не дурна собой, ведь так, Бендж? Эммелина, смеясь, кружилась вокруг своей оси, пританцовывала, постукивая каблучками по полу. Само совершенство, очарование.... Разве можно было отвергнуть столь прелестную девушку? — Ты — чудо, Эмми! — честно признался Фенвик, выдавив из себя улыбку. В конце концов, он ведь ее лучший друг, да и сердцу не прикажешь, Вэнс не виновата в том, что не чувствует того же. Но голос внутри нашептывал: «Ты даже не удосужился поинтересоваться у нее, трус». — Какой же ты душка! — Эммелина снова рассмеялась. В таком приподнятом, в прямом смысле слова солнечном настроении, он ее уже давно не видел. — Надо и тебе кого-то подыскать. Мерлин, Бендж, ты же у меня классный, добрый и... — она специально сделала паузу. — Настоящий талант! Каждая девчонка, прознав, что ты пишешь, готова будет тебя с руками и ногами оторвать. — Ну, руки мне самому нужны, — хохотнув, произнес Бенджи и почувствовал себя очень-очень неловко. — Да, и кто сказал, что у меня совсем никого нет? Эммелина заговорчески заулыбалась, и подхватив его под руку, уверенным шагом потащила в библиотеку, совсем не представляя, что внутри у него развернулась противоречивая борьба. Часть, желавшая быть счастливым, бунтовала с той, которая заботилась о желаниях Эмми. С Сириусом Блэком она повстречалась, вернее, походила на свидания почти что целый месяц. Потом, видимо, она ему наскучила, и Бенджи поразился тому, как быстро стерлась воздушность окрыленной Эммелины. Она жутко расстроилась из-за того, что Блэк открытым текстом заявил, что пары из них не получится, даже обозвала его «мерзавцем» и собиралась влепить пощечину, но в решающий момент убежала. Подруги нашли ее в уборной, сидящей на подоконнике и рыдавшей навзрыд. Бенджи, казалось, что он Сириуса убить готов. Он даже намеревался завершить начатое Эммелиной и подправить его хорошенькую физиономию. Она плакала из-за него? Из-за того, что стремилась понравиться ему! А он... Для чего Эмми ему понадобилась, если все завершилось разрывом отношений? Бенджи, откровенно говоря, не понимал. В нем кипела, непривычная ему, злость. Сириус беспечно курил возле теплиц, вероятно, отбывая очередное наказание, в тот момент, когда Бенджи внезапно схватил его за грудки. — Какой гиппогриф тебя укусил? — рявкнул Блэк, вцепившись в него в ответ. Недокуренная сигарета поспешно упала на землю. — Рехнулся что ли, Фенвик? — Я Рехнулся? — Фенвик картинно усмехнулся. — А, может, ты Блэк? Или совсем совесть не мучает за то, как с Эммелиной поступил? Их драка продлилась ровно десять минут, потом прибежал вдруг Филч вместе с профессором Спраут, которая, крайне удивившись поведению Бенджи, наказала его, поручив то же задание, что и Блэку, видимо, надеясь, что они за общим делом удалят конфликт. Сначала долго испепеляли друг друга взглядами, готовясь снова продолжить драку, потом всё-таки стали удобрять грядки драконьим навозом. Вместе как ни крути управиться можно было к обеду. Когда злость сошла на нет, Бенджи всё-таки заговорил про Эммелину, Сириус раздраженно вздохнул, но пререкаться не стал. — Ничего я ей не обещаю, повторяю, — устало ответил Блэк. — Я ни с кем не встречаюсь, она об этом знала. А походы в Хогсмид пару раз не означают, что я становлюсь ее собственностью! — Причем здесь это?! — Бенджи сжал кулаки, пытаясь успокоиться. — Эмми влюблена в тебя, а ты говоришь, словно она тебя вещью считает, Сириус! — А разве не так? Она меня даже не знает, о какой любви может идти речь? — Блэк усмехнулся, снова щёлкнув зажигалкой. Бенджи уж было собрался поспорить с ним, но ведь Сириус оказался прав. И это было хуже всего. — Я, что виноват, раз она выдумала идеальной образ в своей голове? Бенджи замолчал, убирая грабли на место. Он ведь и сам неоднократно думал, почему Эммелина влюбилась именно в Блэка? Ведь на ее факультете учились весьма хорошие, симпатичные парни, не лишенные талантов. И нередко, когда лучшая подруга говорила с ним, красочно расписывая Сириуса, он думал, что она влюбилась не в самого Блэка, а в некий расплывчатый образ. Блэк же сбежал из дома, пошел против семьи... Девочки без ума от таких бунтарей... — Эй, Бендж! — окликнул вдруг его Сириус, выводя из раздумий. — Ты скажи мне, раз ты ее так любишь, что не признаешься? — Потому что я ее лучший друг, Сириус, — покачал головой Бенджи. — а ей больше и не нужно. Сириус как-то странно посмотрел на него, в насмешке сочеталось какое-то странное сочувствие. Остаток отработки прошел в тишине. Эммелина, разумеется, прознала про его поступок — кто бы мог подумать! — и страшно обиделась на него. — Я не маленькая девочка, Бендж! — кричала она, гневно озираясь на него. — Хватит уже строить из себя старшего брата, мне своих хватает! Она ушла от него, громко стуча каблуками, и Бенджи в очередной раз убедился в том, что из всех самых трудных загадок, именно женская логика навсегда останется самой нерешимой. По крайней мере, для него. Они не общались ровно три дня, потом Вэнс, как ни странно, первая заговорила с ним за завтраком. Так, словно между ними не пробежала кошка. Бенджи мог бы для видимости пообижаться на неё в ответ, но лишь миролюбиво пожал маленькую ладонь. Эммелина взвизгнула и заключила его в крепкие объятия. Тоска по Сириусу прошла быстрее, чем ожидал Бенджи. Эммелина погрустила самую малость, собралась благодаря приближающимся экзаменам, а после них и вовсе воспрянула духом. На неё обратил внимание её однокурсник, Гектор Голдштейн. Бенджи вновь переживал все свои горести в гордом одиночестве. В те дни на него, будто вылили ведро холодной воды, собравшей всю тоску мира. Он бродил под дождем, и в голове появилась идея для рассказа. Перечитывая наброски, в которых отразилась история любви волшебника и одной нимфы, он счел все написанное ужасной гадостью и даже намеревался уничтожить. Но его приятель, Ксандр Дэвис, случайно наткнувшись на его работу, не поленился почитать и сказал ему, что довольно сносно. — Девчонки обожают, здесь все как раз в их духе описано, — произнес Дэвис, почесав затылок, и Бенджи подумал и пришел к мнению, что хуже не будет, если он посоветуется с Алисой Вуд, забавной девушкой из Гриффиндора, с которой они вместе выпускали школьный журнал под названием «Лепрекон или тайны старого замка». Алиса была страшно романтичной натурой, его небольшой рассказ прочла буквально за полчаса, пока Бенджи смиренно дожидался вердикта. — Прекрасно! Публикуем! — уверенно заявила Алиса, — Бендж, правда очень интересная история, в ней и загадка, и запретная любовь... С тех пор печали Бенджи забывались, когда он полностью отдавался творчеству. Он писал на разные темы, не только романтику, пробовался даже в приключенческом и детективном жанре. Но чувства по отношению к Эммелине никуда не уходили. Так продолжалось прямиком до седьмого курса. Раньше Бенджи считал, что не вправе признаваться ей в любви, наблюдая за тем, как она сама пыталась построить личное счастье. Но она неожиданно для него рассталась с Голдштейном, не отвечала на знаки внимания со стороны других парней и все свое свободное время проводила с ним. Бенджи наконец-то почувствовал, что пришло время раскрыться перед ней, объясниться. Его воображение во всех красках представляло реакцию девушки и каково же было его разочарование, когда он, прикоснувшись к губам всего на мгновение после заветных «я тебя люблю» услышал в ответ нечто жесткое, отрезвляющие. — Бендж, прошу не надо... — Эммелина не была растерянной, но во взгляде её мелькнуло что-то, напоминавшее испуг. — Мы очень хорошо понимаем и чувствуем друг друга, и я всегда буду любить тебя... но... увы, лишь как друга. — Не извиняйся, — произнес Бенджи, предугадав дальнейшую её реплику, — Эмми, все хорошо, правда... — Прости, Бендж, — прошептала она одними губами и прижалась к нему, склонив голову на плечо. — Прости... Бенджи не злился на подругу, конечно, он был разочарован, но в то же время в глубине души он знал, что его признание закончится именно этой сценой, в которой его сердце разобьется. Но все-таки от признания в чувствах стало чуточку легче, поэтому он уверенно огладил плечи Эммелины, ободряя её. — Все хорошо, Эмм, поверь, — и его вымученная, но светлая улыбка заставила Эммелину улыбнуться в ответ.