храню в памяти

Когда Андромеда Блэк впервые встретила Теда Тонкса, то почему-то сразу решила, что он неимоверный болван. Хотя, если так подумать, причины на то у нее имелись и весьма резкие. Во-первых, незнакомца, который выделялся из толпы хаффлпаффцев ярко-желтым галстуком в горошек, было очень много. Он в буквальном смысле заполонил все пространство коридора. Заразительно смеялся, видимо, рассказывая какую-то веселенькую историю. Он был бодр, невзирая на то, что вокруг него толпились сонные однокурсники, которые постоянно зевали, и счастливо улыбался. Так, словно произошло по меньшей мере что-то неимоверно волшебное. Открытие, с которым нужно, непременно, поделиться со всеми. Улыбка не скрылась и от Андромеды, абсолютно безразличной ему девушки, на которую парень не должен был обратить внимания. Андромеда даже считала, что он не замечал её, недовольную и застывшую возле ниши с доспехами. Но улыбка все же говорила об обратном. Она была ласковая, словно пропитанная лучами весеннего солнца и обладала особой магией: согревала. Будь у Андромеды хорошее настроение, она, скорее всего, оценила бы столь непринужденную манеру общения, которая всегда вызывала у неё искренее восхищение. Ведь в аристократической среде, в которой она выросла и продолжала жить по сей день, чопорность и сокрытие настоящих эмоций считалось высшим талантом, без которого нельзя было добиться ни малейшего успеха, не говоря уже о уважении. Но так уж сложилось, что Андромеду в то утро, словно покусал гиппогриф. Из-за ссоры с Беллатрикс и долгого выполнения домашней работы, из-за которой она не выспалась, Андромеда ходила грозная, удрученная собственными переживаниями и малость рассеянная. В ней легко можно было вызвать раздражение лишь одним нелепым взглядом. Одним из тех, которыми ее обычно одаривал Кристиан Нотт во время бессмысленных попыток флирта. Но у хаффлпаффца это получилось лучше всех. Он побил рекорды и вывел ее из себя своим солнечным настроем. Ведь Андромеда в кои-то веки жаждала тишины и покоя, а у нее брали и нагло отбирали столь незначительную нелепицу. Но, поборов себя, она всё-таки напустила на лицо маску равнодушия и спокойно прошла в Большой Зал. И за завтраком успела позабыть о своих несущественных трагедиях, весело смеясь рядом с Цисси, с которой поделилась вчерашними невзгодами. — Кажется, Меда, ты превращаешься в Беллатрикс! — они обе снова прыснули от смеха, и, разумеется, Андромеда не заметила, как с соседнего стола на неё украдкой поглядывал тот самый парень, и вид у него был крайне задумчивый и, возможно, чуточку заинтересованный. Первая встреча с хаффлпаффцем оказалась отнюдь не последней. И Андромеда, успевшая напрочь забыть о нем, никак не ожидала застать его на репетиции школьного хора. Примечательно было и то, что раньше она его там не видела. И когда они находились, разделенные несколькими метрами друг от друга, ей даже показалось, что он ей подмигнул. Присмотревшись получше, она заметила у него гитару и удивилась. С каких пор профессор Флитвик одобряет такие новшества? Не то чтобы Андромеда выступала против изменений и была ярым консерватором, её взгляды и смелые высказывания по поводу напыщенности общество чистокровок порою вызывали настоящий фурор среди однокурсников. Однако, когда дело касалось музыки, которая служила для неё отдельным видом вдохновения, все резко менялось. Юная леди Блэк высоко ценившей классические произведения и отдавала им преимущество, считая, что их нельзя заменить. И такое стечение обстоятельств отнюдь не порадовало её. Но она не стала высказывать свое недовольство прежде времени. Для начала решила посмотреть, к чему приведет эксперимент профессора Флитвика, который хотел разнообразить их выступление. — Что же, Тед, продемонстрируете то, что хотели предложить, — прозвучал голос профессора. «Тед?», — мысленно переспросила Андромеда, поражаясь тому, насколько имя легко, практически незамысловато звучало и моментально запоминалось. Тед играл на гитаре, но не популярные мотивы, которые напевали многие в школе, а что-то, напоминавшее смесь Шуберта и Бетховена, пальцы ловко двигались по струнам, задавая особый ритм. Андромеда невольно улыбнулась, наблюдая за ним, и он, словно нарочно посмотрел на нее в этот момент, подловив. Она усмехнулась. И, впрочем, спокойно встретилась с взглядом лазоревых, смеющихся, но без насмешки и иронии, глаз и снисходительно улыбнулась. Остаток дня она провела репетируя особенно сложную композицию, но то и дело отвлекалась, скрипка капризничала и смычок не всегда слушался её, но на самом деле все заключалось в том, что она ловила себя на мыслях о том, что на неё постоянно кто-то смотрел. Она догадывалась, кто был так настойчив, но почему-то не испытывала при этом никакого дискомфорта, который в ней вызывали женихи, подобранные для неё матушкой, что устраивала своеобразные «смотрины» во время летних каникул. — Ты, кажется, была чем-то недовольна утром? — внезапно раздалось рядом с ней. Андромеда, думавшая отправится после репетиции к себе в гостиную факультета, мгновенно обернулась. — Неужели? — спросила она, дёрнув бровью. — С чего вдруг мне быть недовольной? — Кто знает? — философски протянул Тед. — Но всё-таки у меня создалось впечатление, что виноват в этом именно я. Ты, словно хотела испепелить меня взглядом, — Тут он вдруг неожиданно чуть не споткнулся, но умудрился всё-таки сохранить равновесие, усмехнувшись. — Не бери это на свой счет, — рука Андромеды спонтанно потянулась вперед и поправила лямку сумки на его плече. — Т-тед, верно? — она не знала, зачем переспрашивала, ведь прекрасно запомнила его имя. — Да, — она захотела представить, но Тед опередил её, — А ты — Андромеда. Я знаю. И, кстати, ты хорошо играешь на скрипке. — По-моему, я сильно фальшивила сегодня, — пожала плечами Андромеда, но внутри растеклось что-то приятное. — Разве нет? — Ты очень самокритична, — Тед вновь улыбнулся. — Нет предела совершенству! «Забавный парень», — к неожиданному мнению пришла Андромеда и напоследок ответила ему добродушной улыбкой. До Теда Тонкса она ещё не встречала человека, который вызывал бы в ней какое-то странное чувство, простоты что ли? Желание продолжать разговор, потому что хочется, а не из-за того, что так принято в обществе? Исключение из правил составлял разве что её дядя Альфард и маленький кузен Сириус. Другие же её знакомые вряд ли могли столь легко подойти к незнакомке, без всяких привычных аристократических замашек и этикета. Андромеда пересекалась с Тедом в школе и позже. В основном, конечно, на репетициях. Иногда на сдвоенных факультетских занятиях, они здоровались друг с другом и порою даже перекидывались парой-тройкой фраз. Тед был хорошим собеседником, умел располагать к себе. Бывали моменты, когда Андромеда, идя вместе с сестрами в Хогсмид, видела Тонкса, расположившегося возле фонтана вместе с небольшой группой однокурсников. Он обычно играл на гитаре и нечасто мог исполнить какую-нибудь песню. — And the bag across her shoulder, — веселый мотив и голос, отдававший легкой хрипотцой, разносились по двору, проникая даже в замок. — made her look a little like a military man* Проследив за тем, куда устремлен взгляд одной из сестер, Беллатрикс презрительно фыркнула, а потом несколько насмешливо протянула: — Сколько же здесь грязнокровок. Аж тошно. Андромеда нахмурилась. В последнее время она неоднократно замечала, что старшая сестра все больше и больше погружалась в новомодную теорию, гласящую о повышении прав класса чистокровных магов, которую часто излагал некий волшебник, называвший себя Волдемортом. И Беллатрикс не на шутку интересовалась им. Но сейчас она обратила внимание совсем на другое. До этого дня её голову совсем не посещали мысли о том, что Тед мог принадлежать к числу маглорожденных волшебников. Ей было абсолютно все равно, что в его жилах текла, так называемая, нечистая кровь. И как только она подумала об этом, их взгляды снова пересеклись, и Тед взял новый аккорд, словно обращаясь к ней одной, запел: — Lovely Rita meter-maid, may I inquire discreetly. When you are free to take some tea with me*? Через какое-то время Андромеда встретила Теда там, где меньше всего ожидала увидеть, в своем тайном месте возле озера, куда предпочитала приходить, когда желала побыть одной. Тед сидел на траве, облокотившись спиной об ствол дерева. Как всегда, с ним была гитара, он лениво перебирал струны что-то тихо бормоча. — Любишь подкрадываться? — дружелюбно спросил он у Андромеды, когда та собралась уходить. — Просто не ожидала, что это место занято, — спокойно ответила Андромеда, кутаясь в мантию. Стало вдруг зябко, несмотря на то, что весеннее солнце и не думало скрываться с горизонта. — Мне кажется, места тут полно и хватит всем желающим, — произнес Тед, — Если не брезгуешь. — он внезапно слегка смутился. — Я выше этого, — Андромеда вдруг почувствовала, как щеки залились румянцем. — То есть я хотела сказать, что не разделяю людей на избранных и недостойных. Андромеда на самом деле чувствовала себя неуютно в привычном мире, где её считали глупой и не понимающей жизни девочкой, лишь из-за того, что она не хотела быть такой, как все, подстраиваться под чужое мнение и доверять судьбу в руки родителей. Чужая в мире среди чистокровных детей, у которых было все, но отсутствовало главное: сердечность, доброта и выбор. И этого нельзя достать с помощью взмаха волшебной палочки и приличной суммы галеонов на счете Гринготтс. Словно уловив мрачный настрой Андромеды, Тед активнее стал перебирать струны, и все кругом заполнила воодушевляющая мелодия. — Что ты играешь? — поинтересовалась Андромеда, глядя на него. — Джон Леннон, — пояснил Тед, пожимая плечами и поправляя съехавшую гитару. — Кто? — Андромеда старась вспомнить это имя, но не получалось. — Разве есть такой композитор? — Только не говорили, что не слышала про The Beatles! — удивленно произнес Тед и чуть не попал головкой грифа себе по лбу. Андромеда еле удержалась от смеха, и вместо этого отрицательно покачала головой. — Ладно, тогда сделаю исключение из правил. Послушай, Андромеда... Он вновь заиграл уже прозвучавшую ранее мелодию, только на этот раз она сопровождалась пением:

Here comes the sun, here comes the sun, And I say it's all right Little darling, it's been a long cold lonely winter, Little darling, it feels like years since it's been here, Here comes the sun, here comes the sun, And I say it's all right*.

— Очень красиво, — сказала Андромеда, когда Тед закончил играть. — Тебе бы послушать оригинал, — Тед пожал плечами, — моё исполнение не из лучших. Я не умею петь. — По-моему, ты самокритичен. — Андромеда усмехнулась. — Тед, нет предела совершенства! — он удивленно посмотрел на неё, явно не ожидая, что она процитирует его слова и вдруг рассмеялся. Андромеда подхватила его смех и вновь почувствовала невероятное тепло, словно солнце светило и согревало лишь её одну. После этого случая и Андромеда часто ловила себя на мыслях о Теде и количество их встреч росло в геометрической прогрессии. Они натыкались друг на друга в библиотеке, смеялись над общими, понятными только им двоим, шутками. Тед пытался научить Андромеду играть на гитаре, а та в свою очередь намеревалась помочь ему освоить скрипку. Нарцисса первее всех поняла, что Андромеда, постоянно где-то пропадавшая, влюбилась. Беллатрикс же до последнего отказывалась признавать, что сестра проводила часы в компании какого-то грязнокровки. А родители, до которых дошли нелестные слухи, начинали бить тревогу. Одной Андромеде все было нипочем. Тед стал, словно экскурсоводом и по совместительству огромной энциклопедией. Он знал столько всего о разных музыкальных группах, фильмах и прочем. И каждый раз Андромеда открывала в нем много душевных качеств, которые больше всего ценила в людях. Он был добрым, забавным, и рядом с ним она не чувствовала себя чужой. Он становился для нее чуть ли не лучшим другом. А после пасхальных каникул Тонкс даже умудрился достать для Андромеды проигрыватель, чтобы она послушала наконец-то The Beatles. Она пребывала в настоящем восторге. У неё не появилась ни малейшего отвращения от того, что она стала причастной к культуре маглов. Андромеда стала общаться и с друзьями Теда, тусоваться в их небольшом кругу. Рок-музыка нравилась ей ничуть не меньше классической, и ей ужасно захотелось побывать в кинотеатре. После рассказов Теда она загорелась этой идей и перед летними каникулами не выдержала и проболталась. — Меда, напишешь мне летом? — Тед смутился, озвучив столь несущественную просьбу. А Андромеда улыбнулась от осознания, что он впервые назвал её «Меда». — Если захочешь и тебе будет удобно. — Напишу, — заверила она его и при всех по-дружески обняла на прощание. Только сердце предательски забилось, явно о чем-то намекая. Вот только о чем? И Андромеда действительно написала и даже пообещала встретиться с ним в Лондоне. Она ведь скучала по обществу Теда, ей очень хотелось увидеть его и спустя томительный месяц раздумий решение было принято. Когда Андромеда, воспользовавшись услугами автобуса «Ночный рыцарь», улизнула из дома, стоял солнечный и непривычно душный день. Но ей все было нипочем. Настроение Андромеды ничто не могло испортить. Особенно в тот миг, когда она заметила знакомый силуэт в толпе и со всех ног побежала к Тонксу Они весело проводили вместе, поедая мороженое и гуляя по парку, и под конец Тед, заговорчески улыбнувшись, повел её показывать «сюрприз». Они пришли в кинотеатр, купили попкорн и взяли два билета на «Поющие под дождем». Андромеда не могла оторваться от экрана, изредка они с Тедом переговаривались, а когда настала сцена, где главный герой, окрыленный чувством любви, пел и танцевал под дождем, случилась настоящая магия. Тед и Андромеда поняли друг друга без слов. Все произошло в одно мгновение: губы встретились и слились в поцелуе. — Я в тебя влюблен, — первым признался Тед, и Андромеда снова прильнула к нему, обнимая за шею. — Как и я в тебя, — лихорадочно шептала Меда, они пропустили несколько минут фильмы, но чувствовали себя на редкость счастливыми. Солнце взошло из-за туч, дождь в душе прекратился, уступив место началу крепкой любви, благодаря которой никто не чувствовал себя чужим и лишним.