храню в памяти

Пахло только что разведенным костром, древесной корой и свежестью. Сентябрь только начался, но холод настиг границы Ирландии столь внезапно, что пришлось ненадолго отложить разведывательную операцию и забежать в магазин за парочкой теплых свитеров. Без сомнений в ход пошли и согревающие чары, но сейчас, устроившись на пеньке, Доркас тянула ноги, облаченные в высокие черные сапоги, к костру. Ей катастрофически не хватало тепла прошедшего лета. В одной руке застыл блокнот, в другой — карандаш. Она просмотрела скетчи, нарисованные в течение дня. Медоуз улыбалась, наткнувшись на почти что выполненный портрет Ремуса, уплетавшего шоколад. Она любила его рисовать, тщательно выводить знакомые черты лица, с точностью передавать то задумчивое, то воодушевлённое выражение и досконально помнила все его шрамы, по которым ночью — да и не только — скользили ее ладони. Ремус всегда был для неё самым красивым парнем на курсе, и она хотела подчеркнуть эту удивительную внешнюю привлекательность, которую отнюдь не портили увечья, получаемые во время полнонулий. Но куда сильнее, разумеется, очаровывала красота души. Доброта Люпина не могла не восхищать, и Доркас оставалось только надеяться, что отточенные движения и штрихи смогут передать это на холсте. Орден Феникса поручил им встретиться с небольшим поселением оборотней, что обитали в ирландском лесу. Ходили слухи, что одна из первых жертв Фенрира Сивого, которой умудрилось поднять настоящее восстание и вырваться из его цепких лап вместе с совсем крохотными волчатами, основала там поселение. Дамблдор надеялся, что она окажет весомое содействие в борьбе с Темным Лордом и заодно просил передать весть, согласно которой приспешники Лорда, в том числе Сивый, готовились атаковать ее стаю. Изначально Ремус намеревался отправиться один, но Доркас не собиралась отпускать его. Фраза «только вместе» оказалась весьма эффективным аргументом или, возможно, Люпин сумел таки смириться с непробиваемым характером Медоуз и тем, что она не верила в его байки, мол, он оборотень и вполне может навредить. Да, ей стоило волноваться, но не из-за Ремуса, а, наоборот, из-за знакомства с новой семьей волков, но почему-то Доркас оставалась спокойной. Особенно, когда они оказались в лесу. Не так много времени прошло с момента выпуска из Хогвартса, но Доркас успела предаться ностальгическим размышлениям. Ведь только год назад, в тот сентябрь, они с Ремусом тоже улизнули в Запретный Лес, в котором стоит отдать должное Люпину, он без труда ориентировался, и устроили пикник. Пока добирались до поляны, даже наткнулись на куст дикой смородины. Она была переспелой и явно позднего сорта. Доркас помнила, как они кормили друг друга ягодами, а когда начали целоваться, то перемазали друг друга. На щеках и губах красовались синие полосы сока, и они не нашли решение лучше, чем прикасаться теснее, чувствуя, как бешено колотилось сердце. Валяться на расстеленных мантиях было довольно-таки приятно, над головой шелестели листья, которые они, шутя, пытались пересчитать. Ремус взмахнул палочкой и несколько жёлтых вперемешку с зелёными странниками, теми, которых безжалостно сорвал ветер, сложились в голову льва с роскошной гривой. — Ррр, — изобразив грозный рык и отдав дань части факультета, Доркас прыснула. Под вечер они все равно чуть замёрзли, но ужин в Большом Зале, особенно шоколадный пудинг в качестве лакомства, восполнили недостаток тепла. Доркас даже словила себя на мысли, что если появится возможность заглянуть в родную школу, то неплохо бы попросить у милых эльфов несколько порций пудинга. Пусть у них и появлялось свободное от дел время, но готовить именно шоколадный пудинг у Доркас, откровенно говоря, не получалось. — Замёрзла? — раздалось за спиной, и развернувшись, Доркас поймала губами адресованный ей поцелуй. — Рем? — спросила Доркас, намереваясь отправиться от нетерпения в их палатку, но Ремус лишь прижал ее ближе к себе, потянувшись за палочкой, спрятанной в кармане джинс. — Акцио, плед, чай и пудинг, — шепнул он, и произнесенные предметы появились перед ними, на пеньке, где всего несколько минут назад расположилась Доркас и просматривала свои скетчи. — Где ты достал пудинг, а? — они расстелили плед вместе. — В магазине напротив того, где мы купили свитера, — Ремус пожал плечами, словно это обыденное, пустяковое дело. — Да, мы на задании, но захотелось по-особенному провести вечер. Доркас не утерпела и снова поцеловала его, не скрывая улыбки. Когда она разливала чай по чашкам, то она поняла, что за запах преследовал ее все это время. Смородина! Ремус вновь хитро улыбнулся, поясняя. — Когда навещал отца в последний раз, он передал с собой. Они с мамой любят заваривать чай со смородиной и мятой. — Выходит, сегодня все чуть ли не также, как в прошлом году! — от горячего чая исходил пар, — Помнишь, когда мы устроили свидание в Запретном лесу? — Конечно, мы там ели дикую смородину, — Ремус кивнул, — Кстати, что у тебя на щеке, Дори? — Где? — она обеспокоено провела пальчикам по своей щеке, предположив, что опять не уследила и на коже остался либо мазок краски, либо что-то в таком духе. — Вот здесь, — невозмутимо отозвался Люпин. И тут вдруг притянул к себе, обнял и они вместе разлеглись на пледе, рассматривая всё ещё зелёную траву и начинавшие желтеть листья. Ладонь Ремуса, широкая и несколько мозолистая, гладила ее шею, Доркас в свою очередь привстала зарывшись носом ему в волосы. От Рема пахло лесом, костром и смородиной. Идеальное сочетание. Доркас взъерошила его волосы. Светло-русые локоны Люпина в свете жаркого пламени и скрывавшегося багряного солнца отдавали чуть-чуть рыжиной, а когда на его макушку приземлилось несколько жёлтых листьев, Доркас хохотнула, сказав: — А вот и недостающее звено: теперь, ты, Рем, самый настоящий лев! — А я всегда думал, что волк, — Ремус рассмеялся, качнув головой, и листья слетели вниз. — Ррр, — рыкнула девушка, подхватив осенних беглецов и принявшись ими щекотать парня. Правда, вязаный свитер надёжно защищал от щекотки. Вскоре чай был выпит, порции пудинга съедены, а костер потушен. Не нужно привлекать к себе излишнее внимание в малознакомых местах. В палатке было очень тепло, а заклинание магического расширения внесло больше уюта. — Как настоящий дом, — Доркас положила голову на плечо Люпина, заправляя черные пряди за уши. — Да... Может, когда закончится война, у нас и будет такой дом... — задумчиво протянул Ремус, потянувшись за томиком Ремарка. Они проводили вечера с «Триумфальной Аркой», не всегда, конечно, но книга была наполовину прочитана, и раз уж сегодняшний день принадлежал только им двоим, самое время продолжить историю. — Не «может», а точно будет, — исправила его Доркас и приготовилась слушать. В этот раз роль чтеца пала на Ремуса, и Доркас, в особенности любившая слушать его голос, улыбнулась шире. За стенами палатки шуршал осенний лес, главный герой романа продолжал сражение с препятствиями, уготованными для него судьбою, а они делились теплом. И не существовало в тот закат дня, проведенного наедине, никого другого, и ничего во всем мире не казалось важнее, чем то, что Ремусу и Доркас выпал шанс побыть вместе ещё немного.