Никогда не взлетая

Май. первый год от начала манги. В квартал Хьюга в назначенный день пришли Итачи и еще десять человек с ним. Они вошли в катакомбы, и никто не знает, что случилось там, но позже вышли из подземелий только сам Итачи и несколько шиноби из клана Учиха в окровавленной одежде. В квартале Хьюга занялся пожар. Огонь от одного дома к другому переносили люди в масках анбу. Между ними и Хьюга из побочной ветви, которые поняли, что произошло в катакомбах, завязались уличные бои. Справившиеся со своей задачей Учихи присоединились к анбу. Вскоре Итачи стоял окруженный телами убитых стражей из младших Хьюга. Он посмотрел вдаль и увидел сквозь дым приближающуюся фигуру молодого юноши. Когда тот оказался совсем близко, Итачи увидел, что руки его вымазаны в чужой крови. – Мы оба видим во тьме, охватившей клан Хьюга, – сказал Учиха. От дыма и чада пожара стало почти невозможно что-то разглядеть без глаз додзюцу. – Так значит тебя называют гением клана Хьюга? – Сквозь гарь можно было разглядеть, что Неджи, что-то волочит по земле. Вместо ответа он бросил перед Итачи тела двух мертвых членов клана Учиха. – Это за Хиаши и Хироми. – Произнес он. – Ничего другого и не ожидал от гения. Правда, к тем, кого ты убил, я не пытал теплых чувств, равно как и ты – к своим дяде и тетке. – Ответил Итачи. – Не сравнивай меня с собой! – Выкрикнул Неджи. – Я не приходил в твой дом и не убивал твою семью! – Да чего ты с ним базаришь, Итачи-кун? – Вмешался шиноби в маске. – Кончать его надо! Анбу набросился на Неджи, но тут же был сбит с ног. Первый удар «мягкой ладони» пришелся в маску и рассек лицо, а второй – против сердца. – Он тебе не ровня, – Итачи посмотрел на поверженного анбу. – И те, кого ты убил до этого, тоже. Только я, – в голосе Итачи звучало безумие, – твой настоящий соперник. Устроим поединок двух гениев. Только в нашей с тобой битве теперь есть смысл. – Ты вырезал нашу семью только потому, что захотел проверить, насколько ты силен? Да ты точно псих! – Заорал Неджи и кинулся на противника. Удары его были быстры, и даже Итачи мог только парировать их, но не уклониться. – Какая скорость и реакция! – Восхищался Учиха. – Этот поединок, действительно, становится интересным. – Посмотри на свои руки, – насмешливо ответил Хьюга. Итачи одернул рукав плаща. Тенкецу были воспалены. – Хакке Рокуджуйон Шо! – Итачи чувствовал молниеносные удары ладоней Хьюга, которые блокируют его чакру, и по всему телу открываются кровавые раны. Последним, шестьдесят четвертым ударом Неджи выбил у противника сердце. – Ну, что, гений и наследник Мадары, таким ты мне больше нравишься, – Неджи сплюнул на окровавленный труп. – Клан Хьюга жить будет. А ты тут подохнешь. Труп Итачи распался стаей воронов. – Сегодня ночью клан Хьюга навсегда покроет тьма, – Неджи услышал шепот врага у себя за спиной. Он не успел ничего понять, как получил резкий удар сзади в голову. Теперь над ним стоял Итачи Учиха. –Мне просто хотелось посмотреть, как ты дерешься в полную силу. Это впечатляет. Но ты по-прежнему недостоин своего отца и дяди. Неджи заметил, что стоит Итачи совсем рядом и будто не опасается контратаки. Неджи достал из подсумка кунай со взрыв-печатью и метнул его в противника. Итачи уклонился от нее, но это дало время Неджи подняться. Хьюга настиг своего противника и перешел с ним в ближний бой, где у Неджи было преимущество потому, что Итачи был специалистов в области ниндзюцу и гендзюцу, а в рукопашном бою мог проиграть тому, кто потратил на его изучение всю жизнь. Неджи своей ладонью удалось коснуться глаз Итачи и выжечь их. Тот взвыл от боли. – Никогда не смей говорить о моих родителях, сволочь! – Сказал Хьюга, ослепив своего противника. Тут Неджи заметил, что он держит в руках деревянный брусок, рассеченный косой поперечной чертой. «Каварими поверх нового гендзюцу!» – догадался Хьюга. – А твой дядя не попадался на такие уловки. Говорят, ему нельзя было солгать, он видел иллюзии насквозь! – Итачи и на этот раз стоял на отдалении от своего противника. – Вот я его мечом и заколол. Сегодня он был лучшим моим врагом, а ты так… пародия. Итачи стал складывать печати. – Катон: Хосенка но дзюцу, – произнес он, и в Неджи полетело несколько огненных шаров. Хьюга смог уклониться от них и приблизиться к своему врагу. – Ищешь ближнего боя? Но ты еще не показал мне все, на что способен в защите. – Говорил Итачи. – Катон: Великий огненный шар! – Произнес он. От огромного потока огня Неджи сбежать не смог, поэтому сконцентрировал чакру вокруг себя, и, придав ее частицам вращение, применил кайтен. – Ты освоил все высшие техники своего клана, – довольно сказал Итачи. – Развеял мой огонь. Тут его речь прервали резким ударом, от которого Учиха едва уклонился. Итачи ускорился, его движения были куда более быстры, чем во время первого столкновения. – Но ты не можешь меня настигнуть, – Итачи с помощью мгновенного шага уклонялся от ударов ладоней Неджи. – Моя скорость шуншина превосходит и твой бьякуган, и быстроту твоих рефлексов. Если тебе не поддаваться, как я сделал это в первый раз, ты никогда меня не ранишь. Неджи после серии мощных, но, увы, неточных ударов, отступил на несколько шагов. Он понял, чего добивался Итачи: этими атаками он истощал его чакру. – Твое искусство тайдзюцу велико, но ты изучил все техники своего клана и дошел до своего предела. Неджи, ты не сможешь убить меня, а значит, тебе и жить незачем. – Произнес Итачи. – Ты вот так легко определяешь, кому жить, а кому умереть? – Воскликнул Хьюга. Вдруг Неджи почувствовал сковывающий, пронизывающий до костей страх, который посещает и бывалых воинов. Хьюга заметил, что шаринган Итачи изменился. «Никогда не видел таких глаз, – подумал он. – Его взгляд будто затягивает во тьму». – Что, поражен? – Спросил с иронией Итачи. – Немногие могут похвастаться, что видели такое чудо клана Учиха. А кто видел, тот не расскажет. Пора красиво закончить наш поединок гениев. – Из правого глаза Итачи изошла кровь. – Аматерасу! – Произнес он. Неджи увидел, как вырвалось черное пламя, и, инстинктивно поняв опасность, пытался оторваться от него с помощью мерцающего шага. Хьюга понял, что был прав, когда посчитал эту технику смертельной – черное пламя оставляло за собой выжженную пустыню. Но главная угроза таилась не в этом: Аматерасу было крайне быстрым дзюцу – сбежать от него было делом нелегким. Скорость его была постоянной, а вот быстрота шиноби зависит от чакры. В этой гонке Хьюга быстро стал сдавать. Его слишком вымотал предыдущий бой. Наступил момент, когда Неджи, измученный преследованием, как загнанный зверь, пал без сил. Подобно черным гончим впились в ноги и бока его языки пламени Аматерасу. Неджи закричал от пронзающей все тело обжигающей боли и, казалось, потерял рассудок от страдания. В голове его пронеслась мысль, что раз техники Хьюга бесполезны против Итачи, то можно поразить его тем же оружием – сблизиться и поджечь противника Аматерасу. Никто не выстоит перед черным огнем. Неджи нашел в себе силы встать – улицу огласил крик человека, чье тело превращается в один сплошной ожог, а кожа покрывается волдырями и лопается, открывая жуткого вида нарывы. Он сделал всего несколько шагов по направлению к врагу, как Аматерасу перешел на его ребра, а затем коснулся сердца. С глухим стоном Неджи снова упал на землю, но больше уже не поднялся. Следом за «черными гончими» появился и сам «охотник». – А ты слабее даже, чем Саске, мой брат, – сказал Итачи, обращаясь к умирающему. Хотя Саске не пробудил еще силу своих глаз. Просто у Саске есть возможность совершенствоваться, а ты достиг потолка. Поэтому и умер. Но ты показал мне свое прекрасное искусство, а из уважения к нему я убил тебя своей самой сильной техникой. Если бы кто-то мог увидеть лицо Итачи в тот момент, когда он склонился над телом своего противника, он бы увидел в его глазах печаль, какую испытывает человек, потеряв дорогого друга. *** – Итачи-сама, Итачи-сама, – позвали шиноби два человека в масках. – Мы привели их вам. Это дочери изменника Хиаши. Мы не решились, мы подумали, что вы должны решить их судьбу. Итачи Учиха оглядел подошедших. Двух девочек вели несколько анбу, а позади он узнал своего родственника, у которого была рассечена щека. – Вас же больше было, – взгляд его тут же принял обычное равнодушное выражение. – У них там была охрана, господин. – А эти, – тут Итачи перевел взгляд на дочерей Хиаши. – Обе девочки почувствовали, как ужас от этой странной, темной чакры, о которой не рассказывали им учителя, проникает в их души, вытесняет все чувства их, от трепета перед нею подгибались их колени и лица с застывшим на них выражением страдания, которое уже нет сил скрыть, были белыми от бледности, похожими на маски в театре. Сердце, казалось, выскочит из груди, а у Хинаты и Ханаби сил даже стоя выдерживать пристальный взгляд Итачи не было. Они, как подрубленные, рухнули на колени и не могли пошевелиться. Никогда еще они не смотрели в столь чудовищные глаза. – Вы даже повеселить меня не сможете, хотя принадлежите к главной ветви клана. Вы проиграли, как только посмотрели мне в глаза. – Сказал Итачи. – Неджи был достойнее вас обеих. – Вот это – то положение, которое должен занимать клан Хьюга, – один из анбу показал на стоящих на коленях девочек. – Это не от трусости. – Вдруг возразил Итачи. – И не от слабости. Просто…– Тут он перевел взгляд на шиноби анбу, и тот, зашатавшись, рухнул наземь и, распластанный, не смог подняться от давления чакры. – Есть ли на свете смертный, который выстоит перед моим взглядом? – Спросил Итачи. – Был один, жалко жил давно. Хаширама-сан. И ужас объял тех, кто был рядом с ним оттого, что он обращался к Первому Хокаге, как к равному. – Нельзя допустить, чтобы Коноха потеряла бьякуган, поэтому, несмотря на то, что многим из вас хочется предать выродков изменника Хиаши смерти, для деревни лучше будет лучше, если оставить их в живых. – Сказал Итачи, объяснив группе, почему не добил пленниц тотчас. Первой очнулась от гендзюцу Хината. Сказывалось и ее старшинство, и больший объем чакры, и то, что сестра перенесла болезнь несколько недель назад. – Ты убил отца и брата! – Тут Хината посмотрела на тела ее родсвенников из младшей ветви, которые лежали у ног Итачи.– Ты их всех убил! – Вскрикнула она и, сконцентрировав чакру в ладонях, напала на него. – А тебе не достает покорности. – Ответил Итачи, уклоняясь от ее атак. – Но я научу тебя смирению. Цукуеми! Я покажу тебе, что бывает с такими ничтожествами, когда они забывают, где их место. «Не надо! Зачем ты убиваешь моих родителей, зачем ты показываешь мне это! Что тебе сделала Кэори-баа-чан? Она же была совсем старенькой! Что мы все тебе сделали!?» – Бормотала Хината в бреду. По виду она теперь мало чем отличалась от горячечной больной. А Ханаби, парализованная от ужаса, не могла оторвать взгляд от обугленного тела брата. Когда девочка почувствовала, что иллюзия, обездвижившая ее, понемногу отпускает, она на слабых ногах сделала несколько шагов вперед, и почти распластавшись рядом с телом сестры, приникла ухом к ее сердцу. Хината была жива. Ханаби боялась, что в гендзюцу ее могут запытать до смерти. Сверху вниз на нее смотрел Итачи. К тому подошел анбу и сообщил, что квартал зачищен. – У нас тоже в живых никого не осталось. Кроме вон этой. – Ответил ему кто-то из группы Учихи. – Что, жива твоя сестра? – Спросил Итачи. – Приведи ее в чувство. Но Хината, хотя и через какое-то время, пришла в себя, от шока была слишком слаба. Ханаби почти волоком тащила сестру, которая после воздействия иллюзии не соображала, куда и зачем ее ведут, да и едва сама могла переставлять ноги. – Когда мы вырежем им глаза, получим додзюцу этого изменника, – надменно произнес шиноби в маске. Ханаби увидела на поясе у этого человека танто. Она подумала: «А что, если выхватить его из ножен, да и вогнать в этого довольного удачной миссией мерзавца по самую рукоять, а потом – будь, что будет?» Она, наверное, так бы и поступила, если бы была одна, но на руках почти висела сестра, и ее нужно было сначала положить на землю, чтобы освободить правую руку, но тогда ее стражник все поймет, и внезапно напасть не выйдет. – Чего уставилась? – Окрик вывел ее из ее мыслей. – Клинок нравится? – Шиноби вытащил из ножен переливающийся на лунном свете танто. – Хочешь, подарю? Только для начала я тебе лицо им распишу на память! Я бы тебя давно… да Итачи-сама не позволяет. – Наша семья не предатели, а мой отец всегда верно… – Отец твой – мразь белоглазая, как и все вы. И завтра об этом будет знать каждая собака в Конохе, – ответил шиноби анбу.