Не понять

Дожди прекратились, а вместе с ними ушли и последние проявления мора. Новые животные были полны сил, хотя именно это и вызывало небольшие проблемы с тем, чтобы загонять их в хлев и клеймить. Андуин слышал яростные крики боли огромных речных чудищ и треск деревянных стен, когда они метались, пытаясь вырваться из плена. И даже немного завидовал их силам. У него самого желание сбежать исчезло совсем, хотя он не мог пожаловаться, что ему здесь совсем плохо. Гаррош присматривал за ним. Он уступил пленнику свою кровать, а сам спал на шкурах рядом, он приносил ему еду и терпеливо дожидался, пока ослабленный принц медленно доест, он даже водил его в отхожее место, осторожно придерживая за плечо, когда Андуин пошатывался. Но на исходе второй недели Андуин понял, что он поборол болезнь без потерь. Его ноги по-прежнему ходили, глаза по-прежнему видели, а в мышцах не осталось слабости. Только в душе, из-за чего Андуин не находил в себе сил посмотреть Гаррошу в глаза. Потому что боялся увидеть в них что-то, окромя заботы и беспокойства. Потому что он знал, что все это ненадолго. -Я принес тебе книги. – Гаррош зашел в шатер ближе к вечеру, усаживаясь в ногах Андуина. Он с трудом подавил желание прижать колени к груди. - Я могу помочь с трудными словами. – Гаррош протянул руку, зажигая очередную свечу, чтобы в шатре не было так темно. Сердце Андуина забилось об ребра. Он понимал, к чему все идет. -Не думаю, что мне понадобиться помощь, я знаю много языков. – произнес Андуин, чтобы хоть что-то сказать. За все долгое время молчания ему нестерпимо хотелось услышать звуки собственного голоса, чтобы понять, что он настоящий. Глупость какая-то. -Я помню. – Гаррош распрямился в полный рост, расстилая на столе огромную карту. Андуин вытянул шею, чтобы увидеть, что же на ней изображено. -Когда мы встретились в первый раз, ты говорил с нами на орочьем. Андуин кивнул, но тут же понял, что Гаррош его не видит. - Да, этого требовали правила приличия. -Почему-то кроме тебя там их никто не соблюдал, юный принц. -Почему-то кроме меня и тети Джайны там были одни воины. – передразнил его Андуин, дурея от собственной наглости. На самом деле во время первой встречи, которая обернулась поражением, было много кого, кто не числился в рядах воинов, но настоящих дипломатов там не было тоже. Андуин вспомнил Тралла и вцепился в край одеяла. Как давно это было. Как много бы он отдал, чтобы бывший Вождь орков был здесь! -Навещать пленника в тюрьме тоже требовали правила приличия, юный принц? – Гаррош развернулся, присев на стол. Тяжелые доски застонали под весом орка, и Андуина невольно передернуло, но он отогнал от себя эти мысли. -Нет, этого требовал долг жреца. Я до последнего искренне считал, что ты просто хочешь исповедаться. -Исповедаться? Перед принцем людей? В своих несуществующих грехах? – Гаррош свирепо уставился на Андуина, скаля зубы. Принц выдержал этот тяжелый взгляд, слегка задрав подбородок. -Может, и сейчас мне перед тобой исповедаться, чтобы очистить душу? Мне никогда не был нужен исповедник. Я всегда знал, что и для чего я делаю. Тем более, юный принц…- Гаррош подошел к кровати, поднимая руку, будто не знал, чего бы ему больше хотелось – погладить своего белокурого пленника или ударить его. -Тебя оставил Свет. Как я и говорил. – на мгновение на лице Гарроша появилось странное выражение, но Андуин не стал вглядываться, он просто низко склонил голову, изучая свои бледные руки с голубоватыми ниточками вен. Гаррош был прав. Сильные пальцы на мгновение смяли светлые волосы Андуина в каком-то подобии ласки, а затем Гаррош вновь вернулся к карте. -Хочешь посмотреть? – произнес Гаррош после долгой паузы. Андуин спустил ноги на пол, и подошел к карте. Он не очень хотел смотреть, просто надо было хоть чем-то занять это время. Сидеть и смиренно ждать, когда его снова завалят в постель, не хотелось. Андуин провел пальцами по выдавленным на плотном пергаменте линиям гор, дорог и рек. Все это было причудливым и забавным, если бы он не умел читать карты. Это был не просто ландшафт, не просто изображения городов, а тактическая карта, на которой были обозначены отряды…неприятеля. Сердце заколотилось в груди так, что Андуин на мгновение испугался, что Гаррош это услышит и рассвирепеет от его радости. Андуин жадно пожирал глазами карту, все больше и больше убеждаясь в том, что его надежды не были напрасными. Ситуация могла обернуться в пользу нападавших. Они плотно закрепились на чужом для них мире. -Очень…необычный ландшафт. – все же заставил себя сказать Андуин, проведя пальцем по горам. -Да, необычный. – мрачно произнес Гаррош, который стоял сзади. Он внезапно положил руку на плечо Андуина, с силой заставляя наклониться его над картой. Кости отозвались давно знакомой болью, и Андуин попытался сосредоточиться именно на ней. -Видишь, что происходит? Тебя учили не только языкам, но и военному делу, хотя его ты усвоил плохо, молодой Ринн. Что ты об этом думаешь? – голос Гарроша звенел, а это был плохой знак. -Я думаю о том, что в любом случае клану понадобиться зерно и мясо, а также травы, мех и остальная провизия, и стоило бы послать охотников вот сюда. – Андуин ткнул пальцем в карту. Гаррош хмыкнул, и убрал руку с его загривка. -Если бы я тебя не знал, то посчитал бы очень хитрым юношей, который пытается ослабить мой клан, выслав из него всех воинов, но ты и правда в первую очередь думаешь о лекарствах и провизии, и лишь потом о войне. Именно в этом твоя слабость, Андуин. Ты считаешь, что все такие же как ты. Что все будут воевать с такой же вежливостью и осторожностью. Но это не так. Любую победу приходится выгрызать. И когда речь идет о выживании, никто не будет соблюдать какие-то правила. Разве ты бы не сделал все для своего народа, для своих людей, если бы смог? Гаррош развернулся к Андуину, который замер у карты. Ему было много чего сказать Гаррошу. Про то, что если два противника не брезгуют любыми методами, то рискуют проиграть оба. Что всегда есть черта, которую не стоит переступать. Что Гаррошу никогда не понять Андуина, потому что он мыслит другими понятиями. Что…если не хочешь, чтобы тебе отхватили руку, никогда не забирай у волка его волчонка. Кому как не Гаррошу было это знать. Андуин покачал головой, уходя от ответа. Гаррош разочарованно отвернулся к столу, доставая из него каменные бусы с довольно внушительными круглыми камнями. -Знаешь, что это? – орк покачал перед носом Андуина игрушку. Юноша кивнул. -Откуда? – Гаррош и правда удивился такой осведомленности невинного вроде юноши. -Я какое-то время жил с дренеями. И очень много читал и говорил с ними. Много узнал…всякого. – Андуин запнулся. Он узнал про разные виды любви, про игрушки, про то, что дренеи с лицевыми отростками числятся в героях-любовниках, а вот хвосты никакой роли в любовной игре не значат, потому что они не такие подвижные, как может показаться. Что перед тем, как начать оказывать помощь людям из лагеря беженцев лучше спросить, можно ли к ним притронуться и взять за руку, что всегда надо следить за словами и реакцией, что иногда женщины могут отказаться от новорожденных и это нормально, потому что…потому что они не хотят вновь возвращаться туда, где их брали силой. -Значит, ты знаешь, что эта игрушка не сделает тебе больно. – Гаррош кивнул, хотя и сам был не до конца в этом уверен. Он просто пытался найти подход к своему пленнику. -Я не хочу причинить тебе вреда, Андуин. – Гаррош сделал шаг навстречу Андуину, и он помимо воли попятился. Он видел, что это несказанно разозлило Гарроша, что никогда еще ни с кем не был так мягок. Его пальцы крепко сжали бусины игрушки в кулаке, а клыки обнажились из-за напряженных губ. Андуин понял, что еще чуть-чуть, и Гаррош потеряет над собой контроль, завалит его на пол и грубо возьмет силой. А Андуин не был уверен, что под весом этого тяжелого тела кости не затрещат. Принц людей медленно опустился на колени, потянув на себя шнуровку на штанах Гарроша. Уж лучше так, чем ощутить его внутри. Гаррош расслабил кулак, и шарики упали на кровать. Андуин понимал, что их время еще настанет, но сейчас собирался сделать все, чтобы Гаррош расслабился и более не хотел продолжать. Налитый кровью коричневый член завис у самого лица Андуина, и он едва ощутимо поморщился от острого мускусного запаха. Гаррош заметил это, потому что набрал в ладонь немного ароматного масла и размазал по своему члену, пристально глядя на Андуина. Когда он его трахал, то редко смотрел в глаза, предпочитая брать сзади. Было довольно странно, что в нем остались хоть капли милосердия, если ему не хотелось видеть лицо Андуина, искаженное страхом и болью. Как бы юный принц не старался, его настоящие чувства все равно рвались наружу. Какое-то время он медлил, а затем открыл рот, принимая в него большую головку, посасывая с такой старательностью, на которую он был способен. Пару раз на него накатывали приступы тошноты, когда мягкая скользкая плоть касалась его неба, но он умело справлялся с ней, выравнивая дыхание. Для себя же старается. Потому что если он заставит Гарроша кончить сейчас, он не сможет в ближайшее время трахать его в задницу, и его ожидают только каменные шарики, а игрушка это игрушка, а не горячий член, от которого хочется выть и раздирать лицо орка в клочья, а не лежать, тихо глотая слезы. Это оказалось не так противно, как думал Андуин. Он даже приноровился работать не только ртом, но еще помогать себе руками, и вскоре Гаррош начал постанывать и подаваться вперед, в такой желанный горячий рот, отчего Андуин даже пару раз закашлялся. Горькое семя хлынуло ему на язык, и принц людей замешкался, не зная, что с ним нужно делать. -Глотай. – приказал Гаррош, придерживая Андуина за волосы, и юноша набрал полный рот слюны, чтобы и правда попытаться глотнуть семя, от которого сводило горло. Вождь наблюдал за Андуином сквозь смеженные веки. Он явно был доволен тем, что впервые за долгое время его пленник попытался сделать что-то сам, а не только пассивно реагировал на его пожелания. Значит, начинает привыкать. - Теперь я хочу сделать тебе приятно, Ринн. – он кивнул на карту, и Андуин встал с колен, вновь опираясь на стол. Он жадно пожирал глазами все аванпосты и заставы, пусть и понимал, что сбежать туда у него вряд ли получится. Но хоть какая-то призрачная тень надежды может дать ему шанс. Гаррош осторожно провел грубыми ладонями по мантии, задирая ее до поясницы, какое-то время ласкал ягодицы, чуть раздвигая их, а затем прислонил к как всегда узкому анусу первую смазанную бусину, аккуратно проталкивая ее внутрь. Андуин заметил, что это не было страшно, унизительно или противно. Это просто было. Он относился уже к этому как к неизбежному злу. А Гарроша явно удовлетворял тот факт, что он так старается для своего пленника. Андуин почти лег грудью на стол, просовывая себе под живот руку и сжимая член. Это могло длиться долго, а ему мучительно хотелось прогуляться по округе, заглянуть к животным и наконец остаться одному, чтобы подумать о таких хороших новостях. Он сжимал в ладони свой безжизненный член, сделал глубокий вдох, когда вторая бусина уперлась ему в еще зажатые мышцы, пытаясь расслабиться и пропустить ее. Он вспоминал. Высокие потолки Стальгорна, которые он видел после очередного падения. Он любил падения. Но только потому, что крепкие руки дварфийки раз за разом поднимали его чуть резче, чем следовало, и он по инерции упирался в высокую налитую грудь своей телохранительницы. Это не могло быть совпадением. Как и ее румянец, как ее насмешливый завлекающий взгляд, как ее подколы, которые более старший Андуин называл бы уже заигрываниями. Она прикасалась к нему, ерошила его волосы, вдыхала его аромат, а он до сих пор не мог забыть запах пота и металла, который исходил от нее. Главное, не вспоминать обвал, камни, страх…Андуин сделал очередной глубокий вдох, ощущая внутри него уже порядочное количество бусин. И свой напряженный член в руке. Затем был Экзодар, времена обучения, трудной и тяжелой работы и первых знакомств с ровесниками. Андуин всегда считал себя немного не таким, как все, но среди дренеев чувствовал себя почти нормальным. А когда один из подмастерьев, что готовился стать паладином протянул ему на руке кусочек солнцефрукта, когда Андуин сворачивал бинты, и он взял его губами, дабы не марать руки…Тогда-то он понял, что если он узнает и полюбит свою родственную душу, то ему будет все равно кто перед ним, какой расы, какого вида и пола. Но сейчас все было совершенно иначе. Речь не шла о любви, о нежности. Он упрямо водил рукой по члену, представляя усилием воли звонкий голос, что называл его львенком, давление кольчуги через ткань и стекающий по губам сок солнцефрукта. Он тихо выдохнул, кончая прямо на карту. Гаррош, который хотел было уже надавить очередной бусиной на анус Андуина, замер, не веря своим глазам. Он развернул своего любовника к себе лицом, а затем довольно ухмыльнулся. -Надо же, я знал, что тебе понравится. –он осторожно потрепал его ладонью по щеке, и Андуин выдохнул, а затем принялся рукавом стирать брызги семени с карты, и кряхтя доставать бусины, что выскальзывали неожиданно мягко, совсем не причиняя боли. Гаррош скинул штаны, стянул с Андуина мантию и требовательно уложил его рядом с собой, привлекая со спины. Ему нравилось чувствовать, что Андуин рядом, и на мгновение принц подумал с ужасом о том, что теперь его явно не отпустят далеко. Если война неподалеку, Гаррош будет крепко держаться за свой козырь. Андуин выдохнул сквозь плотно сжатые зубы. Может быть, осталось недолго. Он прикрыл глаза, позволяя волнам сна уносить себя из реальности. Раньше он думал, что просто умрет на месте, если с ним случится что-то подобное. А сейчас просто мирно дремлет в обнимку со своим злейшим врагом, почти не обращая внимание на гнетущее чувство в груди. Потому что вместо него новым ярким пламенем всколыхнулась надежда. Где-то там, далеко, его отец планировал новое наступление. А значит, все будет хорошо.