Сущность Дьявола

***

Его холодные пальцы слегка касались её туловища, заставляя вздрагивать от малейшего прикосновения. Позвоночник неестественно выгибался при одном только намёке на поглаживание. Чешуя буквально звенела, пробуждая каждый нерв, каждую клеточку холодной плоти. Она его подвела. Она не смогла выполнить то, что он просил. Она никто. Раздвоенный язык разрезал воздух резким движением. Мощное, склизкое тело с отвратительным чавканьем пересекало грязную комнату. Он её позвал. Она мчалась сквозь пространство пыли и затхлости навстречу его зову. Он не любит ждать, а сейчас тем более. Тело блаженно вздрогнуло, когда его длинные холодные пальцы прикоснулись к загривку. Какое удовольствие снова ощущать тепло ледяных рук, нежные поглаживания, наполненные искренней любовью. Она чувствовала биение его сердца, или подобие этого органа. И точно знала, что у неё есть шанс на прощение. — Только аккуратнее, Нагайна, будь поласковее… — прошипел голос. Она изогнулась, последний раз ощутив прикосновение цепких рук. Приблизившись к зажатому, забитому старику, она ловко свернулась в кольцо, ожидая отмашку хозяина. — Ты зря это сделал, — произнёс узник. — Он всё знает. Старик говорил не на языке хозяина. Но повелитель знал значение каждого его слова. — Не всё, — раздраженно ответил тот. Узник шевельнул ногой. В глаза бросились кости, плотно обтянутые кожей.  — Он обязательно догадается, — продолжил давить неизвестный. — Тогда у тебя больше не будет этого оружия. Она единственный носитель Дара. Он позаботится, чтобы всё исчезло вместе с ней. Короткий кивок и мгновенная тьма, тихий стон и брызги крови. Нагайна приступила к ужину.

***

На следующий день Дориан и Анабель в предвкушении ждали родителей на крыльце замка. Аргус Филч, сжимая в руке заляпанный клубничным сиропом и чернилами пергамент, нудно зачитывал фамилии тех, за кем приехали. Дамблдор глядел на Анну из своего окна. Она дрожала от холода и невольно выбивала ногами чечётку. Рядом брат сжимал в крепких объятиях Полумну, тщетно пытаясь подавить в себе грусть. — Мы ведь увидимся на рождественских каникулах? — неожиданно заверещала Лавгуд. Анна ухмыльнулась. — Конечно, Полумна, обязательно приезжай в наш особняк в Сицилии, — произнесла та с издёвкой. Дориан пнул ногой сестру, ей чудом удалось не свалиться в сугроб вместе с чемоданом, окрашенным в тошнотворно розовый цвет. Родители Борджиа прибыли за ними в самом лучшем расположении духа. Мать крепко обнимала детей, пока сдержанный отец коротко приветствовал завхоза. Тот, не ожидая такой вежливости от высокопоставленных особ, запутался в собственных ногах и, пытаясь удержать равновесие, глупо заулыбался. Оставшиеся слизеринцы прищурились, им явно не понравилось, что чистокровные волшебники пресмыкаются перед сквибами. — Только посмотри, сейчас накинутся всем скопом, — скрипела итальянка. — Это же Слизерин, они все напыщенные, — ответил Дориан со смешком. Анабель зло взглянула на брата, как бы давая понять, что она тоже слизеринка, но не из числа тех, кто позволяет себе ставить чистоту крови превыше всего. Рождество семейство решило отпраздновать в родовом особняке в Сицилии, в деревне Фертолло. Анна всем сердцем любила поместье, большую часть детства Борджиа проводили именно тут. Каждый уголок огромного дома был им хорошо известен, они облазили все чердаки и потайные комнаты, несмотря на угрозы матери превратить их ноги в ватные палочки. Но для Анны настоящая жизнь начиналась вне дома. Поля, окружавшие волшебную деревеньку, будто светились золотом. Она часто прогуливалась по ним, изучая здешнюю флору и фауну. Недалеко располагалась речка. Она блестела под солнечными лучами и лениво перекатывалась с одного бока на другой, неся волны медленными шажками. Рядом располагалась беседка, куда изредка наведывались местные жители, чтобы вечером, под звук волшебной гитары расслабиться, выпить чаю и обсудить политику. Чаще всего единственным гостем в этих местах была маленькая девочка Анабель. Домашние не сильно боялись отпускать дочь, они знали, что Анна знакома с местностью и может с закрытыми глазами найти дорогу домой. Однажды всё изменилось.

***

Погожий летний день не предвещал никакой беды. Как всегда, Анна схватила корзинку с фруктами, заботливо приготовленную домовиками, в одиночку наполнила бутыль ароматным чаем и с самого утра ускакала на излюбленное место. Пробираясь сквозь поле, услышала хлопок. Такой обычно бывает, когда папа приходит с работы. Но слишком рано и тем более, Анна находилась уже далеко от массивных ворот поместья. Выкинув из головы эту мысль, побежала дальше, ведь друг не любит заставлять себя ждать. Огромное поле уже далеко позади. Впереди расположился красочный цветник, состоящий из миллиона волшебных растений, которые чудесно пахли. Анна подбежала к одному из цветков и вдохнула аромат, друг уже заждался её. Из-за угла девчушка вытащила лейку, взяв в руки, дочь аристократа сама начала поливать растение, которое буквально задыхалось на палящем солнце. Домовики в округе знали, что нужно полить все цветы, кроме одного. Этот принадлежал мисс Анабель из поместья Борджиа. Закончив с любимым растением, итальянка побежала дальше. Она чувствовала, как воздух становился влажным и сырым, нещадное южное солнце уже не так сильно припекало. Спустившись по маленькой мраморной лесенке, Анна достигла крутого обрыва. Давным-давно здесь располагался огромный водоём, однако после злых деяний Грин-де-Вальда, которые затронули даже Италию, всё в округе пересохло. Лишь эта небольшая речушка осталась в живых. Анна достала из корзинки плед, расстелила его и удобно уселась на самом краю обрыва. Вид был завораживающим. Совсем рядом виднелась беседка, издалека ветер нёс невероятный, пьянящий голову запах цветов. Анна закрыла глаза. Её лёгкое ситцевое платье приятно развевал ветерок, волосы собраны в две тугие косички, которые мягко покоились на молочно-белых плечах. Смешные ботинки, привезённые отцом из холодной России, поблёскивали на солнце. Родители уверяли девочку, что на всём побережье Сицилии она не сыщет таких башмачков. «Последний писк моды России!» — восклицал отец, застёгивая ремешок. Бель пролежала долго. Солнце уже начало нещадно щипать глаза и кожу, когда она решилась встать и перекусить. Надкусывая большое яблоко, схватила лежащий рядом камешек и силой закинула его в воду. Он долго летел с обрыва, прежде чем упасть в голубые воды. Раздались шаги. Кто-то тихонько подходил сзади, чтобы не испугать девочку. Хруст камней под подошвой выдал незнакомца и заставил Анну обернуться. Она обомлела. Всего в нескольких шагах от неё стоял молодой мужчина, облачившийся в чёрные одеяния. Его тёмный плащ развевался по ветру, придавая ему схожесть с пиратским флагом. В руке красовалась серебряная маска. Анна мигом собрала свои вещи. Незнакомец её насторожил. Никогда в их краях она не видела кого-то, кто походил бы на этого человека. — Боишься? — раздался хриплый голос, придававший мужчине ещё большую загадочность. Этот наглый вопрос заставил девочку обомлеть от страха. Она выронила корзинку, из которой на землю выкатилось одинокое зелёное яблоко. Мужчина надвигался на неё. Не зная, куда идти, Анабель Борджиа медленно отходила назад, к обрыву. — Меня зовут Парцифаль, — произнёс брюнет. — А тебя, кажется, Анна? Та не ответила на вопрос. Она лишь смогла выдавить из себя несколько слов: — Чт-что вам нужно? — в её глазах был виден отчетливый ужас. — Ты, — просто ответил собеседник. Он взмахнул палочкой и достаточно огромный кусок земли упал вниз, в реку. Анна стояла на цыпочках и была близка к тому, чтобы упасть с обрыва. Она заплакала, прозрачные слезы скатывались с щёк, стекая по подбородку и горлу. — Ну, не стоит, — с нажимом произнёс Парцифаль. — Смерть — это только начало. С этими словами он коснулся её плеча и толкнул. Анабель полетела вниз. Когда она ощутила чувство полёта, то вместо страха к ней пришло расслабление. Она была птицей, которая мощными крыльями рассекала горячий воздух. Но падение длилось недолго. Девочка посмотрела вниз и поняла, что стремительно приближается к воде, ещё секунда — и её разорвёт на мелкие части. Итальянка закрыла глаза, она даже не успела подумать о семье, так быстро всё произошло. Но удара не последовало. Её будто завернули в мягкую оболочку и погрузили на дно реки. Тело не намокло, а будто соединилось с водой в одно целое. Что произошло? Полчаса спустя Анабель выбралась на сушу. В диком страхе она оглядывалась по сторонам, пытаясь обнаружить рядом с собой мужчину, который хотел её убить. «Что случилось? Я жива? Или это рай?» Анабель снова и снова вертела головой вокруг себя, пытаясь осознать кто она и где. Потом аккуратно дотронулась до щеки, подбородка, лба. Кажется, цела. Страх взял вверх. Она ринулась вдоль берега в сторону дома, огибая крутые повороты и отколовшиеся валуны земли. Скоро Борджиа поняла, что ей ни за что не подняться наверх. Что ж, ещё рано, родители не скоро её хватятся. Возможно, будет уже поздно. Она мысленно захотела быть наверху, она желала этого всей своей сущностью. И получилось. Ноги увеличились в разы. Девушка смогла прыгнуть на огромную высоту одним лишь желанием. Чудеса не заканчивались. Анабель думала, что это сон — страшный, пугающий, странный кошмар. Слёзы застилали глаза, когда девчушка бежала через поле. Всё её тело содрогалось в такт рыданиям. Ноги уже не были такими ловкими и сильными, они заплетались. Казалось, что грозное обещание матери превратить их в ватные палочки сработало. Привычный ей мирок теперь превратился в ужасный лабиринт, где на каждом повороте её мог поджидать убийца. Начала виднеться деревенька. Мимо проходили люди: соседский мальчишка Марко жонглировал яблоками, весело хохоча; тётушка Элиза, достигнувшая преклонного возраста, сидела в кресле-качалке под тенью волшебного растения и с озорством наблюдала за этой картиной. Казалось, никто не замечал состояния Анабель. Она пробежала мимо соседей с бешеной скоростью, ни на секунду не сбавляя темпа. Когда добралась до ворот, то с завидной силой распахнула их настежь. Вбежав в дом, она во весь голос закричала: — Папа!!! Папа!!! Отца не было дома. На бешеный крик дочери с лестницы сбежали мать и брат. Анабель упала в обморок. Девушка вновь и вновь всматривалась в этой пейзаж. Она буквально чувствовала, как несколько лет назад испытала первое потрясение при знакомстве с Парцифалем. Эта рана до сих пор не зажила, он заставлял её кровоточить каждый раз, когда вонзал нож своим присутствием. Родители долго не могли добиться от дочки внятного объяснения. Она задыхалась, когда понимала, что придётся опять это пережить, пусть даже в мыслях. Мистер Борджиа никогда не стал прежним, он будто бы замкнулся окончательно. Возможно, понял, что против такого врага ему не устоять. Тем более, когда за его плечами стоит нечто более могущественное, чем он сам. Стремление всеми способами защитить Анабель переходило все границы. Он прятал её, закрывал от чужих глаз. Для всего мира его дочь словно умерла. Целители разводили руками. То, что она осталась без единой царапины могло быть проявлением магических способностей. Ведь до этого Анна жила почти как сквиб, лишь изредка выпуская красные искры из рук. Теперь её энергия не знала дозволенного. Приходилось запирать девочку в комнате и накладывать защитные чары, чтобы магия, которая вырывалась из юной особы, не разрушила всё в округе.

***

Деревенька Фертолло совсем не изменилась. Отовсюду раздавалась бойкая итальянская речь, лавчонки и пабы переполнены различными людьми: кто-то приехал навестить любимую тётушку, кто-то, по традиции, отмечал Рождество в родовом поместье. При приближении хозяев домовики поспешно распахнули ворота. Дома их ждал накрытый стол и традиционная итальянская еда. — Паста превосходна! — уплетая за обе щёки, ответила Анна. Любимчик девушки — Зигмунд — широко улыбнулся, стоя за углом и с обожанием наблюдая за хозяйкой, по которой успел сильно соскучиться за время её пребывания в Хогвартсе. — Думаю, ты сразу догадаешься, кто так постарался, чтобы тебя обрадовать, — загадочно улыбнувшись, произнёс отец. Он жестом подозвал Зигмунда к столу. Анна поблагодарила домовика за старания, пообещав ему, что на Рождество его команду ждут подарки из Шотландии. — Сеньорита, для нас это была бы большая честь, — прозвучала скромная благодарность. В этом году ёлку выбирал Дориан. Отец особенно занят в последнее время, поэтому все мужские обязанности лежали на старшем сыне. Дориан страшно этим возгордился. С видом важного индюка он расхаживал по дому и нарочито злился из-за каждой пылинки. Дошло до того, что домовикам пришлось жаловаться матери Анабель. — Ябеды! — в сердцах жаловался парень. — Ну, я вам ещё покажу! — восклицал Дориан, пока миссис Борджиа грозила кулаком ему из окна. Анабель не замечала этой суеты. Целыми днями она отсиживалась в своей комнате, пытаясь насладиться долгожданным одиночеством. Всё-таки жизнь со взрывной Панси ей порядком надоела. В свободное время, а его было предостаточно, девушка занималась тем, что наводила справки. Сначала Малфой, потом Нотт, Паркинсон и, наконец, Гринграссы. Эти фамилии погрязли в грязи и крови. Другие аристократические семьи не очень-то хотели иметь дело с бывшими Пожирателями смерти. Репутация чистокровных волшебников значительно испортилась после падения Тёмного Лорда. Анна рылась в личных архивах, закрытых источниках и даже в документах, приближённых к деяниям Волдеморта: выписки из Азкабана, дела британского Министерства магии, куча справок из больницы Святого Мунго. Единственное, за что удалось уцепиться — Парцифаль. Его дело до сих пор было самым ярким. Он замечен во многих странах, и везде этот мужчина оставлял кровавый след. Он представлял собой нечто необъяснимое, словно наёмный охотник. Однако секретные архивы говорили об обратном. Парцифаль был первым и самым близким союзником Волдеморта, которого ему удалось привлечь благодаря обширным связям по всему миру. Парцифаль будто тонкая красная ниточка, связывающая Тёмного Лорда со всем магическим сообществом. Да, такой союзник может оказать огромную помощь. Когда Волдеморту понадобится армия, Парцифаль наберёт для него новых Пожирателей. Анна в ужаса захлопнула какие-то европейские ведомости, освещающие грандиозную статью о поимке «преступника века». Наверняка спутали с Парцифалем. Неужели никто до сих пор не понял, что его невозможно удержать? Он словно сталь, словно непробиваемая машина, которая нацелена уничтожить всё, что не по вкусу хозяину. — Милая, спустись вниз. Нотка напряжения в голосе матери. Анна сорвалась с места, у неё было жуткое предчувствие. Как будто случилось что-то непоправимое. Миссис Борджиа стояла у окна. Она только что закрыла шторы и опустила волшебную палочку. Этот жест Анна помнила до сих пор, мать всегда самостоятельно открывала ворота, которые после ухода каждого члена семьи запечатывались лично ею родовой печатью. Значит, кто-то покинул поместье, а может, они ожидают гостей? — Анна, у нас сегодня важный гость, поэтому веди себя достойно. Можешь хоть раз выйти из своей комнаты и поздороваться? Анабель была похожа на затворника. На голове красовался незамысловатый пучок, перевязанный именной резинкой, которая досталась девушке в качестве подарка от любимой музыкальной группы из Италии. В руках стопка непонятных свитков, между пальцами зажата прикормка для почтовых сов, доставляющих ей печатные издания. Сзади подошёл отец. Анабель и не заметила, как он вернулся. — Они будут с минуты на минуту. Домовики всё приготовили? — Не переживай, дорогой, твой сын позаботился, чтобы домовики не отлынивали. Отец мигом пробежался глазами по гостиной. Его взгляд остановился на дочери. — Мама миа! Что с тобой случилось? Это катастрофа! Он двумя пальцами покрутил Анну вокруг собственной оси, при этом недовольно причмокивая. Отправив дочь срочно приводить себя в порядок, он присел на софу и достал из кожаного портфеля документы. — Я всё подготовил, конечно, пришлось попросить Хоакина о помощи, но в целом, работка была нетрудной. Думаю, получится складно. Так, справки Дориана я отложил в другой портфель. Он нервно завертелся, пытаясь отыскать среди кипы бумаг и чернил нужную вещь. Портфель покоился на кофейном столике под грудой коллекции перьев. — С ним было гораздо проще, даже не пришлось возиться. Но с его поведением у нас будут огромные проблемы, я еле договорился! Мать лишь улыбалась. Дориан никогда не изменится. В дверь робко постучали. Миссис Борджиа кинулась открывать. На пороге стояли два человека, сопровождаемые кучей домовиков, погрязших по колено в сугробах. Отправив их срочно греться, хозяйка впустила в дом гостей. Не хватало ещё, чтобы домовики простыли. Лечить недуг этих магических существ было в разы тяжелее, чем человека. У эльфов на удивление слабый иммунитет. Профессор Дамблдор и сеньор Эскобильо вошли в холл. Они смотрелись друг с другом несколько комично: низенький итальянец едва доставал директору до пояса. — Добрый день, — на ломаном английском произнёс сеньор Эскобильо. — О, не утруждайтесь, Пабло, — учтиво произнёс Альбус. — Я знаю несколько фраз на итальянском. Низенький мужчина с облегчением вздохнул. Кажется, английский язык давался ему тяжело. Дамблдор слегка приуменьшил свои способности. Он прекрасно изъяснялся на итальянском, используя сложные обороты и фразеологизмы. Его речь была чиста и лишена изъянов. Видимо, этот человек хорош во всем. Небольшая компания расположилась в гостиной, убранной в лучших итальянских традициях. Мужчины отличались завидным аппетитом, и вскоре с трапезой было покончено. Дориан гордо выпячивал грудь каждый раз, когда гости отмечали порядок в доме и чудесную обстановку. Он явно считал, что это была полностью его заслуга. В конце концов, мистер Борджиа не выдержал и с силой ущипнул Дориана за голень. Блондин резко выдохнул и поджал ноги, пытаясь не закричать от боли. — Слабак, — шутливо прошептал на ухо сыну отец. Дамблдор и Эскобильо неловко переглянулись, когда Анна задала вопрос о цели их визита. Мать перехватила инициативу. — Анабель Клариссия Борджиа, — начала Мелисса, подняв подбородок и чопорно, словно истинная англичанка, взглянув на дочь. — Мы твои родители и всегда будем тебя любить. Ты и Дориан уже достаточно взрослые, чтобы знать правду. Дамблдор в небольшой записке рассказал нам всё, дочка, — уже теплее закончила мать. Все напряглись. Миссис Борджиа продолжила: — Милая, мы всё знаем. Клянусь всеми святыми, Парцифаль получит своё. Эти люди, — она указала на Альбуса и Пабло, — готовы тебя защитить. У них есть идея, как огородить тебя от Парцифаля и тем более, от этого ужасного чудовища. Все мигом поняли о ком шла речь. Парцифаль лишь начало ада, в который Волдеморт ввергнет своего врага. — Мелисса, позвольте мне взять слово, — учтиво попросил Дамблдор. После кивка женщины он продолжил: — В первую очередь, я хотел бы попросить у тебя прощения, Анна. Для тебя было бы огромным испытанием рассказать всё родителям, поэтому я взял на себя эту нелёгкую ношу. Мы оба понимали, что они должны знать правду, ведь только совместными усилиями возможно отвести угрозу. Я хотел бы представить тебе Пабло. Он не только является моим сердечным другом, мы связаны одной миссией, ради которой готовы положить свою голову. Сеньор Эскобильо представляет секретное италийское сообщество, которое входит в Орден Феникса. Эти магические собрания крайне секретны, однако я не думаю, что ты расскажешь всем о них. Мы вполне можем доверять тебе и твоему брату, ведь он сделает многое для спасения своей семьи, — Дамблдор подмигнул Дориану. Директор продолжил: — Я знаю, что это всё ново для тебя. Мне придётся рассказать вкратце. Ещё во времена Первой магической войны мы основали сообщество волшебников, некий союз, готовый бороться с Волдемортом до победного конца. Все невольно сжались, когда старец упомянул имя тёмного мага. — Мы обозначили его как Орден Феникса, — Дамблдор словно не замечал реакции окружающих. — Много наших друзей убито Волдемортом, но мы не останавливались. Теперь я прекрасно понимаю, чего нам тогда не хватало. Поддержки. Поддержки не только магического сообщества Шотландии, но и всего мира. Италия — одна из стран, которая согласилась сотрудничать. Однако из-за Турнира Трёх Волшебников мы лишились всех связей с этим государством. Пабло и его секретная организация — последнее звено, связывающая нас с Италией. Поэтому мы хотим предоставить защиту и помощь в борьбе с союзниками Волдеморта и на твоей родине. Анабель перебила. В ней нарастал гнев. — Нет. Парцифаля не остановит ничто, — грозно отчеканила девушка. — Профессор, я ценю вашу помощь, ценю, что вы привлекли столько ресурсов, но… — девушка бессильно опустилась на софу. Старец улыбался. — Не торопись, Анабель. Нашей целью не было уничтожение Парцифаля. Это было бы глупо. Мы столько лет боремся против Волдеморта, что наперёд знаем его действия. Взамен Парцифалю он пошлёт дюжину своих соратников, пока ты окончательно не сдашься. Мы предлагаем тебе план, благодаря которому ты сможешь спасти себя и свою семью. Анна многозначительно подняла бровь. Неужели есть надежда? Леонардо мягко приобнял дочь. Её воспитание никогда не давалось легко. Они говорили много. Пробовали различные варианты, описывали ситуации, когда Пожиратели смерти выжигали целые деревни из-за одного только неповиновения. И весь этот ужас ждал семью Борджиа, пока они не перестанут быть потенциальной угрозой. — Что за пророчество? Я могу его добыть? — отчаянно спрашивала Анна. — Все пророчества, которые, конечно, удалось записать, содержатся в специальном отделении в Министерстве Магии. Я уверен, что Волдеморт попытается проникнуть туда, пока мы ищем доступ, но всё впустую. — Значит, он тоже не уверен в этом пророчестве? — Дориан пытался уловить связь, тщетно напрягая мозг. Дамблдор призадумался. — Не думаю. Он слышал пророчество лично. Я склонен предположить, что ему выгодно уничтожение лишь при одном условии — чтобы вы не узнали. Если семейство Борджиа узнает правду, ему будет намного труднее убить вас или завербовать. — Мы ни при каких условиях не последуем за ним, — отрезал мистер Борджиа. — Леонардо, боюсь, что у вас не будет выбора. Волдеморт обладает исключительной особенностью манипулировать людьми, проникать в их сознание. Он может оказать давление, заставить вас под угрозой смерти детей вступить в ряды Пожирателей. — Но если вы обещаете нашим детям надежное убежище, мы же сможем ему противостоять, — ужаснулась Мелисса. Пабло покачал головой. — Сеньора, вы неправильно нас поняли. Мы обещаем вашим детям защиту, но не убежище. Вы и сами прекрасно понимаете, что от него не спрятаться. Дамблдор продолжил: — Мы предлагаем вам пойти на отчаянные меры. Чтобы одолеть врага, нужно приблизиться к нему и уверить его, что вы союзник. — Исключено, — миссис Борджиа махнула головой. — Мы однажды отказали ему, он сочтёт нас за предателей. — Он сможет вас простить, если вы отдадите ему самое ценное — ваших детей. — Сделать наших детей Пожирателями? Вы сошли с ума, этого никогда не случится, — Лео сорвался на крик. Дамблдор ответил спокойным голосом: — А что если им не вступать в ряды Волдеморта? Что если ваша дочь свяжет себя узами брака с одним из членов аристократической семьи, близкой к Волдеморту? Лео присел, Мелисса положила руки на колени. — Это всё равно, что подписать смертный приговор. Эта семья уничтожит её. Дамблдор вновь качнул головой. — Я говорю не об Эйвери, Лестрейндж, Яксли. Я говорю о тех семьях, что предали Лорда. Борджиа могли бы войти в доверие к Волдеморту вместе с этой провинившейся семьёй. Ему нужны союзники, и я уверен, что он не отвергнет вас. Борджиа сидели бледные, они понимали, что это единственный шанс на спасение. Каждый боялся задать один маленький вопрос, который мог бы разрушить всю их жизнь. Анна была бледнее всех. Её молчание — громче любых слов. Наконец она встала, сквозь зубы прозвучало лишь одно слово: — Кто? Эскобильо был крайне сентиментальным человеком, по его щеке скатилась маленькая слезинка, дрожащим голосом он произнёс: — Нотт — младший. Теодор Нотт. Анна не дождалась реакции родителей. Схватив палочку, она унеслась на улицу: босиком, без тёплой одежды, куда глядят глаза. Всё кончено.

***

Новый день не принёс Вуду ничего хорошего. Праздничное настроение куда-то улетучилось, зато кипы бумаг и огромная работа всё ещё ждали своего часа. Взглянув на маленькую ёлочку, стоящую у окна, Оливер невольно хмыкнул. Деревце выглядело так жалко, не было ни малейшей надежды на то, что оно спасёт праздник. В его комнате как всегда пыльно и грязно. На насмешки гостей обаятельный парень отвечал лишь скромной улыбкой. В его обители явно не хватало женской руки. — Лив, когда ты уже познакомишь нас со своей девушкой? — в который раз спрашивал Роберт, младший брат Оливера, нещадно теребя прутья метлы. Небрежным движением брат выдернул жертву из рук парня и положил пылиться на верхнюю полку. Младший лишь хмыкнул и взмахнул упругой волшебной палочкой. Всё вокруг завертелось. Растерянный Оливер присел на корточки, и кстати: мимо пролетели черепки вазы, которые резво соединились в прекрасный предмет декора. Через минуту Оливер поднял голову и увидел, что последний камешек из щенячьей мозаики встал на место. Комната была убрана, не идеально, но вполне сносно. — Я не слишком чистоплотен, это у нас семейное, — хохотнул Роберт. — Но даже для меня такой бардак был невыносим. — Спасибо, — буркнул Оливер. — Мне вообще-то нравится. Брат хмыкнул и закинул палочку в карман. — Я скоро уезжаю. Полагаю, родители выслушали грандиозную лекцию Флитвика о том, какой я болван. «Мистер Купер нарушает все правила! Это недопустимо!» — пискляво протянул Роберт, передразнивая профессора. — Бьюсь об заклад, родители сто раз пожалели, что усыновили меня. Оливер хмуро взглянул на парня. Его всегда раздражало, когда Роберт подчеркивал, что он не родной сын мистера и миссис Вуд. За годы он так и не привык считать себя полноценным членом семьи, даже не согласился изменить фамилию.

***

Анабель сидела на снегу и тихо плакала. Она ненавидела себя за то, кем стала. Вновь превратилась в ту маленькую плаксивую девочку, которая боялась каждого шороха и упорно пряталась за спиной брата. Брата… А ведь Дориан так ничего и не сказал. Впервые в жизни этот сорванец промолчал, униженно опустив голову. В конце концов, что ему остаётся делать? Он столько лет возился с младшей сестрой, Анабель, должно быть, порядком ему надоела. Теперь он хочет наслаждаться собственной жизнью, обеспечить стабильность и комфорт. А она вновь всё забирает. В голове крутились слова Эскобильо. Она даже потрясла головой, чтобы хоть как-то избавиться от этих мыслей. Они жужжали, шумели, кричали, стонали, они приносили ей невыносимую душевную боль, нещадно раздирая грудную клетку в том месте, где должно было быть сердце. Но теперь его там нет. Всё, что она любила, исчезло, словно никогда и не существовало. Родители не могут решать за неё. Лучше бы Анабель никогда и не рождалась. Девушка принесла много боли своим родным, одно лишь её присутствие ставило под угрозу безопасность целого рода. С этого момента итальянка явственно ощутила: она больше не наследница богатого, аристократического, независимо рода. Теперь её семья — лишь жалкая кучка пропащих людей, участь которых ясна — находиться всё время в бегах. Неужели Борджиа смогли опуститься до такого? Неужели всё было бы иначе, не будь у этой семьи такой обузы, как Анна? Анабель чувствовала, что съедает себя изнутри. Первый раз в жизни она ощутила себя ненужной, ощутила себя балластом на пути к счастливому будущему. «Я должна поступить правильно. Если я сбегу или исчезну, то их будут пытать до тех пор, пока они не умрут в луже собственной крови». Оставался единственный выход. Замужество.

***

Оливер тупо глядел на мозаику. Чего он добился? Работа в Хогвартсе была лишь временной. Скоро вернётся мадам Трюк и он будет не нужен Дамблдору, да и обучать глупых первокурсников простейшим правилам полётов на метле не самое весёлое дельце. Мысли мужчины грубо прервали. Вуд вздрогнул, когда кто-то резко постучал в дверь. Через секунду незнакомец начал отчаянно тарабанить по дубовой поверхности. «Кому вздумалось меня навестить в такое время?»  Он распахнул дверь и обомлел — на пороге стояла одинокая, хрупкая фигурка. Девушка была вся в снегу, промокшая насквозь, к тому же, сильно икала и вся дрожала. Босые ноги, почти полностью синие, как будто отбивали чечетку, настолько промёрзли конечности. — Они хотят… А я нет, они… Замужество! Оливер, я… ПРОФЕССОР!!! Брюнетка в слезах бросилась ему на грудь. Расстояние между ними исчезло. Они больше не были преподавателем и ученицей, они стали намного ближе. Вуд не стал вызывать профессора Макгонагалл, чтобы та выяснила, каким образом Анабель тут оказалась. Он поднял её на руки и закрыл дверь на замок, отрезая несчастную от жестокого мира. Анна помнила лишь мягкую кровать и нежные руки, аккуратно снимающие прилипшую одежду, пушистые тапочки и горячее дыхание у себя над ухом. Она знала, что всё будет в порядке и здесь её точно никто не найдёт. А дальше…забытьё.