Сущность Дьявола

***

— Мисс Паркинсон, мисс Паркинсон! — голос требовал проснуться. Панси застонала и попыталась перевернуться на другой бок — подальше от приказного тона. Но шея будто окаменела и не слушалась хозяйку. Казалось, что в горло влили расплавленный металл, так сильна была боль. Она начала задыхаться и захлёбываться собственными слюнями. Кто-то положил ладонь на руку, пытаясь унять паническую атаку. — Поппи, что происходит? — встревоженно поинтересовался второй. — Очевидно, она в ужасе, — флегматично вставил первый. Торопливые шаги слизеринка узнала сразу, это Помфри несётся из своего кабинета что есть мочи. — Ну же, ну же… — колдомедик приподняла голову больной на подушке и бережно вытерла слюни с губ и подбородка. В лазарете всегда светло. Панси раздражительно заморгала, пытаясь привыкнуть к свету. Опять ошибка. — Панси, ты в порядке? — Персефона стояла ближе всех. Она аккуратно отодвинула волосы со лба девушки и прошлась по нему влажным полотенцем. Паркинсон захрипела. Одновременно она рыскала рукой по тумбочке в поисках волшебной палочки. — Кажется, у неё опять приступ, — театрально взвыла Ланнистер. Снегг подозрительно глянул на демоницу, но тут же отвёл глаза. — Она вас боится, — проницательно пробормотал Дамблдор. — Наверное, моё поведение в кабинете директора было не лучшим. Я её запугала, а в таком состоянии больного лучше не беспокоить. Альбус кивнул. — Мисс Паркинсон, сейчас вам нельзя разговаривать. Пожалуйста, не пытайтесь издавать какие-либо звуки, на все вопросы вы ответите после выздоровления, — он мягко потрепал её руку и по-отечески улыбнулся. — Мы всё знаем, Панси. Ваши родители уже предупреждены, они явятся, как только смогут. Видите ли, подходы к замку забиты снегом, конечно, Министерство выделило людей. Думаю, за сутки справятся и вы наконец-то сможете увидеть родных. На Рождество вы уедете домой, — сообщил Северус. Паркинсон, казалось, мало волновали слова декана. Она всецело сосредоточила внимание на Ланнистер, которая отошла в тень лазарета. Глаза её сверкнули недобрым огоньком и Панси рьяно пожелала, чтобы их не оставляли наедине.

***

Рождество пришло незаметно. Оно подкралось как снежный ком и ненавязчиво постучалось в двери волшебника, маггла… и даже демона. — Это тебе, — сухо констатировала Персефона, протягивая Малфою аляпистую коробочку, перетянутую бантиком из атласа. Он поднял на неё глаза, теряясь в догадках. — Чего ты добиваешься? — Драко вложил в эти слова максимум искренности. — Ты мне помог, — она покружилась вокруг себя, демонстрируя пикантный вырез на спине, который обнажал прелестную кожу, — поэтому я хотела тебя отблагодарить. — Спасибо, уже помогла. Малфой злился и не скрывал гнева. Ему хотелось сломать шею этой наглой девчонке, посмевшей так просто к нему обратиться. Но она была важна, ведь… Все рождественские каникулы слизеринец провёл в Хогвартсе. Его план по починке Исчезательного шкафа зашёл в тупик с самого начала. Вот уже несколько месяцев несчастный отпрыск аристократического рода пытался услужить Ему, самому главному покровителю. Персефоне некуда идти. Её ничего не заставляло оставаться в Хогвартсе, но она по-прежнему была привязана к этому замку. Как призрак возвращается на место своего убийства, так демоница Ланнистер неуклонно возвращалась в Хогвартс. Драко использовал силы могущественного монстра для того, чтобы починить магический артефакт. Перспектива встретиться с приспешниками своего недавнего союзника отозвалась уколом страха в душе Персеи. — Надеюсь, они не будут трогать всё подряд своими грязными руками, — брезгливо верещала Ланнистер, орудуя над шкафом. — Поверь, их тянущиеся ручки будут наименьшей проблемой, — Малфой, казалось, повеселел и подобрел. Собеседница тут же уловила настроение. — Теперь ты уже не так сильно хочешь от меня отделаться? — Желание никуда не исчезло, лишь разум возобладал над чувствами, — Малфой закурил волшебную сигарету, выпуская дым в сторону Ланнистер. Та игриво прикусила губу. — Значит, вы меня используете, дорогой Драко? Блондин вальяжно расселся в каком-то обшарпанном кресле, который был надёжно спрятан неизвестным волшебником сотни лет назад здесь, в выручай-комнате. Как только он ощутил лёгкий флирт от помощницы, его начало мутить, Персефона мигом уловила и это. — Не можешь нормально со мной разговаривать, когда я в этом теле? Малфой кашлянул и снова уселся в кресло. Пару месяцев назад он бы побрезговал рухлядью, валяющейся тут и там, только отвёл бы нос от этой помойки. Но в последнее время его мало что волновало: мысли были заняты заданием. Лжеанна продолжала, ещё усерднее взмахивая палочкой: — Я пообещала этим энтузиастам вернуть тело и найти другое. Меня посетила мысль, что я готова к метаморфозам, и, наверное, не ради себя и уж тем более не ради гриффиндорцев. Честное слово тут не причём. Она остановилась и в шкафу что-то завибрировало. — Я действительно хочу быть ближе. Малфой нечаянно махнул рукой и кипа вещей, сложённая слева как попало, мигом развалилась. Он встал и медленно подошёл к демонице. Девушка съёжилась под его взглядом и напоминала дикую лань, на которую медленно надвигается леопард. — Ты не боишься, что я могу разбить тебе сердце после таких слов? Драко сжал кулаки и его серые глаза наполнились холодностью. Невозможно прочесть на лице ни единой эмоции. Отчего-то Персея дрожала, а после прикосновений его ледяных пальцев и вовсе согнулась. — Нельзя разбить то, чего нет. Ответ был дерзок, но за колкими словами скрывался страх. Древнее зло боялось, что его вновь отвергнут и бросят. Парень заправил непослушную прядь, оставив на маленьком ухе океан мурашек. С трудом удаётся принять тот факт, что один человек мог сотворить такое с другим. Нечто волшебное и неземное. Она сглотнула и заёрзала. — Ты же знаешь, что пока ты в этом теле, я воспринимаю тебя как угрозу человеку, который… Который когда-то был мне дорог. В животе летали бабочки. Нет, бабочки делали сальто. Внутри царил настоящий хаос, который за внешним спокойствием практически не проявлялся. Лишь колени, трясущиеся, словно выбивавшие чечётку, сдавали хозяйку с поличным. Когда-то… Значит, сейчас внимание всецело отдано ей? — Я всегда любила легилименцию. Наверное, это какой-то Дар, ведь я применяла её к каждому встречному. Лишь раз я сдержала её навсегда, когда познакомилась с ней. Драко давно осознал, сколь важен был этой девушке портрет, охранявший один из факультетов. Если бы она могла, то замучила бы до смерти того, кто подарил идею запечатлеть прекрасную леди на рябом полотнище. Персефона готова порвать изображение на мелкие кусочки, лишь бы мерзкое убожество не позорило лик той, жалким подобием которого она являлась. Драко положил руки в карманы брюк. Этот жест сильно разочаровал демоницу, ожидавшую большего. Малфой буквально ощущал, как её тело содрогалось от его прикосновений, как нежная кожа покрывалась мурашками, как его томный голос эхом отзывался в её голове. Её тело… Когда он успел отпустить Анабель? Когда? Рядом оказался ушат с ледяной водой, ведь Драко пожелал его. С сознанием происходило невероятное, несмотря на то, что Ланнистер давно обещала разорвать связь, он чувствовал мысли девушки. Обливая себя водой, Драко размышлял. — Пытаешься выкинуть меня из своей головы? — Ланнистер вышла из оцепенения и теперь снова колдовала над шкафом. — Я тут не при чём. Всё ты. Щепетильная тема заставила мокрого Малфоя сжаться — не от холода, а от безысходности. Захотелось отчаянно завыть и пожаловаться этому миру на все несправедливости судьбы. — Драко, — Персефона внимательно смотрела на него, теряясь в догадках. — Уходи, — твёрдо произнёс Малфой. — Что? — Ланнистер испустила нервный смешок. — Уйди отсюда. Его ответ был предельно ясным. Немного постояв, демоница вздохнула и отправилась восвояси. Дверь возникла из стены ниоткуда. Ещё раз обернувшись, Ланнистер сделала шаг обратно, однако тут же передумала. Взгляд слизеринца говорил за него — ему необходимо побыть наедине с собственными демонами.

***

Персефона приблизилась к Драко намного ближе, чем ожидала. Один случай изменил всё. В тот день пуффендуйцы и когтевранцы совсем растерялись. Куда же им податься? С одной стороны, в лазарете лежала Панси Паркинсон, которую недавно укусил какой-то странный зверь. — Что за монстр, который бродит по коридорам Хогвартса? Она сама это всё выдумала, чистой воды враньё! Небось и разрезала собственное горло палочкой, я слышала, что с Ноттом у них совсем всё плохо, — Ханна Аббот искренне не понимала, почему каждый обитатель замка верит в байку Мораг, подруги Панси. Лаванда Браун, висевшая на шее у Рона, тараторила что-то несвязное: мол, Паркинсон сама напоролась на чьё-проклятье, вот теперь и страдает. Гарри, Рон и Гермиона упорно молчали, скрипя зубами, ведь они точно знали, кто за этим стоит. Отцепившись от Лаванды, Уизли бегло взглянул на Грейнджер, но та гордо взмахнула копной каштановых волос и затерялась в толпе. — Мы что, даже план не обсудим? — растерянно произнёс бывший друг. Гарри снял очки и протёр их подолом мантии. Казалось, что-то обдумывал. — А плана никакого и нет, — изрёк Мальчик, который выжил. — Тем более, ты сам виноват. Нечего было тащить на себе этот мешок картошки! Гарри указал на Браун, которая с дикими воплями уже бежала обратно к Бон-Бону. Рон умоляюще посмотрел на товарища. — Эм, Лаванда, мне… видишь ли, срочно! В смысле, мне срочно нужен Рональд в библиотеке, — Поттер заплетался в собственных фразах. Лаванда состроила грустную мордашку и по-щенячьи заскулила. Зрелище не из приятных. Поцеловав Рона на прощание, она двинулась к закадычным подругам. — Устрой себе двойной душ, — Гарри с усмешкой наблюдал за тем, как друг в отчаянной попытке тёр щёку. Улыбка сползла с лиц ребят, как только они подошли к гостиной Гриффиндора. Рон нервно икнул, а Гарри сосредоточенно глядел на пустое место. У него возникло дежавю. На третьем курсе обучения у гостиной Годрика Гриффиндора уже была похожая ситуация. Тогда дядю Гарри — Сириуса — считали преступником, который ворвался в Хогвартс, чтобы убить сына Поттеров и отомстить за хозяина, но всё обошлось. Однако тогда повреждения картины не достигали такого масштаба. В этот раз Полной даме удалось сбежать к своей подруге Виолетте, но выглядела она плачевно. Виолетта переместилась с первого этажа поближе к гостиной Гриффиндора, прямо на картину четырёх шутов. Она держала за голову несчастную, которая еле дышала. Портрет был похож на Почти Безголового Ника, шея дамы кровоточила, алая жидкость стекала на пол вниз, к концу картины. Ручеёк заканчивался на обветшалой плитке хогвартского замка. — Мерлин, не думал, что им тоже бывает больно, — Рон подошёл ближе и потёр носком ботинка кровь. Виолетта взвизгнула: — Пошёл прочь! Уизли поспешил ретироваться, боясь натолкнуться на гнев остальных жителей картины. Отовсюду раздавались крики и плач, бедные монахи уже спешили к четырём шутам, чтобы поддержать Полную даму. — Рррраступитесь, — именно этого громогласного голоса все и ждали. Дамблдор шёл на помощь своему факультету. Аргус Филч трусливо семенил следом за директором. — А я вам говорил, до добра девчонка не доведёт… — бормотал завхоз. — Ещё тогда… вошла в Большой зал и меня зацепила. — Довольно, Аргус, мы решим эту проблему. Но проблема была гораздо существеннее, чем предполагалось. — Профессор, профессор! Снегг уже пытался её залатать, бестолку, — семенил Филч. Альбус выглядел мрачнее тучи. Лицо побагровело, а ссохшаяся рука затряслась, он тут же сморщился от боли. — Да, профессор, — отчеканил подошедший зельевар. — Мощные чары, она ощущает всё, как живой человек. Я думаю, мы с вами догадываемся, что или кто связывает ранение картины и мисс Паркинсон? — добавил он уже значительно тише. Дамблдор кивнул, снова погружаясь в чертоги разума. Видимо, даже такой сильный волшебник не смог ничего сделать. После проклятого ожерелья, он старался не прикасаться к чужой магии таким глупым путём. — Вызовите мисс Ланнистер.

***

Персефона покидала выручай-комнату крайне взбешённой. Она чувствовала, как теряет драгоценное время на эту девчонку Борджиа и что пора бы порвать их связь с Малфоем. Иногда она заходила навещать пленницу. С каждым разом та была слабее и слабее, угасая в заточении. Однако взгляд оставался гранитно твёрдым и она с такой же ненавистью глядела на мучительницу. Анабель оставались считанные месяцы, дальше её ждало небытие. — Прекрати, прекрати это! — Анна не умоляла, она лишь просила демона об услуге. — Встань на колени и, возможно, я уменьшу твою боль, — девушка захохотала, глядя, как огромные струпья покрывают каждый участок кожи невольницы. Итальянка сжала зубы. Не из-за унизительной просьбы владычицы, а потому что Борджиа готова сдаться. Раньше она думала, что Парцифаль — худшая из её проблем, но теперь итальянка осознала: выхода нет. — Что ж, у тебя ещё есть время подумать, — та расхохоталась и махнув полами мантии, двинулась дальше. Панси находилась в палате одна. До самого Рождества родители не смогли приехать в замок, чтобы её забрать. Неожиданная лавина из снега поставила в тупик даже опытных волшебников из отдела магических происшествий и катастроф Министерства магии, хмуро глядя на завалы, они разводили руками. Но в ночь перед Рождеством снег испарился как по волшебству. Скримджер отправил Дамблдору срочную сову, где сердечно просил о встрече. Творилось что-то неладное, Хогвартс был в опасности. Но огромное средоточие страха заключалось в Панси. Каждую ночь она бредила в кошмарах. Вот открывается дверь её комнаты… Первые лучики солнца, спешившие возвестить о приближении утра, боязливо спрятались за тучи. Тень, мигом прошмыгнувшая в комнату, была похожа на огромную летучую мышь, развевающую громадными крыльями. Сонная Паркинсон еле разлепила веки. Последние полчаса она ожидала отнюдь не веселую для неё трель будильника, поэтому заставляла себя приоткрыть хотя бы один глаз. Но как только она заметила движение у кровати, тень начала действовать быстрее. Резким движением стальных когтей неизвестное существо вспороло тонкую кожу на шее слизеринки, задев жизненно важные артерии. Хлынула красная жидкость. Последнее, что помнила Панси — крик застрявший в горле и испуганное лицо Мораг, которая появилась в дверях. Известие о том, что родители скоро будут на месте порадовало слизеринку. Казалось, ничего не сможет испортить этот день. Эту ночь. Глубокая темень. Наручные часы Панси мерно тикали, отсчитывая без пяти минут четыре. Девушка открыла глаза, всё тело покрыл холодный пот и её одолело неприятное чувство страха: волосы встали дыбом на затылке. — А ты смышлёная, — промурлыкал чей-то голос. Панси залилась слезами. Молча, без крика. — Молодец, хорошая девочка. Лишние уши нам ни к чему, иначе я порву глотку и Помфри тоже. Паркинсон вжалась в кровать, укрывшись одеялом до подбородка. — Знаешь, я даже хочу извиниться. Тебе, наверное, жутко неловко быть подругой этой трусихи. Она так же, как и ты забилась в угол, жалобно поскуливая. Быть смелой — это принимать смелые решения. Но! Я тебя обрадую! Панси покрылась испариной. — Не бойся, я чувствую, как твоё сердце готово выпрыгнуть в окно. Я не причиню тебе вреда, дорогая Волшебница ослабила хватку, но продолжала держать одеяло руками. — Борджиа попыталась сбежать. Она подумала, что сможет меня перехитрить и пойти против меня моим же оружием. Но с Персефоной Ланнистер шутки заканчиваются плохо. Демоница ходила кругами около кровати больной. Она напоминала большую кошку, готовую слопать добычу в самый удобный момент. — Поэтому я оторвалась на тебе, ты уж извини, силы на исходе, нужно срочное подкрепление. Она издала смешок. — Итак, Панси Элоиза Паркинсон, что ты помнишь? Давай я помогу. Она прикоснулась к потному лбу девушки изящными пальцами. Как бы надавливая на них, Персефона медленно «вливала» в окаменевшую девушку свои чары, словно та была омутом памяти. Палочка Анабель, болтавшаяся у Персефоны за поясом, больше напоминала куски дерева. Паркинсон резко перевела взгляд на Ланнистер. — Ты спокойно лежала в своей комнате. На тебя напал здешний зверь, который вырвался из Запретного леса и сумел пробраться мимо хижины лесничего на территорию Хогвартса. Он неминуемо последовал в подвал Слизерина, где и напал на тебя. Скажем так, он пробрался в комнату через окно. Панси, словно одурманенная, слушала Ланнистер. В конце она кивнула и закрыла глаза, опустив краешек одеяла. — Отлично. И помни, Панси, что мои волшебные лавины снега спасли твоих назойливых родителей, они ведь так хотели увидеть дочку. Наконец-то вы сможете встретиться! Будешь меня слушаться — родители останутся целыми и невредимыми, а если вздумаешь устроить бунт, то можешь попрощаться с их головами. Панси ещё раз всхлипнула во сне, прежде, чем отправиться в царство Морфея.

***

Холодный и дождливый март заляпал весь Хогвартс. Первокурсники толпами разносили грязь по замку, за что получали от Филча сытных тумаков. — Ничего не действует! — Макгонагалл с силой топнула ногой и кабинет Дамблдора содрогнулся. Минерва с искренней злобой глядела на колдографию. — Прошу вас, — осадил её Альбус. Он как всегда был спокоен, хотя напряжённое выражение лица выдавало в нём опасение. — Я думаю, профессор Стебль права, — Северус задумчиво глядел в окно, ласково поглаживая костяшки пальцев. Помона энергично закивала. Дамблдор махнул рукой. — Эдвард? Волшебник Эдвард Эверард театрально всхрапнул, как будто не слышал разговор директора и деканов факультета. Дамблдору пришлось потормошить его. — Эдвард, у нас патовая ситуация, с Рождества мы не решили, что делать с неуёмным аппетитом Ланнистер Персефоны. — Я не знаю, как вам помочь, — волшебник вложил в эту фразу всю совесть. Ему действительно нечем подсобить отчаявшимся преподавателям. — Настоящий Эдвард Эверард точно знал бы ответ, но я лишь портрет. Остальные картины тихо похлопали, волшебник на полотне растерялся и сник. — Всё в порядке, мы найдём решение, — с комом в горле произнесла Минерва. Снегг превосходил присутствующих по мрачности. Профессор никогда не уповал на удачу и знал, что монстр не отступит с насиженного места так просто. — Она сильна, — выдавил из себя Северус. — Наши проблемы меркнут перед тем, что мы пригрели в Хогвартсе. Дамблдор устало потёр виски. — Я заработал на языке мозоль, — неожиданно произнёс старец, — каждый раз говоря вам, что Хогвартс — и её детище. Кандида Когтевран проектировала замок, но большинство комнат и коридоров создано также Персефоной. — Если вспомнить её фокус с картиной… — Помону передёрнуло. Все задумались. В тот день Ланнистер вела себя чрезвычайно нахально. Так бывало, когда демон испытывал радость. Каждый боялся предположить, что же так осчастливило её? — Вы отдаёте себе отчёт? Мы позволили вам жить нормально, — отчитывала Макгонагалл. Собеседница изящно выгнула бровь. — Позволили? Нет, это я разрешила использовать этот замок. Я позволила безопасно ходить по этим коридорам. Не забывайся. Вы всего лишь актёришки в моём спектакле, а значит, играй роль молча. Такое поведение и отношение к одному из самых уважаемых профессоров Хогвартса вызвало бурю негодования. Вспыльчивые гриффиндорцы излишне горячились, защищая Минерву. Персефона щелкнула пальцами. Картина, изорванная в клочья, вся в кровоподтёках, вернулась на место целая и невредимая, да так, что не осталось и пятнышка. — Представляете, что я могу сотворить, если щелчком пальца восстанавливаю последствия древней беспалочковой магии? Дамблдор улыбался. — Вы самонадеянны, Персефона. Для основателя, имя которого не упомянуто ни в одном официальном источнике, вы чрезвычайно самонадеянны. Он говорил мягко и без тени злости, но угроза чувствовалась в каждом звуке. Персефона сглотнула. — Я не думаю, что мои ученики лишь пешки. Хогвартс всегда рад открыть двери для любого, желающего учиться и контролировать свою магию. Бедные студенты так и не поняли, что произошло с их однокурсницей. Вместо приветливой девушки в школу вернулся монстр, обладающий запредельной магией и представляющий огромную опасность для Хогвартса. — Всего доброго, Персефона, — Альбус остановил катастрофу, которую девушка хотела устроить. — Вам пора. Сама того не понимая, она двинулась в противоположную сторону. К подземельям.

***

— Гарри, ты должен всё рассказать Дамблдору. Парень слышал эти слова каждый раз, когда болел шрам. Но теперь Гермиона настаивала на другом. — То, что она рассказала, может быть оооочень важным, — Грейнджер не отступала, двигаясь по пятам. Гарри раздражённо бросил. — Почему? Когда я что-то узнаю о Малфой, ты никогда не заставляешь бежать меня к Дамблдору! — Он всего лишь подросток, а она злая ведьма! Ты видел её беспалочковую магию? Гарри, это опасно, Персефона может разрушить замок до кирпичика. Вспомни Панси Паркинсон! Это была правда. Паркинсон выглядела удручённо, будто что-то гложило сознание девушки. — Она как заколдованная. Ещё твердит о каком-то чудище… Я уверена, это Ланнистер сделала её сумасшедшей. — Если это Персефона сотворила такое с Панси, я отправлю ей цветы! — бросил Поттер, подражая Малфою. Гермиона резко остановилась. Взгляд её был затуманенный, но она твёрдо держалась на ногах. Предчувствуя гневную тираду подруги, гриффиндорец поспешил вставить: — Рону нужна наша поддержка, Гермиона. Пожалуйста, подумаем о Персефоне позже. Она виновато кивнула и устремилась вслед за Гарри, в Больничное крыло. Преподаватели снова собрались в кабинете. Деканы факультетов выглядели измученными и расстроенным. — Третье нападение на ученика за год, — шмыгнула Помона. — Не совсем нападение, — промямлил Филлиус. — Но точно покушение, — произнёс Снегг. — Понять бы только на кого… — закончила Макгонагалл. Переливающаяся мантия директора, выглядевшая по-праздничному, смотрелась глупо. В жизни Хогвартса наступила тёмная полоса и с каждым днём оставаться в замке становилось опаснее. Родители учеников завалили письмами совет попечителей, директор получил предупреждение и от самого министра. — Ситуация повторяется. Словно Тайная комната открыта, — нервно проговорила Макгонагалл. — Нет, Минерва. Мы столкнулись с силами, куда опасными. Нужно быть начеку каждую секунду, — пролепетала Помона. Дамблдор заговорил. — Мистер и миссис Уизли ушли недавно, захотели повидать сына. Гарри рассказал мне, что случилось. Минерва, Поппи справится? — Более чем, настойка руты и он будет на ногах. — Хорошо. Думаю, мистеру Уизли нужен отдых, а вот Гарри и Гермиону мы сможем хорошенько расспросить. Преподаватели недоуменно взглянули на Альбуса. В это же время раздался стук в дверь. — Профессор, можно? — из-за двери выглянуло лицо в круглых очках. — Проходите, — коротко бросил директор. Следующие полчаса были посвящены двум гриффиндорцам. Рассказывала Гермиона, а Гарри дополнял повествование некоторыми замечаниями. — Что ж, — Дамблдор ничуть не удивился, но выглядел однозначно удовлетворённым. — Признаться, львиная доля вашего рассказа не была мне известна… Мерлин, это поистине захватывающе! Снегг занял позицию скептицизма. — Странно, что такой древний волшебник решил доверить все секреты могущественных основателей двум подросткам, которые ммм… лично у меня не вызывают особого доверия. — Но мы говорим правду! — воскликнула Грейнджер. — Несомненно, — кисло согласился зельевар. Макгонагалл произнесла: — Полно, Северус, Персефона действительно могла поведать всё Гарри и Гермионе. Не забывайте, какой бы сильной она не была, Ланнистер ребёнок, нуждающийся в заботе и любви. — О, кажется, она неплохо справляется и без всякой ласки, — ввёл Флитвик. Дамблдор потёр виски, устало откинувшись на спинку кресла. Он улыбался. — Я бы не стал так опасаться её, — с задоринкой произнёс волшебник. — Думаю, мы скоро встретимся вновь с Анабель Борджиа. В кабинете воцарилась гробовая тишина.

***

— Вы достойный юноша, — отозвался профес­сор Слизнорт; слёзы стекали по его толстым ще­кам в моржовые усы. — И у вас её глаза… Я только прошу, не подумайте обо мне слишком плохо, ког­да увидите это. Гарри бежал в замок с замеревшим сердцем. Воспоминания Слизнорта… Наконец-то, он добыл их! Профессор Дамблдор будет доволен. Два часа спустя Гарри снова ощутил прилив сил. Несмотря на поздний час, директор принял его и даже похвалил за своевременно добытое воспоминание. Поттер собственными глазами увидел, как важно оно было не только для профессора, но и для него. Всё встало на свои места: и рассказ Ланнистер, и слова Дамблдора. Он ищет крестражи, его бренное существование на этой земле держится благодаря тому, что он разорвал свою душу на несколько частей. Размышления подростка прервала Персефона. — Чувствую этот вкус, — она вышла из-за угла, — как будто миллионы звёзд взорвались в твоём сознании. — Что? О чём ты? — Поттер ещё не пришёл в себя. — Предвкушение, кажется, так это называется. Легче объяснить чувствами, чем словами. Он недоуменно взглянул на неё и продолжил идти дальше. Вдруг ему вспомнились слова Гермионы. — Зачем ты пыталась убить Панси? Она ведь чем-то тебе насолила. Думаю, это как-то касается Анабель, иначе ты бы не оставила в живых Паркинсон. Гарри не успел отреагировать. Мощным прыжком Персефона оказалась рядом с ним, вцепившись тонкими пальцами в горло. — Слепые щенята, я позволила вам узнать слишком много! Не смей меня шантажировать, Поттер. Гарри судорожно колотил Ланнистер по плечу: — Отпусти, — хрипел брюнет. Демон резво очнулась и тут же выпустила подростка. — У нас была сделка. Я отдам тело, если вы не будете мне досаждать. И Гарри не досаждал. Он осадил Гермиону, всё время рвавшуюся к Персефоне. — Ничего не могу поделать, разумнее было бы оставить её в покое на какое-то время, но я даже и не представляю, какого там Анабель… одной!!! Рон неуверенно гладил подругу по плечу. — Она сильная, — только и выдавил рыжик. Не то, чтобы Гарри нервничал, скорее переживал. Появление Кэти в школе значительно упрощало разгром Когтеврана, но любовная история Дина и Джинни лежала камнем на груди. Ужин он провёл в одиночестве. Наверное, так будет лучше. В голове копошились гадкие идеи, где Гарри выступал в качестве рыцаря, а Джинни была прекрасной принцессой. Вместе они унеслись бы подальше от всех проблем, от Рона, гнев которого Поттер так опасался. Неожиданно гриффиндорцу послышался знакомый голос. Тихий-тихий плач и чуть слышное бормотание, переходящее в истерику. — Никто мне не поможет, — ответил, содрогаясь всем телом, Малфой. — Я не могу этого сделать… не могу… не получается… А если не сделаю поскорее, он сказал, что убьет меня. — Тщщщ, всё будет… обойдётся, — кто-то нежно ворковал по правую руку от Драко. Гарри чуть пригнулся и выглянул из-за двери. В грязном туалете, который мужской пол предпочитал не посещать, рыдал его заклятый враг. Брюнет буквально ощущал, как содрогается тело блондина, как внутренняя боль, тревога и страх разъедают его душу, как липкий ужас поглощает всё сознание этого несчастного юноши. — Я не могу так больше, — одна фраза, наполненная болью, сорвалась с уст Малфоя. Это объясняло его странное поведение и уставший вид. — Я обещаю, скоро всё кончится. Ты справишься, только потерпи. Ты не должен так страдать. Персефона ласково гладила волосы Драко, проводя большим пальцем по острым скулам. Он напрягся, но не отстранился. Грязная раковина наполнена мутной водой, казалось, что это слизеринец выплакал туда всё своё горе. Он вдруг осел на пол. Безудержные рыдания усиливались. — Прости, я не хочу тебя расстраивать. Я лишь хочу, чтобы ты знал… Твои слёзы ранят и меня. Я обещаю, что сделаю для тебя абсолютно всё, главное, не переживай. Гарри опешил. Он сжался и покраснел, будто застал что-то интимное, личное. Неужели демоница бывает такой… такой человечной? Неужели ей не чуждо людское горе? Под действием шока Малфой внезапно прекратил рыдать, лишь всхлипнул пару раз. Он часто задышал и потянулся в сторону Ланнистер. Пелена на глазах. Персефона аккуратно взяла его руку и потянулась навстречу, Малфой в ответ приобнял за талию. Всё внутри девушки затрепетало — она так долго этого ждала. БАМ! Драко сделал резкий выпад и красный луч, пулей вылетевший из его палочки, врезался в дверь туалета. Оказывается, потянувшись к Ланнистер губами, в отражении туалетного бочка он заметил Гарри, подслушивающего у двери. — Предатель! — завопил брюнет. — Ты предал её, променял! Он с силой толкнул раковину, отчего та опасно пошатнулась. Слова Гарри задели за живое, Драко побледнел и сильнее сжал кулаки. — Поттер, — прошипела Персефона. Её глаза наполнялись тьмой, зрачки полностью почернели. — Лучше бы ты проваливал. Лишь в этот момент Гарри почувствовал на себя настоящую ярость демона. Ланнистер подняла руку, готовая атаковать. Поттер имел хорошее представление о её беспалочковой магии, панический страх Гермионы был тому свидетелем. — Сектусемпра!!! Часто вспоминая тот момент, Гарри задумывался, почему он пошёл на это? Как ему удалось побороть тот всепоглощающий страх? Как он сумел встать и дать отпор Персефоне? Похожие мысли посещали его и в воспоминаниях борьбы с Волдемортом. Какая-то часть Гарри, отвечающая за самосохранение, реагировала быстрее, нападая на противника. Персефона раскинула руки в сторону, словно нечто необъяснимое уверенным движением полоснуло её по грудной клетке. Рана за раной крупными пятнами крови расползались на теле демона, как и отчаяние Поттера, когда он понял, кого ранил. Малфой был быстрее. В два счёта он оказался рядом, пытаясь галстуком и жилетом прикрыть рубцы, увеличивающиеся с каждой секундой. — Б-бегиии! — утробный вой Персефоны заставил блондина вздрогнуть. Он попятился, затем вскочил. — Поттер! — в отчаянии закричал слизеринец. Но Гарри сам впал в ступор. Слегка наклонив голову, он наблюдал за кровью, стекавшей вниз по полу. Аристократ смачно шлёпнулся в лужу, которую образовал прорванный бачок унитаза. Слизеринский принц недовольно зашипел, пытаясь встать. Персефона ещё раз завыла. Раны начали потихоньку затягиваться, будто невидимая рука залечивала их. Крик демоницы достиг слуха Гарри и он, очнувшись, бросился наутёк. «Хоть бы за подмогой», — в отчаянии подумал Драко. Лодыжка нещадно саднила, не позволяя парню даже подняться. Но хуже всего было слышать замогильный вой Персефоны, который перерос в чавканье. Наконец, девушка встала. Драко замутило. — Что, чтооо??? Кожа Анабель сползла с тела демоницы. Она походила на змею, у которой случилась линька. Из чрева монстра повалил густой и зловонный дым, окутывавший своей чернотой туалетную комнату. Клубы дыма трансформировались в две струи и медленно потянулись в сторону Малфоя. Тот завизжал, бегом отскакивая, но больная лодыжка не позволяла ему встать и броситься наутёк. Зловонный дым ворвался в горло жертвы, Драко упал навзничь. Он силился дышать, но собственное тело его не слушалось. Теперь ярко-красные пятна возникли на его собственном теле, они расползались гадкими разводами, словно чума въелась в плоть. Три временем, не в силах контролировать собственное сознание, Персефона упала рядом с истекающим кровью любовником. Она тянула к нему свою иссохшую руку, но никак не дотягивалась. Дверь, а точнее то, что от неё осталось, распахнулась. На пороге показался Снегг, чьё лицо подрагивало от нервного напряжения. Летучей мышью декан Слизерина ворвался в уборную, попутно хлюпая в луже грязной воды, перемешанной с кровью и гнилью. Магические формулы, срывающиеся с уст преподавателя, сопровождались плавными, но уверенными движениями. Ему понадобилось около десяти минут непрерывного шёпота, чтобы раны юноши затянулись. Всё это время обезумевший от страха Гарри наблюдал за сценой снаружи, не смея входить в мужской туалет. — Поттер! — сквозь зубы выдал Северус. — О, не стоит. Чья-то мягкая рука легла на плечо побледневшего парня, как бы говоря: всё будет в порядке. — Профессор Дамблдор, — спасительно прошептал юноша.

***

Снова Больничное крыло. Драко взвыл от горя и обиды. — Вы отдаёте себе отчёт в том, что натворили, Поттер? — голос Снегга отскакивал от стен и растворялся в воздухе. Холодное спокойствие тона пугало Драко. Именно так вёл себя Северус, когда был действительно зол. — Отдаю, — дерзко произнёс Гарри, теребя что-то в руке. Малфою пришлось приподняться на руках и сощуриться, чтобы разглядеть предмет — пособие по Зельеварению. Но не это волновало Драко, он заметил ещё кое-что. В лучах заходящего солнца карман декана поблёскивал. Парень безошибочно узнал артефакт, который прятал Снегг. Перстень Персефоны. Украшение врезалось в память Малфоя, потому что демоница не раз твердила, как оно важно для неё. Без этого перстня начинался обратный отсчёт её пребывания в теле. Пару минут спустя Драко быстрым шагом направлялся к кабинету Дамблдора. Он прикрывал только-только затянувшиеся рубцы и, превозмогая боль, торопился на встречу. Всё его существо трепетало об одной только мысли. — Драко!!! Северус неминуемо нагонял подопечного. — Что вы себе позволяете? — раздражённо прошипел преподаватель. — Я потратил все свои силы на заживление ваших ран не для того, чтобы вы разгуливали по школе. — Вы не понимаете! Никто из вас! — взгляд слизеринца обжигал Снегга. — Позвольте поинтересоваться, что же мы все должны понять? — язвил декан. — Перстень. Берегите его. Бросив неопределённую фразу, Малфой опять поковылял к директорскому кабинету, оставив Снегга в полнейшем недоумении. — Можно? — брезгливо произнёс Малфой, двумя пальцами толкая дверь. По всей видимости, Дамблдор не один. Он мирно беседовал с кем-то, застегивая мантию у горла. — Входи, Драко. Надеюсь, ты ко мне с хорошими вестями, — радостно произнёс Альбус. — Вы правы, — всё так же презрительно вещал слизеринец. Он аккуратно прикрыл дверь, галантно подтолкнув её, будто обращался не с молчаливым предметом, а с весьма хорошенькой девчушкой. — Видишь ли, Драко, я с минуты на минуты жду важного гостя, и увы, мне придётся уехать. Так что, боюсь ошибиться, но у тебя пара минут. Аристократ все ещё придерживал рукой торс. Кряхтя, он уселся напротив директора. — Персефона привязалась ко мне. Она обещала отдать тело Анны и подыскать себе другое. Скажу сразу, я не собирался её отговаривать. Поступать как герой и спасать чью-то невинную жизнь я не буду, мне всего лишь хочется вернуть Анабель. Я узнал, что она до сих пор не открепила эту связь Хранителя. И я однозначно что-то чувствую: все её переживания, эмоции, радость и волнение. Но окончательно убедился лишь тогда, когда её раны отразились и на мне. Это странно и я не могу обьяснить логически, — рассказ Драко был сухим и кратким, однако Дамблдору удалось уловить мысль юноши. — Я понимаю, — растянув последний слог, произнёс директор. — Пока мисс Ланнистер не опасна, после такого повреждения… ммм, я полагаю, ей нужно набраться сил. Она воспользуется Запретным лесом и какое-то время мы её не увидим. Ни один мускул на лице Драко не дрогнул. Он не ощущал волнения за здоровье Персефоны. — С телом всё в порядке? — Вполне. Она так быстро ретировалась, что мы с профессором Снеггом не сумели определить точнее. С минуту они помолчали, затем профессор произнёс: — Однако ты пришёл ко мне не за тем, чтобы посвятить в планы Персефоны. — Верно, — задумчиво проговорил Драко. — Наверняка это связано с перстнем? Северусу удалось подобрать его и аккуратно осмотреть. Чрезвычайно диковинная вещь. — Это не вещь, оно имеет гораздо большее значение, чем вы могли бы знать, — презрительно ответил Драко, возвращая прежнего себя. — Я думаю, наоборот, мистер Малфой. Как видите, у меня есть гораздо более обширные источники. И именно поэтому я прекрасно осведомлён, как важен этот перстень для Персефоны Ланнистер. Когда она обнаружит пропажу, то придёт в ярость и я очень надеюсь, что до этого времени мы успеем хорошенько его изучить. — Так чего же медлите? Она может вернуться обратно с минуты на минуты, а вы расхаживаете по прогулкам! — Я не меньше вашего хочу вернуть мисс Борджиа. Поверьте мне, я сделаю всё для этого возможное. — Нет! — воскликнул пылкий юноша. — Я понадеялся на вас! Думал, что вы сможете что-то решить, а вы опять медлите, тратите время на эти философские бредни. Очнитесь, Дамблдор!!! Пора действовать, мы упускаем момент. Альбус спокойно произнёс. — ПРОФЕССОР Дамблдор, Драко. Я уже сказал, что вам не о чем беспокоиться. Семья Анабель Борджиа прекрасно осведомлены обо всём и уже знают, в каком направлении двигаться. Вы сделали всё, что смогли. Признаюсь, добыть перстень было бы несколько затруднительным без вашей помощи. И к тому же, мистер Малфой, вы зря сомневались в великой силе философского чувства. В этом случае любовь помогла нам узнать поближе Ланнистер и понять, что даже демоны умеют любить и чувствовать. Раздался стук в дверь.

***

— Гарри, чем ты думал?! Разъярённая Гермиона вот уже битый час нависала грозовой тучей над Поттером. Учебник по Зельеварению, надёжно спрятанный в выручай-комнате, спас Гарри от гнева Снегга, но не от нравоучений подруги. Вчерашнее событие никак не выходило из головы юноши. Почему Малфой так убивался? Почему же? И с какой стати Персефона посвящена в его планы? — Вам не кажется странным, что этот хорёк так сблизился с Ланнистер? — многозначительно изрёк Рональд. — Тьфу ты! Всё никак не могу привыкнуть, что Борджиа не Борджиа, — поморщилась Джинни. — Это Малфой. И этим всё сказано, — презрительно ответил Гарри. — Я думал, он действительно полюбил её. Вроде как переживал. А теперь всё встало на свои места, Малфой никогда не будет кого-то ждать или любить, он легко променял Анабель на новую девушку, слышали бы вы какие там бушевали страсти. — Гарри, ты сейчас сплетничаешь похуже Лаванды Браун, — ёрничала Джинни, прижимаясь к Поттеру. Долгожданное воссоединение влюблённых не слишком радовало Рона, а упоминание Лаванды так и вовсе вывело его из себя. — Вы-то себя прилично ведите, — произнёс рыжий таким тоном, который характерен только для старшего брата. — И нечего тут так жаться, Джинни, на вас глазеет весь Хогвартс. — Брось, Рон. Ты же не думал, что я буду записываться к тебе на приём и получать официальное разрешение на отношения с Гарри? Да, он твой друг, — протараторила Уизли-младшая осевшему Рону. — Обещаю не высосать из него все соки и оставить его для ваших приключений на задницу. Надеюсь, хоть этот год он посвятит мне, а не борьбе с Сами-Знаете-Кем. Все дружно фыркнули и принялись быстро доедать свой обед.

***

Стук в дверь привёл Малфоя в чувство. Одновременно с бушевавшим гневом в душе юноши зародилось любопытство. Какого гостя так ожидает директор? — Входите, — спокойно произнёс Дамблдор. Дверь распахнулась. В кабинет шумной гурьбой ввалилась злосчастная троица. Перешагнув порог, ребята удивленно уставились то на Малфоя, то на Дамблдора. — Спасибо, Драко. Я вас услышал. Когда я вернусь, то обязательно расскажу вам всё об этом артефакте. Всего доброго. Гарри и Драко сверлили друг друга тяжёлыми взглядами. Очнувшись, Малфой медленно побрёл к выходу. — Надеюсь, профессор Дамблдор. Во всём должен быть порядок. Думаю, вы решите, что делать с Поттером и не оставите безнаказанным его гадкий поступок? — Ты заслужил, хорёк. Дамблдор встал из-за стола и предотвратил надвигающуюся драку. — Не оставлю, будьте спокойны, мистер Малфой. Драко развернулся и с силой хлопнул дверью. — Здравствуйте, — хором произнесла троица, неловко глядя на Дамблдора. — Профессор, — Гермиона озадаченно разглядывала верхнюю одежду волшебника. — Вы уезжаете? — Увы и ах, мисс Грейнджер. Мне придётся покинуть замок на несколько часов вместе с твоим другом. — Гарри? — Рон метнул взгляд на Поттера. Дамблдор взял какой-то предмет со стола, положил в карман и радостно хлопнул в ладоши. — Именно, Гарри. Я уверен, что не ошибусь, если предположу, как вы дорожите друг дружкой. Полагаю, ты посвятил своих друзей в нашу маленькую тайну? — Да, профессор, конечно, — загадочно ответил подросток, припоминая их последние занятия. Неужели профессор Дамблдор хочет сообщить ему важную весть? — У меня для вас есть дело. В отличие от многих преподавателей, я не считаю вас беззащитными детьми. Уж простите мне это, — с задоринкой начал Альбус. — Я хочу попросить вас об услуге. — Мы заранее согласны, — воодушевлённо ответил Гарри. Но вдруг его осенило. Дамблдор весьма серьёзен, а значит, дело важное и отлагательств не терпит. Он тут же выпалил: — Профессор, кре-крестраж? Вы его нашли, да? — отрицательный ответ его бы расстроил. — Я знал, что ты догадаешься, — Альбус стоял наготове, широко улыбаясь. — Но как же? Вы обещали меня взять с собой! — И я беру, Гарри. Но только тебя. Гермиона и Рон мгновенно поникли. Видимо, они так же сильно желали увидеть необычайный предмет, как и их близкий друг. — О, это отнюдь не потому, что я считаю вас неподготовленными, мистер Уизли и мисс Грейнджер. Для вас у меня другая миссия, не менее ответственная. Парочка по-прежнему сохраняла молчание, ожидая ответа директора. — Видите ли, мисс Грейнджер. На злобу дня поставлена не только дальнейшая борьба с Волдемортом, но и с силами куда более могущественными и коварными. С силами, которые не побороть волшебной палочкой или парой-тройкой хороших тумаков. Ваш ум гибок, а сердце наполнено состраданием и милосердием. Так помогите же нам спасти ещё одну невинную душу. Явно удивлённая, девушка задала вопрос: — Я? Профессор Дамблдор, я… мне приятно, но, кажется, я не совсем понимаю. — Анабель Борджиа. Видите ли, не так давно я побывал на той стороне завесы, и сейчас у нас есть возможность спасти её душу. Раздался грохот. Это Уизли уронил сумку, наполненную учебниками. Гермиона осела на так кстати стоявший рядом стул. — Я искренне верил, что Анабель можно спасти. Но подвластно это лишь тому, кто имеет благие намерения. Я думаю, мисс Грейнджер, вы вполне подходите на эту роль. — Но профессор, — заикаясь, лепетала шатенка, — у нас не было такой уж крепкой дружбы. — Напротив, она ценила вас и даже восхищалась. — А как же Малфой? — в конец зардевшаяся Гермиона не оставляла попыток. — Полагаю, мистер Малфой обзавёлся совсем уж крепкой дружбой с врагом Анабель Борджиа. В сложившейся ситуации реакция Анны может быть какой угодно. Вдруг Драко не сможет убедить её вернуться? Все прекрасно понимали, куда клонит профессор. В самом деле, слизеринский принц сблизился с демоницей, отчего по замку поползли интимные подробности его личной жизни. — Я вас поняла. Я… Я готова! Решимость девушки воодушевила всех, кроме Рона. Он уныло глядел в пол, чувствую себя второстепенным звеном. Альбус Дамблдор вздохнул. — Гермиона, я доверяю тебе больше всех, но ты всё ещё не достигла совершеннолетия, и я сейчас не о возрасте. Молодые люди бывают склонны к необдуманным решениям, панике, посему это может несколько усложнить задачу. Я предлагаю тебе в помощники профессора Снегга. Он опытный волшебник, к тому же, достаточно квалифицирован в области тёмной магии. — Почему же вы не поручите это дело ему? Я уверена, он сумеет найти общий язык со своими подопечными. — Гермиона, я уже упомянул, что он лишь твой помощник. Основная роль в чрезвычайно опасной игре отведена тебе. Ты принимаешь эти условия? — Да, — твёрдо ответила девушка, слегка дёрнув плечом. Дамблдор засиял. — Детали объяснит профессор Снегг. Благодарю, мисс Грейнджер, ни секунду старый волшебник в вас не сомневался. Уныние Рона возрастало. Он лениво ковырял носком ботинка пол кабинета, пытаясь заострить внимание не на собственной никчёмности, а на солнечных бликах, сверкающих и переливающихся на жужжащих металлических предметах. — Но самую ответственную задачу я решил передать Рональду Уизли. Прошла секунда-другая прежде, чем рыжий опомнился. Он робко поинтересовался, что задумал директор. — Я оставляю замок на неопределённое время. Профессор Снегг был моей правой рукой, но теперь, когда он также покидает Хогвартс, я вынужден обеспечить дополнительную защиту. Прошу вас, мистер Уизли. Вы могли бы посвятить своему второму дому несколько бессонных часов? Радости парня не было предела. — Конечно, в смысле сторожить? Так знайте, я справлюсь! Хогвартс… Эм… Хогвартс будет под надёжной защитой, сэр. Дамблдор добродушно потрепал его по плечу и сердечно поблагодарил за помощь. Вновь раздался стук в дверь. Через пару секунд зашёл Снегг, бесшумно ступивший на залитую солнцем плитку. — Всё готово, — меланхолично проговорил преподаватель. — Мисс Грейнджер тоже готова, — утвердительно махнув головой, констатировал директор. — Можете полностью ей доверять. — Несомненно. — Гарри, пожалуйста. Они никогда не были порознь в столь важных моментах, и сейчас осознание того, что им придётся пережить, быть может, приключение всей жизни — отдавалось в сердце болью. — Не могу поверить, что он попросил нас об этом. Я пойму его выбор в пользу Гарри или тебя, но чёрт побери, я простой Уизли. У Поттера не было времени на раздумья. — Следи за выручай-комнатой. Рон, это важно. Малфой действительно что-то задумал, его ехидный взгляд и этот разговор в туалете… Я уверен, здесь нечисто. — Не волнуйся, друг, — твёрдо пообещал Уизли. Они замолкли. Всего на несколько секунд. — Гермиона, мне кажется, твоё задание самое опасное, — проговорил долговязый. — Как никак другое измерение… Не к себе домой едешь. — Брось, Рон. Тебе повезло больше. Ты станешь настоящим рыцарем этого замка! — шутливо произнесла Грейнджер. — Я уверена, если бы Дамблдор не опасался за наши жизни, он бы отправил тебя вместе со мной. Но эта арка не сулит ничего хорошего, поэтому лучше не забиваться туда всей толпой. К тому же, я переживаю и за Гарри тоже. — А что я? — Поттер перебирал вещи, пытаясь найти мантию-невидимку. — Да брось, Гарри. Крестраж! Это же жутко интересно и жутко опасно. Дамблдор сильно рискует твоей жизнью. — Видимо, он очень мне доверяет, если приглашает ехать с ним. — Само собой, — поддакнул Рон. — Есть! Гарри ликовал. На дне чемодана поблёскивала мантия-невидимка, а рядом с ней лежали не слишком симпатичные носки, которые были явно кем-то поношены. Поттер выудил мантию, затем он бережно развернул пару носков, показывая ребятам маленький флакон — Феликс Фелицис. — Пейте. Сегодня нам как никогда пригодится удача. Друзья едва промокнули губы. — Рон, обещай, что в случае чего напоишь им остальных, — Гарри серьёзно посмотрел на товарища, но в мыслях его витал образ Джинни. Именно за неё он беспокоился больше всего. — Конечно. Они на минуту встали, просто глядя на друг друга. Гарри заметил, как на краешке глаза у Гермионы собирается слеза, и поспешно обнял друзей. — Берегите себя, — повторил каждый из них.

***

— Надеюсь, вы осознаёте, какой опасности вас повергает директор, — меланхолично рассуждал Снегг, колдуя над каким-то зельем. — Вполне, — ответила Гермиона, нервно сжимаясь под его пристальным взглядом. Холодная сталь обжигала горячей лавиной, заставляя узел закручиваться в животе. — Не смею вас задерживать, — криво ухмыльнулся профессор, открывая дверь. Перемещение в Министерство магии не было отмечено чем-то примечательным. Разве что им пришлось немного прогуляться по лужайке замка, покидая его окрестности для трансгрессии. — Экзамен вы ещё не сдали, поэтому мне придётся оказать вам услугу, мисс Грейнджер. Уверен, вы знаете, что парная трансгрессия легче, — добавил он, заставляя Гермиону замолчать на полуслове. Девушка закусила губу и сделала вид, что её чрезвычайно интересует опушка леса. В этот миг над кронами деревьев возник чёрный туман, приглядевшись, гриффиндорка осознала, что это всего лишь крупная стая птиц. «Но что их испугало… или кто?» В Министерстве магии их уже ожидали. Гермиона предполагала, что операция останется тайной, ведь нынешнему министру магии совсем необязательно знать, что они отправляются в другое измерение искать пропавшую душу, а может, и свою смерть. — Прошу вас, — равнодушно махнул высокий волшебник с великолепными перстнями на утончённых пальцах. Он проводил до лифта, а затем и до злополучного Отдела тайн, который принёс друзьям столько бед. Гермиона нервно вздрогнула, когда осознала, что они почти дошли. Её бы неминуемо затрясло, если бы в этот момент волшебник, собравшийся было уходить, не бросил фразу: — Зря вы взяли с собой школьницу. Эта штука опасна даже для опытных невыразимцев. А что она сделала… — Довольно, — властно потребовал спутник, — мы осведомлены. Если Альбус Дамблдор считает, что это не грозит печальными последствиями, то будьте покойны, всё пройдёт наилучшим образом. Волшебник с перстнями кивнул, излишне резко мотнув головой. Было видно, что он готов поспорить ещё, но, кажется, самому Альбусу Дамблдору ему дерзить не хотелось. Нужная дверь нашлась сразу, Гермиона хорошо запомнила это подобие амфитеатра. Серый камень безмолвствовал, словно эти места предназначены для душ иного мира. Может быть, здесь располагается молодая семья, которая заливается смехом, наблюдая за представлением? Или рядом расположилась пара тинейджеров, с сомнением глядящих на картину? — Мисс Грейнджер, — голос зельевара вновь вернул её в реальность. Она согласно кивнула и продолжила путь к низу амфитеатра, где он сужался до нескольких сидячих мест. — Предупрежу вас ещё раз, — устало промолвил Северус. — Мы посещаем не маггловское метро или Хогсмид, мы становимся частью чего-то иного. Думаю, в вашей интересной жизни было много приключений. Не сомневаюсь, что мистер Поттер это обеспечил, но то, что вам удастся увидеть сейчас — обескуражит. Я знаю не больше вашего, но всё-таки уверен, что нас не отдадут на растерзание блуждающих душ. Наш главный козырь, — он выудил из кармана символ Персеи, — поможет подкупить это измерение и установить с ним дружеские отношения. Демоны непредсказуемы и импульсивны, постарайтесь их не оскорбить. — Я поняла, — Гермиону слегка потрясывало от волнения. — Я сделаю всё необходимое. Северус помедлил, однако согласился. Казалось, в его голове шла ожесточённая борьба. Видимо та часть, отвечающая за доверие к его самой талантливой ученице, возобладала. Северус взял за локоть Грейнджер и увлёк за собой. Сначала была тьма. Такая тьма сопровождает безлунную ночь, когда на небе не решается показаться ни одна звезда. Они стыдливо прячут свой свет за облаками, как будто люди подглядели что-то личное. Затем всё начало расплываться. Появилась рябь и Гермиона готова поклясться, что если она дотронется пальцем, странная субстанция поглотит её. Однако и это прошло. Теперь перед ними открылась необычайная картина. Огромная зала, на пол которой они приземлились, выглядела роскошно. Дорогая мебель, прекрасное убранство и слишком мало света создавали впечатление будто тут обитают вампиры. — Я думаю, мы на месте, — констатировал Снегг, бегло оглядывая помещение. Раздался небольшой хлопок. Похожий звук сопровождал волшебника, решившего воспользоваться трансгрессией. Появление чужаков за завесой не скрылось от зоркого глаза демона. Хозяева измерения тотчас обнаружили, что их обитель потревожена. — Чем могу быть обязан? — насмешливый голос разыгрывал фарс. Нечто, впрочем очень похожее на обычного волшебника, галантно поклонилось гостям. Примесь отвращения и презрительности плотно скрывалась за ухмылкой демона. Снегг замер, Грейнджер тоже оцепенела. Молчание затягивалось, потому что прибывшие никак не смогли сформулировать свою просьбу. — Я склонен полагать, что вы гости незваные. Потому что от вас не пахнет печалью, тоской или болью. Вы не мёртвые души, — продолжил демон. — Вы правы, — спокойно подтвердил Северус Снегг. — Мы с… несколько другими намерениями. Демон рассмеялся. Янтарные крылья за спиной подрагивали в такт бархатистому смеху. — Волшебники зачастили в наше измерение. Недавно нас удостоил честью весьма талантливый и могущественный чародей. Наверное, вы его посланники? От демона нельзя скрыть правду. Его ярко-жёлтые, как расплавленное золото, глаза погружались в самые потаённые уголки человеческой души, отыскивая страхи и боль. Именно этим питались существа. Впрочем, демон ожидал, что люди заговорят первые. Его тёмные волосы были аккуратно уложены, а отлично выглаженный смокинг идеально сидел на фигуре хозяина. — Альбус Дамблдор послал нас с необычным поручением, — промолвил Снегг, незаметно загораживая Гермиону корпусом. — Мы хотели бы… мм, скажем так, мы хотим предложить сделку, обмен. Северус ожидал, что крылатое существо будет насмехаться, однако демон тут же замолчал. Он не злился и не выказывал недовольства, лишь смотрел на нежданных гостей с удивлением. — Очень смело… Простите, напомните ваше имя. — Северус Снегг. Это моя спутница Гермиона Грейнджер. — Ох, не сочтите за наглость, — демон галантно прикоснулся губами к утончённым пальцам девушки, заставив её трепетать. Его глубокий взгляд будто боролся с её скромными очами. — Моё имя Азазель. Азазель развернулся. Вокруг него возник вихрь пыли, словно он проваливался в зыбучие пески. Пустынный демон исчез, оставив после себя маленький смерч. — Чудеса, — елейно проговорила Гермиона. — Демон похоти, разврата, обмана и лжи, — задумчиво бормотал зельевар. — Кажется, он за кем-то пошёл. Действительно, не прошло и двух минут, как Азазель вернулся, сопровождая какую-то женщину. Она была невероятна красива, даже слишком. Прекрасные черты лица идеально гармонировали с выточенный фигурой. Осиная талия покоилась на пышных в меру бёдрах, а стройные ноги кокетливо гарцевали по зале. Глаза пустынного демона озарились жёлтым светом и он излишне плотоядно взглянул на женщину. — Лилит, — коротко бросила она, подходя к спутникам. Зельевар и гриффиндорка представились. — Эти волшебники утверждают, что могут предложить кое-что интересное нашему измерению, — Азазель благоговейно встрепенулся. Лилит была немногословна, на доли секунды обратила свой взор на Снегга, как бы изучая его. — Вкусно, — она облизнулась. — Если бы ты был мёртвой душой, то я лично бы проводила тебя в последний путь. Столько боли, ненависти и страданий, букет из печали, тоски и бесконечных мук. Не дав Северусу ответить, Лилит переключилась на Гермиону. — Так молода и уже так много пережила. Тебе ещё рано здесь быть, но если захочешь остаться, я покажу и тебе твой путь. Гермиона вскинула копну каштановых волос. — Не думаю, что смогу принять ваше предложение. Лилит равнодушно пожала плечами. Перстни на пальцах женщины засветились сине-фиолетовым светом. — Я не стану вас забалтывать, — жёстко предупредила она. — Смею признать, что вы храбры, если решились пуститься в такое путешествие, это может быть билет в один конец. На её лице дрогнула улыбка, которая, впрочем, исчезла так же быстро, как и появилась. — Однако сейчас непростые времена. Волшебники развязали войну, которую не осилят. Мёртвые души посыплются градом и принесут проблемы не только нам, но и другим измерениям. — Война неизбежна, — перебил Снегг. — Её невозможно остановить, но вы могли бы помочь нам и тогда победит та сторона, которая обеспечит вам меньше всего хлопот. Азазель улыбнулся, всё ещё сохраняя молчание. Обаятельный демон решил остаться в стороне и воздержаться от разговора с чужаками. — Поверь, волшебник, если вы втянете в бойню существ, которые в разы мощнее вас, то не останется ни магов, ни магглов, — грозно проговорила Лилит. — Вы будете заручаться нашей поддержкой, а враг поддержкой других измерений. Вы развяжете войну не только в вашей вселенной, но и во всех остальных. Подлунный мир не должен страдать из-за глупости людей. Снегг кивнул, полностью соглашаясь с демоницей. — Но все пострадают сильнее, если победа достаётся не тем, — загадочно произнёс Северус. — Поработят не только ваши территории… — Довольно, — ледяным голосом произнесла Лилит. — Вы несёте чушь, волшебники! Демон — первая ступень в подлунном мире. Один наш удар может сломать все кости человека. Представь, что случится с каждым из волшебников, если потревожат другие измерения? Вы получите ещё одну войну, которая сотрёт ваш мир в порошок. Гермиона опешила. — Но… — Что, дитя? — Лилит смягчила голос. — Если вы идёте по кровавой тропе войны, используйте не только союзников и дипломатию, но также коварство и хитрость. — Наш враг хитёр и умён, ему удалось обмануть смерть, — оправдывалась девушка. — Вздор! — твёрдо, но спокойно парировала Лилит. — Самому высшему существу не подвластна та сила, которая будет держать смерть в узде. Смерть — это не конец, а начало начал. И смерть решает наши судьбы. Она наклонилась над Гермионой, взор её затуманился и женщина будто погрузилась в транс. — Обожаю убивать младенцев, от них пахнет такой энергией… Азазель дотронулся до крыла Лилит. Она дёрнулась и выпрямилась. — Впрочем, я могу исполнить одну вашу просьбу. Самую главную. Не обещаю победы в войне, не обещаю верного союзника в лице демонического измерения, но за то, что вы пришли, за то, что напитали меня болью, жалостью и страхом, я подарю вам не только возвращение домой, но и кое-что ещё. Лилит довольно улыбалась, щеки её порозовели, а глаза наполнились задорным огоньком. — Щедрый подарок, — протянул Азазель. Снегг не стал терять времени. Он выудил из кармана символ Персеи. Через долю секунды Лилит пригвоздила его к стене залы, вцепившись в горло. — Пожалуйста, нет!!! — отчаянно кричала Гермиона. Она порывалась к демонице, но пустынный слуга твёрдо удерживал девушку. — КАК ПОСМЕЛ ТЫ, НИЖАЙШИЙ, ПОХИТИТЬ ПЕРСТЕНЬ ВЫСШЕГО ДЕМОНА?! Её голос, прибавленный стократно, эхом отдавался в помещении. Грозный взгляд метал молнии, а острые чёрные когти уже готовились порвать Северуса на куски. — Это символ Персефоны Ланнистер! — кричала Гермиона. — Она украла душу нашей подруги и мы хотим вернуть её обратно!!! Зельевар мешком упал на пол, растирая горло ладонью. — П-Персефона? — удивлённо повторил Азазель. Лилит не дрогнула, вновь надев маску безразличия. — Найти её, — коротко произнесла она. — И заставить заплатить за непослушание. Снегг остановил её жестом руки. — Позволььт-те, — ему всё ещё было трудно дышать, — помогите нам завершить начатое. Мы выкрали перстень Ланнистер лишь с той целью, чтобы низвергнуть её навсегда. — Я подарила ей последний шанс. Столько лет она просила прощение за то, что нарушает природный баланс. Возвращение мёртвой души в родной мир недопустимо! Но в этот раз она преступила все границы. Привязаться к смертному волшебнику… Приоткрыть ему завесу, помочь в развязывании войны… Демоны никогда не вмешиваются в дела людей. Грейнджер стояла поодаль, поэтому не расслышала шёпота Лилит. Однако Северус Снегг вовремя сменил тему. — Как вернуть её сюда? Как выгнать из тела Анабель Борджиа? Азазель усмехнулся. — Борджиа… Ещё свеженькая, я помню, как Персефона следовала за ней. Не успела душа ворваться в наше измерение, как Ланнистер мгновенно положила на неё глаз. Да, Лилит, это всё было неспроста. — Глупая девчонка! — вспыхнула женщина. — Она подставляет всех нас. Если узнает высшее измерение и подлунный мир будет в опасности, придётся истребить половину людей. Грейнджер в ужасе прижала рот рукой. Лилит проявляла некоторые признаки беспокойства. — Теперь я не смогу отпустить вас просто так, — прошипела женщина. — Слишком многое открылось этим людям. Спутники переглянулись, Гермиона нервно сглотнула. Азазель вмешался в монолог Лилит. — Не кажется ли вам, что люди могут помочь себе сами? Война не за горами, и признаться честно, нам не повредит несколько десятков свежих душ. Так почему же не вернуть древнего демона обратно? Эти люди получат своё. Тогда война окажется очередной глупостью волшебников, а демон не будет замешан в этом. Вампиры не простят нам ещё один вызов, — уже тише промолвил пустынный демон. Лилит слегка передёрнуло и она побледнела. Невольно на ум Снегга пришла мысль: кто же низверг эту красавицу? Кто обрёк её на жалкое существование в этом измерении? — Есть правда в твоих словах, — неоднозначно произнесла демоница. — Я проведу вас к этой девочке, но для начала выслушайте указания. И хорошенько запомните, иначе не выбраться вам отсюда живым. Она плотоядно улыбнулась. — Кольцо Персефоны — последний предмет, связывающий её с родным миром. Она существует уже достаточно долго и нам удавалось сдерживать её, не без помощи волшебников, конечно. Всякий раз мы использовали это кольцо, чтобы разорвать связь с вашим миром и вернуть её туда, где положено быть мёртвым душам. Но она осознала свои ошибки и решила использовать некогда могущественную силу Хранителей. Сначала они были связаны с ней короткий промежуток времени, за этот период она вдоволь напитывалась человеческой энергией. Однако в этот раз платоническая привязанность сыграла с ней злую шутку: если Хранитель захочет, чтобы кто-то обнаружил кольцо, то это случится. Не знаю, что произошло с этим несчастным, но он порвал связь самостоятельно, видимо Хранитель осознал важность кольца. Вы правильно сделали, что тут же его схватили. Пропажа символа скоро обнаружится, и я уверена, Персефона убьёт каждого, кто будет стоять на её пути. Вам нужно действовать быстро. Заключите душу Анабель Борджиа в это кольцо, а затем нанесите им рану Персефоне. Настоящий хозяин тела вытеснит чужеродную душу и демон падёт. — Она останется жива? Или вернётся сюда? — сосредоточенно спросила шатенка. Азазель блеснул жёлтыми глазами. — Оо, это уже дела демонов. Её ждёт суд. Гермиона ахнула. Ланнистер поставила на кон свою жизнь ради… ради чего? Любви к МАЛФОЮ?! — Тогда она невероятна глупа, — усмехнулся зельевар. — Довериться волшебнику… А как у него получилось разорвать связь? — Возможно, неосознанно, — скучающим тоном поведала Лилит. — Случилось какое-то событие, которое сильно ранило обоих: эмоциональное, физическое — неважно. Но это ослабило связь, а Хранитель добил этот союз своим желанием. Спутники были потрясены. Неужели один юноша смог создать проблемы всему волшебному миру? — Вам пора. Не стоит тут прохлаждаться без дела, — напомнил Азазель. Пара дёрнулась, но тут же остановилась, не зная куда идти. — Им необходим провожатый, — заметил пустынный демон. — О, я знаю, кто вам подойдёт. Щелчок пальцами — и перед Лилит возникла ещё одна не менее прекрасная девушка. Скорее, это была женщина. Её густые рыжие волосы отливали медью, а софиты прекрасно освещали оттенок. Приятная улыбка располагала к ней любого. Гермиона прижала руку ко рту, не в силах произнести ни слова. Она знала эту незнакомку, даже спустя столько лет её лицо ничуть не отличалось от того наивного молодого личика на колдографии. Казалось, Снегг потерял дар речи. Ноги предательски подкосились и он готов был упасть на колени перед этой женщиной. — Здравствуй, Северус. Он молчал, лишь в краешке его глаз образовались две маленькие слезинки. Столько лет он ждал этой встречи, столько минут, столько секунд мечтал о прикосновении к её рукам. Гермиона не отрывала взор от Лили Эванс. Она была одета во всё белое, даже крылья за спиной соответствовали одежде. Внешне мать Гарри абсолютно спокойна. Её мягкая улыбка обворожительно встречала путников. — Дорогая, проводи наших гостей к душе Анабель Борджиа. И помоги им найти дорогу обратно. Если, конечно, девочка согласится с ними идти.

***

Лили вела Снегга и Грейнджер по безлюдной местности. Казалось, здесь не было ни души. Даже самые старые обитатели ледяных краёв не решались высовываться из пещер. Холод обжигал, заставляя кожу плавиться от морозного прикосновения. — Чем дальше Персефона использует её тело, тем больше она поднимается в гору, — Лили указывала куда-то наверх, туда, где виднелся заснеженный пик. — Давно вы знаете об этом? — Ангелы и демоны не умеют хранить секретов, мы схожи с обычными волшебниками, только гораздо сильнее. Гермиона не знала, как вести себя с Лили Эванс. В конце концов, перед ней шла мёртвая мать её лучшего друга. — Я предвкушаю ваши вопросы, — без тени грубости промолвила Лили. — В разных измерениях разная жизнь. В мире волшебников я оставила единственного сына, отдав за него свою жизнь. Не думайте, что я знала о древней магии… Я просто мать, которая пожертвовала всем ради ребёнка. И сработало. Она буквально плыла над землёй, лениво взмахивая крыльями. Северус Снегг, не отрывая от неё взгляда, шёл сзади. — Но… — по щекам Гермионы потекли слезы. — Но почему же вы не намекнули, не сказали… Лили остановилась и резким движением смахнула слёзы Грейнджер. — Живым не нужны мёртвые. Я никогда не смогу покинуть это место, отлучиться отсюда даже на секунду… — Но ведь Персефона смогла! — Гермиона, она предала слишком много людей. Ланнистер не пользуется особой популярностью даже среди демонов и ангелов. Чтобы покинуть подлунный мир, нужно связаться с тёмной магией. — Но ведь существует какое-то общение? Может быть, маховик времени, пыльца. — Души, тревожащие жизнь любимых, делают только хуже. Они раздирают их на части одним своим присутствием. Живые непременно захотят воссоединиться с мёртвыми, а это заканчивается плохо. — Но никто бы так не страшился смерти, если бы знал, что существует другая жизнь. — Тогда бы и не было секрета подлунного мира. Это измерение мёртвых душ. Значит, только они могут знать, что происходит здесь. Природный баланс, — мягко парировала Эванс. Гермиона не отставала. — Ничего не понимаю. Мир волшебников… Все знают всё! — Гермиона. — Нет! Он столько лет живёт с этими мерзкими Дурслями, он… да Гарри вообще не знал, что такое счастливая жизнь! Каждый год он сталкивался с Волдемортом, он выдерживал все испытания, но почему ни разу его родители не были рядом?! Она остановилась и сорвалась на крик. Девушку душили слёзы обиды. — Довольно, — спокойно, но властно произнесла Лили. Она взяла за руку гриффиндорку. — У нас мало времени, Гермиона. Пойми, я отдала жизнь за своего сына. Я люблю Гарри, и готова отдать даже бессмертие ради него. Но я не могу вмешиваться в его жизнь, у нас с Гарри другая связь. Я часто бываю в его снах, в минуты страха и боли сын чувствует мою поддержку. Он сильный, Гермиона, и справится с любой бедой, стоящей у него на пути. Я верю в него сильнее кого бы то ни было. Она звучала убедительно. — Я думаю, что миссис Поттер права, — холодно отозвался Снегг. В его глазах ещё стояли слёзы, но разгорячённая Гермиона не замечала этого. — Но почему тогда отец Гарри не здесь? Девушка оглянулась по сторонам, как будто надеялась, что Джеймс выбежит из-за угла. — Он пошёл дальше, — с улыбкой произнесла Лили. — Ему повезло больше всех, мой муж нашёл покой. Гермиона глубоко вздохнула. Она не совсем понимала, что имеет в виду мама Гарри, но точно знала, что с Джеймсом всё хорошо. — Нам пора. Они всё ближе подбирались к горе. Пару раз из пещер раздавался заунывный вой, но спутники мало обращали на это внимание. Наконец, Лили, Северус и Гермиона достигли вершины горы. Крылья за спиной ангела встрепенулись, как будто предвкушали опасность. — Дальше может пойти только один. Она обернулась к спутникам. — Я иду! — храбро ответила Гермиона. Лили не стала спорить, лишь кротко кивнула. — Я думаю, что для школьницы там может быть слишком опасно, — многозначительно промолвил Снегг. — О нет, там не опасно. Вы гости Лилит, вас не тронут, — объяснилась Эванс. — Тогда почему я не могу следовать за мисс Грейнджер? — Демоны и так сдерживаются, Северус. Не дай им лишний повод поддаться искушению и полакомиться парочкой свежих душ. Снегг брезгливо поморщился. — Дамблдор настаивал, чтобы мисс Грейнджер возглавляла нашу экспедицию, — с ухмылкой произнёс зельевар. — Что ж, если вы достаточно смелы, то я подожду вас здесь. Если почувствуете опасность, кричите. — Не переживай, Северус, — Лили положила руку на плечо старому другу. Гермиона шагнула в неизвестность. Лили обернулась к Снеггу. — Думаю, нам есть о чём поговорить.

***

Узкий проход, ведущий в заснеженную пещеру, постепенно расширялся. Как ни странно, Гермиона совсем не ощущала холод, будто температура так и оставалась плюсовой. Гриффиндорка шла, не останавливаясь. Девушка сама не знала, что ищет, но чувствовала, что нужно идти прямо. По бокам от неё бегали причудливые тени, однако та старалась не обращать внимания. «Не искушать демонов». Внезапно пещера затряслась, будто бы хлынула лавина. Шатенка отшатнулась и осмотрелась. — Ааа! — она негромко вскрикнула, когда перед её носом приземлился ангел. Златовласая девушка мирно улыбалась, протягивая руку. — Грейс Эмори. Помедлив, гриффиндорка протянула руку в ответ. — Гермиона Грейнджер. Эмори очень удивилась, выпучив глаза медового оттенка. — О, она рассказывала о тебе. — Кто? — Анабель. Девушку словно током пробило. Она бегло произнесла: — С ней всё в порядке? Где же она? — Тебе придётся пройти ещё несколько метров и на развилке свернуть налево. Но сначала объясни, как ты сюда попала? — наивно спросила Грейс. — Лилит. Она пообещала вернуть Анабель. Сказала, что я могу забрать её. Ангел рассмеялась. — Я бы не стала так ей доверять, — уже шёпотом произнесла та. — Но, кажется, другого выхода у тебя нет? — Именно. — А этот человек снаружи? — Он мой… наставник, учитель. Грейс понимающе кивнула. — Я провожу. Гермиона всё ещё сомневалась, стоит ли доверять существу. По-видимому, Эмори была здесь главной, поэтому Грейнджер послушно двинулась дальше. — Почему ты не доверяешь Лилит? — тихо проговорила девушка. — Вы же пришли с Лили? Она не объяснила? — Нет. — Понимаешь, в любом измерении есть своя иерархия. Здесь произошло что-то вроде гражданской войны, и демоны, конечно, победили, ведь у них Лилит. Я не знаю, почему её сослали сюда, за какие грехи. Но она навела свои порядки, теперь ангелы вынуждены прислуживать. Нас осталось очень мало, и все мы расплачиваемся за эту войну. Лучше бы никогда не воевать, все эти кровопролития ни к чему хорошему не приводят. Рассказ ангела сбивчив, она сильно переживала. Гермионе почему-то казалось, что Грейс была совсем ребёнком. — Я обратилась уже после войны, — как бы угадав мысли девушки, пояснила Грейс. — Я слежу за этой пещерой. Последнее пристанище мёртвых душ, дальше только небытие. — Но что они все натворили? — ужасалась Гермиона, глядя на пляшущие тени. — Разорвали, продали, погрузили в хаос душу. Всё, что связано с тёмной магией. Здесь они получают своё наказание. Грейс свернула налево. Через пару минут Гермионе пришлось ужаснуться ещё сильнее. В просторном гроте располагалось несколько сот клеток. Они были подвешены к потолку либо вмонтированы в стену, в каждой из них помещался человек, вернее то, что от него осталось. Гермиона прошла мимо первой клетки, в которой располагался осунувшийся, худой человек, из жил сочилась зловонная жидкость. Они обошли пару рядов и свернули направо. — Анна!!! — завопила Гермиона. Борджиа лежала, скрючившись, словно невидимые ноги били её по животу. Кости девушки, в буквальном смысле, просвечивали сквозь натянутую кожу. Она была абсолютно нага. Итальянка еле разлепила веки. — Герми… — Дыши-дыши! Ничего не говори, Анна. Не волнуйся, я пришла, чтобы вернуть тебя домой. Казалось, Анабель мало, что воспринимала всерьёз — девушка ослабела и не могла даже стоять. Грейс помогла взвалить Анну на плечо гриффиндорки. Поддерживая эту нехитрую конструкцию, ангел вела двух девушек наружу. Началась метель, казалось, погода противилась тому, чтобы освободить несчастную. Пару раз Гермиона спотыкалась, но собравшись с духом, шла дальше, крепко держа подругу. — Всё будет хорошо, — приговаривала она. Анна слабо дышала, всё время что-то шепча. Как только они выбрались из пещеры, в глаза ударил яркий свет. — Мерлин! — ахнул Снегг. Недолго думая, он скинул с себя походную мантию и укутал слизеринку. — Лучше бы взять её на руки, — обеспокоено посоветовала Лили. — Во всяком случае, спасибо, что проследила, Грейс. Ангел печально пожала плечами и собралась уходить. — Надеюсь, что больше нам никогда не придётся увидеться. Счастливо, волшебники. Обратный путь прошёл без происшествий. Гермиону слегка потрясывало от адреналина, она всё ещё не могла поверить, что вернула умершую подругу. — Ты, наверное, голодна? — участливо поинтересовалась Грейнджер. Лили издала короткий смешок. — Дорогая, она же ещё мертва. Мёртвые не нуждаются в еде. — О, я и забыла, — сконфуженно промолвила девушка. Снегг был мрачнее тучи. Его привычное унылое настроение сменилось катастрофически подавленным. Встреча с женщиной, которую он когда-то любил, не принесла ему успокоения. Все эти годы любовь к Лили Эванс согревала ему сердце, заставляя жить дальше. На глазах зельевара рос её сын, ненавистный Поттер, так сильно похожий на своего отца. Но Эванс изменилась. Конечно, она осталась такой же доброй и отзывчивой, такой же мягкой и спокойной, но появилось что-то ещё… Будто человека, которого Северус Снегг знал с детства, заменили на холодную и бесчувственную куклу. — Пришли, — возвестила спутница. — Здесь вам придётся нелегко. Душа Анабель будет погружена в этот перстень. Дальше вы знаете, что делать. Но вас ждёт ещё одно испытание, Северус, Гермиона вы должны пересечь пустыню по отдельности. Они недоуменно захлопали глазами. Пустыню?! — Но… Нам уже нужно возвращаться, — верещала шатенка. — О, дорогая, пустыня представляет собой узкую тропинку, идти не больше пятнадцати минут. Затем ангел изменилась в голосе. — Но эти пятнадцать минут навсегда врежутся в вашу память. Запомните, идите прямо и никуда не сворачивайте. Ни в коем случае не оглядывайтесь, иначе колесница заберёт вас вместе с душой и унесёт к адскому пламени. — Адское пламя, пустыня, колесница… Что всё это значит? Дамблдор не предупреждал, — возмутился Снегг. — Дамблдор знал. Он возвращался обратно таким же путём, и поверьте, он преодолел пустыню быстрее, чем кто бы то ни был. Ангел ещё раз улыбнулась, взмахнула крыльями. Анна бросила взгляд на Снегга и Грейнджер: — Помогите, — выдавила из себя слизеринка.

***

— Чтоб тебя! — смачно выругался Снегг, от души пиная очередной валун. Пустыня казалась необъятной. Как только мужчина вошёл в неё, сразу почувствовал, что паникует. Липкий страх сжимал сердце, заставляя его биться с нещадной скоростью. В голове появилась мысль: «А вдруг?» Он мгновенно успокоился. Взять себя в руки оказалось сложнее, чем он думал, однако Северус постарался подавить тягостные эмоции и «включить» холодный расчёт. Тотчас замаячила тень. Она всё увеличивалась, и в конце концов, вдалеке образовалась громадная чёрная дыра, которая, казалось, засасывала окружающее. — Нужно идти, — прошептал Снегг. Он явственно ощущал, что это не западня, а выход. Позади раздалось рычание, мужчина кое-как сдержался, чтобы не обернуться. Человеческое любопытство хотело взять вверх, но он помнил наставления Лили. Лили… — Сев, Сев, пожалуйста! — она жалобно молила, захлёбываясь рыданиями, будто кто-то причинял ей нестерпимую боль. Сердце пропустило удар. Он готов броситься на врага, словно лев, и причинить ему все земные муки, лишь бы Эванс успокоилась. «Это западня, не поддавайся. Её не вернуть, не вернуть!» — Умоляю, останься. Мы будем счастливы, пожалуйста!!! Помнишь, как ты хотел стать семьёй… Стать тем, что у тебя отняли. Он упал на колени. В детстве маленький мальчик часто мечтал вместе с подругой, тогда он пообещал ей, что никогда не бросит, а в совершеннолетие сделает Лили Эванс своей женой. — Прости меня, ты умерла. Он повторял эту фразу как мантру. Несчастный мужчина, получивший надежду увидеть умершую возлюбленную, теперь подвергался жестоким мукам, позволяя рвать своё сердце на части. Стенания сменились на леденящий душу хохот. Жуткий смех заставлял вскипать кровь. — Обернись, несчастный. Ну, посмотри же! Ты так хочешь увидеть эту маленькую рыжую девочку, которую когда-то назвал своей будущей женой. АХАХХАХАХА!!! Глупый, ты будешь таким же, как твой отец. Страдалец, который оказался никому не нужным! Северус поднялся. Тыльной стороной ладони он вытер слезы, скатившиеся на его щеки. Стыдливо опустил рукав, будто боялся, что кто-то застанет этот приступ слабости. — Это не ты. Лили Эванс умерла. Он шагнул навстречу чёрной дыре. Чувство облегчения. Будто массивное кольцо, сдавливавшее грудь, вдруг разомкнулось. Северус глубоко вздохнул, разминая затёкшие колени. Помещение было пустым. Арка выглядела точно так же, как при первой встрече с зельеваром. Северус занервничал. «Зачем только мне навязали эту девчонку. Грейнджер, мисс Явсёзнаю. Если она погибнет, всё пропало». Но что-то гложило его сильнее, чем судьба Гермионы. Волнение за Драко Малфоя, который сейчас остался в замке один, без зоркого присмотра Северуса. Мужчина переживал, что отчаявшийся юноша наделает бед. Неожиданно послышался булькающий звук и из-за потрёпанной завесы выскочила гриффиндорка. Она явно обожжена, кое-где ещё дымилась мантия. Снегг быстрым движением волшебной палочки устранил мелкие ранения ученицы и помог ей отряхнуться. — Мои… мои родители!!! Они. А! Адское пламя. Она была перепугана, пришлось потратить изрядное количество времени на то, чтобы её успокоить и привести в чувство. — Профессор, что мне сказать Гарри, ведь его мама так и не объяснила ничего. — Мисс Грейнджер, соберитесь. Все, что произошло в измерении демонов — останется там же. Гермиона согласилась и поспешно сменила тему. Хлопок трансгрессии возвестил о том, что волшебники прибыли обратно в Хогвартс. Они отдышались. — Нужно немедленно увидеться с директором. Я думаю, мы порядком задержались, — промолвил Снегг, думая о Малфое. — Но что делать с перстнем? Мы успешно пересекли эту адскую пустыню, но нам ещё нужно найти Персефону. — Дождёмся директора. Но этой ночью мы обязаны избавиться от мисс Ланнистер. Из-за разговора они не сразу расслышали крики. Это были не мольбы о помощи, не стенания, а звуки борьбы, будто кто-то приступом брал замок. Гермиона похолодела и оглянулась. Взгляд её наткнулся на Чёрную метку, висящую в воздухе, аккурат над Хогвартсом. — НЕТ! — вскрикнула девушка. Гермиона и Северус бросились к замку. Снегг — ко входу в подземелья, Гермиона — через основной вход, бегом в башню Гриффиндора. Она распахнула двери одним движением, бегом пересекла лестницу и двинулась в сторону башни, мимо Большого зала. Там уже вовсю шла битва. Волшебники, облачённые в тёмные мантии, не щадили своих молодых соперников. Казалось, им наплевать, что перед ними стояли школьники. Однако пока никто не решился применить смертельное заклинание. — ГЕРМИОНА!!! УНОСИ НОГИ! — раздалось откуда-то сбоку. Отчаянный крик, сорвавшийся с уст Хагрида, свидетельствовал о нечеловеческом страхе его обладателя за судьбу студентки. Среди пыли и спёртого воздуха к Гермионе неслось нечто волосатое и бесформенное. Оно двигалось с нечеловеческой скоростью, будто представляло собой… волка?! С кошмарным скрежетом на Гермиону налетел Фенрир Сивый. — Какая сладкая шея! И совсем одна, пока твои друзья рискуют своими жизнями. На такой случай всегда нужно держать при себе палочку, глупышка. Острые клыки намеревались вцепиться в шею. Гермиона извивалась, пытаясь скинуть с себя зловонную массу. Вдруг Фенрир обмяк. Грузное тело, отдающее потом, кровью и иными тошнотворными массами свалилось на Гермиону, плотно впечатав её в плитку. Хагрид мощным ударом перевернул Фенрира на спину. — Чай дубинка-то ещё сослужит неплохую службу! — пробасил спаситель. Грейнджер обвила его руками, выражая благодарность. — Спасибо, Хагрид. Я думала, он действительно сожрёт меня. Теперь девушка была предусмотрительнее. Она вытащила волшебную палочку из заднего кармана и осмотрелась, намереваясь скормить врагам парочку отборных заклинаний. — Хагрид, что происходит? Но полувеликан не успел ответить, в голову Хагрида попала жёлтая вспышка и он свалился рядом с Сивым. — Происходит вторжение. Она хорошо знала этот голос. Наглый, высокомерный, с нотками сарказма. — А ведь я доверяла тебе, Гермиона. Девушка разглядела, как к ней медленно подбиралась Персефона. Она шла грациозно, манёвренно переступая ногами. Гриффиндорка не произносила ни слова. — Отдай его. И я оставлю тебя в живых. При тусклом свете удалось разглядеть Персефону. Всё лицо измазано кровью, с губ стекала неизвестная жидкость, а платья заляпано красными пятнами. Ланнистер проследила за взглядом жертвы. — Поверь мне, это не кровь животного. — Петрификус Тоталус! Гермиона действовала неожиданно, но противник этого и ждал. Она легко отразила удар. — Если хочешь добиться эффекта неожиданности, нужно использовать заклинание покороче. Она накинулась на девушку, выбив волшебную палочку из её руки. Второй раз за ночь на гриффиндорку нападал монстр. Умелым движением Персефона разбила ей нос, затем схватила за горло и принялась душить. — Где оно?! Я чувствую его. Гермиона хрипела. Ещё секунда-другая и демон одержала бы победу. Но ей повезло дважды. Очередной спаситель скинул с девушки взбешённую Ланнистер. Волшебница жадно хватала воздух ртом, восполняя дефицит кислорода. Она оглядывалась кругом, но не могла разглядеть своего героя. — Уносим ноги! — взревел Снегг. Шатенке было странно слышать голос Северуса Снегга. Он казался ей каким-то чужим, далёким. Студенты и профессора всё ещё пытались отражать атаки Пожирателей смерти. На удивление девушки ученики неплохо справлялись. «Рон? Где Рон?!». Будто бы в ответ на её немой вопрос из-за угла выросли две фигуры: рыжий парень ловко уворачивался от заклинаний, насылаемых тёмным волшебником с растрёпанными каштановыми волосами. — Коньюнктивитус! — выпалила Гермиона. Противник ослеп на несколько секунд, Рональд получил преимущество и отключил Пожирателя смерти. — Что происходит? — взволнованно поинтересовалась гриффиндорка. — Кто-то впустил в Хогвартс Пожирателей смерти, я внимательно следил за всеми, чтобы приняли Феликс Фелицис. Кажется, обошлось без жертв. Нам надо бежать, Снегг удрал вместе с Малфоем, Гарри за ним. Они помчались к выходу, по дороге уворачиваясь от случайных заклинаний и по возможности оказывая помощь товарищам. Пожиратели отступали, кажется, они получили, что хотели. Им был нужен не замок.  — Сражайся, трус! — кричал Гарри охрипшим голосом. — Попробуй убить меня! Так же, как и его! Рон и Гермиона неслись по лужайке. Они недоумевали, почему все вдруг разом высыпали на улицу. — Они уходят! Рон, видишь Гарри? Но тот уже нёсся поддержать друга. Внезапно путь рыжему перерезали два волшебника, они замкнули кольцо с двух сторон и попытались лишить Рона палочка. Гермиона ловко увернулась, проскочив мимо перекрёстных заклятий, затем, скользнув по траве, крикнула: — Остолбеней! Луч почти задел Амикуса Кэрроу, но Алекто атаковала сзади. Рон резво бросился на неё, началась двойная дуэль. Они были уже близко к сражавшимся Снеггу и Поттеру, как впереди замаячила фигура. Персефона с воздуха напала на Гарри, пытаясь применить к нему Непростительное заклинание. — Персефона, как я рад тебя видеть! — с сарказмом ответил юноша, уворачиваясь от зелёного луча. — Защищаешь своего несчастного возлюбленного? Она рыкнула и поддалась вперёд, но Грейнджер вовремя пришла на помощь, загораживая Гарри. — Остановись! Она вытянула вперёд кольцо. — Не хочешь узнать, как Малфой причастен к твоему уничтожению? Демон опешила. — Гермиона, они уходят! — кричал Гарри. Ланнистер одним движением образовала несокрушимую кирпичную стену перед убегающими. — Ты знал? — она со слезами глядела на Малфоя. — Нет. — Не смей лгать! Она закричала и ударная волна подбросила слизеринца вверх, припечатав к препятствию. — Он был двойным агентом, пытался действовать через Дамблдора и Снегга, чтобы вернуть Анабель. А когда влюбился в тебя, пошёл на попятную, но было уже поздно. — Не верь ей, — возмущённо промолвил Драко. — Снегг, кончай с этим, — крикнули Кэрроу. Они бросились на троицу, пока Северус поднимал Малфоя. Гермиона, воспользовавшись моментом, подбежала к Ланнистер. — Что ты… Она не успела договорить, мир вдруг замер. Кожей демоница чувствовала, что её ранили, но всё произошло слишком внезапно. Малфой вырвался из рук Снегга. В это же время вспыхнула хижина Хагрида. Он бежал, склоняя голову к траве, чтобы случайное заклинание не ударило в него. Где-то скулил Клык, кричал Рубеус, отчаянно бились Рон и Гарри. — НЕЕТ!!! Персефона лежала на лужайке. Тело Анны потихоньку обмякало на руках Грейнджер, однако Малфой и не думал атаковывать грязнокровку. — Ты предал меня, — еле дыша, произнесла девушка. — Они обещали, что вернут и тебя, и Анабель. — Такого не бывает. Или она, или я, — изо рта Ланнистер текла чёрная жидкость. Булькающий звук всё нарастал, гриффиндорка нервно одёргивала мантию. — В последний раз. Что ты ко мне чувствуешь? Драко не ответил, лишь смущённо прикусил губу. Персефона ждала, но, видимо, зря. — Персефона... — Я тебе не больше, чем друг. Она печально улыбнулась и по щеке её скатилась слеза. Гермиона вдруг отскочила от тела, как ужаленная. Это Снегг применил к ней заклинание. — Петриф… Северус успешно отразил заклинание, которое студентка даже не успела произнести. — Вы все жалкие школьники! Научитесь контролировать свой разум, а иначе я буду со смехом отбивать каждую вашу атаку! Гриффиндорка гордо вскинула подбородок и взмахнула волшебной палочкой, но Северус отразил и это заклятье. — Что ж, Грейнджер, неплохо! Он тащил за собой Драко, пока зловонная жидкость из тела Анабель стекала на лужайку. Наконец масса обрела форму и Гермиона брезгливо отшатнулась. На траве лежала древняя старуха, иссушенная до костей. — Персефона… — в последний раз произнёс Малфой, прежде чем Снегг разрушил стену и под дикий клич Поттера трансгрессировал вместе с остальными Пожирателями смерти.