Наука о.../The Science of Sex

Прошло почти две недели, прежде чем Миранда назначила ещё одну встречу с Энди. Не то чтобы они не общались всё это время. Фактически, они регулярно переписывались, но это были общие вещи. Такие как взаимодействие Миранды с прессой, разговоры о разводе и о том, как переживают это её дочери. Тем не менее, Энди была удивлена тем, что во многих сообщениях Миранда пыталась что-то узнать о ней, задавая различные вопросы о работе, о семье, и у них даже было одно совместное хобби — фотографии. Это было приятным сюрпризом. Они обе любили искусство фотографии так сильно, и, узнав, что эта любовь взаимна, они стали посылать друг другу красивые фотографии. Такие, как солнце, сверкающее между листьями розового куста, или модель Подиума, накладывающая себе макияж под ярким, почти слепящем светом огней, или даже собака, бегущая за фрисби. Каждая фотография, которую они делили друг с другом, заставляла сердце Энди биться чаще, потому что девушка чувствовала, что Миранда думала о ней во время этих маленьких моментов, которые женщина запечатлевала на камеру. Энди знала, что пошла по запретному пути. Она никогда не общалась со своими клиентами вне работы. В конце концов, она была профессионалом. Но когда дело касалось Миранды Пристли, она чувствовала себя беспомощной, не зная, что делать. *** — Миранда! Заходи. Рада тебя видеть. — Сказала Энди, пропуская женщину в студию. Это было вечер четверга, почти две недели с тех пор, как Миранда пришла к ней с извинениями и одеждой. Зная, что Миранда придёт, Энди решила надеть розовую блузку и серебряную юбку, подаренные редактором. И девушка поняла, что это того стоило, когда смотрела, затаив дыхание, на то, как Миранда бегло посмотрела на её наряд и игриво ухмыльнулась. Она выглядела как-то лояльней, чем обычно, одетая в бежевую струящуюся блузку с мягкими синими цветочными узорами на белых брюках и в бежевых туфлях, каблуки которых были под стать высоки. Она была похожа на небо весенним утром, и Энди изо всех сил старалась удержать свой взгляд от тела женщины. — Я рада, что пользуешься этой одеждой, Андреа.- Сердце Энди заколотилось, когда она услышала, как женщина впервые за тринадцать дней произносит её имя. — Как же я могу этого не делать? Она очень красивая, — усмехнулась Энди и направилась в гостиную. Она должна была прекратить сиять, когда Миранда опустилась на своё привычное место, сразу же закрыла глаза и расслабилась, испустив глубокий вдох. Энди с трудом могла поверить, что это была та самая женщина, которая сидела здесь прямо, как шомпол*, наполненная нервами и тревогой всего три недели назад. — Как дела? — Сказала она с приятным выражением лица, откинувшись на спинку кресла. — Работа.- Миранда, наконец, открыла глаза. — Крайний срок выпуска Подиума был вчера, поэтому все эти две недели были очень беспокойными. Сегодня первый день, который я могу назвать относительно лёгким. Пресса наконец-то оставила меня, благодаря последнему скандалу Линдси Лохан. Так трудно делать свою работу, когда меня преследует куча фотографов везде, куда я только не пойду. — Энди сочувственно поморщилась. Женщина определённо справляется с этим не так уж и хорошо. — И развод, похоже, идёт хорошо. Стивен не так невозможен, как я думала. Я думаю, что количество кадров, доказывающих его неверность, имеют к этому прямое отношение. — Миранда торжествующе улыбнулась, и брови Энди взлетели вверх. Миранда действительно готовилась к этому разводу. Энди не хотела думать, что именно было на этих фотографиях. — И девочки выглядят счастливее, чем я видела их за последние три года. — Миранда улыбнулась и её взгляд смягчился. — Я очень рада.- Сказала Энди.- Кажется, дела идут в гору. Миранда кивнула: — Я надеялась, мы сможем это отпраздновать. Бровь Энди поднялась, и она старалась не краснеть при мысли о том, как бы она хотела отпраздновать успех Миранды. — У тебя всё еще есть эта прекрасная бутылка скотча? Энди усмехнулась и направилась к ящику своего стола, чтобы достать оттуда бутылку скотча и два бокала. Налив жидкость в бокалы, Энди отдала один Миранде, они чокнулись, и девушка вернулась в кресло. Внутри неё всё дрожало, когда она подумала, что Миранда могла быть разочарована. Энди подумала, что сидеть рядом с Мирандой, когда она развелась, выпивая скотч, было не очень хорошей идеей. — Итак, — Энди откинулась на спинку кресла, скрестив ноги.- Вы хотели поговорить о чём-то конкретном сегодня? Миранда задумчиво наклонила голову, словно оценивая слова Энди. Девушка просто старалась сохранять нейтральное выражение лица и ждать пока Миранда примет решение. — Что ж, у меня больше нет мужа, поэтому я не думаю, что разговор о моей сексуальной жизни приведёт нас очень далеко. — Тихо сказала она, прежде чем сделать глоток алкоголя и закрыть глаза. Энди решила сделать также, чтобы не прыгнуть через журнальный столик, стараясь запомнить и рассмотреть это выражение на лице Миранды. — Мы всё ещё можем говорить об этом.- Сказала Энди.- У многих моих клиентов нет партнёров, и мы просто обсуждаем их сексуальную жизнь, их прошлых партнёров или готовимся к здоровой сексуальной жизни с будущими партнёрами. Иногда мы просто говорим об их жизни в целом, необязательно о сексе. У меня есть степень по психологии.- Энди ухмыльнулась. Миранда, казалось, на мгновение задумалась, прежде чем кивнуть: — Хорошо. Я ни с кем не говорила о моей личной жизни на протяжении долгого времени, и, кажется, то, что я говорю об этом с тобой, помогает мне. Энди так и не смогла справиться с комком подступившей гордости. — Хорошо, итак, о чём бы ты хотела поговорить? Это может быть не обязательно то, в чём тебе нужен совет. Просто, может быть, какие-то события в твоём прошлом, которые сейчас беспокоят тебя. Всё что угодно. Говори о том, что чувствуешь, я слушаю. Миранда прикусила губу и глубоко вздохнула: — Моя семья. — Кэссиди и Кэролайн? — Нет.- Сказала Миранда и с силой сглотнула скотч. — Моя прежняя семья. Мои родители, мои братья и сёстры. У меня с ними не очень хорошие воспоминания. Мои молодые годы были не очень счастливыми. Энди выпрямила осанку и направила всё возможное внимание на женщину. — Я родилась за пределами Лондона, в Хаммерсмите, — начала Миранда. Она снова теребила своё ожерелье. — Это не очень хорошее место. У моих родителей не было денег, были только трое детей, а это означало, что все мы скоро отправимся на работу. Мне было 12, когда я начала работать на одну швею, помогая ей сшить одежду, которую она разрабатывала сама. В этом мне повезло, потому что эта работа дала мне базовое понимание дизайна одежды, которое, в конечном счёте, привело меня туда, где я нахожусь сейчас. Но моей старшей сестре Виктории не повезло вообще. К тому времени, когда ей было 13, она работала уборщицей, а когда ей исполнилось 16 вместо домов людей она начала убираться в местных школах. Мой младший брат Лиам, когда ему было 13, стал помощником официанта. Когда он подрос, стал работать в пабах, мыть посуду и обслуживать городских пьяниц. Между тем, мой отец находился в бедственном положении, потому что на фабрике, где он работал, была очень низкая зарплата и плохие условия, а моя мать была секретарём с очень низкой зарплатой. Но это была единственная работа, которую она могла найти. Мы все упорно трудились, чтобы достать еду на стол. И это создавало в доме очень напряжённую атмосферу. А потом…- Миранда сглотнула и отпила из бокала.- Виктория умерла, когда ей было 18. — Миранда поджала губы и закрыла глаза, и Энди почувствовала, как сжалось её сердце при виде того, как Миранда с дрожью выдохнула. — Она ехала на автобусе с работы, и он столкнулся с другим транспортным средством. Медики сказали, что она умерла сразу при столкновении. Наступило короткое молчание, и Энди почувствовала, жжение в глазах. Она всегда была плаксой, а её обострённое сочувствие способствовало тому, что она особенно остро реагировала на трагедии людей и иногда не могла сдержать слёз. К счастью, сейчас у неё получилось их сдержать, потому что Миранда вряд ли бы оценила это. — Мне было 16, и вскоре после её смерти я решила уйти из дома в поисках лучшего будущего. Я собрала все свои деньги, которые только у меня были, и приехала сюда. Я работала официанткой и няней, прежде чем меня взяли на должность ассистента в Vogue и я медленно поднималась. И теперь я здесь. Наступило короткое молчание, в ходе которого Энди видела, как Миранда облегчённо выдохнула, рассказав о своём прошлом. — Вы когда-нибудь оглядывались назад? Миранда подняла голову и зажмурила глаза на секунду: — Нет. Мои родители были не особо прекрасными людьми, а мы с братом часто ссорились, что в конечном счёте сделало наши отношения очень напряжёнными. Единственной, кто заботился обо мне, была Виктория. Энди прикусила губу, стараясь не доставлять женщине дискомфорта своей излишней эмоциональностью. — Мне жаль, что тебе пришлось пройти через это, — мягко сказал она. Миранда кивнула, и они замолчали ещё на мгновение, прежде чем женщина, казалось, высвободила себя из одеяла скорби, накрывшего её плечи: — Я не очень много говорю об этом. Даже мои дочери мало знают о моём происхождении и о том, какой была моя семейная жизнь. Мне так нравится больше. — Поддерживаешь ли ты связь с кем-то из них? С родителями или братом? Миранда отрицательно покачала головой: — Мой отец умер 15 лет спустя — после того, как он проработал на заводе большую часть своей жизни, его тело просто сдалось. Моя мать умерла после рождения близнецов. Я не поддерживала с ними контакт, а об их смерти узнала от брата. Мы иногда посылаем друг другу рождественские открытки и несколько писем, но это, на самом деле, всё. — Ты не хотела бы, чтобы он присутствовал в твоей жизни? Не хотела бы знать, как у него дела? — Я знаю, что он бухгалтер в Лондоне, и, похоже, у него всё хорошо. Кроме того, я думаю, что сожгла этот мост давным-давно. Он плохо воспринял мой уход. Для него это было, как сразу потерять обеих сестёр. Поэтому он всё еще злится на меня. Энди не знала, как ответить. У Миранды, очевидно, была не очень счастливая жизнь в молодости, и, кстати, когда она говорила Энди о своих прошлых мужьях и отношения, казалось, она была не особо счастлива и во взрослой жизни. Но жизнь непредсказуема, и счастье может прийти, когда его не ждёшь, поэтому, возможно, всё станет лучше именно сейчас. Энди наклонилась над кофейным столиком и с мягкой улыбкой наполнила стакан Миранды. — Спасибо, — сказала Миранда, выпивая всё, прежде чем Энди успела наполнить свой бокал. — Слава Богу, ты мой последний клиент сегодня.- Усмехнулась Энди, пытаясь поднять настроение. Раньше Миранда выглядела так умиротворённо и Энди не могла смотреть на расстроенную Миранду, когда не могла на это повлиять. Возможно, вспомнить прошлое, было не лучшей идеей, особенно когда это доставляло женщине столько боли. Некоторые вещи лучше не вспоминать. — Сомневаюсь, что мои клиенты были бы очень рады, если бы их приветствовал пьяный психолог. — Сказала Энди, подмигнув и подняв бокал. Миранда фыркнула: — Почему? Ты не пьёшь с ними? — Нет, на самом деле. Ты — исключение. Женщина снова очаровательно наклонила голову: — Что делает меня такой особенной? — Ты просто…- Энди пожала плечами.- Я не склонна общаться со своими клиентами. Я не делюсь с ними выпивкой, мы не переписываемся, не отправляем друг другу фотографии, они не доставляют меня бесплатно домой и не дарят дорогую дизайнерскую одежду. Мы почти не говорим за пределами сеансов или о чём-либо, что не является частью терапевтической работы с ними. — Будет ли это проблемой? — Миранда нахмурилась. — Я так понимаю, что психологи обычно держат друзей и клиентов отдельно? Энди кивнула. — И между нами эта грань уже размыта.- Миранда сказала серьёзно. — Да. Миранда что-то говорила себе под нос, а Энди старалась не нервничать. — Хорошо, что мы будем делать? — Спросила Миранда. Её голос не был резким или холодным, поэтому Энди расслабилась. — Обычный протокол предполагает, что мы либо сохраним это полностью профессиональным — больше никаких напитков или отдалённого от сеансов общения, и уж точно никаких подарков, вроде одежды от кутюр. — Сказала Энди, дразняще ухмыляясь и почувствовала, как в животе начинают порхать бабочки, когда Миранда закатила глаза и ухмыльнулась в ответ. — Или я могла бы порекомендовать тебе другого сексолога, и у нас была бы более равная дружба, не связанная отношениями пациента и терапевта. Миранда снова серьёзно кивнула. Энди затаив дыхание ждала, пока Миранда обдумает её слова. — Ну, кого бы ты порекомендовала мне в качестве терапевта? Я не хотела бы быть лишена твоих фотографий и голосовых сообщений с советами. И твоего хорошего скотча, если уж на то пошло. Энди не смогла сдержать сияющей улыбки, которая осветила её лицо, и она окончательно растаяла, когда Миранда улыбнулась ярко в ответ. Её глаза сверкали чем-то тёплым и радостным. — У меня есть подходящий человек для тебя. — Хорошо.- Властно сказала Миранда, но её глаза всё ещё блестели. — Потому что ты, Андреа, каким-то образом, стала человеком, которому я могу доверять. И поверь, для меня это очень необычно. Энди усмехнулась: — Надеюсь, это не изменится. Ты всё ещё можешь говорить со мной о чём угодно. И я обещаю соблюдать любые границы, которые ты пожелаешь. Мы теперь на равных, в конце концов. — В самом деле, — усмехнулась Миранда.- А это означает, что я могу продолжить совершенствовать твой заурядный гардероб. Энди засмеялась, когда Миранда поджала губы, в который раз стараясь удержать свой собственный смех. Энди пообещала себе, что однажды она рассмешит Миранду Пристли. — Итак, мы должны пойти поужинать, или куда-нибудь ещё? — Глаза Энди вдруг расширились. Она не собиралась приглашать Миранду Пристли на ужин. Но её радость (и алкоголь) стёрли все барьеры в её голове, и теперь она только что пригласила Миранду Пристли на ужин. Отлично. Что если она подумала, что Энди имела в виду свидание? Что если она уйдёт с отвращением? Что если Энди больше ей никогда не увидит? Но Миранда просто задумчиво смотрела на неё. Небольшая улыбка скручивала губы, а голубые глаза, казалось, смотрели в само существо Энди. — Да. — Да? — Спросила Энди, стараясь не открыть рот в изумлении. Или не умереть. — Да. — Миранда кивнула, и её улыбка расширилась. Энди забыла, как дышать. Ужин с Мирандой Пристли. Да.