По волнам потерянной памяти

      Воздух тёплый, летний, цветами отдаёт живыми и мертвыми, а Стиву хочется не дышать, перекрыть доступ кислороду и просто заснуть на долгие годы, уже навсегда, а не как во льдах от точки отсчёта до будущего странного и болезненного. Оно ему к чёрту не нужно было, он смерти героической хотел, а не жизни феникса, что изо льда поднялся как из пепла, в новую версию себя обратившись, неизвестно лишь в лучшую ли или худшую, но неизменно моралью присыпанную. Куда ему до цинизма Старка, силы Наташи и доброты Клинта? Куда ему до воли Сэма, убеждений Брюса и искупления Баки? Ему до них, как до Сатурна и обратно, если не дальше, и дышать всё не хочется и не хочется, но упрямство бег жизни по венам остановить не позволяет, и приходится продолжать существование своё бренное, нескончаемое, больное.       Он воздух вдыхает медленно-тягуче, надеясь, однажды он его убьёт, и смотрит-смотрит-смотрит на цветы живые и мёртвые, что камни мертвенные обегают, опоясывают, под которыми людей не счесть, не перечесть, лишь имена запомнить можно.       Питер Паркер. Сэм Уилсон. Баки Барнс. Ванда Максимофф…       Стив читает их снова и снова, убивая себя сильнее, жаль только, умереть дважды нельзя, но он пытается, честно пытается, уничтожая себя из раза в раз, да тщетно всё — Солдата не убьёшь простыми именами на камнях выбитыми и чувствами-эмоциями тоже, сломаешь, надколешь, возможно, но не убьёшь, а так хотелось.       Он дыхание задерживает, секунды считает, и имя очередное в своей голове выбивает как на камне мертвенно-мёртвом, сером и безликом, что перед глазами стоит наяву и во снах кошмарных, что ни жить, ни выживать не даёт и умереть не позволяет.       «Энтони Эдвард Старк». И Стив снова вдыхает, давится воздухом и дорожки с глаз слёз стирает, но взгляд не отводит, убить себя всё ещё упрямо пытается, но не выходит, к сожалению.       Или к счастью для мира целого, что веру в героев теряет и приобретает, как на горках американских, но ждёт спасения, плевав на всё и всех. И Стив ждёт спасения чёртова, вот только нет больше людей, ради которых мир бы спасать хотелось, мертвы все, в земле покоятся или в камне — каком? Неизвестно.       Стив слёзы со щёк стирает и поднимается на ноги медленно, Атлантом себя чувствуя, и так прогнуться хочется под весом, но не может он, лишь вдыхает воздух ядовито-сладкий и цветы мёртвые по могилам раскладывает — синие, красные, белые.