Я нашел тебя

*** Мир экстрасенсов, шаманов, предсказателей, потомственных магов и колдунов живет своей собственной жизнью. Он гораздо меньше большого человеческого мира, все друг друга знают, даже тех, кто не зарабатывает деньги своими способностями и старается их не афишировать, но если кто-то не хочет, чтобы его нашли, его и не найдут. К тому же, каждый медиум, маг и т.д. немного не от мира сего, со своими тараканами в голове. Никогда не знаешь, как он отреагирует на расспросы. Значит, надо идти к тому, кто ближе всех к общепринятой нормальности. Долго ждать под дверью не пришлось. После пары минут шуршаний и копошений, дверь отворилась. На Данте удивленно уставилась красивая черноглазая женщина в возрасте слегка за тридцать. Вид у нее был демонстративно небрежный: растрепанные волосы, наброшенный на голое тело шелковый халат, будто случайно немного больше приличного распахнутый на груди, томный взгляд, только что проснувшегося человека. Ее звали Фелипа, хотя она предпочитала представляться как Фелисидад. Считала, это звучит более подходяще для целителя с четырьмя дипломами, подтверждающими ее экстрасенсорные способности. Способностей как таковых у нее было гораздо меньше, чем у большинства сенсов без дипломов, но женщина свято верила в свои силы и уже работала над получением пятого диплома. — Привет красавица, — произнес Данте, чувствуя, как его голос приобретает бархатное мурлыканье, а слова двусмысленность. — Данте, здравствуй. Давно ты не заходил. Чем обязана? — проворковала женщина, стараясь смягчить прокуренный хриплый голос, насколько это было возможно. Она распахнула дверь, гостеприимно впуская детектива. — Да так, хочу кое о чем спросить, а кроме тебя мне никто не ответит на подобные вопросы. — А я уж думала, что ты соскучился, — разочаровано произнесла Фелипа, бросив кокетливый взгляд на Данте. Приняв игру, Данте похабно ухмыльнулся в ответ. Эта женщина никогда не была ему интересна, не смотря на ее красоту. Ей слишком не хватало таланта и ума, чтобы удержать интерес после того, как красота станет привычной. — Тебе никто и не ответит. Большинство нашего брата трусы и завистники, не то что я и ты, — она картинно уселась в старинное кресло, подол халата соскользнула с ее ножки, полностью открывая бедро, но Фелипа делала вид, что не замечает этого. — Спрашивай, чего ты хотел? — Можешь мне сказать, есть ли у нас «мамбо», оказывающие услуги на выезде? Причем не простые заговоры, а обряды над умершими. Отвечать Фелипа не спешила. Она молча взяла мундштук, заменила в нем сигарету, прикурила. По комнате разнесся горький запах табака. Данте старался не морщиться, глядя на это комичное подражание стилю старого кино и набивание своей значимости. Пауза затянулась на две затяжки. — С каких пор тебя интересуют сторонники вуду? — женщина подалась ближе к Данте, выдохнула дым ему в лицо. — Так ты не знаешь, — вслух сделал вывод он. — Знаю, просто мне любопытно. Обычно ни «хунган», ни «мамбо» не берутся за такое, это дело «бокоров», но ты ищешь именно жрицу. — Не ревнуй, — в привычной, шутливой манере ответил Данте, — негритянки не в моем вкусе. — Есть же и белые. Вуду давно перестало быть религией только черных, — блеснула своими скудными познаниями Фелипа. Данте не стал заострять на этом внимание. — Что скажешь? Женщина снова прильнула губами к мундштуку, тем самым заполняя паузу. — Есть парочка. Одна живет в 12 секторе, при вуду храме, занимается в основном амулетами, но, говорят, очень сильна и на дом тоже приходит. По каким вопросам не знаю. Я с ней не сталкивалась, слишком разные у нас клиенты. — А другая? — С другой проще. Живет на квартире у Бенсена. Ты его должен знать, по крайней мере, он тебя точно знает. — Не отвлекайся, — направил собеседницу в нужное русло Данте. — Непосредственно как мамбо работает редко, старается выбирать клиентуру только через знакомых, требует гарантий оплаты, очень неприятная тетка. — Как давно они практикуют? Фелипа пожала плечами. — Точно не скажу, но первая начала работать сразу, как только официально разрешили открыть храм. Года 4 примерно. Вторая… даже не знаю. Думаю, она давно в деле, уж слишком редко ее обсуждают. — Я знал, что ты мне поможешь, — довольно улыбнулся Данте. — Спасибо, красавица. — Игриво подмигнул Фелипе. — Ты собрался уходить? — схватив гостя за рукав, потянула к себе, — Нет, дорогой, просто так я тебя не отпущу. Нужно было как-то выкручиваться. Единственное, что могло остудить пыл этой женщины – оскорбление, но Данте не мог себе такого позволить, то ли из-за воспитания, то ли по доброте душевной, то ли от того, что с детства не терпел несправедливых обид. Фелипа теснее прижалась к груди Данте, запустила руки под одежду, бесстыдно скользя ладонями по всем выпуклостям. Халат сполз с одного плеча, открывая небольшую аккуратную грудь. — Давай не сейчас. Я очень спешу. — Взяв женщину за плечи, с усилием отстранил от себя. — Я тебя надолго не задержу, — ответила Фелипа, призывно облизнув губы. Повела плечами, выскальзывая из удерживающих ее рук, и вновь прильнула к широкой груди Данте, обвивая руками его шею и впиваясь в губы требовательным поцелуем. — Прости, но ты меня вынуждаешь, — проговорил в поцелуй Данте и, нырнув на пару уровней, загасил яркое сексуальное свечение женщины. Почувствовав, как та обмякла в его руках, понял, что перестарался с нажимом. Немного ослабил подавляющее поле. Подхватив на руки осевшую на пол женщину, аккуратно уложил ее на диван. Минут через двадцать она придёт в себя и очень разозлиться, но Данте рядом уже не будет. Тихо прикрыв за собой дверь, на всякий случай, оставил у порога невидимую для “человеческого” глаза колючую ленту, предостерегающую от нежданных визитеров. Теперь никому в голову не придет нарушить недолгий сон хозяйки *** Найдя ближайший телефонный автомат и мелочь в карманах, Данте набрал номер того самого Бенсена. Трубку сняли, но ничего не сказали. — Здравствуй, Бэни. — Начал разговор Дате. У них с Бенсоном была давняя неприязнь друг к другу. Оба очень сильные сенсы, оба работали примерно в одной области, были схожи по характеру и на фоне такой похожести совершенно не принимали и не понимали друг друга. — Чего надо? — отозвался Бенсон. — Поговорить. В трубке послышались кроткие гудки. — Мудак, — прошипел Данте, вешая трубку на рычаг. Нашарив еще пару монет, повторно набрал номер. — Хочешь, чтобы я пришел к тебе домой? — спросил Данте, как только понял, что трубку опять сняли. Послышался недовольный вздох, но звонок не прервался. — Отлично, я тоже не хочу тебя видеть, — медовым голосом протянул детектив. — Мне птичка на хвосте принесла, что ты сдаешь квартиру одной очень интересной особе. Мне бы с ней переговорить. — Так иди и разговаривай. Я тут причем? — недовольно фыркнул в трубку Бэнсон. — Понимаешь какое дело... я знаю адрес, знаю как добраться, но как только приближаюсь к этому месту, то штаны порвутся, то хулиганы нападут, — в шутливой манере сообщил Данте. Бенсон знает, что такое "вождение", когда сенс, который не хочет, чтобы его беспокоили, ставит блок. Тогда случается нечто, на что обыватель не среагирует. Вот идешь ты, идешь и вдруг прошел мимо, опомнился уже достаточно далеко и возвращаться не охота, или позвонит кто, сообщив, что срочно надо быть в другом месте или еще какие нелепости, не подпускающие к нужному месту. — Будь ласков, поговори с ней. Очень надо. А я уж в долгу не останусь. В трубке недовольно пыхтел Бэнсон, явно не желая ничем помогать Данте, но и не зная, как от него отмотаться. — Ладно, — с трудом выдавил Бэни. В ухо вновь противно запищали гудки. Повесив трубку, Данте вышел из узкой кабинки таксофона и посмотрел на темнеющее небо. Первые звезды тускло подмигивали, словно на что-то намекали. Мимо проползло нечто шершавое, испуганное, переполненное бессильной злобой. Похоже в мир снова выскользнула одна из сущностей, обычно обитавших совсем на другом уровне. Данте хотел было проследить за тварью, чтобы не наделала бед, но та исчезла, словно ее всосало обратно. Это было очень странно. Изменив видение мира, Данте медленно пролистал все слои. Твари нигде не было, зато остался след другой энергии, тянущийся бледным лимонным туманом вдоль улицы. Пройдя по следу, Данте оказался на хорошо освещенном фонарями мосту. Посередине, облокотившись о чугунные перила, стояла крупная, но не толстая негритянка в белой одежде. Она смотрела вниз в воду, но Данте ощущал взгляд на себе. Пристальный, изучающий взгляд. Данте не стал подходить ближе, остановился в двух пролетах и, копируя позу женщины, уставился на реку. "Зачем ты искал меня?" — услышав чужой голос в своей голове, Данте испугался. Наверное, так себя чувствуют шизофреники, а может быть шизофреники не такие уж и больные люди? Он поднял голову и повернулся к женщине, ей же надо было как-то ответить, не кричать же через весь мост. Он сделал пару шагов вперед и, не почувствовав преграды, пошел более уверенно. Женщина повернулась к нему, когда парень оказался в двух шагах. На белой одежде стали хорошо видны бурые пятна свежей куриной крови. Только сейчас Данте понял, что негритянки физически здесь нет. Отвечать ей словами бессмысленно, но как-то надо. Он попробовал мысленно ответить на вопрос. Негритянка скривила крупные губы в усмешке. "Иди за мной" — снова послышалось в голове. Женщина протянула руку, и Данте почувствовал что тонет, вот-вот захлебнется. Ранее он никогда не проваливался через несколько уровней сразу, поэтому организму было трудно приспособиться. — Ты слабее, чем я думала, — сказала негритянка, убирая с губы прилипшее черное перо. Справившись с резко свалившимся на него грузом мира, Данте задышал ровнее, и, превозмогая подкатившую к горлу тошноту, прохрипел: — Это вы спасли Энтони Вина? — Кого? — удивилась негритянка. — Пациента онкологической клиники, около двух лет назад. По лицу женщины пробежала тень, после чего Данте оглушил скрипучий неприятный смех. — Спасение? Нет. Я просто не дала подонку сдохнуть не дождавшись кары, — улыбка негритянки превратилась в оскал. — Кары? Вы знаете, что он мертв? Кто его убил? — Ты задаешь слишком много вопросов, — рыкнула женщина. Данте почувствовал, как его отбрасывает назад, мир изменился в мгновение ока. Перед глазами вновь появился выстланный брусчаткой мост, бледные желтые пятна фонарей и ленивый жидкий туман, поднимавшийся от реки. Боль сдавила виски, казалось, голова сейчас лопнет. Простонав, Данте опустился на корточки, прижимая голову к коленям и закрывая руками, словно ждал добивающего удара сверху.