Я нашел тебя

*** Добираться до агентства, по совместительству дома, было невероятно сложно. Разговор с "мамбо" высосал из Данте все силы. Ведьма решила подпитать свою проекцию за счет сил собеседника. Правильный подход, только уж очень безжалостный. Но кто сказал, что его должны жалеть и думать о его трудностях? Не довела до обморока, и на том спасибо. Данте остановился в одном из переулков, прислонился к кирпичной стене, попытался погрузится в слои, чтобы поймать одну из лент, впитать ее в себя, тогда бы стало легче, но ничего не получилось. Энергетическая истощенность не давала пройти даже первый слой. Скрипнув зубами от злости, Данте с трудом отлепился от стены и, пошатываясь, продолжил путь. До агентства оставалась всего пара кварталов, но какой же непреодолимой она казалась. Грузно рухнув задом на ступеньки перед входом, Данте пожалел, что не курит, сейчас бы пускать дым в черное небо и смотреть бездумными глазами куда-то мимо жизни. Услышав за спиной шаги, Данте не стал оборачиваться, – и так было понятно, что это Триш. Девушка спустилась на пару ступенек ниже и села рядом с мужчиной. — Не принюхивайся, я трезвый, — сообщил он, услышав характерное шмыганье носом возле своего плеча. — Не похоже. — Знаю. Я и чувствую себя будто с похмелья, — невесело улыбнулся детектив. — Узнала что-нибудь? — Да, но меньше чем рассчитывала. А ты? Данте неопределенно махнул рукой. Коллеги помолчали, после чего Триш продолжила: — Персонал не очень-то в курсе дела. Большая текучка кадров. Но мне удалось поговорить с уборщицей, которая работала в клинике уже довольно долго. Она не знает имени пациента, но сказала, что мужчина, к которому приходила страшная шаманка, был очень щедрым. У него не было родственников, и понимая, что деньги с собой не забрать, он не скупился. Так же сказала, что он работал в каком-то благотворительном фонде. Рассказывал как ездил в Африку, Мексику, Иран, но точные страны она не помнит. Медсестры, с которыми удалось поговорить, тоже характеризовали нашего неизвестного переселенца, как положительного человека. Не знаю важно ли это, но посетителей у пациента было мало. Пару раз приходили коллеги с работы, раздавали брошюрки, искали волонтеров. — Триш извлекла из кармана помятую брошюрку, протянула ее Данте. — Одна из медсестер не выкинула, все собиралась поехать, но так и не решилась. Данте развернул сложенный вчетверо листок. На нем красовалась крупная зеленая эмблема и несколько фотографий, где люди в одежде с этой же эмблемой раздают гуманитарную помощь, помогают в полевых госпиталях, разгребают завалы. Хорошие фотографии, цепляющие за сентиментально-романтическую душу, мотивирующие. — Что-то не так? — поинтересовалась Триш, заметив, что Данте как-то слишком долго рассматривает флаер. — Ничего особенного, но добытая мною информация противоречит твоей. — Чем же? — Шаманка, что проводила обряд, сказала "Я просто не дала подонку сдохнуть не дождавшись кары" — повторил слова "мамбо" детектив. — А получается, что он был почти святым. — Может, таким образом пытался искупить грехи далекого прошлого? — Может, — кивнул Данте, — Но, разве, попав в другое тело, он бы не стал заниматься тем же? Получил такой шанс жить дальше. — Стал бы. Скорее всего, если только... — девушка замолчала, надо было дать себе время обдумать появившуюся мысль. Правильно ее сформулировать, — он же так и сделал. — А другое тело и, формально, другая личность, избавила его от необходимости притворяться. Ошарашенный своей собственной догадкой, Данте посмотрел на Триш. Прочел в ее взгляде подтверждение собственной догадки. — У меня сдох ноут, можешь посмотреть, чем занималась эта организация последние годы? — Хорошо, — Триш забрала буклет, убрала его в сумочку, после чего поднялась со ступенек, — Тебе помочь зайти в дом или сам справишься? Данте только неопределенно махнул рукой, показывая, что не стоит таких беспокойств его физическое состояние. — Как хочешь, — вздохнула она, — До завтра. — Девушка медленно пошла вниз по улице, исчезая в ночной темноте. Проводив ее взглядом, Данте подумал, что стоило бы проводить и практически. Все же ночью много кто шляется по улице. Моментально вспомнилось, как сам получил от Триш электрошокером, когда попытался напугать независимую девицу, постоянно отказывающуюся от провожатых. Такую нелюбовь к элементарным нормам поведения Триш объясняя тем, что дорога до дома дает возможность подумать, побыть наедине с собой, а с провожатым нужно разговаривать. Догонять и провожать девушку тут же расхотелось. По-стариковски кряхтя, детектив поднялся со ступенек, неуклюже потоптался на месте и, держась рукой за пульсирующий болью висок, направился в дом. После длительных водных процедур физическое состояние заметно улучшилось, у Данте даже получилось пройти сквозь слои мира почти безболезненно. Ближе к утру удалось уснуть, точнее отключится. Его словно выдернули из розетки, и Данте провалился в темноту, без снов, без чувств, без мыслей. Вернувшаяся в агентство Триш, не сильно церемонилась. Она громко хлопала дверями, шумно возилась где-то на кухне, шелестела бумагами, клацала пальцами по телефону, не отключив звук клавиш. Данте очень хотелось бросить в нее чем-нибудь тяжелым, чтобы не мешала спать. Девушка, словно почувствовав агрессию в свою сторону, притихла, зато растревоженный Данте ощутит, что лежит неудобно. Затекла рука, болит шея, во рту пересохло — в общем вернуться обратно в прекрасный сон не удастся. — Проснулся, дорогой? — проворковала Триш, бросив косой взгляд на принявшего сидячее положение, опухшего и помятого коллегу. — Чего тебе дома не сиделось? — хрипло спросил детектив, печально и тоскливо глядя на Триш. — Так время час дня. Я должна быть на работе — Сколько? — от удивления Данте разлепил заспанные глаза. Триш повернула к нему экран телефона, на котором крупно высветились цифры. — Кстати, звонили из полиции, хотели тебя видеть. — Зачем? — остатки сна мгновенно улетучились. — Как зачем? Ты же главный подозреваемый по делу. Должны же они убедится, что ты не сбежал через мексиканскую границу. — Черт, — простонал Данте, запуская пальцы в волосы, — я совсем забыл, что меня хотят посадить. — Тебя и посадят, — резанула правду-матку девушка. — Спасибо, умеешь ты поддержать. — Всегда пожалуйста, — ответила она, — Не надо было от адвоката отказываться. Данте пристально посмотрел на Триш. — Ты что обиделась из-за этого? — Нет. Просто ты же не знаешь, сколько усилий я приложила, чтобы он согласился помочь. Тебе же все равно. Ты гордый и независимый. — Он к тебе приставал? После этих слов Триш посмотрела на Данте, как на непонятливого ребенка. — Если бы твоего братца можно было спровоцировать на приставания, то было бы гораздо легче с ним разговаривать. Ты, конечно, мне дорог, но второй раз на подобный подвиг я не отважусь. — И не нужно. Я найду настоящего убийцу и докажу свою невиновность. — Ну-ну, — скептично ухмыльнулась Триш. — Не нукай. Вот увидишь. Ты информацию, что я просил, нашла? — Даже распечатала, — девушка протянула Данте несколько листов с мелким текстом. — Организация включает 17 филиалов по всему миру, позиционирует себя как борца с бедностью и неравенством. Оказывает помощь странам третьего мира. Поддерживает бедные слои населения, помогая им с работой, правда работа, в основном, на сельскохозяйственных фермах. За последние годы нужный нам филиал работал в Юго-Восточной Европе: Албания, Босния и Герцеговина, Македония, Черногория и Сербия; в Латинской Америке: Боливия, Бразилия, Эквадор, Гаити и Доминиканская Республика; в Центральной Америке: Сальвадор, Гватемала и Гондурас; на Ближнем Востоке: Палестина и Ливан; в Юго-Восточной Азии: Камбоджа, Шри-Ланка и Вьетнам; в Африке: Камерун, Марокко, Демократическая Республика Конго и ЮАР. — Нам бы выяснить, где работал убитый, а для этого нужно знать его имя. — Я выяснила. — Самодовольно улыбнулась Триш. — Как? — У него был рак, а люди любят показать какие они молодцы, не смотря на свою болезнь. Считается, это вдохновляет других. — Она достала еще несколько распечатанных листков из сумочки. — Смотри. Это заметки из газет и рекламных проспектов. Есть так же выступления на телевидении и радио. Нашего любителя лапать жопы зовут Ян Коул, 46 лет. В этой организации с 20 лет. Сначала ездил волонтером, затем устроился на постоянную работу. Листай дальше, там будет весьма интересная статья. Данте перевернул несколько страниц и увидел фотографию: обычное общее фото. Белый мужчина посередине, вокруг стоят местные жители, улыбаются в камеру, еще одним рядом перед взрослыми стоят дети, мальчики и девочки, одному из детей белый мужчина положил руки на плечи. Мальчик улыбается, но улыбка явно на камеру. Ниже шла статья про работу на Гаити, про то, как сложно восстанавливать Порт-о-пренс после землетрясения. В каких ужасных условиях живут люди и как они ценят помощь волонтеров. — Дети на фото – сироты, оставшиеся без документов и родни. Как бы ничего особенного после такой трагедии, но есть кое-что интересное. Посмотри статистику. — Она отдала листок с таблицей. Данте долго всматривался в столбики цифр, водил пальцем по строчкам. — Видишь разницу? — Да, — протянул он, сверяя цифры. — Я, конечно, понимаю, что нельзя отследить всех и помочь всем одинаково, но явно есть предпочтения. — Но, Триш, они же не дураки, чтобы так явно показывать разницу в цифрах. — Они и не показывали. Этой разницы не видно, если не сравнивать отчет гаитянского центра гуманитарной помощи и отчет на официальном сайте. Объясняют это тем, что поток нуждающихся настолько большой, что просто не успевают записывать под разными именами. — Логичное объяснение, — ухмыльнулся Данте, — и ведь не подкопаешься. Триш, можешь найти, кто из пострадавших от землетрясения выезжал с острова и куда? Хотелось бы найти кого-то поблизости. Еще хорошо бы поговорить с людьми, которые уволились или были уволены из данной конторы. Как думаешь, получится у нас найти их контакты и поговорить? — У нас? — усмехнулась Триш. — Хорошо, у тебя, — нехотя исправился Данте. Услышав желаемое, девушка благодушно улыбнулась. — Я постараюсь. — Что бы я без тебя делал? — поймав нужный момент, Данте и стал давить на самолюбие коллеги, всячески ее нахваливая: — На тебе же вся контора держится. — Переигрываешь, — снисходительно заметила девушка. — Может быть чуть-чуть, — показал пальцами это чуть, — но ты же сама знаешь, что с тобой будут общаться охотнее, чем со мной, к тому же ты правильнее задаешь вопросы. — Хватит льстить. — Вот сейчас была правда, а не лесть, — Данте скорчил рожицу. — Ладно, я поняла. Надеюсь, ты не собираешься весь день проваляться на диване. — Я бы провалялся, но ноут сломан, на телефоне нет денег, wi-fi у соседей закрыт, так что поваляюсь пару часов, мне станет скучно, и я займусь делом. Например, попробую устроиться в эту благотворительную шайку волонтером. Так сказать, посмотрю изнутри. — Не забывай, что ты не выездной. Снимут с самолета и сразу же посадят, расценив как попытку бегства. — Ты у Вергилия консультируешься? — подозрительно прищурившись, посмотрел на девушку. — Может быть, — загадочно ухмыльнулась она, выходя за дверь. — Эй! А ну вернись! Я запрещаю тебе! — крикнул Данте, но Триш его уже не слышала. *** — Значит, вы хотите помогать людям? — еще раз спросил молодой мужчина, недоверчиво посмотрев на Данте. Его смущал этот человек, его внешний вид, какое-то несерьезное отношение к разговору. Постоянные шутки-прибаутки, когда речь заходила о непосредственных действиях. Такие хотят попозерствовать и сбегают при первом же поносе. Вместе с тем, этот человек задавал вопросы, о которых новички дела не задумываются. — Хочу предупредить вас, что наша миссия на Гаити может быть опасна для жизни. — Это почему же? — полюбопытствовал Данте. — Люди, пострадавшие от землетрясения, больше 7 лет живут в палатках. У них нет документов, работы, они готовы порвать за банку консервов. У многих есть неучтенное огнестрельное оружие. Часто бывают перестрелки на улицах. Белых там, мягко говоря, недолюбливают. — Но вы же даете какую-то охрану, гарантии своим людям? — Только на территории лагеря волонтеров, как только вы выходите за территорию – сами несете ответственность за свою жизнь и здоровье. — Вы меня специально запугиваете, потому что не хотите брать? — открыто поинтересовался Данте, в упор уставившись на сотрудника компании. — Нет, я пытаюсь донести до вас всю суть происходящего на Гаити, это не курорт. — Так же откровенно ответил мужчина, выдержав взгляд будущего волонтера. — Хм, — Данте изобразил глубокую задумчивость, — знаете, я не очень хочу, чтобы в меня стреляли. — Значит, будете вести себя прилично и не лезть на рожон. — А что? Кто-то из волонтеров вел себя неприлично? — от любопытства Данте подался вперед, ближе к собеседнику, чувствуя, что вот за эту ниточку и надо тянуть. Пришлось использовать свое умение: нырнуть через уровни, пригладить иглы недоверия и настороженности, окружить теплыми потоками уверенности, защищенности. Интервьюер вздохнул. Он чувствовал себя уставшим от разговора. Собеседник явно не был настроен на работу в компании, хотя и проявлял активный интерес. Иногда он говорил странные вещи, но попадались люди и более подозрительные. В конце концов, волонтерство не для нормальных людей. Сюда приходят либо отчаянные идеалисты, либо отпетые сволочи, иногда творцы-художники, правда, они долго не держатся. — Я уже говорил, что люди готовы сделать что угодно за еду или лекарства, — со вздохом ответил мужчина, — за неимением денег люди предлагают другие услуги в обмен на необходимые им вещи. Есть те, кто соглашаются на подобный обмен. — Но это же низко, — поморщился Данте. — Соблазн велик, — мужчина только бессильно развел руками. — А теперь позвольте я задам вам вопрос? — Да конечно, — Данте вольготно откинулся на спинку стула. — Почему вы хотите работать волонтером? И почему именно Гаити? — Ян Коул, — ответил Данте и тут же, своим необычным видением заметил, как в собеседнике вспыхнула искра неприязни, словно он услышал, как скребут ногтями по стеклу. От звука искра исчезает сразу же, как только утихает звук, а сейчас сидящий напротив человек пытается ее загасить, — моя девушка восхищается этим человеком, да и я не могу не оценить его. Будучи болен раком, он помогал другим. — Да, он был очень популярен, — через силу выдавил мужчина. — Вы так сказали, будто недолюбливаете его. — Данте недоверчиво посмотрел на собеседника. — Нет. Что вы, — поспешил заверить его интервьюер, почувствовав, что позволил себе лишнего. — Мне не довелось с ним работать на острове. Мы только встречались в офисе. — А, может быть, вы знаете людей, которые с ним работали? Хотелось бы поговорить с ними, — воодушевленно заявил Данте. Мужчина снова вздохнул, на этот раз облегченно. Теперь все становилось ясно. Очередной поклонник якобы великого человека, о котором постоянно гудели по телевидению, плакаты с чьей фотографией до сих пор украшают стены филиалов компании. Хотя в данном случае налицо желание привлечь внимание со стороны девушки. Зато можно рассчитывать, что ради такого, этот молодой человек может и съездить пару раз с группой добровольцев. Главное подогреть интерес и вдохновить, пусть даже и не совсем честно. Что-что, а рассказывать геройские сказки люди, работавшие ранее в компании, умели. — Да. Есть пара человек, правда один сейчас в Африке, а второй уволился из компании, но я могу предоставить его контакты, он вполне охотно рассказывает о том, как работал с Коулом. — Это было бы здорово, — заулыбался во все тридцать два зуба Данте. Мужчина быстро начеркал на листке имя и номер телефона. — Джек Лоуренс, — прочитал вслух Данте. Имя ни о чем не говорило. В документах, принесённых Триш, его не значилось. В кармане противно задребезжал телефон. Достав мобильник, парень ухмыльнулся. Триш легка на помине. — Да, дорогая, — произнес он. — Я нашла. — Сообщила девушка в трубку, — нам надо встретится. — Хорошо, дорогая. У меня для тебя тоже кое-что есть. — Сообщил Данте в трубку, но Триш уже отключилась. — Извините, мне нужно идти, — Данте поднялся с места. — Будем рады видеть вас у нас в компании, — заученно произнес интервьюер, натянуто улыбаясь. Улыбнувшись в ответ, Данте выскользнул за дверь. Поспешно пройдя по коридору, ненадолго остановился в холле, у огромного баннера с логотипом организации. — Что же вы творите, господа? — спросил он у чего-то невидимого. Естественно, ответа не последовало. Качнувшись с пятки на носок и обратно, Данте продолжил путь. Попрощавшись с милой девушкой на стойке ресепшена, он вышел на улицу. Не сразу отреагировал на сигнал клаксона, Данте все-таки обернулся на настойчивый неприятный звук. Увидев выглядывающую из окна машины Триш, Данте нисколько не удивился. — Дорогая! — радостно раскинул руки в стороны, — Ты так скучала по мне, что примчалась на другой конец города? — Садись давай, — раздраженно бросила девушка. Он послушно залез в такси, уселся на заднем сидении рядом с Триш. — Я весь твой, — произнес он, подвигаясь ближе к девушке и нависая над ней. Триш улыбнулась в ответ, моментально убрала искусственную улыбку, тем самым демонстрируя, что шутку поняла, но не оценила, и молча отдала Данте очередные распечатки. — Снова ты со своими бумажками. — Изобразил недовольную мину Данте, — сколько будут длиться наши сухие бюрократические отношения? — Пока ты все не испортишь. — Испорчу? Никогда. Зато я могу предложить их разнообразить. — Не стоит. Не желая более продолжать этот бессмысленный флирт, Триш отвернулась к окну. — А куда мы едем? — поинтересовался Данте, все же соизволив просмотреть, что же всучила ему коллега. — К некому Джеку Лоуренсу, — ответила девушка. — Хах, — довольно хлопнул себя по колену детектив, — это тот, что работал вместе с нашим покойничком? Девушка внимательно посмотрела на детектива. — Да, дорогая, я тоже не бесполезен, — невинно улыбнулся Данте, демонстрируя полученный листок с адресом. — Совсем большой стал, — по-матерински произнесла Триш, потрепав Данте по волосам. Игра в дочки матери могла бы продолжаться долго, но такси притормозило возле маленького загородного домика, похожего на открытки в стиле "американская мечта": идеально стриженная зеленая лужайка, низенький забор, дом с белыми стенами и черепичной крышей, открытой верандой на которой стоит кресло-качалка. — Когда разбогатею, куплю себе такой, — заявил Данте. — То есть никогда, — парировала Триш и, уверенно шагнув вперед, постучала в дверь. Никто не открывал. Пришлось постучать настойчивее. Только после этого за дверью послышались возня и шарканье. Через несколько мгновений на порог вышел немолодой мужчина. Его лицо имело неестественно красный оттенок кожи, густые брови нависали над маленькими блестящими глазами, толстая шея почти сразу переходила в плечи. — Здравствуйте, вы Джек Лоуренс? — обольстительно улыбнулась Триш. — Да. Чем обязан? — улыбнулся в ответ Лоуренс, настороженно глянув на сопровождающего девушку парня. Данте тоже в ответ улыбнулся. Улыбка получилась глуповатой. — Мы волонтеры, — влез Данте, не дав Триш открыть рот, — Можете рассказать нам про работу с Коулом. Такой человек был. Человечище! — плохо отыграл восторженного фаната детектив. Чтобы как-то подтвердить сказанное коллегой, Триш решила подыграть, что у нее получалось гораздо лучше. — Да, пожалуйста. Я журналистка из социальной газеты, и хотела бы написать статью о работе в благотворительной организации, и, в частности, о таких людях, как Коул. Вздохнув, больше чтобы набить себе цену, чем от раздражения, Лоуренс пропустил гостей в дом. Усевшись на старомодный диван, зацепившись взглядом за корзинку с печеньем, стоящую вместо вазы на низеньком столике, Данте, не дожидаясь предложения угостится, сгреб ее в руки и стал смачно хрустеть домашними крекерами. — Нравится? — поинтересовался Лоуренс у наглого гостя. — Нормально. Правда, я больше сладкое люблю. — Так о чем вы хотели поговорить? — обратился Коул к гостье, когда та заняла свое место рядом с парнем в красном. — Как долго вы работали с Коулом? Какой он был человек? — мягко спросила девушка, бросая недовольные взгляды на спутника. — Мы работали вместе около 7 лет. Мы были в Комбодже, Ливане, Гаити, много где еще, но в этих странах мы провели больше времени. За время работы с Коулом я был восхищен его самоотверженностью и неутомимым желанием помогать людям, — красиво, как по писаному, начал рассказывать Лоуренс. Сразу видно, что эти сказки он рассказывает не первый раз и делает это с большим удовольствием, упиваясь собственной значимостью. — Вы же знаете, что он был болен раком. Так вот, иногда он сразу после химиотерапии возвращался на работу, несмотря на ужасное самочувствие помогал раздавать провизию и лекарства нуждающимся. — За определенные услуги, — добавил Данте, положил в рот очередное печенье и захрустел. Лоуренс мгновение помолчал, но, решив не обращать внимания, продолжил. — Когда на Гаити развернулась эпидемия холеры, лекарств не хватало. Мы с Коулом за собственный счет мотались с острова на материк, чтобы приобрести еще препаратов. Фирма сразу сказала, что не оплатит нам эти расходы, но дело же не в деньгах. Страдали люди. — А люди в отчаянии способны на многое, — еще раз влез в рассказ Данте. — На что вы намекаете? — нахмурив и без того густые брови, произнес Лоуренс. — На то, почему вас и Коула попросили уволиться, — мило улыбаясь, добавила Триш. Лоуренс поочередно посмотрел на гостей. При упоминании об увольнении по его лицу скользнула тень, но он научился себя сдерживать и не выдавать эмоций. — Это все происки конкурентов и завистников, — со вздохом ответил он, — те, кто не верят, что добро побеждает зло, всегда ищут подвох в любом бескорыстном деле. — Неужели? — Триш скептично ухмыльнулась, а Данте достал из кармана плаща свернутые в трубочку листы, которые изучал в машине. Бумага приобрела весьма потрепанный вид, и не скажешь, что они пробыли в кармане менее получаса. Деловито расправив листы на колене, Данте стал разглядывать их, иногда зачитывая. — Обращение в полицию гражданина Гаити с обвинением в домогательстве его несовершеннолетней дочери, впоследствии заявление отозвано. Обращение с жалобой в центральный офис на неоказание необходимой медицинской помощи; так же была выявлена недостача ящиков с гуманитарной помощью на складе, впоследствии списанная на воровство со стороны местного населения. — Вы же сами видите, ни один из этих фактов не был подтвержден, — Лоуренс потер виски пальцами, изображая крайнюю усталость. — Не подтверждены и были замяты это разные вещи. — А как же дело о сексуальных домогательствах миссионеров "красного креста" из-за которого вас и попросили уволиться? — вступила в разговор Триш. — Это все было следствием недопонимания. Почему я должен перед вами оправдываться, если все это не доказуемо? Прошу вас, покиньте мой дом. — Лоуренс царским жестом указал гостям на дверь. — Мы не уйдем, — ответил Данте, кладя в рот еще одно печенье, — меня обвиняют в убийстве Коула, и я не уйду, не узнав всю правду. — Что, простите? — немного растерялся Лоуренс, недоуменно уставившись на Данте. Кажется, к нему в дом пробрались сумасшедшие. — Коул умер в больнице от рака, два года назад, — размеренно и спокойно сообщил он. — Это долго объяснять, — отмахнулся Данте, забирая последнее печенье и даже погрустнев от этого, — ну так что скажете? — Мне нечего вам сказать. Убирайтесь. Данте сильно и резко толкнул вперед стол так, что тот со скрипом проскользил по полу и ударил по коленям Лоуренса. Для большего болевого эффекта, Данте надавил на столешницу ногой, зажимая хозяина дома в своеобразные тиски. От неожиданности Лоуренс не сразу среагировал на боль, только когда дерево впилось под коленную чашечку, он болезненно сжался, шипя сквозь зубы проклятья. Триш, подскочившая с места, быстро вернулась в спокойное состояние. — Что вы от меня хотите? — морщась от боли, простонал Лоуренс. — Мы хотим знать правду, которую ты почему-то скрываешь. И я даже понимаю почему. — Сказал Данте, садясь на стол напротив несчастного Лоуренса и заглядывая ему в лицо, — но мое понимание заканчивается там, где начинается большой косяк Коула, ограничивший мою свободу и завершивший его жизнь. Я доходчиво объясняю или нужно по-другому? — Данте положил руку на плечо собеседника, намеренно больно сжав пальцы. — Я все вам сказал, — срываясь на визг, ответил мужчина. — Спрошу еще раз. Кому и чем вы насолили с Коулом на Гаити? — Не знаю, о чем вы. После этих слов Лоуренс получил несильный, но болезненный удар в живот. Дыхание застряло в горле, больно сдавило грудную клетку, в глазах потемнело, а вместо проклятий изо рта вырвался хриплый кашель. — Они сами приходили к нам, — еле слышно проговорил Лоуренс, когда смог нормально дышать. — Кто приходил? — Все. Малолетние проститутки, отцы и матери многодетных семей, убийцы. Все, кто хотел жрать и жить. Они ползали перед нами на коленях, умоляли, позволяли делать все и даже благодарили, получив заветные консервы или пачку антибиотиков. — Двинь ему еще раз, — подала голос невозмутимая Триш. — Только ради тебя, дорогая. — Ответил Данте, отписывая Лоуренсу болезненную затрещину. — Я подам на вас в суд! — взвизгнул тот, когда боль немного утихла. — Подавай, меня же не зря обвиняют в убийстве. Будет еще и нанесение тяжких телесных. Понимаешь же, что сейчас я с тобой ласков и обходителен, — для большей убедительности, Данте поправил Лоуренсу воротник рубашки и смахнул с его плеча невидимую пылинку. — Так кому вы насолили больше всего? — Мы никого не заставляли. Они сами. — Вот заладил. — Недовольно фыркнул Данте и обернулся к Триш, — что будем с ним делать? — Не знаю. За ноги к потолку подвесить можно, — предложила та, задумчиво глядя на люстру. — Вы чокнутые, — засуетился Лоуренс, отчаянно пытаясь высвободить прижатые столом ноги. Данте схватил мужчину за грудки и резко дернул на себя. — Кому нагадил Коул, что даже пришлось пользоваться услугами жрецов вуду? — чеканя каждое слово, спросил Данте. — Вуду? — Лоуренс изменился в лице. Он явно догадался о чем-то, что может избавить его от этих неправильных гостей. — Я говорил ему не связываться. Говорил, — затараторил мужчина, — значит, он все же сделал это. — Что он сделал? — К нам в лагерь приходил мальчик лет десяти. Очень худой и молчаливый. Он никогда не успевал на раздачу и просто стоял и смотрел на нас. Впрочем, так делали многие. Только было странным, что этого мальчика обходили стороной свои же. Иногда он приходил в заляпанной кровью одежде, а потом мы узнали, что он живет с черным магом вуду, как один из учеников. Как-то Коул заговорил с ним, не знаю, о чем они разговаривали, но я заметил, что Коул проявил явный интерес к мальчишке. Я посоветовал ему не связываться. Все жрецы вуду и их ученики пользовались сомнительной славой даже среди гаитянцев, а приезжим про них рассказывали нереальные сказки, что тоже настораживало. Мальчишка стал приходить к нам почти каждый день, они могли подолгу разговаривать с Коулом, похоже, мальчишка считал его старшим товарищем, тогда как сам Коул относился к мальчишке больше как к объекту страсти, который нельзя взять силой. Спортивный интерес. — Что в итоге? — не выдержал длинного неинтересного рассказа Данте. — Однажды мальчишка прибежал к нам встревоженный, просил Коула о чем-то. Я не слышал разговора, я только видел со стороны. Мальчишка плакал. Что было дальше, я не знаю. Парнишка больше не приходил к нам. Когда мы уезжали, появился жрец. Он сказал Коулу, что найдет его и убьет, на что Коул только рассмеялся. У него уже был рак на последней стадии. Он ничего не боялся, тем более подобных угроз. Это единственный случай, который мне известен, — боязливо глянув в глаза Данте, сообщил Лоуренс. — Так бы сразу, — Данте разжал пальцы, выпуская рубаху, а вместе с тем и самого Лоуренса, из железной хватки, — как звали этого жреца вуду? — Я не знаю. Видел его только один раз. Ответ совсем не понравился Данте, но требовать от Лоуренса другого было бессмысленно. Придется снова встретиться с той "мамбо", но даже повторная выматывающая встреча не так страшна, как то, что вновь придется звонить Бенсону и просить его об услуге. — У тебя осталось еще печенье? — задал последний вопрос детектив. — Да-да, — заикаясь, ответил Лоуренс, — на кухне, в шкафчике, слева от плиты. Данте просящим взглядом посмотрел на Триш. Она, понимающе кивнув, отправилась на кухню и через пару мгновений вернулась с коробкой печенья. Забрав коробку, Данте довольно заулыбался. — До свидания, — встав со стола, поклонился. — Я это так не оставлю! — зло выпалил Лоуренс, потирая больные ноги. — Будут вопросы, можете решить их с нашим юристом, — Триш небрежно положила на стол простенькую визитку и последовала за Данте. Только пройдя лужайку и оказавшись за пределами зеленого участка, они снова заговорили. — Я опять сделал что-то лишнее? — спросил Данте у Триш. — Нет, — уверенно ответила она. — А если он в самом деле обратится в полицию? — Не обратится, — на лице девушки появилась загадочная улыбка. — С чего ты взяла? — покосился на нее Данте. — У него уже были проблемы с полицией и даже есть условная судимость. Не будет он связываться с копами. — Откуда ты все это знаешь? — Дорогой, ты же знаешь, что обо всех людях, с которыми ты разговариваешь, я узнаю как можно больше, чтобы потом прикрыть твою задницу. — Эх, не уследила ты за моей задницей, — посетовал Данте. Девушка тихо засмеялась. А где-то в доме, перестав шипеть и материться, Лоуренс обливался холодным потом, читая имя на визитке.