Честный репортаж

В их доме редко звонили телефоны. Не так много связей осталось с окружающим миром, и когда было нужно, они устанавливали их сами. Конечно, иногда воздух разрезала трель рабочего пейджера, и звук этот ощущался паршивее будильника, заведенного на пять утра. К слову о пяти утра… Вот какого? Стрелка часов давно убежала за полдень, но по такой жаре Клинт еще вчера, приехав из города и едва вывалившись из машины, вполз под вентилятор, плюхнул на стол коробки с паэльей и объявил ферму вольной провинцией Испании. И он как раз наслаждался полагающейся ему сиестой, когда зазвонил мобильник. Личный. Звонил он откуда-то из жопы… Не из заднего кармана, а из завалов белья, в котором Клинт клялся разобраться еще вчера. Он спихнул верх кучи с кровати. Жужжало под одеялом. Лучше было назваться провинцией Израиля. И чтобы с двенадцати до четырех в доме каждый день наступала суббота. Тогда он бы не мог достать телефон и нажать на кнопку, ох, какая жалость была бы, какая жалость. Наташа?.. Ясно, почему не рабочий. — Ну привет, Лола, — прохрипел Клинт сонным голосом. — Уже начала третий забег? — Просто я буду бежать и ждать, ждать, а ты мне помоги, помоги! — невыразимо грустно ответил ему телефон. Клинт потер ладонью глаза и упал назад на подушку. — Ты там вроде не одна бегала. Кэпа уже загоняла? — А ты, значит, наблюдаешь за нашими скачками с попкорном? — С креветками! — не без ехидства ответил Клинт. — Но ты не оставила мне вариантов! Я звонил после того, как узнал, что Фьюри мертв. Ты не отвечала. Я ушел под воду. — Не с чего мне было ответить. Физически не с чего. Тебя еще не пытался достать Пирс? — Нет, мне молниеносно упал подписанный Хилл отпуск. Я не дурак отказываться. — Клинт почесал ступней о ступню, закинул руку за голову и добавил: — Рад, что ты жива. Ты ведь не позвонила бы просто так. Выкладывай уже. — Конечно не позвонила бы! Кто я такая, чтобы портить человеку отпуск без веской причины? Но я подумала… кто в отпуске дома киснет? Смотайся в Роанок, разомни ноги. Клинт присвистнул. — Роанок? И что там, веселье обещают? — Ну аниматора я тебе пришлю. Сэм Уилсон. Он покажет, где ваш аттракцион, и привезет тебя потом ко мне на попойку. — И что в меню? — У меня физраствор и глюкоза. Клинт отнял трубку от уха, включил громкую связь и камеру, чтобы лицом изобразить все, что он думает о таком меню: сильно сморщенный до притянутых к переносице бровей нос и вываленный на бок язык. Наташа в ответ изображения не передавала, но ее фырканье Клинт услышал и хорошо мог представить, как она выглядит сейчас. В реальности наверняка куда бледнее и синее, но это не имело значения. — Ладно, Оракул, валяй, шли контакты. — Оракул? Клинт, ты вообще знаешь, для чего хорош шланг от капельницы? — До встречи! Клинт поднялся с кровати, перетащил белье на рабочий стол, который на время его настоящей работы только для этого и годился, и пошел с повинной к миссис «Я-все-вижу-по-твоему-лицу-когда-вернешься?» и «Твою-паэлью-я-съем-даже-не-рассчитывай-забрать-с-собой-в-дорогу».

* * *

Стив отодвинул мох с панели, набрал код, и замок щелкнул, позволяя ему и Баки войти. Стив прошел несколько метров и остановился — он не слышал шагов за спиной. Баки стоял, не решаясь пересечь воображаемую линию, которую нарисовал себе после открытия двери. — Баки? — Ты уверен, что это хороший план? — Я никому не позволю тебя и пальцем тронуть. — Стив! Я сам кого хочешь потрогаю! Просто… мне там точно будут рады? — Не хочу тебя расстраивать, но с радостью у нас в последнее время туго. Не из-за тебя, а из-за Гидры. Ты должен рассказать, что тебе известно. — Да, — Баки кивнул. — Ты прав. Это должен. — И шагнул внутрь. Когда они вошли в штаб — ну, тот угол бункера, где вместо дефибриллятора и стоек со шприцами стояли столы и ноутбуки — все смолкли. — О, Кэп вернулся со свиданки! — воскликнул Клинт, снимая со стола ноги. Он единственный демонстративно маялся от скуки. Сэм напару с местным техником чистили и обливали смазкой детали полуразобранного джет-ранца. Наташа не вылезала из ноутбука, переговариваясь с Хилл и Фьюри, который выглядел куда как лучше. Наташа, впрочем, тоже. Врачи Щ.И.Т.а знали свое дело. Преданные Щ.И.Т.у врачи. — Не ожидал тебя здесь встретить, — Стив с улыбкой пожал протянутую руку Клинта. — А я с подарком, — Клинт скосил глаза влево. Там стоял прислоненный к стене щит. Сам Клинт был в боевой форме и при луке, и со спокойствием на лице. Стив чертовски рад был его увидеть: кого-то, кто остался в этом урагане крепким звеном. И не менее рад возвращению щита. Стив притянул Клинта поближе и похлопал по спине. — Спасибо! — А он довольный. Все отлично прошло, да? — Клинт подмигнул за спину Стиву, еще и рот раскрыв и прищелкнув языком. Поднял вверх руки, оттопыривая два больших пальца. — Неплохо, — пробормотал Баки. Уголки его губ дернулись, но он все еще стоял в тени. — Привет, Стив. Привет, Джеймс. — Наташа откатилась от ноутбука на стуле, разглядывая их. — Нет! Нет-нет! — замахал руками Баки. — Не надо. Баки. Просто Баки. Можно Барнс. Никакого «Джеймса» в ближайшие лет сто. Особенно женскими голосами. Простите. Фьюри наконец оторвался от схемы здания, которую детально изучал. — Этот парень меня убил! — в голосе Фьюри и его тычке пальцем было больше сарказма, чем агрессии, но Стив тут же инстинктивно выставил плечо вперед, вклиниваясь между Фьюри и Баки. Быстрее, чем Стив решился на какой-то ответ, Баки хлопнул его по плечу, отодвигая назад, и полным негодования голосом воскликнул: — Этот парень не умер! — и упер руки в бока. Стив прикрыл глаза, сдерживая не особо уместный смешок. — Вас таких языкастых в Бруклине с конвейера спускали? — поинтересовался Фьюри, но показал на складные стулья. — Присаживайтесь. Итак, что вы можете нам рассказать? Стив кашлянул. На них смотрели. Испытывающе. В ожидании. Он должен был защитить Баки, объясниться, но одна часть истории цеплялась за другую, они путались и вязли во рту. Видимо, они уже знают, кто такой Баки. И, наверное, Клинт в курсе основных событий… Стив знал намного меньше Баки, но, кажется, понял, почему тот не начинал рассказывать ничего в Лихае сам — когда голова трещит от информации, попросту не знаешь, с чего начать. Лучше бы вопросами. Через несколько минут, когда тишина стала уже почти неприличной, Стив выдавил из себя: — Баки не виновен. Энн врала почти обо всем. Мы сожгли базу. Наташа тяжело вздохнула. Сделали это наверное все, судя по их взглядам, но она наиболее заметно. — Что-нибудь, чего мы не знаем, Стив, — протянула она. Вместо Стива вперед снова подался Баки. Он облокотился на стол и звучно сообщил: — Пирс запустит «Озарение» двадцать пятого. — С чего такая уверенность? — Хилл замерла над своим планшетом. — Это планируемая дата запуска, да, но все системы будут готовы раньше. Пирс хотел запустить проект при первой возможности, и вы его только мотивируете. Убрать вас с орбиты будет намного проще. — Пирс хочет не просто поднять хеликэрриеры в воздух. А сделать это в нужный момент. Для этого ему и нужен был Томас Кейли — молодая звездочка. Фотограф. Популярен. Моден. Либерален. Престижные журналистские премии, — Баки говорил это, смотря на Фьюри, словно эти повторяющие друг друга слова значили нечто важное. Лицо Фьюри вдруг изменилось — и Баки сразу замолчал, давая тому время осознать до конца. Фьюри прижал руку ко лбу, откидываясь на спинку стула и шепча: — Твою мать!.. Твою… Стив почувствовал, как вмиг намокли сцепленные в замок ладони. Он никогда не считал Фьюри бездушной машиной, нет. Тем более сейчас, когда Фьюри многое потерял. Возможно, больше прочих. Стив видел злость, видел тоску по потерянному — он знал, куда смотреть. Но Фьюри никогда не терял здоровый оптимизм в работе. Рабочую собранность. Оценивал реалистично, но шел вперед. Шел, что бы ни происходило. То из немногих достоинств Фьюри, из-за которых Стив был готов идти следом и выполнять его приказы. Ведь Фьюри сидел в бункере, спрятанном посреди забытого Богом нигде, в то время как его бывший друг заседал в Трискелионе и имел в своем распоряжении всю мощь Щ.И.Т.а. Растеряв преданных агентов и связи, получив несколько дырок в теле, Фьюри все равно не сдавался и продолжал работу. А сейчас он отгородился от мира ладонью и беззвучно шевелил губами. Его плечи опустились. Это значило нечто очень дрянное. — О чем они? — Хилл посмотрела на Наташу, но та и сама ничего не понимала и с опаской поглядывала на Фьюри. Стив покорно сидел на своем месте в ожидании объяснений. Свою шпионскую смекалку он выработал за последний месяц до нуля. До абсолютного нуля. Она больше не шевелилась. Вместе со всеми он смотрел на Баки и Фьюри и ждал. — Ежегодный президентский Вечер Журналистики, — пояснил Баки. — Пирс хочет убить президента. — Нормально так в отпуск сходил, — прошептал Клинт, ероша рукой волосы. — У Щ.И.Т.а, а значит, у Гидры, нет доступа к охране президента. Пирс и… — Хилл запнулась, но все же договорила: — директор Фьюри долго бились за то, чтобы наши люди… — Черт, — все же запнулась она. — Вот почему Пирс был так настойчив. — Да, — пробормотал Фьюри. — Президентская служба безопасности с ума сходила после похищения Элиса «Мандарином», достать его сейчас может оказаться потруднее, чем золото Форт-Нокса. Пирс так и не протолкнул туда своих людей. — Фьюри уперся локтями в стол, вцепляясь взглядом в Баки, но руки подрагивали от слабости, опуская его все ниже. — Скажи мне, что нет! — Если в последние… — Баки посмотрел на часы на запястье Сэма, — двадцать шесть часов ничего не изменилось, то нет. У Пирса не вышло. Но это никогда и не было основным планом. Убить президента должен был Томас Кейли. Как только Пирс понял, насколько Киллиан разозлил службу безопасности и насколько усиливается охрана президента, меня разморозили, превратили в подающего надежды фотографа и начали раскручивать. Я действительно приехал в Вашингтон год назад. Только не ищущим новых впечатлений пареньком, а мерзлой ледышкой в грузовом вагоне. И Пирс своего добился: Том получил приглашение сразу после событий в Аполлон Хауз. — Скольких зайцев убил этим выстрелом Пирс? — процедила Наташа. — Ведь это он все устроил, да? — О… — Баки усмехнулся. — Он стрелял из дробовика. Достиг многого. Но нападение на Аполлон Хауз — побочная рутина. Подогреть публику, подтереть следы. Весь год Гидра готовилась к Вечеру Журналистики по-настоящему. Личина Томаса оказалось очень удобной. От слов Баки становилось дурно. Но они приводили в порядок историю. Все вставало на свои места, вдавливая правильные кубики в воспаленное и уставшее сознание. Это было больно. И картинка выходила отвратной. Стив следил за Баки, за каждым движением его губ, бровей, но тот говорил просто и легко. Отчитывался о том, что знает. Делился. Словно не участвовал ни в чем, словно не считал себя причастным. И… быть может, так оно и было? Быть может, Баки видел внутри себя склады этой памяти, как кино, в котором главный герой чудо как похож на него, но все же не он? Быть может… Быть может. — Снимок, за который наградили Тома, видели его? — Угу, — отозвался Стив. — Том сделал его во время пожара на заводе. Пожар разгорелся из-за взрыва, который устроил Зимний Солдат. Говорю же — удобно. — Но зачем? — глаза Сэма занимали сейчас примерно пол-лица. Бедный человек, он еще сохранил способность удивляться. — На этом заводе производили чипы. Мало чем примечательные конвейерные чипы, которые потом вставлялись в видеокамеры. Производителю камер пришлось после пожара закупать их на другом заводе. Теперь Пирс имеет доступ к камерам, установленным в особняке, где проводятся Вечера Журналистики. — О-хре-неть, — протянул Клинт. Да уж. — И все это они обсуждали при тебе? — выпалила Хилл. — Прости за бестактность, но ты ведь даже не оперативник в полном смысле этого слова… — Обсуждали, — легко улыбнулся Баки. — Разумеется. А вас бы смутило, что ваши разговоры слышит микроволновка? Вот и их нет. — Бак?.. — Стив подсел ближе, обхватывая вжавшийся в стол локоть Баки, и ему было плевать, как это выглядит. — Порядок? — Я устал, — тихо отозвался тот. Стив только вблизи заметил, насколько измотанный у Баки вид: залегшие на лбу морщины, расползающаяся по глазам краснота, а ведь спал всю дорогу… — И поэтому, пожалуйста, давайте о делах. Мы должны собрать то, что знаем, чтобы… ну… придумать какой-то план, так? — он задал вопрос всем, но посмотрел на Стива. Тот судорожно кивнул, и Баки продолжил: — Потом был экологический протест, косвенно повлиявший на выбор мебели для приема. Простите, не расскажу сейчас всего, что случилось за год. Давайте перейдем к кульминации. Вечер двадцать пятого. Все в сборе, открывают шампанское, и Томас Кейли неожиданно для мира совершает убийство президента. Паника. Военное положение, и Пирс оказался бы единственным, кто оперативно поднимет в воздух хеликэрриеры, способные остановить «обезумевшего» репортера — не служба безопасности же остановит Зимнего Солдата. — Баки постучал пальцами по столу. Больше походило на дрожь, чем на ритм, но он быстро оборвал себя, сжимая пальцы в кулак. — У Щ.И.Т.а, возглавляемого Пирсом, окажется не просто оружие, а мгновенный карт-бланш на его использование. Наташа нажала на кнопку связи и, склонившись к динамику, позвала доктора, и попросила обезболивающего. Стив, на мгновение оторвавшись от Баки, заметил, насколько темнее стали круги под ее глазами. — Думаю, на сегодня мы сделали достаточно. — Стив встал. — Сэм, как приведете в порядок крылья, пообщайся с Клинтом. — Да мы уже, — пожал плечами Клинт, — дорога из Роанока была неблизкой. Сэм — отличный парень! — Но никогда не работал в паре со снайпером. Тут есть что обсудить. — Ну, если ты не притащил мне еще одного закоренелого одиночника, — Клинт бегло глянул на другую сторону стола и снова посмотрел на Сэма. — Думаю, мы сработаемся. — Хорошо. — Стив едва заметно потянул Баки за плечо вверх. — Хилл, нам нужно знать, что делать с хеликэрриерами. На вашей совести. Работайте. Фьюри скрестил руки на груди и поглядел на Стива исподлобья: — Теперь ты тут за главного? — Пост сдал! — отсалютовал Стив Фьюри и повел Баки глубже в бункер. Уже на выходе Баки затормозил и, зацепившись рукой за косяк, обернулся, и шепнул сидящей неподалеку Хилл: — Остерегайтесь микроволновок, они могут потом за вами прийти.

* * *

— Я принес! — крикнул Стив загородке, за которой лилась вода. — Ну так и неси его сюда, — раздалось оттуда. Стив замялся, сминая синее полотенце в руках, но затем все же шагнул в душевую. Она мало чем отличалась от остальных помещений бункера: просторно, глухой металл, холодный свет. Только сверху льется вода, а внизу расположены дырки для ее стока. Баки стоял спиной к входу, приложив ладони к стене и расставив ноги. Вода лилась по его рельефной спине, омывая рубцы на стыке протеза и кожи, стекая между лопаток, по напряженным ягодицам и ногам. Мышцы-канаты. — Бак?.. — Мф? — Ты так стоишь, словно я обыскивать тебя пришел, — Стив постарался спрятать беспокойство. Ему не нравилось видеть Баки таким. — Мф. — Баки выпустил воду изо рта. — Так проще. Стоишь, ни хера не делаешь, зато весь мокрый. Можно даже вздремнуть. Стив повесил полотенце на крюк в стене. Следом на нем повисли футболка и джинсы. Он положил ладонь между лопатками Баки, и тот вздрогнул. — Придурок, ты же весь вымо… — Не бойся, я уже голый, — улыбнулся Стив. Баки уронил голову и хмыкнул. — Ты молодец. Стив выдавил на ладонь каплю геля для душа, пахнущего чем-то медицинским, как почти все здесь, намылил как следует ладони и размазал пену по спине Баки. Пальцы чертили хаотичные линии, стараясь хоть как-то расслабить тело, которое казалось высеченным из дерева. Баки устало согнул руки в локтях, прижимаясь теперь к стене лбом и ими. — Ты молодец, — глухо повторил Баки. — И ребята у тебя хорошие. — Он снова набрал воды в рот, выпустил ее со звучным бульканьем. — А я убил Говарда Старка. Стив замер, пальцы его застыли на боку Баки. Он ненавидел себя за эту реакцию, ведь теперь, каким бы спокойным и мягким ни был его голос, Баки все равно его раскусит. Поэтому вместо того, чтобы промямлить что-то ласковое, Стив жестко и, пожалуй, даже слишком, рявкнул: — Не ты. — Не я, да. Конечно. — Баки… — у Стива сломался голос. Он обвил руками талию Баки, прижимая его поясницу к своему животу, а лопатки к груди. Выталкивая в стороны всю пену, весь воздух — все, что было между ними. Баки развернулся, уперся ледяными ладонями в плечи Стива и заставил того, покрывающего его шею короткими бездумными успокаивающими… да не поцелуями даже, а просто прикосновениями губ, отстраниться и посмотреть себе в глаза. — Я знаю. Это был не я, а Зимний Солдат. Оружие Гидры. Но когда я засыпал, то помнил, как мы с Говардом пили во Франции. Виски. Он привез. Вкусно. Он тогда еще из охладителя для своих экспериментов сделал нетающие кубики вместо льда. Прямо там, на ходу собрал, как оригами из спичечного коробка. Я все думал, нахрена он с нами возится, ему же только ты интересен — все тыкали тебя иголками, забирали новые образцы крови, в Штаты увозили, привозили тестеры… Показания там всякие снимали. А потом он мне вдруг винтовку подарил. Куда там Стейрам или МакМилланам, лучшая снайперка, что я в руках держал. Что мы с ним… с Зимним Солдатом… за всю жизнь держали. И вот я проснулся и уже помню совсем другое: насколько же старость разъела его лицо. Седой, как снег, щеки обвисли, только глаза все те же, с которыми он мне свой «подарочек» протягивал в сорок третьем. Темные, цепкие, живые. Но в этих глазах не хитрая радость, а животный страх. Мои пальцы сжимаются на его горле, и никакой уже живости не остается, темное стекло одно… на меня смотрит горлышко пивной бутылки со зрачком. Это кошмар, от которого ты не можешь проснуться, он уже здесь, — Баки с силой постучал себя пальцами по виску. — И мозг не стирает его как ночное видение по утру, а хранит тщательно и бережно. Переключает, как каналы. Вот карты, разложенные для бриджа на выбитой из окна ставне, запах дорогих сигар, мокрые от выпивки черные усы, пыль и царапины на лакированных ботинках, а вот кровь на белых волосах и моей руке. Почему она на моей руке?.. Баки сник, и Стив сгреб его, вжимаясь губами в ухо и шепча туда: — Но ты помнишь меня, да? Помнишь грозу, что хотела сорвать нашу палатку и унести в страну Жевунов, и как мы стучали зубами от холода, не в состоянии толком обозвать друг друга никак, потому что выходили те еще «до-до-до-дики»? Как мы забились в один спальник? Помнишь меня тогда? А сейчас, какой я сейчас? — Такой же голый, — выдавил Баки. Его плечи дрожали, и Стив провел ладонью по ним, собирая с них похожую на мелкий бисер пену и кладя на макушку Баки. — Вот твой колпачок, Железный Дровосек. Баки вяло ткнул Стива под ребра. — Заткнись, Дороти. — Он отодвинулся, подставляя струям воды теперь лицо. — Я закрыл глаза, — пробормотал он слизывая капли с губ, — открыл их снова, а в зеркале другой человек. У него бицепсы больше твоих, морщинки у глаз, а сами глаза выцвели. — Не заливай. Ты все такое же гридеперл, уж я-то вижу. Баки болезненно расхохотался, давясь попавшей в рот и нос водой, а Стив продолжил с вызовом: — Я тебе это докажу! Увидишь! И забыть помогу все то, что не твое. В твоем теле снова ты. — Да, — Баки потер волосы, распределяя пену — влажными они казались еще длиннее. Встав снова под воду, он улыбнулся — прохладно, не поднимая уголки губ, а медленно растягивая их в стороны, и посмотрел пристально, не моргая, несмотря на текущую по лицу воду. — Иногда страшнее остаться собой, но оказаться в чужом теле. Он ткнул в Стива бутылью геля, и Стив вздрогнул, отмирая. Он втянул ноздрями горячий влажный воздух и ответил: — Мы справимся. Разберемся со всем. — Конечно. Пока жив Капитан Америка, Америка будет живой. Грохнуть тебя мог бы я, но ты меня обезоружил, — Баки проводил взглядом пластиковую бутыль. — А больше это никому не под силу. — Я не только про «Озарение». — Знаю, — снова согласился Баки. — Но сейчас мы должны уничтожить хеликэрриеры. Не дать им взлететь, не дать Гидре реализовать свои планы. Иначе кровь тех, кто пострадает, будет уже на наших, по-настоящему наших, руках. Сейчас это важнее всего. Для меня. Вода казалась обжигающе горячей и все равно никак не могла прогнать забившиеся под кожу мурашки.

* * *

— Парни? — в коридоре к ним подлетел Клинт. — Вы должны кое-что увидеть. Стив и Баки тут же подобрались и пошли за ним. Снова штаб. Все сгрудились у монитора, по которому шла какая-то телепередача. По крайней мере сейчас рыжая дама в деловом белом костюме говорила в камеру с теми интонациями, с которыми никто, кроме телеведущих, не разговаривает. Речь шла о смерти Томаса Кейли. –…Напомню, что недавно мы взяли интервью у Мэтью Элиса. На экране появилось лицо президента. За кадром послышался голос: — Мистер президент, как вы прокомментируете убийство Томаса Кейли? — Как я уже говорил, это ужасная трагедия. Для его семьи, для американской журналистики, да и Америки в целом. Для меня. Что еще вы хотите услышать? — Кейли был приглашен на ваш ежегодный прием. Вы все еще намерены проводить мероприятие? Элис наклонился к микрофону. — Никто не заставит меня его отменить. Я уверен, что Томас Кейли разочаровался бы в своем президенте, узнай он о том, что я струсил. Этим вечером мы почтим его память. На вечер приглашена его невеста, Энн Уайт, которую я возьму смелость назвать овдовевшей. Надеюсь, она сможет посетить нас, мы разделяем ее горе. Снова студия, и тонкие напомаженные губы продолжают: — Теперь же нашему корреспонденту удалось поговорить с самой Энн Уайт! Фрэнк? — Надин? — молодой парень сдержанно кивнул камере. — Сейчас я нахожусь в больнице Сент Элизабетс. Состояние Энн Уайт врачи оценивают как стабильное и позволили мне поговорить с ней. Пройдемте. — Он открыл дверь, пропуская оператора вперед. Энн сидела на больничной койке. Одна ее нога лежала поверх одеяла — гипс от ступни до колена. Специальный корсет на шее не давал пошевелить головой, к ноздрям тянулись прозрачные трубки. Из лежащей плетью, покрытой синяками руки торчал крупный катетер. — Через него еще даже ничего не гоняли, — прищурилась Наташа. — И ногу одеялом прикрыть, конечно, никак. Сколько драмы! — Доктор! — прикрикнул Клинт, хоть и слишком тихо для реального зова. — Миску для яда, срочно! Если не сцедим, будет страшнейшая интоксикация! — Ты бы помолчал, — насупил брови Стив. Не то чтобы он отказался сцедить яд и отправить его по адресу, но Баки закаменел, смотря в монитор, и это волновало Стива куда больше. Глаза Баки бегали по телу Энн, изучая его до мельчайших деталей. — Мисс Уайт, здравствуйте, — заговорил наконец корреспондент. — Добрый день, — тихо откликнулась та. — Президент Элис пригласил вас на ежегодный Вечер Журналистики. Планируете ли вы посетить это мероприятие или ваше состояние не позволит вам? Глаза Энн стали влажными. — Я обязательно буду там. Я обязана. Ради Тома… Экран погас — на кнопке лежал металлический палец Баки, вдавивший ее до скрипа. — Барнс! — возмущенно повысил голос Фьюри. — Мы могли бы узнать… — Не могли бы, — оборвал его Баки, отдергивая руку. — Я вам сразу скажу: когда я уходил из дома Сэма, она была просто без сознания. Только хлороформ, я не ломал ей ни ногу, ни шею. Фьюри помолчал, еще с минуту глядя на черный монитор. — Значит, теперь Уайт — пропуск Пирса в особняк, — произнес он. Баки кивнул. Хилл легла на стол. Молча отложила планшет, скрестила руки и уткнулась в них лбом, и собранные в хвост волосы рассыпались по затылку — Стив никогда еще не видел ее такой. Фьюри ничего ей не сказал, только потер глаз и посмотрел на остальных из-под припухшего века. — Отбой, господа. Бартон, ты самый свежий — сядь на связь вместо Хилл, может поступить информация от наших агентов. Романофф… — Фьюри толкнул смотрящую в одну точку Наташу локтем, — пойдем, по коктейльчику на ночь примем. — Сейчас утро, сэр, — вяло откликнулась та, поднимаясь с места. — Мы с тобой имеем право и на внеурочную выпивку. Док нам туда хлопьев насыпет. Док!

* * *

Баки стянул выданный ему форменный Щ.И.Т.овский лонгслив и кинул взгляд на часы на стене. — Разбудишь меня через пару часов? — Нет. — В смысле?! — Нас разбудит он! И сделает это не раньше, чем через четыре часа. — Стив помахал телефоном и установил будильник. А затем, вместо того чтобы лечь на свою койку у противоположной стены, без спросу лег в кровать Баки, задвигая того к стене. Тесно. Близко. Баки, когда уставший, спит неподвижно — авось не спихнет. И Стив не был уверен, что уснет, хотя… черт побери, он не спал почти сутки. Эти переезды до Нью-Джерси и назад, когда тело принимает форму сидения, а глаза чешутся так, что кажется — из них сейчас песок посыпется… — Стив?.. — М? — Стив смотрел в потолок, не оборачиваясь. Кажется, его тело все же расслабилось и начало засыпать. Пошевелить ногами или даже шеей Стиву уже не удавалось. Он лишь лениво моргал, разглядывая стык металлических пластин возле лампочки. Его плечо прижималось к спине Баки, и Стив слышал, что тот говорит в стену. — Каков бы ни был план, нам… в смысле всем нам — тебе, мне, твоим друзьям — придется оказаться в разных местах. — Скорее всего. — Я не хочу столкнуться с Пирсом или Энн. — Ты боишься, что они смогут повлиять на тебя? — Нет. Уже не смогут. — Тогда что? Если ты думаешь, что не сможешь завершить задание или наоборот… — Я знаю, что должен и что сделаю, если мы встретимся, — оборвал его Баки. — Но я не хочу больше видеть эти лица. Никогда. Ни живыми, ни мертвыми. — Ты их не увидишь. Обещаю.

* * *

— Прости за дом, — Баки поймал Сэма перед брифингом. Сэм пожал плечами. — Ладно уж. Я все понимаю. — Серьезно, Сэм, когда все уляжется, мы с Кэпом починим там все. — Заметано! — усмехнулся Сэм. Он был из того типа парней, что идут за Кэпом сломя голову с сороковых. Вписался бы в Коммандос как родной. Баки надеялся, что он сможет вписаться в собственную роль — собственную?.. принадлежит ли она до сих пор ему?.. — сержанта за правым плечом с такой же легкостью. За столом его ждал Стив — и Баки знал, что тот уж точно сделает все возможное, чтобы так оно и было. И не примет никого другого, даже если и стоило бы. Как ответственному капитану. Баки не был уверен, что эти роли: капитан и сержант — действительно их сути. Простые военные звания. Должно же было в них остаться что-то кроме?.. Капитан и сержант — их части, имеющие доступ к их знаниям, изменившие их самих до основания, но все же не они сами. Ведь у них есть что-то кроме, он уверен, должно быть. Но об этом он спросит Стива потом, когда отдаст хотя бы часть долгов.

* * *

— Три проблемы. — Фьюри показал кулак и оттопырил большой палец: — Первая — «Озарение». Вторая, — указательный палец выстрелил вверх, — президент Элис. И третья — наши люди в Трискелионе. Когда запуск «Озарения» пойдет не по плану, может стать жарко. — Как предотвратить запуск хеликэрриеров? — Стив потянулся к лежащим посреди стола схемам бухты, в которой стояли авианосцы. — Предотвратить не выйдет, для этого нужно работать с главных панелей управления. У нас нет ресурсов зачистить все здание, отделить зерна от плевел и забрать у Пирса мое кресло. Придется уничтожать. Хилл положила на стол чемодан. Внутри него, на поролоновом ложе, покоились три продолговатых темно-зеленых чипа. — Нужно проникнуть на хеликэрриеры и установить эти платы управления, — сказала она. — Хеликэрриеры синхронизируются между собой, так что платы заменить нужно на каждом, иначе не выйдет. Тогда я смогу получить доступ к управлению с резервных панелей, к ним пробраться проще, и перенаправить орудия хеликэрриеров друг на друга. Стив глянул на Баки. — Справимся? — Спрашиваешь! — фыркнул тот и притянул чемодан к себе. — Нас попытаются убрать, — Стив повернулся к Фьюри. — И если кто-то не захочет пойти против Капитана Америки, Гидра не постесняется в средствах. Вы правы, люди в Трискелионе в опасности. Клинт, Сэм — ваша работа. — Есть, Кэп! — откликнулись те хором и ударили по рукам. Стив улыбнулся. Если парни сработаются, это дорогого стоит. А не сработаться сейчас они не имели права. — Роджерс, ты так разбрасываешься кадрами, будто у тебя есть план, как спасти президента. Я не могу ему позвонить и сказать, что, мол, знаете, я, мертвый директор Щ.И.Т.а, — ну той организации, которую терпеть не может генералитет и начальник вашей службы безопасности, — а вместе со мной объявленные в розыск агент Романофф и капитан Роджерс считают, что лучше бы вам остаться дома с чашкой какао. Стив облизнул губы, разглядывая ногти. — Роджерс?.. — Ну, честно говоря, у меня и правда есть план. Есть один человек, который сможет убедить лично Элиса, в обход службы безопасности, в угрозе нападения. И защитить его. Специалист по спасению президентов. Специальный специалист. Да. Как-то так. — Стив, мы не можем ему позвонить! — до Наташи дошло, и она всплеснула руками. — Все телефоны компании наверняка прослушиваются. Даже телефон Поттс, это же Гидра, они с него не спускают глаз. Наверняка он и сам на мушке «Озарения» в числе первых жертв. — У меня есть его личный номер, — Стиву начинала нравиться эта фраза. Тем более, что у него действительно он был. Как и телефоны всех Мстителей. Ну, кроме Тора. Оказывается, в современном мире это значило намного больше, чем просто возможность перекинуться парой слов. — Что? — Наташа качнулась вперед. — Откуда? Он же параноик хуже меня, даром, что зажиточный американец, а не русская неврастеничка. Он никому никогда… Ни я, ни директор Фьюри… Я не уверена, что у него вообще есть личный телефон, разве что уж совсем прямая линия с Поттс… — Есть номер, по которому подключаешься напрямую к ДЖАРВИСу. — Откуда? Мы… Я бы знала! Все методы… — От шпионажа до дружеской просьбы, да? Успокойся, Нат. Единственная причина, по которой Тони мне его дал, — это было на спор. Он продиктовал мне тридцатизначный номер очень быстро, в момент, когда я не мог записать. Тони был уверен, что во-первых, я не запомню, а во-вторых, не смогу вбить в память телефона. Он мне как раз тогда подарил тот смартфон. — Который ты разбил в баре «Звезда Мэриленда»? — сузила глаза Наташа. — Да. Но номер-то я помню. Баки рассмеялся. — Да-да, ты любишь такое. Знаете, однажды его побили, когда он точно сказал уличному фокуснику, на каком этапе тот его наебал, а следом потребовал назад деньги, рассказав всей улице суть «грязного мошеннического фокуса». — Бак… — Не перебивай его! По-моему, очень интересно! — Клинт сел на стол возле Баки. — Продолжай! Стив вздохнул, понимая, что этот трамвай с рельсов уже не сбить, и, отвернувшись от них, обратился к Фьюри: — Даете добро? — Валяй. Я вас для этого, в конце концов, и собирал. Очевидно, у тебя лучше получается управляться с командой. Значит, разобрались? — Не совсем. Что мы сделаем потом? — Уничтожим Гидру? — приподнял бровь Фьюри. Стив покачал головой: — Гидру и Щ.И.Т. — Что? Эта организация… — В которой Гидра выросла. — За столом повисла напряженная тишина. — Вы пригрели на груди не змею, а десяток щупалец. Месяц назад вы сами без пистолета у виска собирались запустить «Озарение» и считали, что проект сделает мир безопаснее. Гидра, Щ.И.Т. — всему конец. Иначе наша возня не имеет смысла. Фьюри смотрел в ответ очень тяжело. Стив принимал весь этот вес на свои плечи и не отводил взгляда. Ведь сейчас именно Стив — он знал, что все остальные его поддержат, даже Хилл уже покусывала губы, — забирал у Фьюри его детище окончательно. Значит, он должен принять и ответственность. Но во-первых, это было все же преувеличением. Фьюри продолжал работу, не располагая ни ресурсами, ни связями Щ.И.Т.а, и собирался останавливать соперника во много раз мощнее себя. Щ.И.Т. был его работой, а не жизнью. Стив не принижал важности организации для директора, но знал — теперь точно видел, — что тот справится с потерей. А во-вторых, как бы ни выглядело требование Стива, Щ.И.Т.а не существовало задолго до его разморозки. Щ.И.Т. перестал существовать в тот момент, когда именно в его лабораториях Зимнему Солдату подсоединили первый протез и впервые промыли мозг. Давно. Очень давно. И с этим нужно было покончить.