Загадай желание

Город Хэллоуин полностью оправдывал своё название. Таких омерзительных созданий Кромешник давно не встречал! Клоун со срезанной верхней половиной черепа, в котором среди месива из мозгов и гнили копошились черви. Носатые ведьмы на мётлах, угловатые и покрытые бородавками, летали с истошными визгами и бросали на прохожих зловонные бомбы. Дети сорвали с ограждения несколько голов и играли ими в мяч, пиная головы со всей силы так, что те крутились волчком. На середине дороги застрял зомби, непонятно зачем выползший в свет и оставивший за собой след из внутренностей. Вторая половина его тела, скорее всего, двигаться вообще не могла. У гниющих заживо трупов с этим случались проблемы. Кромешник не испытывал омерзения при виде чудовищ и фриков, хотя по факту зрелище было крайне отталкивающим. Напротив, в атмосфере всеобщего безумия и страха дышалось легче, сам воздух города возвращал силы и поднимал настроение, несмотря на его серость и унылость. Вдалеке играли на контрабасе, а возле одного из самых высоких домов сидела чёрная кошка и мыла лапу. Джек, выслушав краткую историю Кромешника (он осознанно упустил несколько постыдных эпизодов вроде собственного страха, зато с упоением рассказал про силу Ледяного Джека и других Хранителей, которые помешали сделать мир людей чуточку темнее), представил его как своего гостя. Жители города смотрели на Джека как девочки-подростки на кумира из музыкальной группы. Выглядело это весьма забавно, особенно когда на худой ноге пыталось повиснуть сразу три ведьмы и парочка детей. Кромешника же разглядывали со сдержанным любопытством. Приближаться не рисковали, но чуяли «своего» и скалились, словно говоря этим «добро пожаловать домой». — Джек! — невысокий треугольный человек был мэром, если верить надписи на его груди. Кромешник остановился на почтительном расстоянии от колоритной парочки, позволяя мэру вдоволь нажаловаться на мир, горожан и поджимающие сроки. — До Хэллоуина остался всего месяц! Чёртов месяц, Джек! Мы же не успеем вывести ядовитых пауков, расплести змей из спячки, подготовить новую программу, раз ты так настаиваешь на разнообразии… — Успокойтесь, господин мэр, — невозмутимости Джека можно было позавидовать. Его черепушка выдавала такую обнадёживающую гримасу, что Кромешник был готов вручить медаль за актёрское мастерство прямо сейчас. — Всё в порядке. Вместе с нашим новым другом мы сделаем самый страшный Хэллоуин! — Н-но ведь… Джек лёгким движением повернул голову мэра вокруг позвоночника (если он у него, конечно, был), и вместо страдальческого выражения лица появилось довольное и улыбчивое. — О, это чудесная идея — пригласить специалиста со стороны! Мы всегда рады перенимать интересный опыт! Хотя твоя затея с Рождеством и не полностью удалась, это было весело, поэтому… Джек благосклонно улыбнулся тараторящему мэру и незаметно поманил Кромешника за собой. Захлопнув дверь перед носом этого назойливого типа, он смахнул несуществующий пот со лба и развёл руками. — Не обращай внимания, он просто трудоголик. Хочет, чтобы каждый год всё было идеально. — Понимаю, — дом Джека внутри был небогатым: простое убранство, множество приборов для опытов, постель прямо на полу. И книги — много, много книг. Если Джек и был здесь королём, то явно не пользовался своим статусом в полной мере. — Так почему ты заинтересовался Рождеством? — Это долгая история, — на подоконнике стояла корзинка, накрытая чистым полотенцем. Джек достал оттуда бутылку подозрительного бурого цвета, встряхнул и открыл пробку. Из неё вылетел пар, похожий на символ радиоактивной опасности, и развеялся в подступающих к городу лучах солнца. — Бери кружку, выпей вина, и я всё тебе расскажу. Будь Кромешник человеком, он бы не рискнул пить ничего из рук живого скелета, но Кромешнику больше нечего было терять — и он решительно потянулся за бутылкой. Напиться при всём желании не выйдет, так хоть отвлечётся и попробует что-нибудь новое. В компании Джека Кромешнику было интересно, он редко встречал настолько дружелюбных и открытых монстров. Большинство занималось банальным убийством людей, а этот вёл себя как Хранитель праздника, что по неизвестной причине не вызывало у Кромешника отторжения. Хорошо, когда Хэллоуин — твою суть — защищает кто-то вроде Джека. — Тебя пытались подстрелить? Ужасно! — история оказалась поучительной и даже забавной. Скелет в костюме Санты сам по себе выглядел несуразно, а когда дарил вместо нормальных игрушек кровожадных мишек с острыми зубами, то вызывал ещё и оторопь. Хотя бы тем, что считал это абсолютно нормальным и не понимал, почему детям не понравилась огромная анаконда вместо носка с подарками. Подперев щёку кулаком, Кромешник цедил вино, на вкус оказавшееся вполне приличным, хотя запах и вид его оставляли желать лучшего. С улицы доносилось всё меньше звуков — днём город засыпал и просыпался ночью, как мафия. Можно было спокойно разговаривать и не отвлекаться на постоянных гостей и просителей, желавших лобызнуть костлявую ногу Джека. — А ещё плохой Бугимэн угрожал моей Салли! Джек не опьянел, но двигался намного раскованней. Его движения и особенно скачки по стенам и потолку напоминали паучьи танцы. В сочетании с гротескно длинными руками и ногами это производило сильное впечатление. Кромешник представил, как заорали бы современные дети, увидев у себя в комнате ночью такое чудо, и криво усмехнулся. Он предпочитал работать на более тонких уровнях, но классическое «бу!» до сих пор действовало без осечек. В деле запугивания малолеток Джек был до чёртиков старомодным. — А Салли — это?.. — Моя жена, — Джек произнёс это слово с такой нежностью, что будь у Кромешника сердце, оно бы обязательно ёкнуло. — Я был таким дураком и не понимал, что самая лучшая женщина всегда поддерживала меня и была рядом! Кромешник зажмурился, отгоняя картинки из прошлого, и рассеянно кивнул. — Именно так и бывает. А когда мы понимаем это, то становится слишком поздно что-либо исправлять. За это выпили ещё, прикончив наконец бутылку. По словам Джека, Салли часто оставляла ему гостинцы под окном, чтобы он, увлечённый очередной идеей, не умер (ха-ха) с голоду. Теперь на правах законной жены она готовила ужин и могла погнать Джека спать раньше, если видела, что он вновь засиделся допоздна. Саму Салли Кромешник пока не встречал, она ушла собирать какие-то редкие травы для зелий, но подозревал, что с такой дамочкой лучше не спорить. — Я до сих пор очень люблю Рождество, — признался Джек перед тем, как широко зевнуть во всю пасть. Зубы его были неровные и редкие, что логично, он ведь скелет, но при этом сомневаться в их крепости не приходилось. Хотя Зубная Фея наверняка упала бы в обморок от одного их вида. — И хочу когда-нибудь снова стать его частью. Знаешь, пустота внутри — она как рана, которая со временем открывается только глубже, как ты её ни зашивай. У меня есть любимая женщина и работа, горожане меня уважают, но хочется ведь другого!.. Да он философ, оказывается. Из того типа лю… существ, готовых положить голову ради поиска смысла собственной жизни. Кромешник помнил легенды о Джеке — голову он как раз и потерял, скитаясь с фонарём, грубо вытесанным из тыквы. Люди не догадывались даже, насколько были близки к правде их предания и сказки. Джек заснул в обнимку с Зиро, а Кромешник перебрался на удобный подоконник, откуда открывался вид на весь город. Башня как пристройка к дому была гениальным решением, надо бы и у себя такое сделать… Подземелья Кромешник не мог назвать «домом» в прямом смысле слова, он редко возвращался туда надолго и ещё реже звал гостей. Малыш Джек за тысячи лет был первым. А здесь неплохо! Готично, прохладно, мертво. То, что нужно, чтобы восстановить силы, тем более что страх сочился практически из каждой щели. Монстры, сбегающие в мир людей, приносили с собой ни на что не похожий запах ужаса. Вдыхая его, Кромешник словно делал себе уколы лекарства прямо в кровь. После того липкого чувства ненужности он понемногу возвращал уверенность в себе. В порыве юношеского максимализма Ледяной Джек не задумывался даже, что кто-то мог из-за его действий тоже стать невидимкой — и нет наказания хуже, чем это. Казалось бы, они так похожи, но!.. Но малыш Джек предпочёл хама-Кролика, наивную Фею и Северянина, которые были добры к нему. Ну конечно, им же нужен был Хранитель, чтобы оберегать бедных несчастных деточек от стра-а-ашного Кромешника. Тьфу! С крыши истошно заорал скелет петуха. Кромешник закрыл глаза и тоже постарался задремать (точнее, сделать вид), раз уж почти все в городе отправились на боковую. Это похоже на отпуск, подумалось ему сквозь мутную пелену усталости, я потерял слишком много сил, так что теперь даже пальцем не пошевелю, если они приползут ко мне за помощью. Какая могла понадобиться помощь, Кромешник не знал, но придумал несколько желаний на случай, если вдруг действительно произойдёт нечто, с чем Хранители не сумеют совладать.

***

Джейми вырос и больше не видел Джека. Из года в год он прилетал к нему, рисовал морозные узоры на окне, швырял снежки в лицо и создавал скользкие дорожки под ногами. Сначала Джейми радовался и охотно прыгал на лёд, скатывался с горок и отряхивался от снега. Но со временем забавы стали тяготить его. Он ворчал на растаявший в ботинках снег и мокрые ноги, обходил заледеневшие лужи и не высовывал носа из дому в суровую метель, как бы Джек его ни звал. Было обидно, но теперь Джек понимал, что дети рано или поздно становятся взрослыми и перестают верить в чудеса и Санту. Для Джейми прошло пять лет, а для Джека — всего неделя. Время духов тянулось намного дольше, поэтому ничего удивительного не было в том, что Джек не заметил перемен сразу. Стараясь наблюдать издалека, он любовался стремительно подрастающими детьми, малюткой Софи, которая стала такой же взрослой и смелой, как её брат, усталыми родителями, давно утратившими воспоминания о весёлых гонках в компании невидимых друзей. По всему миру хватало других ребят, готовых визжать от восторга, когда засовываешь им пригоршню снега за пазуху, и Джек направлялся туда, чтобы развлекаться, хохотать и летать так быстро, что полы плащей и шуб поднимались параллельно земле. Вера Джейми — крохотная и уже слабая — всё равно отдавалась в теле Джека тёплым огоньком, что не могло не радовать. — Привет! — совершив лихой прыжок с крыши на крышу, Джек помахал рукой Зубной Фее, которая вылетела из окна. — Много зубов нашла? — Порядочно, — улыбнулась та, бережно складывая молочные зубы в сумку. — Но больше, чем на прошлой неделе! Я так рада, ведь каждый зубик — это воспоминание о счастливом детстве. Фея в порыве нежности обняла сумку с зубами и закружилась на месте, а Джек задумался. Больше, чем раньше… Значит ли это, что дети стали чаще падать? Или что их зубы уже не такие крепкие? Ай, ерунда! Если бы это было так, Фея заметила бы первой. Уж она-то главный специалист по зубам. — Полетаешь со мной? — он повис на проводах вниз головой и крутанул в руках посох, как заправский факир. Те, правда, крутили шесты с огнём, который Джек не любил, но жест ему понравился. — Ой нет, что ты, мне за тобой не угнаться, — рассмеялась Фея. — К тому же, у меня много работы… Но спасибо за предложение. Она чмокнула Джека в щёку и улетела, пока крошечные помощницы не начали смущённо хихикать и розоветь вместо неё. Джек озадаченно потёр место поцелуя — кажется, это что-то значило, но он не мог вспомнить, что. Впрочем, он считал Фею прекрасным другом и был готов расцеловать в обе щеки, если она захочет. А пока надо браться за дело! Дороги сами себя не заметут. Осень была слишком тёплой на вкус Джека, и он с радостью исправлял это недоразумение. Взрослые ворчали на собачий холод, в то время как дети радовались и отмахивались от родителей, требующих надеть шапку и шарф, а то простудишься, нет, я уже не маленький! Эти споры Джек слышал каждое утро в любой стране мира. Вот и сегодня один из малышей выбежал на улицу без шапки и понёсся по дороге вниз, скользя по редким кляксам тонкого хрустящего льда. Вместо того, чтобы смотреть по сторонам и под ноги, он витал где-то в своих мыслях и, казалось, ни капельки не боялся. Ни соседской собаки, которая начала громко лаять и рычать из-за низкого забора, когда Джек присел на него передохнуть. Ни канализационных люков, на которые его мама строго запрещала наступать. Ни проезжей части, по которой малыш бежал, хотя это было опасно — спящих «полицейских» здесь не было, многие лихачили, из-за чего случались аварии. Джек хотел было лететь дальше, но почему-то задержался, словно ярко-жёлтая курточка малыша приворожила его. Из-за поворота вдруг показалась машина. Водитель гнал вперёд, не думая о штрафах за превышение скорости. Джек плохо разбирался в современных механизмах, в его время ничего подобного ещё не изобрели, но даже он понял, что машина не успеет затормозить. Малыш — беспечный и бесстрашный, словно у него в запасе была ещё одна жизнь — остановился прямо посреди дороги и наклонился подобрать красивый кленовый лист. Разве не должен он был испугаться?.. Джек успел в последний момент. Вместо того, чтобы лежать под колёсами сломанной куклой, малыш плюхнулся на попу, а машина пронеслась мимо, обдав парами горячего воздуха и бензина. Тяжело дыша, Джек присел рядом с малышком и помахал у него перед лицом ладонью. — Эй, ты ведь мог погибнуть! Не делай так больше! Малыш непонимающе посмотрел на Джека, улыбнулся ртом, в котором не хватало пары молочных зубов, поднялся и побежал дальше, как ни в чём не бывало. Этот конкретный ребёнок не был тупицей, нет. В садике его хвалили за примерное поведение и хорошо прочитанные стихи, но инстинкт самосохранения куда-то делся. Словно вырезали его. — Чёрт знает что такое… — Джек почесал шею. Хотелось проверить, не посходили ли дети с ума, но как? Только заглянув в гости к Северянину, поскольку своего земного шара размером с комнату у Джека пока ещё не было и вряд ли появится. Он не любил надолго задерживаться на одном месте. По пути на Северный Полюс Джек не удержался и понаблюдал за другими детьми. Они выглядели довольными и счастливыми, дурачились, как и всегда, но при этом было в их поведении что-то ненормальное. Или он себя просто накручивает? Джек сомневался, терялся, не зная, у кого спросить совета, и видел, возможно, то, чего на самом деле не было. С другой стороны, возражал он сам себе, разве раньше дети не боялись выйти на тонкий лёд, думая, что он проломится? Разве не избегали тёмных углов и подозрительных дядь, предлагавших конфетки? Что-то точно изменилось и не в лучшую сторону. Всеобщее счастье — это хорошо и круто, вот только дети напрочь забывали о безопасности. Джека пробирало огнём вдоль позвоночника от мысли, что кто-то из них мог попасть в ту же ловушку, что и его сестра когда-то. — Николас! — Йети шарахнулись в стороны: ледяной колючий ветер прямо в морды был им неприятен. Джек ворвался в дом и сделал круг почёта перед тем, как замереть и найти взглядом Северянина. Тот занимался игрушками, хотя до Рождества была ещё куча времени. — Что такое, Джек? — прогудел он добродушно. — Если хочешь поиграть, можешь взять пару эльфов, эти шалопаи всё равно ленятся работать. — Не хочу я играть, — прозвучало капризно, зато Северянин сразу оторвался от игрушек и внимательно посмотрел на Джека. Джек, который не хочет играть — странный Джек. — Ты не замечал ничего необычного в последнее время? Шар в порядке? — Шар? А, ну да. Посмотри сам, — растерялся Северянин и вместе с Джеком вышел в главный зал. От количества веривших в чудеса и добро детей Земля светилась, как огромная лампочка. — Всё в порядке — дети в восторге и с нетерпением ждут праздников! — И тебя не смущает такой яркий свет? — удивился Джек. — Почему должен? Вот если бы вернулся Кромешник и снова выпустил свой чёрный песок, нам стоило бы волноваться, а так… Джек не дослушал и подлетел к шару поближе. Из-за сияния было трудно различить отдельные точки, они напоминали скопления рыб в океане, где много еды. И каждая из этих точек могла погаснуть навсегда, если дети не будут осторожными. — Может, проблема не в Кромешнике, — пробормотал Джек. — Может, проблема в вере. — Какой такой Вере? — запищали эльфы, но Северянин легко отодвинул их в сторону. — Не стоит волноваться так, Джек, — успокаивающе начал он. — Мы сделали доброе дело тогда, спасли праздники и наших друзей. Плохо ли, что дети стали меньше бояться? Я не знаю, хотел ответить ему Джек, я не могу успеть везде и вытащить каждого ребёнка из-под колёс машины или из канализационного люка. Я не могу отобрать у них спички и средство для мытья посуды, так смешно пузырящееся на языке. Я вообще ничего не могу, потому что если у детей нет внутреннего ограничения, то они становятся неуправляемыми. А всех не рассмешишь и не отвлечёшь, не заставишь отойти от провала или отпустить взятый «поиграть» ножик. Как ты не понимаешь этого, Николас? — Не знаю, — вместо этого сказал Джек. — Но хочу выяснить. Обеспокоенный Северянин пытался его отговорить, убеждал, что повода для беспокойства нет и что Кромешник — их злейший враг — надёжно замурован в своём подземном царстве, не выбраться ему оттуда никогда. Джек невесело усмехался, вспоминая чёрный лаз под кроватью и прохладные лабиринты чужого убежища. Там было не так уж и страшно. Даже красиво. Не сравнить с яркими и сочными красками мира Кролика или праздничной суетой дома Северянина. Самому Джеку не хватало усидчивости и спокойствия, поэтому в логове Кромешника ему досталось и то, и другое. И страх, конечно. Как же без него. Он всполошил яичное царство Кролика, но его самого не застал; попался в руки Фее и вытерпел восторги по поводу своих зубов; прокатился на золотистом облаке Песочника и порасспрашивал про сны, которые снились теперь детям. Ни одного кошмара. Были, конечно, выверты подсознания и разные неприятности, но ничего похожего на жуть, которую умел нагонять один Кромешник. Джек даже под кроватями спящих детей смотрел в надежде, что оттуда высунется бледная рука! Только пыль, фантики и грязные носки. И чувство, скребущее на душе хуже кошки: ты что-то упускаешь. Ты не видишь всего. Что такого важного было в страхе? Почему он оказался так нужен именно сейчас, когда мир был полон счастья, любви и веселья? Ответа ни у кого не было, а главный специалист по кошмарам как сквозь землю (хотя почему как?) провалился. Несмотря на все старания и разговоры с одинокой кроватью посреди поляны, Кромешник не появился. Ни следа его присутствия Джек не обнаружил в самых пугающих местах мира. Был дух — и нет его. А ведь скоро Хэллоуин… — Пс, Джек! — голос Кролика был недовольным, как и всегда. Он появился без предупреждения и недовольно постукивал лапой возле свежевырытой норы. Джек без особой радости спустился к нему и сел на крышу припаркованной в тупике машины. — Дело есть. — Какое? — Ты тут всё носишься с этим шаром, как с пасхальным яйцом, Кромешника этого проклятущего ищешь… Думаешь, я не замечу? Я давно за тобой слежу. Но не о том речь. Не знаю, зачем оно тебе, но могу кое-что показать. Джек заинтересованно подался вперёд. Чтобы Кролик расщедрился на секрет — это должно было произойти что-то из ряда вон. — В благородство играть не буду, — бормотал тем временем Кролик. — Поможешь потом мне с Пасхой, и мы в расчёте. Всё-таки однажды ты меня спас, чёртов мальчишка… Так, где-то здесь, вроде бы. Джек нырнул за ним в лаз и быстро оказался на совершенно другой поляне. Она находилась в старом лесу, было темно и сыро, словно недавно прошёл дождь. Высокие деревья терялись над головой, их кроны шумели тихо, но угрожающе. — Где мы? — Шварцвальд, «чёрный лес», — отозвался Кролик. — Мрачное местечко, идеально подходит таким типам, как Кромешник. Если он где-то и может прятаться, то только здесь. Кроме того, гляди. Кролик повёл Джека едва заметными тропами. Летать здесь было очень трудно, поэтому приходилось прыгать и уворачиваться от огромных еловых лап. Под ногами шуршало мелкое зверьё, в глубине подлеска ухали филины. — Ничего себе! Вышли они на открытое место, словно специально кем-то расчищенное. Сквозь листья пробивался свет, падая на рисунки, вырезанные на стволах-гигантах. — Этими порталами вот уже тысячу лет никто не пользуется, — сказал Кролик хмуро. — И я не был уверен, что они вообще работают, пока где-то лет десять назад моего коллегу из Европы не уволокли через эту дверь. Он показал лапой на дерево с нарисованным на нём красивым пасхальным яйцом. А затем — на другое, с жуткой тыквой. Джек почему-то сглотнул. — Это когда чуть не сорвалось Рождество? — Именно. Даже ты что-то заметил, хотя тогда творил что вздумается и о серьёзных вещах не заботился. В общем, можешь поискать в этих мирках, вдруг дурь из головы вылетит? А мне пора. Не слушая благодарностей, Кролик топнул лапой и прыгнул в лаз. Земля за ним схлопнулась, вновь став целой. Джек задумчиво потопал по месту перехода ногами, на всякий случай заморозил — просто так, чтобы проверить, не пропала ли в этом странном лесу его магия — и направился к двери с тыквой. Оттуда неприятно пахло. И скрипела она очень уж жутко, будто пытаясь оттолкнуть от себя, испугать. Джек с трудом приоткрыл створку и, просунув в неё посох, использовал его как рычаг. Дверь неохотно поддалась. Внутри была непроглядная чернота и стылый, мертвецкий холод. Нечувствительный к морозу Джек поёжился, но поставил ногу на край. Чтобы успокоить совесть, он должен был найти Кромешника и вытрясти из него правду. Если ради этого придётся спуститься в Ад… что же, Джек всегда был рад приключениям.