Достучаться до небес

– Вань, это неправильно. Шатен чуть нахмурился и откинул волосы назад. Он часто так делал, когда нервничал. – Что неправильно? – Все! – Даня вскочил на ноги и сделал несколько порывистых шагов к углу террасы. – Все неправильно! Вань, это ненормально, понимаешь? Так не должно быть, мы же братья! Братья, блин! Даня сжал перила до побелевших костяшек и мелко задрожал. Внутреняя истерика вот-вот должна была вырваться наружу. – Что-то ты не очень возражал, когда мы трахались! – напомнил Ваня, тоже вставая на ноги. Даня зажмурился. Ванины слова резанули слух и заставили дыхание сбиться. «Кажется, Данечка, ты окончательно потерял самообладание.» – Перестань. – прошептал блондин, переводя взгляд на брата. – Перестать? А может это ты перестанешь? – Иван схватил Даню за плечи и резко повернул его к себе. И замер. У Дани глаза были на мокром месте. – Данёк, ты чего? Данила только молча всхлипывал и пытался стереть непрошенные слезы. – Ничего. Отстань. – наконец пробормотал блондин и предпринял попытку оттолкнуть от себя брата, но тот только сильнее прижал его к себе. – Дань, все хорошо. Все хорошо, слышишь? – зашептал Иван, нежно гладя Даню по голове. – Не хорошо. Ничего не хорошо! – продолжал сопротивляться Данила. Ваня схватил Даню за плечи и встряхнул, держа на расстоянии вытянутых рук. – Блин, ботан! Успокойся! Хватит портить праздник и мне и себе! Странно, но этой встряски хватило, чтобы Даня перестал плакать. Он просто обессиленно упал в объятья Вани, цепляясь за его футболку. – Я боюсь, Вань. – прошептал блондин, шмыгнув носом. – Во что мы вляпываемся? – Дань, прочитай ещё раз гравировку на часах. – улыбнулся Иван. Данила улыбнулся ему в ответ. – Ты не думал, что это все.. ну, как-то аморально, что ли? – Аморально? – Ваня тяжело вздохнул. – Думал. А что я могу сделать, если я тебя люблю? Даня провел рукой по щекам, стирая остатки слез. – Я не знаю, что делать дальше. – прошептал блондин, глядя на начинающийся закат. – Дань, это был лучший день рождения в моей жизни. – так же тихо ответил Иван, теребя жетон. – Да, в моей тоже. – отозвался Даня. – Тогда какого чёрта? Какого чёрта ты так загоняешься? Почему нельзя просто наслаждаться моментом? – возмутился шатен. – Да потому что я никогда не чувствовал ничего подобного! – крикнул Даня, что было сил. – Мне тупо страшно, понимаешь? – Че вы тут разорались? – проворчал дед, появившись словно из ниоткуда. – Че, думаете, раз именинники, то все можно? – Дед, ты че здесь делаешь? – спросил Иван, переводя взгляд на дедушку. – А ты че такой борзый? – ответил вопросом на вопрос Виктор Алексеевич. – Я за горячительным. – дед нырнул под стол и выудил оттуда бутылку коньяка. – А, ну так понятно все, дед. – хмыкнул Ваня. – Че, в доме папа Антон палит? – Слышь, молокосос! Чего тебе? – Да, ниче. Один глоточек. И Даньку вон тоже. Даня дёрнулся и уставился на брата, как на сумасшедшего. Хотя, в сущности, у него были все основания сомневаться в его вменяемости. Виктор Алексеевич перевел взгляд с одного внука на другого. – Да, хрен с вами! – дед протянул Ване бутылку. – Глотайте. – О, нормас! – Иван расплылся в счастливой улыбке и самозабвенно глотнул горячительного. – Давай, Данёк. – Ваня... – Даня предупреждающе посмотрел на брата, но тот не отставал. – Я сказал, пей. – взгляд шатена был непоколебим, и Данила подумал, что разумнее будет согласиться. Блондин приложился к бутылке и чуть не поперхнулся, едва элитная жидкость обожгла ему горло. – Ух, Иван-Иван. – проворчал Виктор Алексеевич, глядя на Данины страдания. – Мало того, что сам травишься, так ещё и людей заставляешь. Нехорошо. – Да, кх-кх! Все нормально, дед. – проговорил Даня, стараясь дышать как можно глубже. – Ох.. Так, я пошёл. – дед прошаркал к выходу с террасы и скрылся в доме так же скоропостижно, как и появился. – Вань, чё это было? – возмутился Данила. – Какого хрена? – Расслабься, Данёк. – брюнет закинул руку брату на плечо. – Тебе просто нужно было успокоиться, а коньячок, он, знаешь... ну, в общем, успокаивает. – Ваня улыбнулся во все 32 зуба и потянул Даню в дом. – Идиот. – проворчал Даня и тут же оказался прижат к дверному косяку. – Но ты же меня все равно любишь? – послышалось над самым его ухом. – К сожалению, да. – ответил Данила и затянул Ваню в поцелуй.