Шарлотка с апельсином

Софина взглотнула. Она никогда не видела своего отца таким. Раньше она думала, что он просто немного сумасшедший чудак, но теперь перед (вернее над) ней стоял холоднокровный, надменный, и по-настоящему величественный жнец. — О-ох, это было больно! — простонала Софина, с трудом поднимаясь с земли, — кажется, больнее, чем косой! Ты прям по ране попал! — Твоя техника боя оставляет желать лучшего. — А чего не так то? — Когда ты подпрыгиваешь, ты подставляешь мне свой живот, и буквально напрашиваешься на то, чтобы тебя ударили. Ещё ты зачем заводишь руки за спину, и тебе требуется много времени, чтобы защититься косой. Но у так же есть преимущества: ты быстрее меня. Но вот с реакцией нужно что-то делать: ты не успела защититься, когда видела, что я наношу удар. — Ты просто слишком быстро это сделал, — она схватилась за живот и вдруг пошатнулась, вскрикнув, — зачем было бить по больному месту? Гробовщик подхватил дочь, не давая ей упасть. — Враг всегда бьёт по больному месту. И никогда не делает поблажек. — Ладно, я всё поняла, — она отстранилась от отца, пытаясь показать, что его помощь ей не нужна, однако её ноги всё ещё подкашивались, — что дальше? — Я считаю, что тебе нужно больше практики. Для начала просто попробуй сбить меня с ног, — он тихонько хихикнул, — как думаешь, сколько попыток тебе потребуется? — Пять! — Какая смешная шутка, — улыбаясь протянул он, — ну попробуй! Софина побежала к жнецу, едва касаясь земли ногами. Всё её тело ныло, однако она могла вытерпеть тупую боль, ведь у неё был достаточно высокий болевой порог. Она стремительно приближалась к врагу, но тот, неожиданно для неё, тоже сорвался с места и побежал на неё. Не успела Софина опомниться, как оружие врага врезалось ей в живот, заставив согнуться пополам. Удар разнёсся болью по всему её телу, наполнил его свинцовой тяжестью. — Ты слишком зациклена на своих действиях и не просчитываешь ход врага… — он развернулся и ударил дочь в спину, заставив упасть лицом в землю, — вроде бы ты быстрая: носишься быстрее меня, но не успеваешь защититься. Софина с трудом поднялась на ноги, и с трудом терпя сильную боль в спине опять побежала на врага. Но вскоре она опять валялась в траве, из-за удара сотобо в грудь. Следующие несколько секунд она просто пыталась нормально вдохнуть. Следующие попытки так же не увенчались успехом: она пыталась прислушиваться к советам легендарного жнеца, пыталась делать, как он ей говорил, но ничего не выходило. В ней закипала злость на саму себя: неужели она настолько слабая, что не может одолеть жнеца, перед которым у неё явное преимущество: она может видеть, а он практически слеп? Почему-то в ней появилось странное отчаяние и паника. Похоже на чувство, когда что-то делаешь, но у тебя ничего не выходит. Ты переделываешь уже сотни раз, тебя уже тошнит от выполнения этой работы, но ты не останавливаешься, ведь ты обязан это сделать. В такие моменты легче сдаться и отдохнуть, но ты не можешь. Тогда просто хочется плакать, из-за собственного бессилия. «Нет, я обязательно его одолею! Я же… жнеце-демон! Я ведь сильная, правда?! Я в-ведь всегда была сильной!» И вот Софина вновь отрывается от земли и пытается нанести удар, держа сотобо трясущимися руками. Но Гробовщик опять бьёт её сзади, из-за чего она падает лицом в грязь. Она чувствует себя слабой. Она не победит его. — А ты говоришь «Пять попыток»! Учись оценивать своего соперника. Не переоценивай свои силы. — Знаю… — каким-то безжизненным голосом пробубнила она в землю, — я проигрываю только из-за этого. Я всегда переоцениваю свои возможности… Софина нехотя перевернулась на спину. Она лежала в высокой траве, в которой стрекотали кузнечики. В глаза ей светило тёплое солнце. — Вставай, попробуй ещё раз, — жнец стукнул сотобо об землю, призывая Софину подняться. — Попозже. Дай полежать, — сейчас ей хочется одного: сдаться. Просто потому что её попытки бессмысленны. Он сильнее её, ничего не выйдет. Это чувство похоже на лень: такое же вязкое, липкое, засасывающее, как болото. Тебе просто хочется бросить все сложные, болезненные попытки и насладиться спокойствием и отдыхом. «Со мной такого никогда не было. Мне всегда казалось, что я сильная, что могу всё. Что я не ровень моим жертвам — жалким, слабым. Ведь только сильные имеют право менять этот мир… Но выходит, что я ничем не отличаюсь от людей, убитых мной.» Софина улыбалась. — Вот я сволочь, — тихо смеялась она, — думала, что я отличаюсь от остальных. Имею право вершить судьбы людей, а получается, что я такая-же, как и они! — С тобой всё хорошо? — Гробовщик навис над дочерью, посмотрев ей в глаза. Они блестели. Смех девушки становился всё громче. — Вот я тупица! Возомнила о себе невесть что! — она хохотала и хохотала, — позорище какое-то. Я так люблю смотреть на людей, бьющихся в предсмертной агонии, проклинающих свою слабость, но сейчас напоминаю их! «Если я сейчас же не встану, то так и останусь ничтожной, слабой тварью! — мысль, как игла пронзила её разум. — Те люди выглядели просто жалко. Пускали сопли с слёзы, ползали на коленях. Неужели я выгляжу так? Этого просто не может быть… — новый взрыв клокочущего смеха. — Я не игрушка, для сильных! Никто не смеет пользоваться мной, вершить мою судьбу, как я когда-то поступала с ничтожными людьми! » Софина приподнялась на подкашивающихся ногах. «Я обязательно его одолею! Я обязательно докажу себе, что я не слабая! Что я — существо из высших сфер, достойное вершить судьбы людей! Я обязательно докажу себе, что достойна любви Себастьянчика! » Она побежала на легендарного жнеца, замахнулась на него сотобо. Получила удар по голове, упала в песок, но тут же встала и опять бросилась в атаку. «Да, он превосходит меня в физической силе, но есть же какие-то слабые стороны и у него! Больные места! Или же просто зоны, атаки на которые он ожидать не будет!» Улыбка растянулась на лице девушки. «Есть у меня идейка. Как я сразу то не додумалась?» Софина подпрыгнула к отцу со спины. Он резко развернулся, собираясь ударить, но не успел он и завершить движения, как Софина схватила его за прядь волос и прыгнула в сторону. Гробовщик потянулся за ней, схватившись за голову, но потерял равновесие и упал на землю. «Я это сделала…» Софина тяжело дышала, глядя на ошалевшего Гробовщика, лежащего на земле. — Побе-е-да! — пронзительный визг Софины разнесся по всей поляне. — Да… молодец, только в следующий раз не дёргай меня за волосы! — улыбался Гробовщик, потирая затылок. — За волосы удобно дёргать, они у тебя вон какие длинные, не то, что у меня… — Софина с грустью посмотрела на непослушные кудри, ниспадающие чуть ниже груди, — а не хочешь подстричься? Интересно, тебе пойдёт с короткими волосами? — она медленно начала приближаться к Гробовщику. — Нет, не надо, — он отполз назад, — мне не пойдёт! Кстати, — он решил отвлечь дочь от своих волос, поэтому запустил руку в карман и достал две ленточки: синюю и зелёную. Синяя была украшена миниатюрной железной пентаграммой, а зеленая — черепушкой, — ты носила их в детстве, собирала волосы в два хвостика. Давно хотел отдать их тебе. Софина взяла ленты с ладони отца. — А я их совсем не помню. Она собрала копну рыжих, красноватых волос и собрала в хвостик. Потом заплела второй. — Ну как? — Ты выглядишь так же, как и десять лет назад… только стала чуть выше ростом. Софина присела на тёплую землю рядом с отцом. — Знаешь, я мало чего помню о моём детстве. Ты рассказывал мне много историй с маленькой мной, но я ничего не помню. — И ты даже не помнишь, что произошло на твоё семилетие? — он взволнованно на неё посмотрел. — Нет, а что? — Да, не бери в голову, просто это тогда я подарил тебе твою косу… — он быстро заговорил, будто пытаясь отмазаться и сочинить историю, чтобы не раскрывать правды. Софина легла на землю, заложив руки за голову. — Ты точно скрываешь что-то от меня. Хотя, это не так уж и важно: раз я ничего не помню, и на мою жизнь это никак не влияет, то скрывай на здоровье. Все равно потом узнаю, — она смотрела на небо, щурясь от яркого солнца. — Думаю, нам пора продолжать тренировку, — серьёзным тоном сказал легендарный жнец, глядя куда-то в даль.

***

Следующие несколько недель показались Софине сущим адом. Каждый день отец устраивал ей изнуряющие тренировки. И каждый день становилось всё сложнее. Самое кошмарное началось, когда он принялся учить её сражаться вслепую. После этого у неё появилась паническая боязнь повязок на глаза. Сначала она была абсолютно беспомощна: даже пробежать несколько шагов не могла, всё время натыкалась на камни или врезалась в деревья (или же сотобо Гробовщика «врезалось» в неё на первых же секундах тренировки). Вечером Софина приходила домой, чувствуя себя выжатым лимоном, и тут же ложилась спать. А её отец куда-то уходил. Но Софине было как-то всё равно на его ночные похождения и воскрешения трупов. Но вскоре даже она начала делать успехи. Софина научилась ориентироваться на слух. Она не могла видеть противника, ей приходилось вслушиваться в каждый звук, и через несколько недель она научилась различать и анализировать даже самый тихий шорох. Запахи тоже играли свою роль: обоняние у неё было развито хорошо, она по запаху могла определить, где противник. Правда, когда они занимались на каком-нибудь лугу аромат цветов часто сбивал её с толку. Но настал черёд так называемого экзамена. Софина не могла спать в ночь перед ним, потому что понимала: ей крышка. «Экзамен» обещал был жёстким.

***

— Думаю, сегодня мы используем косы. Софина отпрянула от Гробовщика. — Что?! Нет, я на такое не подписывалась! — Не волнуйся, наши силы равны, — через несколько секунд он со смешком добавил, — почти. Главная цель — обезоружить противника. — Да я не за себя переживаю! — замахала руками она, — я же буду слепая, вдруг я случайно тебя сильно пораню? — Так в этом весь смысл! — рассмеялся жнец, — если ты сможешь меня поранить, то будешь просто молодец! Не бойся нанести мне вред, представь, что я твой враг. — Ладно. Давай попробуем, — Софина натянула на глаза повязку и достала свою косу. — Раз, два, — мысленно считала она и резко выдохнув рванула на «врага», — три! Софина вслушивалась в каждый звук. «Слышу, как он сделал два шага влево. Повернулся ко мне боком» Девушка подлетела к жнецу, замахнулась косой. «Он стоит в метре от меня, я смогу достать его своей косой. Главное, попасть по косе. Вот чёрт!» Софина услышала, как коса смерти, рассекая воздух, приближается к её животу. Гробовщик ударил дочь в живот, но не лезвием косы, а другой стороной. От удара всё тело Софины содрогается. Ей кажется, что все её внутренние органы сейчас смешались в одну кашу, а рёбра сломаны. Простонав громко и хрипло, Софина блюёт собственной кровью и падает, ударяясь спиной о твёрдую землю, от чего по туловищу разносится очередная порция свинцовой боли. Такой сильной боли она не чувствовала даже, когда десяток жнецов, вонзали свои косы в её плоть, даже когда экзорцисты отрезали ей руку, когда красно-волосый резал её в парке. Она лежала, свернувшись колачиком, держась руками за живот и с трудом глотая воздух. Одежда была рваная и мятая, волосы были похожи на грязный веник, а повязка на глаз была мокрой. «Слышу шаги. Он в пяти метрах. Уже в трёх. Замахивается косой. Но он ведь не убьёт меня!» Сильный удар косой по спине. Софина выгибается, выдыхая громкий хрип. Кричать она не может: каждый вдох причиняет боль. «Не убьет… Но будет бить. Чёрт, как больно. Пусть это прекратится!» Вдруг Софина слышит свой голос. У себя в голове. «Если ты хочешь, чтобы не было больно, то сделай хоть что-нибудь! Что угодно: умоляй о пощаде, убеги, в конце концов — ударь в ответ! Не лежи, ничего не изменится, если ты будешь просто валяться и рыдать о том, как тебе больно!» Её силы почти на исходе. Она переворачивается на спину. «Он стоит прям надо мной, замахивается косой» Она вцепилась в косу мёртвой хваткой, и из-за всех оставшихся сил замахнулась ей. Пальцы болели, но Софина не выпускала оружие из рук. Сквозь повязку пробилась зелёная вспышка света. Послышался удар, лязг… В ушах звенело, но девушка здаваться не собиралась. Она ещё раз ударила секирой росу отца, из-за чего зелёных искр стало ещё больше. Она почувствовала, как оружие соперника упало на землю. «Это победа!» И Софина потеряла сознание.

***

Софина лежала на земле, укрытая отцовским балахоном. Она приоткрыла глаза. Они были на каком-то лугу, а Гробовщик стоял в трёх метрах от неё. — Я победила? Гробовщик подошёл к ней, помог подняться. — Да. Ты молодец, — он улыбался. Однако эта улыбка не была надменной или безумной. — Пошли домой? — пошатываясь спросила Софина. — Пошли. До города не далеко. По пути зайдём в какой-нибудь ресторан. — Ага. Я безумно хочу есть, — Софина взяла отца за руку, отчего тот странно дёрнулся. Может даже слабо вздрогнул. — Что? Тебя никогда за руку не держали? Ладонь Софины была мягкой и тёплой, с тонкими, длинными пальцами. — Держали, не переживай. — У тебя рука холодная, — заметила Софина, — всегда так? — Наверное. — Блин, ты такой бледный и худой… — сказала Софина, осматривая лицо отца, — тебе нужно больше времени проводить с живыми, а не с мёртвыми. А то сам уже на труп похож. — О, я провожу много времени с живыми. Только делаю их из мёртвых. Около пятнадцати минут они шли в полной тишине. Но Софине очень хотелось поговорить с отцом. — Я ведь сильная теперь, да? — Сильная. Только это не повод вечно искать приключения и попадать в передряги. — Ну, теперь жнецы не смогут поранить меня! — она подпрыгнула, но поняла, что это была не лучшая идея, потому что всё тело заломило, — а я смогу проучить жнеца, который ранил Себушку на корабле. Ах да, — Софина перевела взгляд на Гробовщика, — я уже это сделала. Зачем ты тогда в Бусинку косой ткнул? — Хотел плёнку посмотреть, — отмахнулся жнец. — Понятно, — Софина хитро улыбнулась и выдала, — Но больше не обижай отца своих внуков! Гробовщик с удивлением, или даже в большей степени с испугом, посмотрел на Софину. — Кого?! — Внуков. Ну, их у тебя пока что нет, но скоро они будут, не переживай. Жнец вздохнул с облегчением. — Почему именно дворецкий… — с досадой протянул он. — Почему именно Марта? — Случайно получилось. — Почему наши косы светятся зелёным светом? А у других жнецов нет? — Чем сильнее жнец, тем сильнее коса. Зелёный свет - это сила, которую ты передашь косе. — пояснил Гробовщик. — выходит, что ты теперь очень сильная. Почти как я… У Софины появился ещё один повод гордиться собой. Они вошли в небольшой бар. и своим появлением озадачили его посетителей. Особенно помятая, грязная, лохматая Софина, с идиотской улыбкой на лице. Из еды она заказала лишь бутылку вина. — Пьяница, — шикнул на неё отец, когда она начала пить прямо из горла. — Не пьяница, а винишко-тян! — буркнула она. — В этом баре мы познакомились с твоей мамой. — Ясно, и какой она была? — Ну… У неё был очень глубокий вырез декольте и не было абсолютно никаких моральных принципов. Когда они ушли из бара уже совсем стемнело. — До дома доедешь сама? — Конечно доеду, куда я денусь? — Софина уселась в повозку, не обращая внимания на косой взгляд кучера. — Хорошо, — он развернулся и быстро пошёл куда-то, будто боялся опоздать. — Спасибо! — выкрикнула Софина, высовываясь из окна кареты. Однако Гробовщик не слышал её, потому что карета уехала достаточно далеко.

***

— Леди, милорд хочет с вами поговорить, — первое что сказал Себастьян, когда Софина явилась в поместье. — Ну что там ещё?! — Софина нехотя поплелась в кабинет Сиэля, хныкая, — прости, кроватка, я не скоро приду к тебе… В кабинете сидел сам Сиэль, Эдвард, Шарлотта и Марта. Шарлотта со злобой в глазах глянула на сестру. — Такое ощущение, что тебя потоптал табун лошадей! — всплеснула руками Марта. Она знала, что Софина тренеруется с отцом, но представить не могла, что он так суров с ней. В последнее время, Марта довольно часто посещала поместье, потому что хотела проконтролировать её будущего зятя. Она и её змеи хорошо поладили со Снейком. — И так, — Сиэль постукал пальцем по столу, привлекая внимание, — я хочу обсудить с вами создание нашего театра-варьете.