Охана

Когда Тэгык был немного меньше — два, три года назад, видя Наен, он всегда говорил тихое «омма» и старался не плакать, что у него получалось. Он был таким же сильным, как и его отец, который никогда не раскисал больше, чем мог себе это позволить с ребенком. И никогда, никогда Тэхен не настраивал сына против нее, а потому он был по-настоящему удивлен, когда Тэгык назвал ее тетей и не пустил на порог (но кто его вообще научил открывать дверь в его восемь, Тэхен еще разберется). Так, получается, что Тэхен, зажатый с двух сторон близнецами, слышит громкое «Там пришла тетя Наен, ее пустить?» и не понимает о ком идет речь. Он пытается встать, но не может скинуть с себя ногу Гука. — Пусть подождет на кухне! — кричит Тэхен. — Кто подождет? — бурчит ему в ухо Чон, а Гук сильнее напрягает ногу. Как чувствуют оба. Тэхен вновь пытается встать, но один из его мальчиков повторяет. — Кто, Тэхен? Кто подождет? Тэгык же с постной миной проводит свою мать на кухню, и она с сожалением понимает, как много ее сын взял от мужа, и как мало — от нее. Маленькая копия Тэхена предлагает ей чай и пирожные, которые папа сделал на работе, и она, собираясь здесь задержаться, соглашается. Бисквитные цветочки Тэгык приносит из холодильника, у которого предусмотрительно стоит низкий табурет, чтобы мальчик доставал до верхних полок. Наен, с интересом наблюдая за ним, замечает несколько фотографий и с облегчением не находит на них женщин. Она рада не столько тому, что ей не нашли замену, сколько факту, что Тэгык не имеет другую мать. Ее и так слишком сильно ранило это «тетя» из его уст. — Как твои дела в школе, Гыка? Нашел уже свою первую любовь? — мягко спрашивает она, отпивая чай. Мальчик бурчит «хорошо» на первую часть вопроса, а затем отвлекается на то, чтобы заварить чай еще в четыре кружки, одну из которых берет себе, не обращая внимания на замешательство матери. — Я долго думал, — отвечает Тэгык все же на ее вопрос, не по-детски серьезно сводя брови к переносице, — и решил, что девочки не стоят моего внимания, а мальчики в этом возрасте слишком глупые. — Что, — не понимает Наен, — что ты имеешь в виду? Она боится и надеется, что это никак не связано с тем, что она оставила их с Тэхеном вдвоем, слишком сильно окунувшись в свою карьеру в двадцать. Теперь же она все старее: для модели двадцать восемь — много, очень много, и будь она чуть успешнее, этого можно было избежать, но теперь она знает, что пришло время возвращаться из Америки домой. Возвращаться насовсем. На ее вопрос Тэгык только пожимает плечами, потому что и сам понимает только то, что не хочет, чтобы его бросали. Для его детского восприятия девочки — как раз те, кто могут его бросить, а мальчики, как папа и его хены — что-то крепкое и настоящее. — Ладно, — сдается и переводит тему Наен, когда сын продолжает молчать, — вы с папой сейчас живете вдвоем? Мальчик опускает взгляд на стоящие на столе лишние кружки и отвечает короткое: — Нет, — а потом уточняет, — с хенами. — Хенами? — Чони-хеном и Гуки-хеном. Когда я называю их папами, они очень стесняются. — Наверное, вы очень дружные, — говорит женщина, пока старается скрыть зависть к друзьям мужа. Она думает, что, наверное, им не хватает денег, раз они решили снимать квартиру вместе. Ей становится очень совестно. — Очень, — отвечает незнакомый голос со спины, и когда Наен оборачивается, замечает молодого парня в одних спортивных штанах. — Ребенок, тебе же говорили не открывать дверь самому. — Вы же были дома, — дуется Тэгык, когда слышит интонацию Чона. Никто не любит, когда их отчитывают. — Все равно, ты должен был позвать нас, — раздается еще один голос, и Наен удивленно замирает. Рядом с ее мужем стоит точная копия первого парня. Тэхен смотрит на нее равнодушно — так, как минутами ранее смотрел ее сын, неловко здоровается и садится около Тэгыка, с благодарностью улыбаясь ему за чай. Близнецы остаются стоять, привнося во все это долю неловкости. Наен это не нравится. — Может, вы оставите нас? — спрашивает она парней и указывает длинным пальцем на дверь. — Нет, — отвечают ей одновременно, а потом еще и скрещивают на груди руки. Возможно, это, и правда, было немного пугающе. — Ладно вам, — старается разрядить обстановку Тэхен, — правда. Посмотрите пока что-нибудь. — Нет, — повторяет один лишь Гук, пока Чон просто зло смотрит на их парня. Тот вздыхает. — Тэгык-а, пойди посмотри мультики, — и мальчик, в отличие от его хенов, слушается. — Что ты хотела? Наен неприязненно косится на соседей мужа, но решает не препираться — пусть слушают, если им так хочется. Она достает из своей сумочки несколько бумаг и передает их мужу, неуверенно улыбаясь. — Я уволилась. И я возвращаюсь. Насовсем. Тэхен выглядит растерянно, когда бегает глазами по тексту, спотыкаясь о слова и цифры, но все же с облегчением отмечает, что его это не трогает. Жаль, что этого не понимают ни его жена, ни близнецы. Тэхен оборачивается первым делом на Чонов, интуитивно чувствуя их напряжение. Они никогда не понимали, почему Тэхен не развелся, и воспринимали его слова о лишних заморочках, как оправдание, но тогда этой женщины не было даже в стране, тогда как сейчас она пытается вернуть их хена. — Если ты хочешь видеться с Тэгыком чаще, чем раз в год, то думаю, он не будет против. Женщина цокает. — Я хочу видеться с вами обоими, Тэхен. Я все еще твоя жена и его мать. Ким удивленно смотрит на нее. — Хочешь вернуть нас? — Хочу. Резко грохает кастрюля, и Тэхен вздыхает, замечая, как остатки рамена размазываются по паркету. У Чона раздуваются ноздри, и Гук едва сдерживает его за плечо, сам выглядя не лучше. Тэхен лишь умоляет их взглядом не крушить дальше кухню. — Извини, но нет, — говорит он ей. — Я буквально месяц назад начал собирать бумаги на развод, ведь теперь Тэгык достаточно взрослый, чтобы перенести это, а я давно не люблю тебя. — Ты что? — удивляется Гук. — Правда? Тэхен кивает, замечая облегчение близнецов и то, как они успокаиваются. Чон-и, кажется, даже начинает чувствовать смущение за перевернутую кастрюлю, но ничего со своей глупой ревностью сделать не может. Он слишком сильно любит своего хена. — Тэхен, — хмурится женщина, — ты же столько ждал меня. Почему ты… — Я не ждал, — качает головой Тэхен. — Не последние пять лет уж точно. Наен его, кажется, не слышит. Ее глаза блестят сталью, когда она бросает едкое: — Тогда почему же у тебя никого после меня не было? После чего в ее голове словно щелкает. Нелепо. Она хватает воздух, как рыба, и думает, что такого не может быть. Не в Корее и не с ее мужем. Где-то не здесь и с кем-то другим. Наверное, это очередной волнительный сон перед показом, и она все еще в gucci на шикарном диване в гримерке. Из колонок звучит Lady Gaga, а подруга пишет в какао токе. Пока Тэхен целует одного близнеца за другим.