Полицейская тайна

      И что бы не творилось в голове у этого малыша, все это стало обретать другой смысл. Чонгук вырос и теперь мама, которую он так любил, стала страшным воспоминанием, вызывающим у него слезы. Что мог сделать шестилетний мальчишка, зная, что его мама медленно умирает у него на глазах? Ее кожа уже не такая розовая, волосы не такие пышные, щеки не наполняются румянцем, а руки, хоть и сохранили свое тепло, но стали такими сухими. Что стало с персиковым цветком? Мама стала увядать на глазах малыша и его сестры, и брата. Хосок, будучи в средней школе, знал, что такое рак, и что это во многих случаях неизлечимо. Чонгук иногда не понимал почему мама плачет, видя злое и заплаканное лицо Хосока. Он настаивал на том, чтобы она подумала о них, о Чонгуке и Джи. Об отце и о самой себе. Те дни, что всплывали в памяти Чонгука при встрече с Тэхеном, были и правда особенными. Он ценил эти моменты маминого присутствия, и так жаждал чувствовать их.       Но во всех историях есть «но». Мама солгала и ушла, хотя обещала никогда не уходить. Чонгук кричал и не позволял трогать себя, сидя у маминой больничной кровати. Ты ушла. Ты сказала что любовь вечна. Что ты любишь меня. Но разве когда любишь, делаешь больно? Любовь к маме осталась, но ее стало не хватать. Все же, Тэхен не то. Он слишком схож с теми чувствами. Такой же теплый и искрений, улыбчивый и нужный как мама. Но вот только Чонгук привязан к этому парню по-другому. Привязан, как к другу, и как к напарнику. Это странная привязанность вызывает чувство зависимости и желания. Хочу обнять, вдохнуть его запах, потрогать его теплые руки и посмотреть в эти глубокие глаза. Почему же он видит в Тэхене что-то особо важное и интересное? То, что нельзя отдавать и выпускать из своих рук. Почему же он так искренне смеется и улыбается, будто знаком с Чонгуком сто лет? Почему же он так нужен? Почему его действия и манеры будоражат рассудок Чонгука.       Ты дорог мне. Я хочу защищать то, что мне дорого. Однажды я потерял все. И не хочу, чтобы это повторилось. Я точно не знаю, что чувствую и зачем ты мне. Но я уже никогда тебя не отпущу. Чонгук слышит голоса наверху. Он в клинике и сразу понимает это по резкому запаху медикаментов. Все тело ноет и болит, но душа находиться в какой-то прострации. Я, что, видел маму? Или это был Тэхен? Чон жмуриться и не решается открыть глаза.       — Чонгук.       Старший сидел в палате, по разрешению, как родственник. Самое страшное уже позади, но только глупость Хосока сделала с Чоном такое. Мог он себе это позволить? Сейчас держа его холодную ладонь в своих руках, Хосок молился, чтобы тот открыл глаза и простил его за то, что тот так сильно дорожил работой, что наплевал на собственного брата.       Я видел сон или это действительно происходило в реальности? Ким лежал на койке рядом с подключенной в руке иглой и пикающими приборами. Происходящее им пока не осмысливалось, но чтобы он не видел в своих мыслях, везде была фигура Чонгука. Что это? Почему этот парень везде? Ким бегал зрачками под закрытыми веками, ища ответы на свои вопросы, но ведь никто просто так их не даёт, поэтому парень потихоньку пробуждается и белый свет слепит ему глаза, а боль на время заглушает разум. Он смотрит в белый потолок, такие же белые стены, и думает, что он ослеп, решаясь повернуть голову. Различные аппараты, стойка с лекарствами текущими по пластиковой трубке и запах, заставили понять Кима где он находится. Он поднимает глаза выше и натыкается взглядом на человека в форме, сидящего спиной к нему.       — Чонгуук.       Хрипит Тэхен и мутно смотрит на спину сидящего из-под слипающихся и слезных век. <Хосок повернулся к соседней кровати.       — Очнулся, прокурор Ким?       Хо улыбнулся, продолжая держать руку брата в своих. Чимин тихо вошел в палату и пройдя к кровати Тэхена, сел рядом.       — Тэхен? Ты слышишь меня? Как ты?       Сквозь пелену на глазах, до Чона доносился свет от лампы, стоявший на тумбе докторского стола. В вакуум, окутавший голову парня, донесся голос. Тонкий, мужской голос. Это Чимин. Он рядом. А где же напарник? Чонгук морщит лоб и открывает глаза, приподнимаясь на локтях.       — Где он?       Чонгук почти не хрипит и говорит вполне своим голосом. Медсестра, стоявшая в стороне, ринулась укладывать Чонгука обратно на подушку.       — Сэр, вам лучше лежать.       — Отвали!       Чон отбил руки медсестры своей, вырвав прикрепленную капельницу.       — Не трогай меня!       Сестра испуганно убрала руки и посмотрела на Хосока.       — Где он? Брат.       Парень смотрел из-под челки на Хосока цепляясь за его руку выше локтя.       — С ним все нормально? Прокурор жив?       — Ляг.       Чон старший всполошено удерживал того на кровати.       — Сейчас не время для походов.       Ким, медленно моргая, поднял голову к Чимину. Ее штормило после вколотых препаратов, и организм боролся с ними. Киму наконец пришло осознание того, что произошло, и как он здесь оказался, когда он взглянул на Чимина в форме.       — Справляюсь.       Блондин попытался приподняться с постели, но вколотая в вену игла остановила его, больно ущипнув. Он скривил губы и выдернул из своей руки посторонний предмет, заставив качаться ее в подвешенном состоянии.       — Чонгук в норме?       Не дождавшись ответа, он повернул свою голову в сторону стоящей рядом койки и застыл полулежа на кровати.       — Вот же.       Отпустил руки Чон, и от слабости свалился на локти.       — Убирайся! Уходи! Вон все!       Чонгук кричал через силу уже полу сидя на кровати. Почему они молчат? Где Тэхен? Тяжело дыша, парень запустил подушкой в убегающего Чимина и смахнул с глаз слезы.       — Надо его найти.       Он поднялся на руках покрытых синяками. Лицо было в пластырях и компрессах. Свесив ноги с постели, Чон оказался спиной к Тэхену. Касаясь пола пальцами ног, Чонгук подтянулся и встал на ноги.       — Видели! Я не инвалид! Нечего меня под капельницу класть!       Сделав твердый шаг, парень полетел на пол. Ноги не окрепли, и Чонгук с грохотом перевернул поднос с лекарствами, что стоял возле кровати.       — Вот черт.       Услышав грохот в палате, Хосок нервно дернулся, пока Чимин успокаивал медсестру.       — Может стоит помочь ему?       — Не думаю, что офицер подпустит нас к себе.       Слегка поклонясь сестре, Чимин устроился на лавке рядом с Хосоком и положил голову тому на плечо.       Тэхен с опаской глядел на Чонгука, и не мог выговорить и слова. Почему он так печется обо мне? Почему я так хочу показать ему, что я рядом? Он и сам не заметил, как спустил босые ноги на пол, который даже не чувствовал из-за онемевших мышц.       — Ты должен был оставаться лежать.       Ким рывком поднялся с кровати и схватился за стойку с медикаментами. Сердце бешено стучало, а к отекшим ногам постепенно начала поступать кровь. Делая медленно шаг за шагом своими почти синими ногами, Ким приземлился коленями на пол, хватаясь одной рукой за край кровати, а другой потормошив за плечо, опустившего голову парня.       — Хочешь еще пару дней здесь пролежать?       Ким улыбнулся побитыми губами, погладив парня по затылку, чтобы тот наконец поднял свою голову.       — Я здесь.       Чонгук дернулся, когда на на его затылок опустилась рука.       — Тэхен.       Парень повернулся к тому.       — Ты жив. Ты в порядке?       Развернулся корпусом и придвинулся, все еще сидя на полу.       — Мы поймали тех парней?       Глаза быстро бегали по побитому лицу Кима, ища опору.       — Ты сильно пострадал… Тебе стоило уйти тогда.       — О чем ты говоришь?.. Как бы я ушел оставив тебя одного?       Ким улыбнулся, прикрыв глаза и наклонив голову, стал всматриваться в черты напротив.       — Все хорошо… Это все, что нужно знать.       Он потрогал холодные руки того и, вздохнув, приобнял парня, прижавшись к каркасу кровати.       — Мы отлично потрудились. Смотри, у нас даже руки в одинаковых местах перебинтованы.       Тэхена почему-то это развеселило, и он приподнял свободную руку ладонью вверх, вытянув ее перед ними. Он делал все возможное, чтобы не дать Чонгуку впасть в расстройство, ведь он на собственной шкуре это прочувствовал.       Чонгук прижался к груди парня, слыша его сердцебиение. Чувства и бурлящие эмоции утихли, и он погрузился в дремоту. Да и после, слышал разговоры за дверью и нудную капельницу. Не прошло и минуты, как тот открыл глаза, надеясь остаться в объятиях Тэ.       — Завтра у меня выходной.       Неожиданно для себя начал Чон. Знал ли он что все не так просто? Конечно нет. Боялся навязывать Тэхену с большей скоростью? Конечно да.       — Мы могли бы отдохнуть где-нибудь…если ты не работаешь.       Хосок давно дремал на скамье, сложа руки в замок, разместив их на коленях. Тяжесть на плече не позволяла заснуть совсем, поэтому в итоге он открыл глаза. Все еще в форме. А уже за полночь. На его большем плече голова Чимина, виднеющаяся лишь красной макушкой.       — Чимин… Чимин…       — Ммм?       Подняв голову от плеча, Чимин поставил сонный взгляд на Хосока.       — Офицер… Чон…       — У тебя на щеке след от ремешка на форме.       Хо улыбнулся, указал на плечо, а затем на щеку Чимина. Наблюдая за его озабоченностью, он остановил его действия и погладил по щеке.       — Скажи, Чимин…       Перевел взгляд на челку младшего.       — Что за вызывающий цвет?        Пак удивленно следил за действиями старшего, пока не услышал вопроса.       — Эм…это со времен универа. Не было времени перекраситься.       Смял пальцами прядку.       — Ахах. ясно. Мне нравится. Мне кажется, что так ты выражал себя ранее.        Он коснулся пальцами затылка младшего, осторожно водя по нему.       — Неужели внутри тебя все такое же красное?       Щеки младшего налились краской.       — Ну…нет…не то…что бы.       Уверенность исчезла из его взгляда и Чимин стал бегать глазами по полу, ища на нем какие то ответы.       — Не нервничай ты так.       Чон спустил руку с волос на щеку парня, затем на подбородок. Прикрытый, лисий взгляд прожигал в красноволосом дырку. Притянув того ближе, офицер коснулся губами пухлых губ Чимина, и полностью закрыл глаза. Чимин вспыхнул. Уши и щеки резко покраснели, а глаза прикрылись в стыдливом смущении. Хосок сидел в паре сантиметрах от него, держал за подбородок, притягивая Чимина сильнее. Сжав губы, поцелуй получился сухим, но нежным. Парень отстранился. Чимин поднялся с лавки, вытирая припухшие губы рукой.       — Думаю, завтра я смогу забрать Тэхена, а ты брата. Сейчас нам лучше поехать по домам.       И не дожидаясь ответа, Чимин скорым шагом покинул больницу.       — Дурак же ты.       Хосок встал следом и размеренным шагом пошел в сторону выхода. Оказавшись на парковке, он еще долго провожал силуэт Чимина к автобусной остановке, пока тот вовсе не скрылся. Сев в машину, парень еще раз обдумал свои действия и завел мотор.       Ким опустил лицо вниз, посмотрев на Чона, и затем откинул голову, сжав его плотнее в своих объятиях.       — Ну завтра на смену вступает прокурор Джи, и в общем-то я свободен на пару дней. А что, есть заманчивое предложение?       Блондин в усмешке закусил губу, широко улыбнувшись.       — Мм, думаю мы бы могли провести время вместе. Тем более, это пойдет нам на пользу. Узнаем друг друга и дадим нашему делу продвигаться дальше. Есть одна мысль… Что на счет хорошего фильма?       Поднял взгляд на парня.       — Я давно хотел посмотреть какой-нибудь американский блокбастер.       Чон сейчас, возможно, забыл о боли, о том, что он в больнице, в объятиях Тэхена. Но это куда лучше, чем участок или одинокая постель.       Тэхен продолжал смотреть на Чона и гладить его по плечу. Он улыбался не сколько от вида Чонгука, такого же потрепанного, как и он сам, сколько от того, что они оба сидят на полу в объятиях друг друга, а их койки пустуют, как будто так и нужно было сейчас, да и вообще, с этим парнем слишком много связано теперь, об этом говорят ноющие раны, не перестающие напоминать о себе.       — Правда? Было бы неплохо… я давно там не был и не прочь зависнуть.       В очередной раз улыбнувшись одними губами, Ким оглянулся по сторонам.       — Чон… Ты не чувствуешь холод?       К Тэхену начали возвращаться чувства после анестезии, и по всему телу прошёлся мерзкий холодный поток воздуха.       — Нет…мне до сих пор жарковато…       Не хочет вставать и уходить. Чонгук отполз от Тэхена, давая ему подняться, и, встав сначала на колени, потом на ноги, парень нашел опору и двинулся к двери. Открыв ее, Чонгук замер. Лишь губы подрагивали в нервной гримасе. Сейчас Хосок держал Чимина за подбородок и оба непринужденно дарили поцелуй друг другу. Все бы ничего. Хосок взрослый парень. Чимин сам признался в бисексуальности. Но почему же так обидно? Парень вернулся в палату и прошел к кровати, с потерянным видом укладываясь на нее.       — Чон? Все хорошо?       Ким только сейчас поднялся и все ещё стоял у кровати офицера.       — Может медсестру позвать?       Тэхен не видел того, что видел его напарник, и не знал ещё, что это связано с его лучшим другом, поэтому пытался хоть как-то помочь, присев на свободный уголок белой постели, позади отвернутого от него Чонгука, пытаясь понять, что скрывалось в этих карих глазах.       — Я начинаю думать, что ты увидел призрака…       Ким нерешительно, но бережно положил свою руку на плечо парню и не сильно сжал.       — Если бы я увидел приведение, я был бы не столь удивлен.       Чон зарывается под одеяло, уже полный энергии и стыдной информации. Что говорить Тэхену? Что это было?       — Эм…тогда даже не представляю.       Ким задумался.       — Или может ты увидел что то непристойное.хах.       Он тихо засмеялся, заметив молчание того, удивлённо раскрыл глаза и уставился на закутанную в одеяло спину парня.       — Да неет… я что прав?       — Ну… немного.       Выглянув из-под оделяла, Чонгук улыбнулся и засмеялся в голос.       — Мне неловко говорить о таком… Тэхен.       — О чем таком? Хочешь сказать, ты никогда не целовался или не.       Ким остановился, и с такими же, на половину удивлёнными глазами засмеялся.       — Прости, прости. А что, даже никогда не думал, скажем, о поцелуе в общественном месте?       — Для меня эта тема всегда была закрытой или интимной. Конечно, я думал о таком.но не стремился к исполнению.       Воодушевленно перевел взгляд на окна палаты.       — Хосок… он всегда водил девушек домой. Даже когда я был подростком. Впервые, у меня встал когда Хосок занимался сексом… Я сидел в соседней комнате. Было странно ощущать это…       Парень говорил с какой то усмешкой.       — Ты наверно пользуешься популярностью у противоположного пола?       — Возможно, но я не горжусь этим.       Ким грустно улыбнулся, заметив выползающую заинтересованную макушку из-под одеяла.       — Мои последние отношения закончились не совсем удачно, с тех пор я пока не связывал себя со слабым полом.       Тэхен ухмыльнулся, опустив взгляд куда-то вниз, что напрягло Гука.       — В любом случае, тот кто окажется со мной, рискует стать несчастным.       — Не думаю, что ты настолько плох в отношениях. Если одни закончились плохо, не значит, что и с другими будет так же. Значит, все же ты встречался с кем-то?       Чон постарался как можно холоднее задать этот вопрос Киму, дабы тот ничего такого не подумал.       — Да, я опытен в этом, не пойми неправильно.       Ким поднял голову и улыбка выползла на лицо.       — Ну, а ты… Влюблялся когда-нибудь по-настоящему?       Блондин забрался на кровать к Чонгуку, поджав ноги под себя, и с интересом стал наблюдать за его реакцией.       — Ну…нет. Времени всегда не хватало. Девушки слишком похожи. Хотят обниматься, целоваться и все такое… Я боюсь исполнять подобное в общественных местах, поэтому я часто им отказывал. Откровение тяжело мне дается.       Парень убрал челку назад, открывая лоб. все же говорить об этом сейчас не особо хотелось, тем более Ким опытен и наверно считает Чона мальчишкой.       Ким вздохнул улыбаясь.       — На это не нужно время… Любовь приходит незаметно, но иногда это чувство путают с чрезмерной заботой.       Он искоса поглядел на Чонгука, мимолётно подняв уголки губ вверх и продолжил говорить.       — А иногда бывает и такое, что люди за своей опекой друг над другом, не замечают того, что их чувства обострились и перевоплотили себя во что-то большее, чем просто забота…       Он минуту молча смотрел на парня, не улыбаясь и не делая других каких-либо знаков внимания, а затем от осознания сказанного, нежно улыбаясь прикрыл лицо ладонью.       — Прости… Ах, я совсем не умею смущаться, говоря о подобном…       Высунув язык в своей манере, он потёр засохшую губу большим пальцем.       — Ты ведь не смущён? Потому что я собираюсь задать тебе ещё один вопрос, если конечно можно…       Гук сглотнул.       — Раз мы начали этот разговор. То и закончим его сейчас…       Приподняв плечи, Чонгук скривил лицо в забавной гримасе и снова стал «бездушным».       — Я тебя слушаю.       — Это ничего такого, просто беспокоюсь о тебе…       Ким таким же ровным взглядом смотрел на Чона.       — Чимин он… Он ведь не натворил «делов»? Не приставал к тебе?       — Нет. Мы успели мило поболтать пока дежурили у ворот. Он попросил рассказать о себе и взамен рассказал про себя. Тебя беспокоит его ориентация?       — Неет…я во многом его поддерживаю и забочусь о нем. Поэтому и спрашиваю, я то знаю…он может натворить многое, впрочем, ты и сам мог в этом убедится…       Ким сонно улыбнулся и взглянул в окно.       — Уже ночь…       Теперь он смотрел на Чонгука, как свет резко потух, заставив сердце встрепенуться.       — Должно быть медсестра выключила.       Ким тихо засмеялся и постель зашевелилась под натиском Тэхена.       — Думаю, ещё немного и я засну.       Он нехотя спустил босые ноги с кровати.       — Может, ты никуда не пойдешь?       Движение Кима остановила холодная рука парня, лежавшая на тыльной стороне кисти того. Удивительно, хотя впрочем уже не так, Чонгук не хотел снова его куда то отпускать.       — В палате довольно прохладно…       Снова он выглядит как ребенок.       — Мы можем простудиться. Я не против, если ты останешься на моей кровати, а это.       Чонгук дотянулся до одеяла на соседней койке и перекинул к себе.       — Мы можем тоже использовать.       Тэхен улыбчиво повернулся к Чонгуку, не зная даже, видит ли он его восторженный и слегка пораженный взгляд.       — Тогда я останусь у тебя до утра.       Ким вернул ноги на кровать и переместил голову на подушку. Через несколько манипуляций перепутавшимися одеялами под тихий хохот, оба улеглись лицом друг к другу на тесной кровати. Ким неясно, но видел Чона в паре сантиметрах от себя, точнее, его поблескивающие в темноте глаза и приподнятую верхнюю губу, вместе с темной полоской носа на лице. Он, затаив собственное, слушал его дыхание и медленно, но верно погружался в сон.