Полицейская тайна

      Чимин в долгом ожидании завис на остановке, ведь поймать автобус в районе, где находился участок, было не так легко. Сминая губы, Чимин нервно провожал приходившие маршрутки и автобусы.       — 78? Мм… 33-тий? Все не то… и черт возьми, где его носит?!       В то время Хосок завис в здании ЖКХ, оплачивая по счетам, и освободился лишь к тому моменту, когда нервный Чимин выискивал нужный автобус.       — Вот так встреча! — подошёл тот сзади, узнав блондинистую макушку. — Чего ты тут ищешь?       — Кья! — испуганный парнишка отпрыгнул и задел девушку, стоящую рядом. — Извините! — срочно постарался загладить вину тот и отодвинуться к Хосоку.       — Будешь меня так пугать, я скончаюсь от инфаркта. И я рад тебя видеть… — несмотря на то, что Хосок был уже в форме, Чимин смело потянулся к его лицу, и чмокнул того в губы.       — Чимин… — косые взгляды как магнитом притянуло, и многие молодые дамы зашептались. — Остановка не лучшее место для поцелуев, тут полно людей…       — И что? — Чимин лениво осмотрел зевак и вернул взгляд на Хосока. — Пусть смотрят…       — Я же в форме. Что о нас могут подумать? — Чон подвинулся ближе, взяв Чимина за руку. — Давай пойдем к машине. Люди толпятся, чтобы влезть в автобусы…       Хосок вывел блондина из толпы. Ноги того заплетались и иногда спотыкались об асфальт.       — Помедленнее!       На парковке, в пару шагах от остановки стояла машина Хосока, куда в итоге и пришли парни. Хосок не спешил заводить мотор.       — Чонгук поехал на задание? Я видел вас у больницы…       — Да… Тэхен поехал с ним. Он уже поправился и может вернуться к своим делам. — Чимин тревожно выдохнул. — Что-то случилось?       — Нет… ничего. Завтра мы уедем из города. Я хочу свозить его в храм. Сестренки Джи нет уже 12 лет. Мамы — 13… я хочу зажечь им свечи. Поэтому он и нужен мне. Самое главное знать, где он находится. Вскоре отец приедет, но Чонгук еще не знает об этом…       — У Чона плохие отношения с отцом? — парень настороженно осмотрел Хосока.       — Не то что бы. Просто они не ладят иногда. Отец не раз платился за свои слова в адрес Чонгука, когда тот обвинял его в смерти матери. То есть Чон винил его. После каждого ненужного слова отца. Поэтому они и не ладят. Он ждет, что и я, и Чон познакомим его с нашими невестами, за этим он едет сюда.       — И с кем ты его познакомишь?       Хосок замолчал. Ответ был очевиден, но Чимин не имел к нему причастности.       — Хочу представить ему свою подругу. Попрошу ее надеть кольцо и поиграть немного… — старательно выдохнул — Не беспокойся, все будет хорошо…       — Я надеюсь на это… — мягкие губы расползлись в улыбку. В глубине души Чимин надеялся на искренность Хосока, но не нашел ее в словах старшего.       — Эй Чимин! — Парень оперся локтем на спинку кресла того, смотря ему в упор в лицо. — Ты сегодня такой красивый…       — Спасибо… ты тоже. — Улыбнулся Пак, осматривая близкие черты лица.       Медленно, бережно и вожделенно, Хосок опустился на губы того с трепетом и нежностью, накрывая их своими. Чимин смыкал губы, не давая проникать языком внутрь. Минутные ноты сладости и громкое оповещение остановило того. Отпрянув, Чимин облизнул губы и молча достал телефон. Юнги? Что с ним такое? Повторное смс. Что происходит? Чимин скоро печатает. «Мин-Хен, что произошло?»       — Чимин, разве сейчас кто-то может быть важнее нашего поцелуя? — Хосок без эмоционально взглянул на того.       — Прости. — Настроение было уже не то. Хотелось бежать к Юнги и просто остаться, но тут Хосок, что тоже очень сильно любит его. Жизнь — сплошной выбор, и нужно делать его. — Хосок… может, мы увидиться вечером, после работы?       — Появились неотложные дела, вроде Юнги? Чем он пользуется, раз ты так бежишь к нему?!       — Не говори так! Ничего не появилось, просто я обещал Хенвону, мы как-то делали проект, и он остался на нем. Ему нужна моя помощь.       — Что ж раз так, то я не смею тебя задерживать. Сегодня ты дежуришь ночью с Чонгуком, поэтому можешь гулять хоть до самого вечера. — Холодно кинул тот и завел мотор.       — Не обижайся, умоляю! — он наклонился к старшему и чмокнул того в губы. — Я не готов тебя отпускать… — на этом Чимин вышел из машины и спешно двинулся в район, где проживал Юнги.       — Какой наглый… и такой сексуальный. — Хосок коснулся кончиками пальцев своих губ, что сейчас неистово горели.       Через пару кварталов по забитому адресу Чимин нашел квартиру Юнги и спешно, запыхавшись, поднялся и позвонил в дверь. Юнги швырнул свой телефон в дальний угол и направился к двери, шатким и неустойчивым шагом, дойдя, он открыл ее.       — Юни-Хен! — Чимин с хрипом бросился к старшему. — Ты напугал меня! — руки обвили шею того, крепко сжимая ее, а ноги, стояли на носочках. — Ты напугал меня… — повторился он. — Что случилось? И почему от тебя несет алкоголем?       Юнги уткнулся носом в шею парня, хриплым голосом пробубнив.        — Я умираю без тебя, Чимин-и. — Парень обвил руками талию Чимина. — Я скучал…       — Боже мой… Юнги. — Чимин поднял лицо того и положил в свои ладони, рассматривая. — Да ты пьян! — С нежностью он прикоснулся к губам старшего, перенимая солоноватый вкус только что выпитого алкоголя через слюну. Мин углубил поцелуй, запуская руки под верхнюю одежду младшего.       — Чимин, если бросишь меня — я не выживу!       Пак ответно целовал старшего, тая в его объятиях, кусая его сладко-горькие губы. Спина соприкоснулась со стеной, и Чимин впустил пальцы в волосы того, вороша их. Ровный темп сменился более быстрым, Чимин не успевал выдыхать, как приходилось вновь погружаться в губы Юнги. Тот хватался за губы блондина, как за последние капли воздуха.       — Люблю тебя, Чимин… — Говорит парень в промежутках между поцелуями, касаясь холодными руками копчика Чимина, плавно переходя на бедра.       — Хен… — Пак разорвал поцелуй. — Повремени с этим… я не готов еще ответить тебе тем же. Может, по мне не скажешь, что я не даю. Но мы знакомы чуть больше недели, и поэтому я хочу немного подождать. — Поправив одежду, Чимин убрал челку назад, но она предательски вернулась, разделившись на две части.       — Может тогда составишь мне компанию? — Юнги коснулся холодными пальцами волос Чимина и провел вниз по скуле. — Я очень сильно тебя люблю, и ты не будешь знать бед, если останешься и выберешь меня.       — Что значит «выберешь меня»? — Чимин хмуро, с пылким непониманием осмотрел Юнги. — Думаешь, я должен выбирать между тобой и еще кем-то?

***

      Молча последовав примеру Чонгука, Ким встал позади него. Молчание обоих разбавлял шелест листьев и пение птиц. Как романтично. Тэхен фыркнул от подобных мыслей, поглядывая на затылок офицера. О чем он думает, только ему самому и известно, это начинает злить.       — Так это дом подозреваемого? — Поинтересовался Ким и подошел к окну, пытаясь заглянуть внутрь. — Выглядит не особо жилым…       — Мне доложили, что это его временное убежище. Возможно, он появится здесь сегодня. Поэтому нужно устроить засаду до ночи.       Строгость в словах была отточена и выстроена будто по плану. Чонгук шагнул на прогнившее от дождей крыльцо, и оно заскрипело. Чон дернулся и, слава богу, во время ожидания Чимина и Тэхена, он переоделся в форму, что позволило достать ему пистолет из кожаной кобуры. Откинув черную челку, зрачки сузились, и Чон пнул дверь массивным ботинком, выставляя руки с оружием вперед. Впереди пусто и темно. Пахнет сыростью. Парень осторожно входит внутрь и ищет включатель. Дом точно не для житья. Это скорее заброшенная сторожка. В нос ударил запах протухшей еды, а в точности пиццы. Чон закрыл нос рукавом и свалил пропавший продукт в ведро рядом.       — Черт! — найдя все же выключатель, Чонгук сумел осветить темную комнату тусклой лампой. — Тэхен! Иди сюда! — Крепко сжимая рукоятку пистолета в руке, Чон прошел еще дальше, обходя стол, кучку хлама и старый шкафчик. В углу был комод, что совсем не казался тут нужным. Отстрелив замок, что мешал открыть ящик, Чон заглянул внутрь — много бумаг.       — Документы на брак, свидетельство о рождении, некой Су Бо Хюм, чек на пиццу, наверно случайно попал. А это что? — На дне лежал пожелтевший конверт. Чон приоткрыл пальцами и заглянул в него. — Деньги…и какая-то записка. — Отодвинув деньги в конверте, Чон достал и развернул лист. Это был тетрадный лист, наскоро вырванный из тетради.       — «Вот деньги за квартиру. Не смей трогать мою дочь и сестру». — Брови сошлись в хмурой гримасе. — Это сестра Мисс Чу. Она просила его не трогать их, значит конфликт все же был…       — Что-то нашел?! — Ким стоял возле зеркала в прихожей. Случайно подсветив его, заметил несколько явных жирных пятен на ровной поверхности, очень похожих на отпечатки. Так как нужных инструментов для снятия не было под рукой, Тэхен перевернул несколько ящиков в своем поиске и нашел скотч. Оторвав зубами полоску, приклеил ее на стекло и содрал мешающий слой. Положив улику в целлофановый пакет, поспешил к Чону. — Что у тебя?       Ким приблизился к бумагам, осмотрев брачный контракт.        — Надеюсь, она не пострадала. Я одного не пойму, если он действительно преступник и судя по всему плохой муж, почему она не сдала его раньше? — Пнул от злости комод. — Всего этого можно было бы избежать… нет… здесь что-то еще! — Взглянул на свидетельство о рождении. — У них есть общие дети?       — По видимому, это свидетельство принадлежит сестре мисс Чу. А дети от первого брака, ведь в документах везде разные имена мужчин…       Чон вытащил из внутреннего кармана перчатки и, надев их, погрузил все бумаги в пакет. — Я обыщу в той комнате… — Убрав пистолет, Чон, тихо шагая, направился в восточную комнатку. Она не была огорожена дверью, и это его беспокоило. Обычная комната. Кровать и шкаф, ничего более. Ружье, скорее не заряжено, стоит в углу комнаты. И снова сырой запах. Дожди заливают это место. Чонгук опускается на колено и прошаривает белую простынь и матрас — ничего. Но вот под подушкой есть следы. Багряные пятна крови, оставленные, примерно, два дня назад. Значит, он точно тут был. Открыв прикроватную тумбу, Чон смутился и хмыкнул. Смазка и огромный дилдо. А этот парень извращенец! Но собрать это надо.       — Тэхен!       Помимо этого, там полно лезвий, наполовину сожженных свечей, металлических деталей и всякого подобного.       — Принеси пожалуйста пакет, у меня тут агрегаты…       Ким пришел с приготовленным пакетом в руках к Чонгуку. Глаза опустились на уровень тумбы и нервно хихикнули.       — Мой отчет становится все интереснее! — отдав Чону пакет, он осмотрел комнату надменным взглядом и обошел кровать, становясь напротив еще одной тумбы с фоторамкой. Неполноценная семья, но то ли для фото, то ли и вправду, но они улыбаются.       От нахлынувших воспоминаний, Тэхен грустно улыбается и ставит фото на место. Чон — этот парень ведет себя странно, и не то что Тэхену некомфортно в его обществе, просто от того, что у прокурора «аллергия» на всех этих парней в форме, он не мог понять один факт — почему он подпустил незнакомого парня к себе так близко и даже плевать хотел на закон — ту грань, которая должна была разделить их порознь. Так почему же он до сих пор молчит, когда прокурор так жаждет объяснений? Тэхен вынужденно поворачивается к Чону, желая установить хоть какой-то контакт с их общим прошлым.       — Прости, конечно, но я все еще не понимаю, почему мы двое напарники? Я не понимаю, откуда этот браслет на моей руке, откуда эти ссадины на лице и спине и почему ты рядом?! — Злость выступила на лицо парня, и белокурая челка спала на глаза, когда Ким оказался ближе к Чонгуку, как в приступе тряся его за плечи. — Почему, почему ты ворвался в мою жизнь?! — Ким смотрит в глаза напротив и рассыпается в сомнениях. Он видит в них темные пятна, слышит странные голоса в своей голове и точит зубы от боли.       Чонгук надменно следил, искоса, за действиями старшего, пока он не задал вопрос. Чон молчит и боится нарушить тишину его сердца. Только все успокоилось.       — Тэхен… — после тряски он кладет ладони поверх его рук и спускает их к своим. — Я знаю, что все теперь кажется тебе странным, но погляди на меня. Разве ты мог так ошибиться? Это против закона, и мы нарушили его. Я и пальцем не должен касаться этого дела, но благодаря тебе я тут. Мне бы хотелось, чтобы ты все вспомнил, но то количество эндорфина, что не хватает для восстановления памяти, я не знаю, где его взять. Поэтому просто послушай…       Чон снимает перчатку с правой руки и кладет ее на щеку блондина, указательным пальцем отодвигая челку.       — Мы сделали это выбор, и сейчас я делаю рискованный шаг. Я боюсь, что ты в конец возненавидишь меня и что хуже, мы больше не будем напарниками. Поэтому я бы очень хотел вернуть все то, что было когда-то между нами. Твой теплый взгляд и нежную улыбку, что принадлежала лишь мне.       На этом Чонгук осторожно приблизился и повис на плечах старшего, обнимая. Он ничего не может сделать. Как? Как вернуть ему память? Когда холодными прикосновениями, пальцы офицера Чона дотронулись до собственной теплой кожи, прокурор застыл безответно вглядываясь в глаза Чонгука. В голове просто подрывались мины, а в какой-то момент стало совсем пусто, просто чистый холст перед глазами от слов Чонгука. Его обнимают, а он безучастно опускает руки и смотрит сквозь, будто не понимает и не хочет понять всей правды, затаенной в словах.       — Ты прав… я не мог ошибиться в тебе. — Ким так же осторожно отстранил парня от себя за плечи и опустил голову. — Но я мог ошибиться в себе, своих принципах. Ты как офицер должен меня понять… Я не помню, что было, но с точностью могу заявить, что это не я… Это не похоже на меня… совершить такое!       Киму больно говорить это, но накипевшее чувство и то, что Чонгук не знает, как ему помочь, в его убеждениях заставляют парня говорить такие вещи. Руки отпускают плечи и в молчание берут оставшиеся лезвия. Остриё ножа, как сама жизнь Тэхена — один конец, разные начала, и прокурор выбирает острое. С неосторожного пореза вдоль ладони капают алые сгустки крови. Тэхен в беспамятстве крутит ладонью, сжимает ее, а в глазах сменяется кадр за кадром. Физическая боль ничто, по сравнению с душевной, и эта отчаянная попытка еще один провал.       — Прости… — отстраненно, Ким снова впал в реальность. Неужели я снова ошибся? Неужели и ты считаешь, что я ошибка? Неужели все, что я делал для нас стало таким неважным в один миг?       Чонгук молча отодвигается и смотрит куда-то в угол. Перед ним такой теплый, настоящий, Тэхен ли? Кукла — не более. А он уже признался себе в том, что полюбил его. Ким Тэхен — ты не пахнешь вишней. Ты будто пахнешь серой. Где тот самый феромон, что сводил меня с ума? Слова того режут и больно. Но тот барьер, что Чонгук поставил от Тэхена, не позволяет коснуться сердца.       — Я так и думал, ты считаешь, что ты ошибся. А вот я… — Чонгук перевел безжизненные, темные глаза на лицо того. -… Я так не считаю, Тэхен…       Опираясь на правую руку, Чонгук самовольно снова убирает челку с глаз того и теперь, так томно и печально касается его губ своими. Веки падают, и лицо тонет в непонятном ощущении. Руки начинают дрожать, и ладонь спускается к подбородку. Оттягивая его, Чонгук углубляет поцелуй, возможно, против воли Тэхена, но делает это нежно, хорошо. Громкий стук сердца, сдавленный пульс в ушах, и губы, томящиеся на губах прокурора — Ким думал, что свихнулся. Удивление сменяется на забывчивое состояние, и Ким с повышенным давлением проваливается в свои воспоминания, открывая губы навстречу ощущениям. Холод — свет. Праздник — погоня. Драка — смех. Больница — объятия. Участок — кабинет. Дом — касания. Утро — боль. Больница — разочарование.       Язык скользит по пухлым губам, и Киму сносит крышу. Хочется больше, и губы жадно углубляются до красноты, пытаясь залечить все дыры от калибра, оставленные в душе. Голоса, но теперь связанные и не отдаленные, кружат в подсознании. А в центре всего Чонгук — искренний и улыбающийся, протягивает руку. И Тэхен подается, подается вперед, уже осознанно терзая теплые губы, принимая ласки их обладателя, ведь он теперь точно знает, что у Чонгука есть на это полное право.       Чонгук в смятении. Вроде бы, он делает ужасные вещи — рушит все, что строил, но когда… когда Тэхен отвечает ему, не отпускает его руки и не обрезает эту нить, в сердце младшего селится надежда. Он громко дышит и нервничает, его губы кипят от слюны и губ напарника, хочется еще немного. И он еще чуть-чуть остается внутри того, плавно скользя языком по языку того. ЭТО Ж, БЛЯТЬ, ТВОЙ ПЕРВЫЙ ПОЦЕЛУЙ, СУКА, КАК ТЫ МОГ ТАК ПРОСТО ЕГО ОТДАТЬ!!! ВОТ ПИЗДЕЦ! ЧОНГУК, ТЫ ДЕБИЛ! НО ЭТО ДРОЧНЫЙ, КИМ, ЕБИСЬ КОНЕМ, ТЭХЕН, И В БАШКЕ ВСЕ ЗАКИПАЕТ! НУ, ДА, ДРОЧИТЬ ТЫ, МАСТЕР, А ТУТ ТРУСИШЬСЯ, КАК БАБА! ПИЗДЕЦ! ТЫ ПОПАЛ!       — Тэхен… — Чон будто чувствовал, что что-то не так и, оторвав его от себя, осмотрел, прежде чем начав что-то говорить. — Я не считаю, что совершил ошибку…       Ким дышит ровнее и смотрит испытывающе на губы, которые минутой ранее были так заманчиво стиснуты между своих собственных.       — Помнишь, ты спросил у меня на мосту, что я не смогу простить себе? — Тэхен перебил того своим голосом и поднял взгляд. — Я не прощу себе, если сделаю тебе больно и забуду тебя.       Оба соприкасаются лбами, а после Ким утыкается носом в щеку Чона.       — Я тоже так считаю… — И наконец-то улыбка, первая и такая теплая только для Чонгука.       И все еще тяжело сознаться в содеянном. Конец. Они больше не смогут быть просто друзьями или приятелями. Теперь этот мир крутится по другому.       — Ты вспомнил… ах… неужели ты вспомнил? — Эндорфины, в них дело. Скорее всего, как посчитал Чонгук, поцелуй служил поднятием эндорфина. Сейчас не нужны чертовы слова, чтобы объяснить, что чувствует Чонгук. Насколько он счастлив. И все бы ничего, но за окном послышался рев старого порша. Кто-то подъехал.       — Черт, мой байк там! — Чонгук вскочил. — Спрячься, быстро! — парень направляется в первую комнату и садится за шкафчик, держа оружие перед собой в согнутых руках. Тяжелые шаги прошлись по крыльцу. Чонгук нахмурился и прислушался. Вот свинина — весом 90 кг, не меньше.       — Новомодный байк! — неожиданно раздался голос за дверью. — Подростки часто сюда заглядывают. Выходи вместе со своей подружкой, и валите трахаться в другое место! — он лениво отбросил какой-то рюкзак на кучу хлама. — Убирайтесь, я сказал!       Чонгук вышел из-за шкафа и направил оружие на незнакомца.       — Ни с места! Полиция, Отряд ОВС! Офицер Чон Чонгук! Руки за голову, прислонись лбом к стене! — приказным тоном сказал тот.       — Ого-го! — незнакомец поосторожничал и похабно осмотрел молодого полицейского. — Не буду перечить такому сладкому зайчику! — он медленно развернулся лицом к стене и, не успев упереться лбом, упал. Чонгук со злостью выстрелил ему в ногу, лишь дуло успело пустить дымок. — Закрой рот! Ты имеешь право хранить молчание. Но, блять, в тюрьме тебя точно ждут!       Резво преодолев расстояние, Чон защелкнул наручники на запястьях того за спиной. — Ты обвиняешься в убийстве, чертов ублюдок! — Чонгук со злости пнул того в бок. Подозреваемый покряхтел.       — Ты такой мелкий, а уже в офицерах… сколько тебе пацан?       — Имей совесть! Ты разговариваешь с полицейским! Я не собираюсь с тобой церемониться! — Чон набирает в участок, пока толстый тюлень покряхтывает, лежа на животе.       — Вызовите отряд ОВС и служебную машину! Мы задержали преступника! — на конце трубки был услышан утвердительный ответ.       — Господин, вам должно быть стыдно… — Ким с ухмылкой откинул челку и приставил ногу к лицу жирдяя. — Вы повели себя очень бесчеловечно, из-за чего мой напарник на взводе. — Ступней надавил на щеку. — У вас есть право хранить молчание, все, что вы скажете, может быть использовано против вас в суде, а уж там не сомневайтесь… — Ким нагибается к лицу того. -… у меня слова найдутся! — отставив ногу, он подошел к Чону. — Сколько ждать?       — Минут десять от силы… — Чонгук вздохнул и сложил оружие. Кулаки чесались надавать этому жирдяю пилюлей, но лишь присутствие Тэхена не позволяло Чонгуку сделать из него фарш.       — Ох, черт! — Чон оперся руками о стол и опустил голову. — Как сладок конец этого ужаса! — Такой же сладкий, как и губы Тэхена, что он нарочно облизнул. Вот сейчас так нужно получить вознаграждение.       — Отличная работа, офицер Чон! — Ким ухмыльнулся и присел на стол рядом, касаясь плеча Чонгука своим. — Чонгук… — более тихо — я так рад, что все хорошо закончилось, и наше дело… — запрокинул голову. — Есть еще время до суда, но я хочу начать сейчас. Ты показал мне, какими бывают настоящие полицейские, был хорошим другом и незаменимым товарищем, и как насчет того, чтобы продлить договор? — Разворачивается лицом. — Согласен быть со мной и дальше?       — Это хорошая идея, но боюсь что-то может нам помешать. — Чон посмотрел на руку, на которой висел браслет, затем на руку Кима рядом. — Моя прошлая напарница, перевелась после неудачного расследования. Я не хочу подводить тебя. Чон вдохнул душный воздух дома. — Но я очень постараюсь для того, чтобы ты не разочаровался во мне…       Легкая улыбка всплыла на лицо, и Чон дрогнул, когда к дому подъехали патрули.       — Я знаю, что этого не будет. — Ким напоследок сжал руку Чона и поднялся с места. — Что будем делать теперь?       — Думаю, можно поехать в участок. Дом оцепят и без нас. Его отдадут под суд, думаю на этом наша работа закончена…