Полицейская тайна

      К вечеру участок наполнился работниками, что успели вернуться со своих выходных. Ыну, Джан Си и Джун уже весело обсуждали город, в котором были. Ну и как всегда, показывали другим фотки. Ровный смех в кабинете нарушил скрип двери и в проходе появились трое, что были на Бали. Чимин вошёл первым и весело всех поприветствовал.       — Чимин, снова беленький! — Джан Си треплет того за щёки.       — Си, Си, оторвешь ему щёки! — вступается Джун.       — Как отдохнули? — спрашивает Ыну откуда-то с дивана.       — Отлично! Представляете…       — Гуки-и! — перебила Пака девушка, вешаясь у младшего на шее, — Вырос! Правда ребята, гоните мои 300 тысяч вон!       — Ащ-щ… — Ыну и Джун наиграно закусили кулаки.       — Мы поспорили, вырастет ли наш Чон-и за время отдыха — так и вышло! — Джан Си тянет ладонь, — Давайте, давайте!       Парни тянут из карманов бумажники, рассчитываясь с довольной своей победе офицершей.       — Ну даёте! — смеётся Пак.       Гук тоже громко посмеялся, позже усевшись на диван рядом с Ыну.       — Вы делали на меня ставки. Нечестно! Где моя доля, Джан Си?       Девушка усмехнулась.       — Ах, ну ладно, за то что помог мне выиграть! — улыбается та, протягивая младшему часть денег.       — То-то же!       — Ну так что? Как вы отдохнули? Где были? — Джун осмотрел обоих, — И где Юнги?       — Хён ушел к себе. Скину всем фотки позже! — разваливается на сидящих на диване Гук, — Я бы ещё побыл на песочке, позагорал, поглядел на девчонок! — ткнул Ыну в руку, намекая.       — Засранец! — щекочет тот Чонгука, пока младший заливается смехом.       — Ыну! — Джан Си, на которую тоже упал смеющийся Гук, смеясь поспешила разнять сие представление, — Ну-ну, хватит вам!       — Ты что, за него? — Ыну продолжил веселье, удивленно подскочив, — А ну! — и закинув Джан Си на плечо.       — А-а-а! Ыну! Что ты творишь?! — Джан Си хватается за спину того.       — Джун! Джун, давай сюда мешок!       — Ахах, ну-ну, спусти её! — Чонгук спускает девушки с плеча Ыну и усаживается с ней на диван.       — Гук, хороший мальчик! Берите пример! — Джан Си смеётся, поглаживая Гука по голове.       — Всем привет! — Хосок заходит в кабинет и размещается в ближайшем свободном кресле, — Нужно кое-что обсудить. Присаживайтесь все, я долго вас не задержу.       Конечно же, резкое появление Чона заставило всех успокоиться и отложить веселье и дурачество на потом.       — Думаю, вы хорошо отдохнули и готовы начать работу. С завтрашнего дня мы начинаем подготовку к крупномасштабной операции. В районе Сейко на днях произошёл теракт. Как стало известно, его совершила террористическая группа «Сяо».Наша задача, завтра провести повторный осмотр места. Опрос пострадавших, 32-й отдел считает, что они делают заказные теракты, ведь все личности оказавшиеся там во время взрыва, относятся к правительственным должностям. Чонгук, я составлю тебе отряд. Возьмёшь и капитана Пуш. Она не нужна завтра тут. Ты займешься осмотром местности, Джан Си и Чимин, ваша задача найти данные о этой группе и распечатать фото. Намджун, тебе самое сладкое, нужно взломать CD диск оставленный ими. Возможно, там послание или информация о следующих возможных терактах. Работать нужно осторожно и точно. Юнги составит психологическую карту действий по прошлым терактам. Бронежилеты завтра прибудут в участок. Чонгук, оружие проверьте и будьте с ним осторожны. Ыну, ты пойдешь с Чонгуком, позже предоставите мне материал. Готовьтесь к ответственной работе, это серьезно.       Гук выслушал приказания брата и позже, как и другие, удалился из кабинета. Он обещал, что вернется домой, но Тэхена хотелось увидеть сильнее. Парень вызвал такси и доехал с Чимином до спального района. Позже, он распрощался с парнем и двинулся по темной улице в сторону дома Кима. Ноги сильно гудели от постоянных похождений, поэтому Гук не раз останавливался. Уже у двери он посмотрел на себя в отражение телефона, и запасным ключом отпер тяжелую дверь. В нос ударил приятный запах. Гук тихо снял ботинки и прошёл дальше, стягивая с макушки шапку.       — Тэхен!       Приглушенный топот, и макушка Йена выныривает из-за угла.       — Дядя Чонгук? Чонгу-ук! — бежит спотыкаясь и жмется к коленям парня, обнимая, — Мы с папой тебя дожидались!       — Йен, тебя уже ждёт Тен-и у себя во дворе, — Тэхен появляется с той же стороны, но не подходит ближе, а занимает место у стены, и с улыбкой подзывает к себе мальчика, — Беги, а то она замёрзнет там совсем… — дождавшись пока Йен отлипнет от Чона и скроется за дверью, Ким медленно начал прокладывать шаги в его сторону, — Соседская девочка подружилась с ним, — подходит ближе и уже не может сдержать улыбки, — Ты вернулся…       — Такое чувство, будто ты забыл обо мне, — притягивает того к себе за талию и погружает в поцелуй, сплетая языки между собой, вороша белые волосы на затылке, — я голоден Тэхен.       — Я испек цыплёнка! — нагло смеётся и ответно липнет к губам, пальцами приподнимая подбородок Чона. Так грязно, но так сладко снова сминать его губы, ощущать этот морозный запах на его щеке и шее, и таять с каждой секундой всё больше, хватаясь за его мягкие волосы, — Я скучал, зайчонок…       Отлипает и продолжает держать губы парня на небольшом расстоянии за подбородок. Лижет и мажет языком уголок рта, ухмыляется и прячет его за зубами, продолжая шепотом:       — Тебе ножку или крылышко?       — Я бы и тебя не прочь испробовать…       Гук скидывает рюкзак с плеч, продолжая смотреть Тэхену в глаза и следить за его движениями. Следующим, Чон подсаживает Тэхена на себя, заставляя того обхватить торс ногами и шагает в сторону кухни, на память конечно. Руки напрягаются, поддерживая бедра Кима снизу, когда Гук бережно опускает их на столешницу гарнитура и становиться между раздвинутых ножек блондина, гладя их холодными руками.       — Как сильно ты скучал по мне, малыш? Папочка привез тебе подарочки и если ты будешь хорошо себя вести, ты обязательно получишь их.       Парень оттягивает голову того за волосы на макушке и впивается в шею страстными поцелуями, оставляя за каждым из них отметину вишневого цвета.       — Мне не терпится растрахать тебя пальцами, Тэхен-и. — Шепчет тот, жадно поглощая рассудок блондина.       — Не торопись, зайчонок.       Слышать все эти грязные речи доводится Тэхену с большим удовольствием. Он кусает губы, чтобы продлить эту сладостную минуту ещё дольше и оставляет Чонгука за занятием на своей шее, продолжая сидеть с поднятой и оттянутой назад головою. Его губы устали от частых вздохов и он решает заткнуть их чем-то сладким, например, как спелой вишней. Рука скользит по столешнице к наполненной вазочке и на ощупь берёт две спелые ягодки, соединённые между собой зеленым стеблем, поднося их ко рту.       Одна, затем другая, по очереди пропадают из виду, и теперь почувствовать их мякоть и нежный вкус можно по-настоящему лишь на деснах. Когда губы Чона ставят очередной засос и впиваются в горячую кожу зубами, Кима больше не интересует спелый вкус, он протяжно бархатисто стонет, пока с его уголка рта стекает красными потеками вниз по шее свежий вишневый сок.       На этом блондин не останавливается и его проворные пальцы уже раздирают на Чоне рубашку сверху и умудряются спустить её вниз до локтей.       — Как же долго я хотел этого… — прижавшись к краю стола ближе, Тэхен разводит ноги шире и пускает ладони вниз по мускулистой спине, губами зажевав мякоть ещё одной оттаявшей вишни.       Чон отстраняется и тяжело дышит.       — Ты дразнишь меня? — слизывает с шеи и губ сладкий вишневый сок, заключая всё в жаркий поцелуй. После парень одним движением сбрасывает рубашку с локтей, оставаясь стоять с голым торсом. Сейчас стало действительно жарко. Чон дает Тэхену отдышаться. — Мм… Ты трогал себя, без меня? Если да, то знай, я же так просто это не оставлю.       Чон опускает взгляд и занимает себя стягиванием спальных шорт Тэхена шелкового кроя. Затем он располагает блондина спиной на столешницу, и раздвинув его ноги шире, погружается в поцелуй, поглаживая рукой бедра, другой обхватывая отвердевшую головку.       — Я не мог сдержаться…       Пока говорить удаётся, Ким не лишает себя этой возможности и расплывается в слабой ухмылке, снова вливается в мокрый поцелуй с Чоном вперемешку со слюной и соком, впуская в его копну волос свои руки. Тело подрагивает и набухшая головка слабо пульсирует в ладони Чонгука, из-за чего Ким отрывисто стонет в его губы. Алая жидкость стекает по губам обоих беззвучными каплями, падая на холодный гарнитур, и липнет к горячей коже груди Тэхена.       — Мм, Чонгук, ах! — бедра плотно прижаты к столешнице за счёт рук Чонгука, так что ими невозможно сдвинуться с места, и эта мука так сладка и невыносима, что парень просто не может найти себе места и слов, чтобы выразить, насколько ему, чёрт возьми, приятно.       — Малыш, ты огорчаешь меня, — Гук опускает губы на мягкую кожу шеи того и осторожно закусывает её. Рука плавно скользят по основанию и головке, касаясь каждого сантиметра, пока другой Чон поддерживает бёдра Тэхена, — Как бы мне наказать тебя?       Парень крадется рукой и запускает два пальца в ротик Тэ, заставляя того хорошенько смочить их слюной, пачкая подбородок, губы, Гук подставляет их к колечку мышц и грубо, с глухим вдохом вводит, до боли, сам шипит ощущая узость блондина.       — Так, малыш? — растягивает, — Или так? — грубо растрахивает Тэ снизу, закусывая его губы.       С первым толчком Ким ощущает колющую боль, заставляющую мертвой хваткой вцепиться в спину парня, и, обогнув её, упереться в теплую грудь ладонями, надеясь хоть немного, но смягчить ноющие позывы и вздохнуть хоть одной крупицей свежего воздуха, усмирив при этом свое сбивчивое дыхание.       Это неприятно, но влажные стенки чувствуют каждое прикосновение и сулят Тэхену возбуждением, растягиваясь с каждым движением пальцев, от чего он на грани ищет место себе, пытаясь ускользнуть от рук своего мучителя.       — Чонгук, мне больно… — сквозь стон Ким понимает, что деться никуда не получится и остается лишь принять условия своего победителя и расслабить бедра.       Тэхен, как дикая лиса, до последнего может противиться, не подчиняться, выставлять нагло хвост на показ, но глубоко внутри он признает свои мазохистские наклонности. Боль действительно его заводит, так что он в забвении, с ухмылкой, спрятанной у основания шеи Чонгука, толкается навстречу с бархатистым стоном, разнесшимся по всей кухне, о чём немного жалеет. Это настолько будоражит рассудок, что Тэхен кривит губы, содрогаясь в чужих руках, и на собственном члене расплываются первые капли прозрачной смазки.       — Каждая непослушная сучка обязана платить по счетам, Ким, — Гук заканчивает с пальцами и скользит ими по колечку ещё пару раз, входя внутрь. — Пока я не войду, наказывая тебя мукой, будешь кончать от моих касаний там.       Парень разворачивает блондина к себе спиной, спуска его ноги на пол, и нависает сверху, вырисовывая лопатки и позвоночник того поцелуями.       — Скажи насколько я хорош? Как сильно тебе нравится то, что я делаю с тобой? Ты же любишь эти муки? Ты ведь отчасти даже кайф ловишь?       — Мм, мой Куки вырос? — мурчит с прекрасной усмешкой на губах, даже вдавленный в поверхность стола, он по прежнему ведёт себя нагло, хоть готов и взвыть от ежесекундной порции нежных касаний и липких поцелуев на своих лопатках, предплечьях и пояснице.       Но Тэхен, как искусный стервозный любовник, знает куда надавить, чтобы его полицейский желал скорее его отодрать во всех позах. Ключом служил собственный голос и запах, на который у Чонгука особый фетиш. Стоит только сбавить бас, повысив бархатистые нотки в голосе на выдохе и выгнуться всем телом, подставив длинную шею прямым поцелуям сверху, как его мальчик уже вязнет в его наркотическом запахе и приторном голосе, поглощённом похотью, после чего берёт его несдержанно, хватаясь за его блондинистые волосы и доводя до дрожи их обоих.       — Я взрастил в тебе мужчину? — сейчас Тэхен двигается по скользкой столешнице, издавая потрясающие для слуха звуки, откидывает голову назад. — Мой чертовски прекрасный полицейский… Прошу, продолжай…       — С моей работой, я и не такое мог сказать тебе! — Чон шипит, когда член, упираясь в ткань белья, натирает и давит, — За удовольствие надо платить, и сегодня ты заплатишь своим телом.       Снова этот запах, снова этот голос, что выбивает из Гука рассудок. Что делать, когда ты так безнадежно хочешь этого засранца, но твои мысли опережают тебя, и стоит только раз помучить его, это полюбится надолго. Гук прикрывает веки и тихо выдыхает, когда он успев вытащить головку наружу, потирает ее пальцами. Спина Тэхена полностью покрыта красными пятнами с синеватым оттенком, исполосована, а бедра, что так заманчиво расставлены, получают первый шлепок. Широкая ладонь ложится на ягодицу с громким звуком, от чего кожа краснеет и начинает болеть. Венки на кисти вздуваются и красиво ползут вверх к плечам.       — Тэхен… — глухо выдыхает тот и удар повторяется, оставляя на бедре парня красный след в виде ладони. Чон заглаживает удары, сминая бедра обеими руками, теперь готовясь войти без приглашения.       Чон старший нелепо набирает номер брата, придерживая выбранные мидии в руках. Сейчас парень решил пройтись по магазину, и набрать чего-нибудь для Гука. Он знает, что уже давно не кормил брата, да и не баловал его особо.       Гук находит телефон в заднем кармане джинсов и скоро отвечает на входящий звонок, продолжая тяжко тереться о бедра блондина.       — Мм, да?       Эти смачные удары пришлись по бедрам в самый раз. Тэхен не в силах сдержать стона, когда холодная рука отчетливо бьется о его ягодицы, и вгоняемая в бордовую краску, нежная кожа продолжает поддаваться жгучим ударам.       Он очень измучен в этот раз, а всему виной пальцы этого пройдохи Чона, который зачем-то взял телефон. Но для Тэхена это не так важно, как то, что если бы между его булок елозил член Чона, что в принципе и происходило.       Не из добрых намерений, конечно, он начинает громко стонать и имитировать толчки сзади, дразня головку Гука, которая буквально на миллиметр была смещена от собственного входа. Прекрасно зная, что у Чонгука в руках телефон, он продолжает подмахивать бедрами вверх-вниз, задевая его упругость.       — Мм, да! Папочка, войди в меня уже…       Хосок прислушивается к шорохам в трубке.       — Ты обещал приехать, или ты забыл? Гук, я хочу видеть тебя и не говори, что ты занят и не явишься!       — А-м-м, нет, не забыл. Я приеду через пару минут. Я сейчас-с, — гладит бедра Тэхена и хмыкает, — с питомцем прокурора Кима. Он попросил забрать его, так как сам занят с ребёнком. Не волнуйся, — пауза, в которой Гук закусывает губы и вводит головку, — скоро буду…       — Питомец прокурора? Ты что, нанялся ему дворецким? Чёрт возьми, когда ты уже повзрослеешь? Мне прихватить тебе чего-нибудь?       — Неужели ты решил приготовить мне что-то за долгое время? Ахах… Думаю, я не отказался бы от вина и устриц, но если не найдешь, возьми мидий.       — На счет вина я подумаю. Нам завтра на работу. Ну, а на счёт мидий я уже подумал.       — Тогда встретимся дома, если это всё… — тихий стон, — Мне нужно идти.       Наконец Чон отключается и кладет телефон обратно в карман.       — Чонгу-ук, ах, ты заставляешь меня злиться! — Тэхена слегка обозлило поведения Гука, но запущенный процесс остановить он уже не в силах, хоть и настроен он серьезно, — Ты пришел ко мне домой, только для того, чтобы трахнуть меня? Остаться со мной в твои планы, видимо, не входило!       Ким сжимает столешницу по краям, до белых пятен костей на пальцах, с трудом пытаясь унять бурлящие чувства внутри.       — Может объяснишься уже?       — Ах-х, прости малыш, но я обещал Хосоку, что поужинаю с ним. Тебя же я очень хотел увидеть, и секс тут не при чём. Мы просто часто заняты именно этим, — добавляет темп в движения бедрами, — Не злись по этому поводу. После я постараюсь приехать, но признаюсь, — оттягивает за макушку к своему лицу, лицо Тэ и шепчет в ухо, — трахать тебя мне очень нравится.       — А-ах, мерзавец!       Тэхен бы и рад возразить, но этот кролик смог выкрутиться в самый подходящий момент и резко толкнуться вглубь, после чего, нормально говорить, и к тому же злиться, уже не имеет никакого смысла, только гортанно стонать и томно вздыхать, что у Кима прекрасно получается. Он сильнее изгибается в спине, задействовав всю свою гибкость, смотрит на спокойные и мокрые от пота черты лица, иногда на морщащиеся прикрытые веки и подрагивающие в экстазе открытые губы. Ким уверен, его лицо изображает все те же чувства, и он тянется ладонью к подбородку Чона, пожирая его раскрытые губы, крепким и таким же мокрым, как они сами, поцелуем. После, тянется к затылку тонкими пальцами, сжимает его, и, млеет от тесных движений и рук этого мерзавца.       Чонгук дает ответные толчки внутрь и кончает на спину парня, освобождая его узкое пространство.       Если подумать, то Чонгук уже давно не мальчик. Ему хотелось попробовать жизнь на вкус и он это сделал. Возможно, те попытки с девушками в школе не удавались, потому что Гук от рождения не принадлежал к гетеро. Он гей и осознает это.       Но что касается любви. Он не может сказать, что любит Тэхена, как парня или как секс игрушку, нет. Скорее всего, Гук любит его, как фетиш, как свой наркотик. Он осознает, что погряз и что любит Тэ, но не принимает этого. Он думает, что всё ещё волен в своих желаниях. Почему же между ними нет ничего более чем секс? Возможно, потому что Гук не готов, а возможно из-за работы. Тело скучает, но душа сильнее. И обычно, приходится угождать телу.       Однако, вопрос Тэхена сильно задел парня. Неужели он и правда приходит, чтобы только потрахаться? Тогда понятно, почему он вечно думает о нем в сексуальном ключе. Всё потому, что отношений между ними так и не было.       Чонгук отходит от липких бёдер блондина и поднимает того к себе за талию, уже стоя в полный рост.       — Я приеду завтра, после работы. Проведем вечер вместе. Думаю, я смогу достать пару билетов на ужастик, — целует того в покрасневшее ухо и натягивает одежду, — Не скучай! — шлепает по уходу того по раскрасневшимся бедрам и скрывается за дверью.