2.
3 ноября 2018 г., 19:56
О «Банде Белого» — четырех мальчишках московских трущоб — совсем скоро узнал весь район. Весть об этих неугомонных друзьях прокатилась бы и по всей Москве, если бы их хоть как-то не сдерживали взрослые.
Валерка сдружился с ними сразу же, как только влился в их компанию. За те несколько месяцев, прошедших со знаменательного дня их знакомства, они уже успели проявить себя и во дворе, и в школе, снискав славу шалопаев и озорников.
Не было и дня, который они провели бы поврозь. Вместе они гуляли во дворе, частенько просто слоняясь по улицам, но опасаясь, впрочем, заходить на территорию люберецких. Вместе они учились. Вместе отвечали за свои проступки и вместе решали возникающие проблемы.
Нерешенной до сих пор оставалась, пожалуй, только одна.
— И зачем нам теперь этот пляж?
Вопрос Валерки был задан очень даже к месту, и очень даже вовремя. Он не понимал, зачем друзьям потребовалось выгонять с заброшенного пляжа тех мальчишек, если пляж им самим, в сущности, не нужен. Идти до него было далеко — около часа, не меньше, а кроме больших раков и густого бурьяна, в котором можно было бы спрятаться, ничего интересного там и не было. Куда лучше найденный им старый гараж, тоскливо ржавевший неподалеку от спортивного интерната.
Ответа на Валеркин вопрос не знал даже Саша, который, надо заметить, знал все и всегда. Он пытался объяснить простодушному другу, что выгнать чужаков с их земли было делом принципа, но, запутавшись в Валеркиных «зачем» да «почему» лишь махнул на него рукой, но сам, однако, задумался над этим сложным вопросом.
Они сидели у заброшенного покосившегося гаража и ели принесенные Космосом конфеты. Самые шоколадные, с настоящими орешками — та самая «Белочка», долгожданная и желанная, которую Саша с Витей ели только в новогодние праздники, а Валера и вовсе за всю свою жизнь пробовал только дважды. Они с хлюпаньем облизывали пальцы и аккуратно сворачивали фантики, и прятали их по карманам для закладок в книги. Все, кроме Космоса, которому и «Белочка», и «Мишка косолапый», и «Золотой ключик» были не в новинку — все-таки его отец — профессор астрофизики Холмогоров — мог себе позволить найти для сына лакомство, в отличие от родителей Сашки и Вити.
— А правда, зачем? — пожал плечами Космос.
— Да ты сам больше всех кричал, что это наш пляж, — парировал Витя.
— Кричал, — согласился Космос. — А зачем — не знаю.
— А у меня есть одна идейка, — лукаво усмехнулся Пчёлкин. — Что, если нам его продать?
— Продать? — Валерка недоверчиво сузил глаза. — Разве можно?
— А почему нельзя? — быстро спросил предприимчивый Пчёла, выглядывая кого-то вдалеке. — Мой папа так и сделал, когда ему знакомый по работе достал вторую дрель. Продал.
— Идея неплохая, конечно, — пожал плечами Саша. — Только надо все обдумать.
— Только не сейчас! — перебил друга Пчёла, завидев издалека голубую кофточку их одноклассницы Светки. Он тут же выпрямил спину и запустил пятерню в волосы, поправляя, но на деле лишь больше взлохмачивая свои и без того растрепанные волосы.
— Началось, — проследив за взглядом друга, засмеялся Сашка. — Вы только посмотрите на него! Сначала он девчонок за косы дергал, теперь он их будет в песок закапывать…
— Ничего ты не понимаешь, — отмахнулся от друга Витя и ловко спрыгнул с покосившейся крыши гаража на землю. — Эй, Светка! Светка, стой!
Светка ему нравилась уже давно — с самого сентября, как только они пошли в школу. У Светки были самые красивые косы с вплетенными в них атласными ленточками, самый красивый белый фартук и самый блестящий значок октябренка. Она сидела за одной партой с Космосом, который ну ни в какую не хотел поменяться с другом местами, и всегда тянула руку вверх. Что бы ни спросила учительница, Светка на все знала ответ.
— Светка!!!
— Ну чего тебе, Пчёлкин? — наконец заметила одноклассника Светка и даже остановилась — в знак своего внимания.
— Куда идешь?
— Домой.
— А где была?
— Пчёлкин, ты дурак?
Витя усмехнулся.
— Да ладно, ладно. Не злись, Светка…
Авоську с кефиром он увидел в ее руке сразу. Но разговор как-то надо было начать, поэтому он и задал ей этот банальный, но все-таки вопрос.
— Давай помогу, — он потянулся за авоськой, но глупая Светка вдруг взвизгнула и отшатнулась от него.
— Пчёлкин, уйди!
— Да давай я провожу тебя, — продолжал настаивать Витя, наступая на одноклассницу с целью захватить авоську в свои руки.
Светка пятилась, Витя наступал. Это могло бы продолжаться долго, потому что ни упертый Пчёлкин, ни не менее упертая староста-Светка не уступили бы. Но, видимо, кефиру до Светкиного дома добраться было не суждено. Пятясь, девочка споткнулась о камень, и как раз в этот момент Витя схватил ее авоську. Светка охнула, Пчёлкин зачем-то разжал пальцы, и авоська упала на землю. Наполненная кефиром тара, разбившись, разлетелись брызгами стекла во все стороны.
— Ты дурак, Пчёлкин! — крикнула на него Светка, едва не плача.
Витя растерянно моргал глазами. Он никак не ожидал, что кто-то может вот так глупо отказываться от предложенной ему помощи.
— Светка, подожди! — он кинулся вдогонку однокласснице, которая, размазывая по лицу слезы, вдруг с необычайной для себя скоростью понеслась по направлению к своему дому. — Све-етка!
— Ну чего тебе надо?! — психанула Светка, оборачиваясь и глядя на Витю с нескрываемой горькой обидой.
— Ну не плачь, Светка. Хочешь, я тебе покажу кое-что интересное?
Любопытство какое-то время боролось внутри Светки с обидой, но в конце концов победило. Даже не догадываясь о том, что под «чем-то интересным» Витя подразумевает раков с огромными клешнями, которые водились как раз на том треклятом пляже, она с наивным интересом спросила:
— А что?
Пчёлкин самодовольно заулыбался.
— Пока не могу показать. Сюрприз.
— А когда сможешь?
— А ты выходи сегодня вечером во двор. Увидишь.
— А не обманешь? — недоверчиво сузила покрасневшие глаза Светка.
— Свет, — лицо Пчёлкина приняло самое серьезное выражение, на какое он был способен. — Я тебя когда-нибудь обманывал?
— Вообще-то да… — резонно ответила Светка и уже открыла рот, чтобы напомнить ему о недавнем случае, когда он вместо обещанной коробки цветных карандашей принес ей разукрашенный спичечный коробок, но Витя не дал ей закончить.
— Кто прошлое помянет, тому глаз вон! — быстро закончил он и, убегая, напомнил: — Сегодня вечером во дворе!
Валерка проводил друга взглядом и повернулся к друзьям.
— Во дает! — улыбнулся он.
— Вот кто уж точно найдет, подо что пляж приспособить, — хмыкнул Космос. — Будет туда девчонок на свидание приглашать…
— То ли еще будет, — вздохнул Саша и совсем уж по-взрослому добавил: — Главное, чтобы он наших девчонок туда не водил…
— Так у нас нет девчонок, — удивился Валерка.
— Будут, — пожал плечами Сашка.
Космос посмотрел на друга и, недолго думая, протестующе хмыкнул:
— Ну уж дудки! Вы как хотите, а я свою жизнь губить не дам! Мне ваши девчонки не нужны.
— Это ты сейчас так говоришь, — возразил ему Валерка.
Космос насупился.
— А вот и нет! Не женюсь, и точка. Вот увидите.
***
Саша честно пытался вести себя как можно тише. Он хотел уйти из дома до того, как мама закончит на кухне готовить ужин и позовет его есть. Ужинать он не хотел — после школы они с ребятами забрались в дикий сад, разросшийся рядом со школой, и до отвала наелись яблок. Если об этом узнает мама, она расстроится. Катя разозлилась бы, и Саше перенести это было бы легче. Но видеть маму расстроенной он не мог, и поэтому предпочел уйти раньше, чем она расстроится. Не успел. — Ты уроки сделал? Татьяна Николаевна вышла из кухни как раз в тот момент, когда Саша, стараясь не греметь, открывал входную дверь. И, конечно же, от ее внимательного материнского взгляда не укрылось то, как поспешно сын захлопнул задвижку обратно и как скинул с ног уличные ботинки. — Сделал, ма, — отрапортовал Саша. — Можно пойти погулять? Меня Космос ждет… — Ох уж этот Космос, — Татьяна Николаевна покачала головой, и ее губы сошлись в тонкую линию. — Никуда ты не пойдешь, пока не поешь… — Ну ма-а-а… — простонал Саша, заранее зная, что это бесполезно. — Не мамкай, — добродушно осадила его мать и ушла в кухню. Саша глубоко вздохнул. Он рос без отца — Николай Белов, муж Татьяны Николаевны, умер, когда его сын был еще совсем маленьким. Саша почти совсем его не помнил. Воспоминания об отце остались смутные и неясные. Он помнил его крепкое коренастое тело, помнил его сапоги, стоявшие в прихожей, — большие, черные, от которых всегда пахло дегтем. Помнил его запах, когда отец, возвращаясь домой с работы, принимался тискать сына, и подбрасывать его сильными руками вверх, и сажать к себе на колени. Воспоминания потихоньку стирались и тускнели, но ощущение отца — сильного, надежного человека — осталось. Но у Саши была мать, и поэтому он не жаловался. Космосу, его закадычному другу, было намного хуже. У него не было матери. А вот у Валерки не было вообще никого, кроме них. — Саша, ты идешь? — спросила из кухни мама, и Саша снова вздохнул. — Иду! В конце концов, проглотить суп не так уж и трудно. И не так много времени это займет. Татьяна Николаевна встретила сына с грозным видом. Искоса взглянув на мать, Саша мгновенно оценил ее состояние, понял, что сейчас не время для споров, и послушно шмыгнул за стол. Пододвинул к себе тарелку с супом и принялся есть его, обжигаясь и торопясь. — Хлеба-то возьми, — сказала Татьяна Николаевна, ставя перед сыном тарелку с нарезанным хлебом. Саша запихнул полную ложку супа в рот и затряс головой. Куда там — хлеб есть! Он торопится. Татьяна Николаевна села на стул рядом с сыном и, опершись локтями о стол, склонила уставшую голову вбок. Если Саша и раньше целыми днями пропадал на улице вместе со своим другом Космосом, то теперь, когда они пошли в первый класс, вообще перестал появляться дома. Прискачет из школы домой, скинет уже успевший потрепаться портфель к себе в комнату и убежит на улицу — они с ребятами, видите ли, не успели в школе пообщаться. После обеда — снова вон из дому, теперь уже отговорка другая: «Я к Космосу, уроки делать», «Мы с Пчёлой договорились математику вместе учить!» «Ма, ну ма, ну ты же понимаешь?..» Она понимала. Друзья — это хорошо. Но и об учебе забывать нельзя. — В школе все хорошо? — поинтересовалась Татьяна Николаевна у сына. Сашка доел суп и, отодвинув от себя тарелку в сторону, кивнул. — Все хорошо, ма. «Все хорошо, ма». Ну, а как иначе? — Допоздна не гуляйте, — крикнула она Сашке уже из окна, когда тот, кубарем скатившись с лестницы, выбежал из подъезда. — Хорошо! — крикнул Саша, даже не поднимая головы, и скрылся за поворотом серого блочного дома. Татьяна Николаевна проводила сына долгим взглядом и, вздохнув, села на стул рядом с окном. В последнее время Саша стал отдаляться от нее, и женщина это чувствовала. Сын уже не проводил вечера вместе с ней, не делился своими мальчишескими тайнами, не строил дома шалаши из подушек и не ждал воскресенье ради того лишь, чтобы пойти вместе с матерью в парк или в гости к Кате. Это время уже прошло. У сына появились свои друзья, свои интересы. Татьяна Николаевна понимала это. Но все равно волновалась. И, получая регулярные жалобы от учителей, все чаще и чаще возвращалась мыслями к Саше и узнавала в нем свою сестру — такую же непоседливую, озорную, взбалмошную. Раньше Сашка мало был похож на Катю. Но ведь и Катя не всегда вела себя как оторва. «Саша хороший мальчик, способный, — в один голос твердили учителя. — Но стоит рядом с ним возникнуть Космосу или Вите, и его просто не узнать!..» Может быть, на него плохо влияют друзья? Татьяна Николаевна знала о каждом из них, и, пусть и не была лично знакома с их родителями, в том, что они порядочные люди, была уверена. Может быть, сказывается детство без отца? Но она не могла впустить в дом чужого, а Николай для Сашки всегда был примером. Может быть, она просто накручивает себя, и переживать нет повода? Это просто возраст, который нужно пережить, сказала сама себе Татьяна Николаевна, вставая из-за стола и убирая в раковину грязные тарелки. Просто трудный возраст. Потом будет проще.***
Звонок в прихожей звенел долго, натужно. Космос, конечно же, никак не мог не услышать этот настойчивый звон, и, конечно же, он был дома. Ему больше негде было быть — на облюбованном ими за старым гаражом месте было пусто, у Валерки с четырех до шести тренировка, Пчёла наверняка опять пытается завести дружбу со Светкой. Значит, Космос дома. — Кос, открывай! — крикнул Саша и что есть мочи забарабанил по двери. Что-то щелкнуло с той стороны, и из квартиры Холмогоровых высунулся озадаченный Космос. — Сань, ты? — Я, я, — нетерпеливо переминаясь с ноги на ногу, ответил Сашка. — Открывай уже, чудо ты мое космическое… Космос снова закрыл дверь — для того, чтобы снять ее с цепочки — и после этого отошел в сторону, пропуская друга в квартиру. — Ты чего не открывал так долго? — поинтересовался Саша, сначала тщательно вытирая ноги, а потом и вовсе снимая ботинки. В роскошной квартире Холмогоровых он всегда робел. А на керамические вазы из коллекции Холмогорова-старшего было даже страшно дышать — такими хрупкими и дорогими они выглядели. — Да тут такое дело… — Космос виновато вжал голову в плечи и посмотрел на друга таким несчастным взглядом, что Саша, чувствуя неладное, сам забеспокоился. — Ну, что, Кос? Не тяни. — Пойдем. С тяжким предчувствием на сердце Саша вошел за другом в одну из просторных светлых комнат и замер на месте в благоговейном ужасе. И было от чего. На полу лежало десятка два порванных книг. Покореженные, с разорванными переплетами и покоцанными корешками, они выглядели чрезвычайно жалко. Не менее жалко выглядел Космос. — Кос… — Сашка растерянно обернулся на жующего губы друга. — Ты это как вообще… Умудрился?.. — Ты понимаешь, Саш… — Космос подтянул к себе тяжелый стул с высокой спинкой и рухнул на него, как подкошенный. — Ты понимаешь, отец выложил из шкафа собрание сочинений кого-то там, чтобы потом их в новый шкаф установить, а у соседей дверь захлопнулась… Ну, они и попросили Сократа у нас подержать, пока они на дачу за запасными ключами съездят… — Ну? — Ну… А Сократ почитать решил… — Ну? — Что «ну», Саш?! — взорвался Космос. — Сократ — это пес соседский! Здоровенный такой питбуль! — Теперь ясно, — понятливо кивнул Саша, сочувственно глядя на друга. Тот грыз губы с каким-то лихорадочным остервенением, и Белов даже испугался, что Космос такими темпами откусит их совсем. Слова поддержки в голову не шли. Наоборот — к горлу вдруг подступил смех. — Что делать-то теперь, Саш? — жалобно спросил Космос, и Саша, давясь душившим его смехом, с трудом выдавил: — Бежать, Кос… Бежать!
