15.
23 января 2019 г., 13:52
OST: Форум «Белая ночь»
Саша переступил порог душного и до отказа набитого молодежью помещения клуба и тут же об этом пожалел. Целый день он терзался сомнениями, уговаривая себя остаться дома, но ноги сами по себе принесли его сюда, едва только стрелка часов передвинулась на восемь. Он не мог в этот вечер остаться в четырех стенах. Почему-то одна мысль о том, что он будет сидеть в своей комнате, в то время, как Елисеева будет здесь, без него, не давала ему покоя. Помедлив еще немного у распахнутой двери, Саша вздохнул и перешагнул через порог, зная, что после этого пути назад не будет. На него сразу со всех сторон обрушились звуки громоподобной музыки, и уши ненадолго заложило. Пока он шел от дверей до более-менее просторного участка комнаты, его трижды толкнули и отдавили, кажется, обе ноги сразу. Достигнув безопасного места, Саша прислонился спиной к стене и принялся рассматривать лица танцующих в попытке отыскать кого-то из знакомых. — Ого! — Пчёла первым увидел друга и, весьма резво проложив себе путь локтями, оказался рядом совсем скоро. Теперь он стоял напротив, не скрывая широкую усмешку на довольной физиономии. — А говорил, не придешь! Саша хмурым взглядом окинул людей вокруг себя и, не найдя знакомых лиц, посмотрел на Пчёлу. Ленки рядом с ним не было, и Саша внезапно почувствовал странное облегчение напополам с желанием пошутить на эту тему. — Дома стало скучно, — подавив в себе это ненужное желание, небрежно сказал он и провел рукой по волосам, думая о том, что не нужно было все-таки надевать пиджак. Все вокруг были одеты в легкие рубашки, Пчёла и вовсе не потрудился надеть что-либо поверх черной майки, один он пришел, как дурак, в пиджаке — благо, галстук не напялил. — Это правильно, — прокричал ему Пчёла — было так громко, что приходилось только орать — и цепко схватил друга за грудки, увлекая за собой в самую толпу. — Здесь жизнь кипит! Кипит, согласился с ним Саша, хмуро глядя по сторонам. Его внимание привлекла особо шумная компания, отплясывавшая у самой сцены так лихо, что дрожали стены и люстра на потолке в любую секунду готова была сорваться вниз и с треском обрушиться на их пустые, но веселые головы. Воздух вокруг был словно наэлектризован. Гремела музыка; десятки потных тел дергались ей в такт — по-другому эти странные телодвижения Саша назвать не мог. Те, кто не танцевал, сидели на жестких креслах с зелеными тканевыми спинками, которые стояли вдоль стены. Среди этих сидящих Саша не без удивления увидел Космоса и Занозу. Космос выглядел как обычно, зато Иванова изменилась почти до неузнаваемости: в милом голубом платьице с узким синим пояском и с широким ободком на голове — Саша вдруг подумал, что до этого момента он не видел ее ни в какой другой одежде, кроме школьной формы. Эти двое о чем-то оживленно спорили, но их раскрасневшиеся лица были такими живыми и сияющими, что Белов невольно позавидовал другу. Их заметил и Пчёла, и при виде смеющейся Ивановой что-то внутри него перевернулось. Она и Космос вдвоем смотрелись так неправдоподобно, так неестественно, что он готов был поклясться: рядом с его другом сидит не Иванова. Это просто не может быть Иванова, это не та Заноза, которую он знал. Та Заноза при виде Космоса устроила бы очередную сцену или, сверкая начищенным до блеска значком, показала бы ему докладную. Эта Заноза не выглядела так, словно ей опостылело общество «отпетого хулигана». Больше того: она охотно поддерживала с ним беседу. Ну и что ж. В конце концов, и не такие странные вещи в мире случаются.«Белая ночь опустилась, как облако, Ветер гадает на юной листве…»
— Это моя любимая песня! Елисеева возникла рядом словно из ниоткуда. В брюках клёш с широким зеленым поясом на высокой талии, с вызывающе-открытым вырезом на тонкой, почти совсем прозрачной блузке; на губах красная помада, на глазах — ярко-зеленые тени. Наверно, подбирала под пояс, решил Пчёла, глядя поочередно то на ее талию, то на макияж. На ее появление он не отреагировал никак; он до сих пор был ее нее слегка обижен. Елисеева бросила его сразу же, как они пришли на танцы. «Бросила», конечно, громко сказано — Пчёла никому в жизни не позволил бы себя бросить, особенно девушке — она просто ушла, и Пчёла был этому даже отчасти рад. Он сразу понял, что Ленка — девчонка ушлая, и их отношения его более чем устраивали. Они не были вместе, но могли без всяких комплексов обсудить нечто такое, с чем и к друзьям не подойдешь. К тому же Ленка умела собирать сплетни и в случае необходимости делиться ими с ним, а такие знакомства Пчёла ценил. Танцуя под «Белую ночь», Ленка улыбнулась ему, словно прочитала самые сокровенные его мысли, и ее улыбка ослепительно сверкнула в отблеске дискотечного крутящегося шара. Она стрельнула взглядом в сторону стоящего рядом Белова, и этот взгляд, конечно же, от Пчёлы не укрылся. — Ладно. Пойду я, — сказал он, подмигнув другу, и поспешил затеряться в толпе прежде, чем Саша успеет поймать его за руку. Пчёла уже давно подозревал, что Белов к Елисеевой неровно дышит, и сегодняшнее его появление на танцах только подтвердило эту догадку. Санька влип, и влип крепко, это было ясно, как день. Космос тоже попал по полной, усмехнулся Пчёла, вновь отыскивая друга взглядом. Если с Сашкой и Ленкой он еще мог смириться, в Занозу и Космоса ему отчаянно не хотелось верить. Пригласить ее на танцы он предложил другу в шутку, как в шутку рассказал о ее влюбленности. Но Космос неожиданно принял его слова всерьез, и, к удивлению Пчёлы, смеяться над этим не стал. Казалось бы — вот он, повод рассчитаться с ней за все! — а нет, вот как все вышло. И Пчёла не знал, отчего это зависело — то ли этот летний вечер был таким теплым, то ли дурманил разум волнующий аромат сирени — но он знал наверняка, что у его друзей на сегодня наклевываются прогулки под луной. А это значило, что ему тоже пора подсуетиться и, пока не расхватали всех девчонок, выбрать кого-нибудь себе.«Краска зари — небесная высь, Жаль, что виденья мои все короче, Сон, повторись, я прошу, повторись, Но так коротки эти белые ночи…»
…Саша стоял почти в центре обступившей его со всех сторон толпы и, чувствуя себя полным идиотом, никак не мог оторвать взгляд от стоявшей напротив него Ленки. Она смотрела на него с привычным прищуром хитрых, как у лисы, глаз, но все-таки это была не та Елисеева, которую он знал. Может быть, сказывалось освещение и дымное марево, нахлынувшее вокруг из-за куривших у окна парней. Может быть, так завораживающе действовала на Сашу царившая вокруг атмосфера свободы и вседозволенности, которую ощущает каждый, отдавшись пленящему душу зову юности. Саша смотрел на Елисееву и чувствовал, как наливается тяжестью все тело и голова совсем не хочет думать. — А говорил, что не придешь! — рассмотрев его со всех сторон, крикнула Ленка точно так же, как крикнул ему минуту назад Пчёла, и Саша невольно подивился, насколько же эти двое похожи. — Пришел! — крикнул он в ответ, глядя ей прямо в глаза. — Тебе назло! — Я знаю, — улыбнулась Елисеева. — Больше того. Я бы удивилась, если бы ты не пришел. — Почему это? — удивился Саша, тщетно пытаясь затолкать задетое самолюбие в самый дальний угол вдруг затрепетавшей души. Ленка пожала плечами. — Только слепой не заметит, как ты на меня пялишься. — Я?! — Ну не я же. — Тебе показалось. Несколько долгих секунд Елисеева молчала, а потом сделала такое, что повергло Сашу в полнейшее удивление. Она показала ему язык — дерзкий, глупый и такой по-детски невинный жест, который своей внезапностью просто сбил его с толку. Она повернулась на каблуках, и Саша не без досады решил, что она сейчас уйдет. Но Елисеева не ушла, осталась танцевать рядом с ним. Танцевала она хорошо, и ее светлые волосы красиво падали на плечи и на спину, и тонкие руки взметались вверх, и бедра, обтянутые модными брюками, двигались так естесственно, но в то же время так красиво, что Белов не мог оторвать от них взгляд, как ни старался. — Почему не танцуешь? — спросила Ленка в перерыве между песен. — Не умею, — честно признался Саша, но это для Елисеевой не стало весомым аргументом. — И не надо уметь! — фыркнула она и тут же схватила его за обе руки сразу, увлекая за собой в танец. Она дышала быстро, как будто пробежала стометровку и до сих пор не могла отдышаться. Она приблизилась, и Саша почувствовал исходящий от нее жар. Как жаль, что она такая, подумал он, неловко кладя руки ей на талию. В какую-то минуту Елисеева поймала его взгляд, и Саша понял, что проиграл в их глупой, продолжающейся вот уже два месяца борьбе. Ну и пусть, подумал он, уступая победу в этот вечер Ленке, один танец еще ничего не значит. И два тоже. И весь этот вечер. Утром все вернется на круги своя, а пока не нужно думать и усложнять; нужно танцевать и ко всему относиться проще — пока есть время, пока они молоды. Ставили Цоя и «Наутилус Помпилиус», колонки разрывались от сверхпопулярных «Alphaville» и Майкла Джексона, а «Белая ночь» играла дважды. — Я провожу тебя домой? — спросил Саша у Ленки, когда время уже близилось к одиннадцати. Ленка хотела ему что-то ответить, но тут к ним подошел высокий парень, и она отвлеклась. — Привет! — крикнул парень Елисеевой на ухо, наклоняясь к ней почти вплотную. Саша пригляделся внимательнее и узнал в этой длинной шпале одного из той шумной компании. Его руки зачесались в неимоверном желании врезать ему, но он как-то сдержался. Ленка все так же стояла рядом с ним и ее руки все так же лежали на его плечах, но все ее внимание уже было нацелено на нежданного незнакомца. Она довольно хихикала, прикрывая рот ладошкой, и ее глаза лукаво блестели. — Привет! — прокричала она ему в ответ. Парень наклонился еще ниже. — Красивая девушка хочет прокатиться с красивым парнем на «Зиле»? — На «Зиле»? — присвистнула Ленка, явно заинтересовавшись. Не выдержав, Саша дернул ее за рукав блузки, и Елисеева, громко ойкнув, шлепнула его по руке: — Не мешай! Наглая Шпала довольно усмехалась, глядя на Ленку и полностью игнорируя сашино присутствие. Краем глаза Саша увидел, как вышли из клуба Космос и Иванова, и злость поднялась в нем сокрушительной волной. Почему все девчонки, как девчонки, и только одна Елисеева похожа на сатану в юбке? Саша чувствовал, что вскипает, а еще он чувствовал, что совершит что-то страшное, если этот парень сейчас же не уйдет. Но Елисеевой, похоже, не хотелось, чтобы он уходил. — Девушка хочет! — крикнула она, и Саша не выдержал. — Девушка идет домой! — крикнул он, хватая Ленку за руку и кожей чувствуя ее сухую и горячую ладонь. Елисеева вывернулась из его рук со смехом. — Ну ты с ума сошел? — прыснула она ему в лицо, пошатываясь от усталости. — Какое домой? Если хочешь, иди без меня! Эти простые слова сразу отрезвили Белова. За прошедший вечер он успел забыть, что Елисеева просто так в руки не дается. Он посмотрел на ее раскрасневшееся лицо, обрамленное прилипшими к нему от пота светлыми прядями, и тут же вспомнил, кто перед ним. Елисеева отнюдь не пай-девочка. Елисеева всегда делает, что хочет. Елисеева любит короткие юбки и чувствует себя комфортно, танцуя в толпе таких же безбашенных, как она. Елисеева здесь в своей тарелке, Сашка — нет. — Хорошего лета, — сухо попрощался он, уверенный, что они не пересекутся еще долгое время. Елисеева, хохоча, махнула ему рукой: — Аривидерчи! Развернувшись, Саша уже хотел уйти, когда услышал прямо за своей спиной нарочито громкий разговор оставшихся в клубе Ленки и ее внезапного ухажера: — Кто это? — насмешливо, как показалось Саше, спросил голос парня с «Зилом», и Ленкин голос не менее ехидно прокричал в ответ: — Да так, никто! Саша остановился и повернулся к ним. Ленка стояла к парню вплотную, а его рука лежала на ее теле пониже талии. Елисеева обмахивалась ладонью — ей было душно. Парень пожирал ее раскрасневшееся лицо самодовольным взглядом, и Ленка наслаждалась его вниманием. Словно что-то подтолкнуло Сашу, и он, подойдя к усмехавшемуся парню, поманил его пальцем. Тот наклонился к нему, и его серые глаза оказались совсем близко. — Только попробуй ее хотя бы пальцем тронуть, — тихо сказал ему Саша. Длиннорослый незнакомец выпрямился с гадкой усмешкой. Сашино лицо оказалось на уровне его шеи, и он вдруг остро почувствовал свой небольшой рост: из всех своих друзей Саша был самым низким, но еще никогда — даже рядом с длинным не по годам Космосом — он не ощущал свой недостаток так остро. — А может быть, она хочет, чтобы ее обидели, — едко ответил ему парень, засовывая руки в карманы и раскачиваясь на месте с пятки на носок. — Если бы это было не так, она бы не вела себя, как шлю… Реакция сработала раньше, чем Саша успел понять, что он собирается сделать. Он толкнул наглого незнакомца в грудь с такой силой, что тому пришлось сделать шаг назад, чтобы не упасть. Самодовольная ухмылка тут же исчезла с его лица. — Не лез бы ты, куда не просят, — предупредил он, качая головой. Он был, конечно, выше. И, конечно, крепче. Саша был в проигрыше — это было ясно сразу — но он уже был на взводе, и клокотавшая в нем ярость толкала его на необдуманные поступки. …Никогда до этого Саша не дрался с таким остервенением. Сцепившись, они упали на пол, и танцы тут же прекратились. Толпа отхлынула, заключив их в круг, и теперь с интересом наблюдала за происходящим. Все так же гремела музыка, и рокот десятков голосов раздавался отовсюду сразу. Никто не вмешивался в драку; одна Ленка кружила вокруг них, то и дело испуганно вскрикивая: — Саша! Отвлекшись на нее один раз, Саша пропустил удар, и тут же рот наполнился соленой кровью — противник разбил ему губу. — Саня! Кто-то отделился от толпы и схватил его за плечи, оттаскивая назад. Все смешалось вокруг: перед глазами плыло, в ушах стоял гул. Саша сплюнул кровь и позволил себя поднять. Подоспевший Пчёла выволок друга из толпы, Ленка осталась там. Но Саше уже было все равно. Он не чувствовал ничего, кроме тупой боли в голове и в сбитых костяшках пальцев. — Саня, слушай меня, — Пчёла быстро обернулся назад и снова повернулся к Саше. — Тебе сейчас лучше уйти. — Но он… — Саша попробовал возразить, но Пчёла не дал ему сказать ни слова. Он потихоньку теснил его к выходу, загораживая от кого-то, и быстро говорил: — Иди домой. Поверь мне, сейчас так будет лучше. — Но Елисеева… — В порядке будет твоя Елисеева, — быстро ответил Пчёла. — Иди! Зажимая рукой нижнюю часть лица, Белов, покачиваясь, вышел из клуба. Кровь хлестала из разбитой губы и никак не хотела останавливаться; Сашу немного подташнивало от духоты и ржавого вкуса во рту. Он всей грудью вдохнул свежий ночной воздух и на секунду прикрыл глаза. Аромат сирени тут же проник в самые легкие, и в глазах почему-то защипало. Вокруг было темно и тихо; только из-за приоткрытой двери лился теплый свет и доносилась музыка, да падали на землю неясные тени танцующих. Еще немного постояв у стены клуба, Саша отрезвел окончательно. Не надо было вообще приходить, с опозданием пожалел он. Вспомнил Елисееву, свои руки на ее талии, обо всем догадавшегося Пчёлу и почувствовал, как горячо стало щекам и шее. Глупо, глупо, глупо он себя вел! Расковано, несдержанно и вульгарно. Дурак. Саша сорвался с места и быстрым шагом пошел прочь от клуба. Аллея, по которой он шел широким шагом, была темная и тихая, вдоль нее горели только два фонаря, но тусклый свет этих несчастных фонарей не рассеивал мрак, но заставлял воображение превращать деревья в невиданных чудовищ. Ленка пойдет по этой аллее одна, вдруг подумал Саша и тут же отогнал от себя эту мысль. Такие, как Ленка, в провожатых не нуждаются. Он свернул на боковую дорожку и чуть не врезался в идущую перед ним парочку. Уже почти столкнувшись с высоким парнем и искоса взглянув на его длинное лицо, он увидел Космоса, но сделал вид, что не узнал его. Космос провожал домой Иванову — адекватную, в отличии от Елисеевой — и Саша совсем не хотел портить другу вечер. Пусть хоть у него сегодня будет хорошее настроение, с горечью подумал он, не оборачиваясь и не замедляя шага. — Кто это был? — спросила Иванова, зябко поводя плечами. — Не знаю, — глухо ответил Космос, глядя вслед другу, которого он, конечно же, узнал. Космос посмотрел на Иванову, дрожащую от вечерней прохлады, и запоздало пожалел о привычном пиджаке, который валялся сейчас где-то в его комнате. Пригодился бы, подумал Космос, окидывая взглядом короткий рукав одноклассницы. Сама дура, тут же подумал он, пусть мерзнет. И, противореча сам себе, придвинулся ближе, чтобы ее не так продувало ветром хотя бы с левого бока.***
Утренний косой луч легко проник сквозь грязное стекло и упал на пол, высветив некрашеные половицы и обнаружив одиноко валявшийся у ножки стула дырявый носок. Фил поморщился во сне, перевернулся на другой бок, чихнул и, проснувшись, открыл глаза. Прислушался. В коридоре было тихо, но где-то за стеной уже привычно шуршал настраиваемый соседом приемник. Значит, уже почти семь. Значит, нужно разбудить Космоса, пока кто-нибудь случайно не зашел к нему в комнату. Фил приподнялся на локтях и посмотрел на соседнюю кровать. На ней сладко храпел его друг — в серых измятых брюках, в рубашке нараспашку, с помятой ото сна физиономией, Космос выглядел безмятежно и умиротворенно. Ему сказочно повезло этой ночью: сосед Фила в этот раз решил остаться ночевать на квартире своей старой знакомой, и Холмогоров-младший без малейшего зазрения совести занял пустующее место. Судя по всему, спалось ему на нем очень даже неплохо. — Кос! Слышь, Кос! — Фил спустил ноги с кровати и попытался дотянуться до носка. — Вставай давай! Космос пробормотал в ответ что-то невнятное и ограничился лишь тем, что махнул на друга рукой, словно отогнал невидимую муху. Просыпаться он явно не собирался. Где-то за дверью раздались быстрые легкие шаги, и все, что Фил смог сделать до того, как дверь комнаты распахнулась — это кинуть в Космоса попавшейся под руку подушкой, чтобы тот успел спрятаться от греха подальше. Космос не успел. Он только вскочил с кровати и обиженно уставился на друга, готовый вот-вот сказать что-нибудь отборно ругательное, но тут на пороге появилась Надька, и ее голос звонко разрезал утреннюю тишину: — Валер, тебя Пчёлкин твой ищет… О, Нептун, привет! — Привет, — буркнул Космос, усаживаясь обратно на кровать и пальцами сжимая подушку так сильно, словно от нее зависело что-то важное. Надька прошла в комнату и по-хозяйски уселась на корявый подоконник. Она всегда так делала: заявлялась в комнату друга в любую минуту, пользуясь тем, что пожарная лестница в общежитии Фила, в отличии от общежития, в котором жила она, все еще была на месте. Фил посмотрел на нее, принявшуюся беззаботно оттирать подолом футболки грязь на окне, и хмуро подумал о том, что она могла и не приходить в такую рань. — Ты поторопился бы, — заметила Надька, щурясь от утреннего солнца. — Он сказал, что дело важное. — Почему сам-то не пришел тогда? — проворчал Фил, все-таки натягивая на себя трико. Надька пожала плечами. — Сам у него и спросишь. Фил встал с кровати, отчего та жалобно скрипнула, не глядя, всунул ноги в шлепанцы и — как был в майке и спортивных штанах — вышел в коридор. Надька осталась. Она все так же сидела на подоконнике, поджав под себя ноги, и все так же жмурилась от солнца, чем напомнила Космосу огромного черного кота. Заметив на себе его взгляд, Надька тряхнула головой и спросила: — Ну чего? — А чего? — прогудел в ответ Космос, по рассеянности застегивая рубашку через пуговицу и отчаянно зевая. Надька фыркнула совсем уж по-кошачьи. — Что опять у тебя случилось, говорю? Профессорский сын просто так в общаге не ночует. — Не твое дело, — громыхнул Космос, вставая с кровати и громко хрустя позвонками. — Кровати тут неудобные — ужас! Как вы на них спите? — Да ты знаешь, как-то выбирать не приходится, — парировала Надька, и Космос решил ей больше ничего не говорить. С Надькой у него были натянутые отношения. Он не обижал ее, потому что она была подругой Фила, хотя давалось ему это с трудом. Надька, словно чувствуя это, каждый раз при любой их встрече старалась задеть Космоса очередной иронией — Космос терпел. Надька каждый раз специально путала его имя — Космос молчал. Но когда Надька поднимала тему его отца и вопросов, ее не касающихся, Космос чувствовал, как внутри разгорается лава. Сейчас был как раз такой случай. Чтобы не дай бог не сказать чего лишнего, Космос вслепую нашарил свои туфли — одна оказалась под кроватью, другая валялась на постели в складках колючего серого одеяла — и вышел из комнаты. Надька проводила его скептическим взглядом. Она осталась в комнате — наверно, для того, чтобы дождаться Фила. Спрыгнув с лестницы на мокрую от утренней росы траву, Космос случайно зацепился взглядом за грязную и донельзя измятую штанину и мрачно вздохнул. Хана брюкам, пронеслось у него в голове, но эта мысль тут же затерялась среди множества других, доставляющих беспокойство куда более сильное. Он вспомнил Надю, которая наверняка уже рвала и метала все, что попадалось под руку, и желудок внутри сделал сальто. Как бы ни хотелось ему насолить мачехе, Космос все-таки опасался последствий. Он знал, что отец еще вчера уехал в командировку, но что мешало Наде позвонить ему на рабочий номер, чтобы от души прошерстить пасынка и его мерзопакостное поведение по отношению к ней? Странно, что эти мысли появились только сейчас, подумал Космос. Еще вчера он был уверен, что все обойдется, но сейчас, после Надькиных слов, беспокойство дало о себе знать. Что сделано, то сделано, решил Космос, легко перешагивая через низкий забор и выходя на дорогу. На углу тротуара в утреннем мареве он уже различал силуэты друзей. Пчёла стоял под тополем, облокотившись лопатками о корявый ствол, и что-то рассказывал, активно жестикулируя; Фил, засунув руки в карманы и ссутулившись, стоял рядом и слушал друга молча. Судя по всему, их беседа была не из приятных. Когда Космос подошел к друзьям, Пчёла уже заканчивал свой рассказ: — Вот такие дела, — сказал он, доставая из кармана помятую пачку «Нашей марки» и выуживая оттуда одну сигарету. — Здóрово, Кос, — поприветствовал он друга. — Здорóво, — откликнулся тот. — Что случилось? Пчёла сморщился, как от зубной боли, и посмотрел на Фила. — Короче, — Фил кашлянул и, глядя поочередно то на Космоса, то на Пчёлу, начал рассказ: — Вчера, когда ты Иванову пошел провожать после танцев, Белый набил кому-то морду из-за Елисеевой, а тот вчера же пошел с клуба прямиком в участок — побои снимать. В общем, Ленка показания дала против того парня, все как-то замяли. Но в школу, конечно же, сообщат. А там, сам понимаешь, собрание, речи, выговоры… — Короче, — перебил друга Пчёла, исподлобья глядя на Космоса. — Нужно, чтобы ты с Ивановой поговорил, чтобы она делу ход не дала. Она же комсорг класса, Ниночка к ней прислушивается. Пусть она просто расскажет все, как было, и все дела. — А почему с Ивановой должен говорить я? — очень громко спросил Космос, который уже готов был вспыхнуть по любому поводу, но, наткнувшись на скептический взгляд Пчёлы, затих. — А, — сказал он, когда до него все-таки дошло, почему об этом просят все-таки его. Пчёла засунул сигарету в рот, перекатил ее языком по нижней губе и в упор посмотрел на друга: — Ну так что? В задумчивости кусая губы, Космос растерянно покачал головой. — Без Ивановой никак? — спросил он, справедливо полагая, что ей не понравится это его предложение. Пчёла, который все это время задумчиво жевал так и не зажженную сигарету, выплюнул ее прямо на траву. — Никак. — А сам Санька где? — запоздало спохватился Фил. — У него сейчас беда посерьезнее, — уклончиво ответил Пчёла, и, что-то про себя решив, нехотя признался: — Его матери скорую вызывали ночью. Из-за случившегося.
