19.
19 мая 2019 г., 18:43
1987-й
— Саш! Ленка стояла, задрав голову вверх, и снизу смотрела на Белова, который, цепляясь руками за сучья ветвистого дерева, лез вверх, к самой верхушке. — Слезай, упадешь!.. Сашка усмехнулся и, обхватив одной рукой толстую ветку, другой достал из кармана брюк складной ножичек. — Какое упаду! Елисеева!.. Наша любовь будет вечная, как это дерево… — Ты дурак, Белов, — засмеялась Ленка и, присев на парапет смотровой площадки, с которого Сашка и забрался на этот дуб, прищурилась от косых лучей яркого заходящего солнца. Саша смотрел на нее и не верил, что все это происходит наяву. Ленка — в белом парадном фартуке, который так ей шел — была похожа на прелестную куколку. Светлые завитые локоны, лукавый блеск на дне зрачков, сияющая улыбка; на щеках — задорный румянец, на губах — помада, чуть ярче, чем обычно. Потому что уже можно. Потому что школа окончена. Потому что в новой — во взрослой жизни — ты сам себе указ. Осознать, что школа окончена и больше не придется вставать каждое утро в семь, оказалось труднее, чем Саша предполагал. Но вот и последний звонок, и выпускной, и все экзамены остались позади, и Саша впервые за все время по-настоящему прочувствовал весь смысл этих слов. Больше никаких уроков. Больше никаких контрольных. Больше никаких портфелей и тетрадей. После десяти лет, проведенных в школе, с ними остались лишь воспоминания о прошедших днях и напутственные слова Ниночки. И впереди — целая жизнь. Долгая, светлая и, несомненно, счастливая! Нож врезался в кору дуба с трудом, но Саша не бросил свою детскую затею, и очень скоро заветные буквы были выведены его старательной рукой. Два слова — «Саша Лена» — и между ними — сердечко, пронзенное стрелой. Как клятва вечной любви. Как неискоренимое напоминание о том, что они вместе. Вместе. Еще два года назад это было трудно представить. — Сань, ну ты где там? — прогудел откуда-то снизу Космос. Он уже стоял рядом с Ленкой, держа в одной руке бутылку шампанского, а в другой — ключи от автомобиля. — Мы едем или нет? — Да, Сань, але? — присоединился к воплям друга Пчёла. — Да иду я, парни, иду! — со смехом ответил Саша и очертил пальцем контуры букв: «Л-е-н-а». Саша спрыгнул с толстой ветки на парапет и оттуда — на пыльную от июньской духоты мостовую. Все уже собрались возле старенького «Москвича», который Космос одолжил у отца. «Одолжил» — так сказал сам Космос. На деле же он просто стащил ключи с полочки в прихожей, когда Надя разогревала на завтрак блинчики из кулинарии. Институтский «Москвич» Холмогоров-старший отдал на день жене, чтобы та смогла съездить на дачу, но Космос решил, что Надя может добраться до нее и на электричке, а им с друзьям колеса нужнее будут. И вот машина стояла рядом с ним, и Космос гордо протирал зеркало заднего вида рукавом пиджака. — Милости прошу, — шутливо поклонился он, распахивая дверцу «Москвича» перед Елисеевой. Ленка, смеясь и стреляя глазками то на Сашу, то на Космоса, второго предложения дожидаться не стала и сразу забралась в салон. Саша сел рядом с ней, Пчёла устроился на переднем сидении, с шампанским на коленях и довольной усмешкой на лице. Открыв окно пошире, он с истинным наслаждением подтянул ноги и придирчиво отряхнул штанину. В контрасте с идеально отглаженным костюмом Космоса его костюм выглядел гораздо беднее: старые брюки, которые уже были ему коротки, пиджак явно не по плечам и съехавший на бок галстук. Последний был сдернут и отправлен в «бардачок» уже спустя секунду. Космос шумно уселся на водительское сидение и любовно погладил руль. — Что, Кос, любовь на века? — не упустил возможности съехидничать Пчёла. Космос шутку не оценил. Нахмурился, вспомнив, что ему нехило так влетит за эту его «любовь», и тяжело вздохнул. — Короче, все, едем за Филом — и айда отмечать! — решил он и ударил по педалям. «Москвич» сорвался с места и, тихонько тарахтя, влился в поток машин. Саша сидел за водительским креслом, справа от него без умолку болтала Ленка. Ветер трепал волосы, Космос ругался на водителей, отовсюду слышались сигналы автомобилей, и тополиный пух — легкий и невесомый — весело летел по воздуху, подгоняемый летним ветром. — Наконец-то эта школа закончилась! — от души воскликнула Елисеева и призналась: — Не знаю, как вам, а мне уже осточертели эти задачки и формулы… — Во-во, — мигом подключился к теме Пчёла. — А у меня история уже вот тут сидит, — он выразительно показал на горло и весьма умело передразнил учителя: — Нынешнее поколение… — …радиоактивное! — хором подхватили Космос и Ленка и дружно засмеялись. — Как в воду глядел старикан, — гаркнул Космос и круто повернул руль влево, перестраиваясь в другой ряд. — Шутил ведь задолго до Чернобыля… — Ты тоже задолго до Чернобыля родился, но такое чувство, что тебя там взрастили, прямо на АЭС, — Пчёла заржал, но очень скоро понял, что его шутки сегодня совсем не к месту, и капитулировался, нагнув голову и закрывшись руками. От увесистого шлепка друга этот жест не защитил — ладонь Космоса плашмя опустилась прямо на рыжую макушку. — Космос, осторожно! — взвизгнула Елисеева, указывая на дорогу, и боязливо вжалась в сидение. — Руль не отпускай! — А ты шутки свои не отпускай, — подключился к ней Сашка, кидая на Пчёлу выразительный взгляд. Все ненадолго притихли. Машина свернула с оживленной улицы и поехала вдоль тротуара. Здесь — в районе спортивного интерната, из которого им и нужно было забрать Фила — было непривычно тихо и спокойно. Не было ни отмечающих праздник выпускников, ни звуков гитары, ни смеха веселой молодежи. Выпускной Фила почти не коснулся — он и так учился как придется, проводя все дни за тренировками и открывая учебник раз в полгода. Космос припарковал «Москвич» возле ворот и с остервенением засигналил, уведомляя друга о том, что его ждут. Отдуваясь и пыхтя, Ленка через голову стянула с себя фартук и кинула его куда-то назад. — Ненавижу! — рыкнула она и смешно тряхнула копной волос. Пчёла ограничился лишь тем, что многозначительно хмыкнул. Уж он-то из всей компании по праву считался самым заядлым троечником и прогульщиком. За десять лет он натерпелся от школьной жизни многого, и иногда его друзья даже удивлялись, как он вообще выжил. С таким отцом, какой был у Пчёлы, нужно быть как минимум медалистом. Но сын надежд не оправдал. «В семье не без урода», как говорил про него Космос. Фил вышел из крытого стадиона спустя десять минут. За его спиной привычно болталась внушительных размеров спортивная сумка, на ногах — кеды, на плечах — спортивка, завязанная рукавами вокруг шеи. Он перемахнул через забор и оказался рядом с машиной уже через секунду. — Здорóво, — Фил пожал руку каждому из парней и вежливо кивнул Ленке. Она подвинулась, и он устроился на заднем сидении за Пчёлой. — Куда едем? — Ко мне, — заявил Космос не без бравады, но все-таки закусил губу, содрогаясь от мысли, что отец мог передумать и остаться дома. Если это так, то ему явно не понравится тот факт, что его сын мало того, что взял без спроса казенную машину, так еще и привез на ней к себе домой своих друзей. Но думать об этом совсем не хотелось, поэтому Космос поступил так, как поступал всегда в подобной ситуации — «отключил» голову и позволил всему идти своим чередом. Как будет, так и будет. На этот раз ему повезло. Надя все-таки перебралась на дачу — Космос понял это сразу же, как только взглянул на окна. Мачеха всегда боялась сквозняков и даже в жару не открывала форточку, но теперь рама была распахнута настежь. Это значило одно: она на даче, за много километров от него, и отец, конечно же, на даче вместе с ней. Не сдержав радости, Космос припарковал машину немного не там, где надо было, и от души проехался по цветам на клумбе. — Выгружаемся и поднимаемся! — скомандовал он и, отыскав ключи, первым вошел в подъезд — ему хотелось на всякий случай проверить квартиру и убедиться в своих догадках. Саша поднимался за ним по лестнице и чувствовал слева от себя дыхание Ленки. Елисеева шла вплотную к нему и дышала намеренно громко, а еще неустанно толкала его то в плечо, то под ребра. От каждого этого ее жеста по телу бежали предательские мурашки, и внутри поднималось странное чувство. Хотелось одновременно убить Елисееву и поцеловать. Поцеловать хотелось больше. Но Саша даже не предпринимал попыток это сделать — Ленка могла позволить эту вольность только иногда. Это злило, но Саша утешал себя мыслью о том, что Ленка изменилась и стала более серьезно относиться к этому, и не обращал никакого внимания на слова Космоса о том, что она просто выпендривается. В конце концов, это было и неважно. Он встречался с девушкой, с которой хотел бы встречаться каждый парень, и готов был закрыть глаза на все второстепенное. Ленка еще ни разу не была у Космоса в гостях, поэтому сразу же, как только перешагнула порог, принялась с интересом крутить головой, рассматривая картины. — Ничё се, — присвистнула она, хватая с коридорной полки замысловатую стеклянную статуэтку и глядя на нее против солнца. — Ну ты буржуй! — Ага, — хохотнул Пчёла, стряхивая ботинки и в носках шлепая в гостиную вслед за Космосом. — Раскулачивать пора! — Ты сегодня нарвешься, — огрызнулся тот, даже головы не поворачивая к другу, и Саша услышал, как загремел хрусталь, когда Космос попытался достать бокалы. — Мальчики, не ссорьтесь! — засмеялась Ленка, ставя статуэтку на место и поворачиваясь к Саше. Когда они прошли в гостиную, Пчёла уже развалился на диване. Фил скромно пристроился на широком стуле с ручками, а Ленка цепко поймала Сашу за рукав и утащила его за собой. К большому его неудовольствию она уселась на диван рядом с Пчёлой. И, словно заметив настроение парня, примирительно уложила голову ему на плечо: — Все хорошо? — Да. Космос вернулся с кухни, нагруженный всевозможной едой. Тут же на стол легли котелка колбасы, шпроты, зефир в шоколаде, лимонные дольки, оставшаяся с обеда сырная нарезка, пара помидоров и два ножа. Во второй заход Холмогоров-младший принес многострадальную бутылку шампанского, бокалы и штопор. Подвинув к себе стул левой ногой, он тяжело рухнул на него и, взяв в одну руку бутылку, а в другую штопор, принялся колдовать над пробкой. — Чё сидишь, Ленк? — гаркнул он, подняв взгляд на Елисееву. Девушка отбросила волосы назад и изогнула одну бровь: — А чё? — Колбасу режь, женщина. — Я девушка, Холмогоров, а не женщина, — вяло откликнулась Елисеева, но все-таки взяла в руки нож. В эту же секунду пробка вылетела из бутылки, и Космос чуть было не уронил шампанское на пол. Под дружный гул шампанское было разлито по бокалам. Глядя на взрывающиеся прозрачные пузырьки, Саша вдруг вспомнил о маме, и совесть впервые за весь день дала о себе знать. Татьяна Николаевна думала, что ее сын сейчас угощается лимонадом вместе с бывшими одноклассниками, и даже не подозревала о том, что он сейчас вместе с Космсом и «остальной своей бандой» собирается пить шампанское, а может, и еще что покрепче. Ленка рубила — по-другому и не скажешь — колбасу на большие куски и укладывала их на тарелку с сыром. Саша смотрел на ее изящные пальцы с красным лаком на ногтях, и думал о том, что, живя с ней, ему придется голодать. Эти руки вряд ли способны на что-то большее, чем резать колбасу большими кусками. Елисеева от усердия высунула кончик языка, отсекла последний кусок и впечатала нож в стол, словно ставя точку. — Готово! Пять бокалов поднялись в воздух и стукнулись с переливчатым звоном. Ленка прижалась к сашиному плечу и теперь не спеша потягивала шампанское, лениво рассматривая интерьер гостиной: большой буфет, стол, дорогие светильники-бра над софой в углу, тяжелая штора, закрывавшая окно, ковер на полу и люстру под высоким потолком. Все молчали, увлеченные поеданием принесенных Космосом лакомств. С самого утра им так и не пришлось перехватить ни крошки, а на голодный желудок разговор не идет. В какой-то миг Саша поймал взгляд Космоса и на секунду подумал о том, что разговор не идет еще и из-за того, что в их компанию в этот вечер затесалась Ленка. Холмогоров-младший уже не раз намекал ему о том, что с Елисеевой пора завязывать и таскать ее с собой все время совсем не обязательно. И Саша, может быть, даже прислушался бы к его совету, но Ленка каждый раз увязывалась за ним сама, и каждый раз Саша просто не мог ей отказать. — Как успехи, Валер? — поинтересовалась Елисеева. — Сдал на мастера? — Ну не так же сразу, — замотал головой Фил и терпеливо принялся объяснять: — Я сейчас перворазрядник. До Мастера Спорта нужно еще сдать на КМС… — А это что такое? — не поняла Ленка. — Кандидат в мастера спорта, — пояснил ей на ухо Саша, и Елисеева послала ему обольстительную улыбку. Сидящий справа от них Космос сделал вид, что его тошнит, но Саша проигнорировал этот его жест. — Из нас из всех больше всего повезло Филу! — громко заявил Пчёла, выуживая из-под стола еще одну бутылку — как углядел Саша, на этот раз это было вино. — Он один только знает, чего хочет. — Ну почему же только он один? — впервые встрял в диалог Саша, сжимая под скатертью ленкину ладонь. — Вот я, например, точно знаю, чего хочу. — Да все мы знаем, чего ты хочешь! — Космос махнул на него рукой, как на совсем безнадежного, и Пчёла довольно заржал. — Выучиться на этого своего вулканолога и жениться на Ленке. При последних его словах Елисеева зарделась, как пятиклассница, и шутливо толкнула Сашу в бок: — Меня не хочешь спросить? — А ты что, против? — удивился тот. Ленка пожала плечами. — Ну, ты меня и не спрашивал. А вообще-то, я против твоих вулканов, но об этом ты тоже меня не спросил! — ловко ушла она от темы, и Фил скорбно вздохнул. — А ты сама куда поступать хочешь? — спросил он, чтобы предотвратить начинающийся спор. Ленка пренебрежительно фыркнула. — Никуда я не собираюсь. — Наш человек! — одобрительно воскликнул Пчёла. — Кому сейчас вообще это высшее образование нужно? Саша с трудом сдержался от того, чтобы не закатить глаза. Эту тему Пчёла поднимал уже не раз, и всегда все сводилось к горячему спору. Разомлевший от ленкиного тепла и ударившего в голову шампанского Саша вмешиваться в это совсем не хотел, поэтому ненавязчиво отодвинулся от галдевших друзей и положил руку на подлокотник дивана. Елисеева поставила пустой бокал на стол и, опершись о сашино колено, приблизилась к его лицу вплотную — так, что ее губы почти касались его уха. Саша услышал ее горячий шепот: — Может, сбежим? Ее бесстыжие глаза смотрели испытующе и насмешливо. Саша уже хотел открыть рот, чтобы ответить, что он, вообще-то, с самого утра собирался отмечать этот день с друзьями, а Ленка и ее полунамеки в его планы не входили, но не устоял — снова. Он наклонился еще ближе к ней и так же шепотом ответил: — Давай еще посидим? А потом уйдем. — Куда? — задала Елисеева давно заготовленный вопрос, и Саша ответил, даже не задумываясь: — Ко мне. — Хорошо, — улыбнулась Ленка и послала ему один из своих самых ласковых взглядов.***
Ключи звякнули, ударившись о тумбочку, и Саша замер с поднятой ногой, прислушиваясь. Мама говорила, что может задержаться у Кати в гостях, но вдруг она уже вернулась? Однако в квартире было тихо и темно, а это говорило об обратном. Подумав об этом, Саша вдруг почувствовал, что у него задрожали колени. Ленка позади него тихонько хихикнула. Не дожидаясь приглашения, она протиснулась между ним и стеной и зашла, наконец, в квартиру. Саша закрыл входную дверь, но свет включать не стал. В контрасте с роскошной обстановкой Космоса его прихожая имела совсем непрезентабельный вид, и Белов рассудил, что Елисеевой лучше его не видеть. Он в темноте нащупал ленкину руку и, зачем-то приложив палец к губам, провел ее в свою комнату. Приняв его игру, Ленка на цыпочках пошла за ним. На пороге зацепилась ногой за ковер и, падая, схватилась за его плечи. Ее глаза, блестевшие в темноте каким-то странным бликом, оказались совсем близко. Голова стала тяжелой, а мысли — вялыми, и Саша с досадой подумал о том, что выпил в этот вечер слишком много шампанского. Конечно, вся причина именно в нем и никак не в Ленке. Конечно же… — Что мы будем делать здесь? — все так же не отпуская его плеч, шепотом спросила Елисеева. Саша не сразу понял суть ее вопроса. А потом проследил за взглядом девушки и, выхватив в полумраке силуэт своей кровати, мучительно покраснел. Сюда он привел ее машинально, и надо было вообще идти в кухню, чтобы Ленка ненароком не подумала чего лишнего. Елисеева словно прочитала его мысли. Сощурилась и хитро заглянула ему в глаза. — Ты что, Белов, меня стесняешься? — Что? — оторопел Саша. Елисеева убрала руки и, цокнув языком, отстранилась от него. Ее взгляд оценивающе пробежался по всей его фигуре и снова отыскал его глаза. — Да перестань, не маленькие уже, — утробным голосом констатировала она, находя его ладонь и пальцами проводя от кончика мизинца до запястья. — У тебя ни разу?.. — …нет, — догадавшись, что она имеет в виду, прервал Ленку Саша и — ничего не смог с собой поделать — приблизился к девушке. — А у тебя? — А ты сам как думаешь, Белов? — фыркнула Ленка. Саша думал, что у нее скорее «да», чем «нет», но благоразумно промолчал. Вместо слов он притянул Елисееву ближе к себе и поцеловал — так, как целовал ее всегда, когда их никто не видел. Руки сами поползли по плечам, опускаясь на талию. Ленка подалась ему навстречу, даже на цыпочки встала, сжала пальцами его плечи и закрыла глаза. Саша смотрел на то, как трепетали ее ресницы, и чувствовал, что эта странная томительная слабость только усиливается. Он пытался лихорадочно сообразить, что делать дальше, ведь Елисеева явно ждала в этот вечер чего-то большего. А потом все мысли пропали из головы, и он, повинуясь внезапному порыву, шагнул назад, потом еще раз, и наконец, сел на край кровати. Ленка тут же уселась на его колени. Она и раньше садилась ему на колени, но еще никогда это не выглядело настолько откровенно. Неестественно, пошло, пугающе… Она меня оседлала, пронеслась панически ясная мысль, и Саша неосознанно крепче сжал ее талию. Ленка тем временем уже успела собрать волосы и откинуть их назад. Отстранившись от нее всего на секунду, Саша успел только заметить, что край ее школьного платья сильно завернулся, и это было последнее, что он увидел, прежде чем закрыть глаза и снова прижаться к губам девушки. Все происходящее казалось нереальным сном. Еще утром — школа, Ниночка, прощальные слова тех, с кем он проучился бок о бок долгие десять лет. И — теперь — жаркое дыхание Ленки, ее тело, прижимающееся к его телу, завернувшийся край платья и старое покрывало на новой кровати. — Будешь ждать меня из армии? — зачем-то спросил Саша, когда Ленка отстранилась. — Сдалась тебе эта армия, — нахмурившись, пробурчала она. Саша моргнул, пытаясь сфокусировать взгляд на ее лице. — Всего два года, Ленк. — Вот именно, — с жаром воскликнула Елисеева, откидывая волосы себе за плечи — Целых два года! Саша молчал, изучая выражение ее лица. Ленка закусила губу и смотрела куда-то ему в кадык. Брови нахмурены, на подбородке — ямочка, которая появлялась всегда в момент сильного волнения. Со вздохом Елисеева обняла его за шею и положила голову ему на плечо. — Конечно, буду, — мягко прошептала она, и Саша сразу успокоился. Конечно, она будет его ждать. А потом он вернется и сделает ей предложение. И все будет так, как должно быть — семья, дети. В наступившей тишине раздался звук поворачиваемого в замке ключа, и Ленка, сориентировавшись раньше Саши, вскочила с его колен и, одернув юбку вниз, метнулась к выключателю. Схватив с тумбочки первую попавшуюся книгу, она уселась рядом с Сашей как раз в тот момент, когда в квартиру вошла Татьяна Николаевна. — Сань, ты дома? — Я тут, ма! — откликнулся Саша, выглядывая в коридор. — Здрасьте, теть Тань! — звонко поприветствовала женщину высунувшаяся из-за его плеча Елисеева. — Леночка! — улыбнулась ей Татьяна Николаевна, опуская на тумбочку тяжелую сумку. — Как у тебя дела? Чай будешь? — Спасибо, все хорошо, — Елисеева сверкнула ослепительной улыбкой и встала, поправляя юбку. — На чай зайду завтра, если позовете. Сегодня не могу. Мама дома ждет. Она улыбнулась снова и робко опустила глаза. Ни дать, ни взять — образцовая ученица и пай девочка. Девочка, которая еще минуту назад целовала меня, сидя на моих коленях, подумал Саша и тоже поднялся на ноги. — Я провожу, — пряча улыбку, сказал он и вышел за Ленкой из квартиры. Проходя мимо мамы, чмокнул ее в щеку, как бы извиняясь за то, что его целый день не было дома. Выйдя на лестничную площадку, Саша прикрыл за собой дверь и прислонился к ней спиной. — Значит, до завтра? — спросил он, наблюдая за тем, как Ленка «поправляет перышки». Та беспечно махнула ему рукой: — Не знаю. Как получится. Саша вздохнул. Елисеева встала на цыпочки и мягко поцеловала его в скулу. — Пока? — Пока. Саша смотрел на то, как развевается от быстрого ленкиного шага ее юбка и слушал ее удаляющиеся шаги. Елисеева скрылась из вида, и Саша с тоской подумал о том, что будет скучать без нее. Все-таки она права. Два года — это слишком долго. Но это все неважно. Ленка его дождется, Саша знал это наверняка. Да и как может быть иначе?
