Территория падших

      Дождливое утро стало отражением душевного состояния Виктории Далтон. Скрутившись в кресле, она просыпалась каждые полчаса, чувствуя себя не в безопасности. Словно вот-вот может кто-то войти и лишить её жизни за всю ту правду, что она узнала о Расселе.       Тори тяжело дышала, ощущая пробирающую до дрожи тревогу, которая то угасала, то возрастала до такой степени, что сердце буквально вырывалось из груди. Она тяжело подняла голову, чувствуя, как закрываются глаза и тело требует ещё немного сна, но мысленно Тори запрещала себе отдыхать, чтобы всегда быть начеку. Она посмотрела в сторону окна, через которое пробивался слабый тусклый свет. Тучи были настолько чёрными, что создавалось впечатление долгой ночи. Ветер свистел и разбавлял нагнетающую тишину в готическом особняке Николаса Моргана — лишь этот звук сменял бешеное биение её сердца.       Всю ночь Тори терзала себя сомнениями и пыталась понять, что будет дальше. Сейчас будущее казалось таким мрачным, почти что невозможным. Она не могла верить в счастливый исход: или Рассел запрёт её в неволе навечно, или же убьёт. Вряд ли у неё получится сбежать. Территория была сплошь окружена охраной.       Виктория всячески избегала мысли о том, что ночью предложил ей Годвин. Как бы она ни пыталась принять самое верное решение, на которое не повлияли бы иные факторы, понимала, что это невозможно. Любой выбор окажется неправильным. Сохрани она жизнь Расселу — окажется ничем не лучше, чем он сам, разрешая убивать дальше. Позволь она Мануэлю враждовать с истинным Расселом — своими же руками допустит смерть человека, которого любит… Любила.       Мысли всё равно возвращались назад. Вчерашний день оказался настоящей катастрофой. Тори никогда не знала, что человек способен испытывать такую дикую душевную боль. Казалось, что, избей её спину хлыстом — было бы всё равно не так больно. Она не задумывалась над тем, как должна поступить с Ником: отношения с ним невозможны; она могла бы принять его с должностью главы Мортала, но не могла принять факта, что он получает удовольствие от процесса убийства. Только сумасшедший может получать от этого дьявольскую усладу. Это переходит все рамки. Слишком. Действительно, слишком.       Тори ощущала, как болит всё тело от пребывания в небольшом кресле всю ночь. Её разум также не приобрёл ясность. Спокойный сон сейчас казался совсем невозможным. Лишь под утро, когда за окном начало светать, Виктория не заметила, как, позабыв на мгновение о тревогах, прикрыла веки и забылась в сладкой дремоте. Это оказалось единственным спасением от каверзных мыслей и поглощающих страхов. Единственная помощь для раненой души.

***

      Ник, держа в одной руке кружку с любимым напитком Викки, остановился за её дверью. Никогда бы не мог подумать, что будет испытывать что-то наподобие неловкости и опаски перед встречей с девушкой. Юношеская робость вернулась с какой-то непонятной силой.       Ник недовольно насупил брови, отмечая, что это вовсе не похоже на него: он слишком хладнокровен, чтобы его могла затронуть реакция девушки. Когда такое было? Даже когда он был мальчиком — не сильно-то и стеснялся в присутствии девочек. С самооценкой у него всегда всё было более, чем хорошо. Но то, что происходило сейчас, Ник не мог объяснить никак.       И почему только он продолжает стоять и не решается открыть дверь? Он войдёт и прикажет Виктории собраться! Будет сохранять строгость и надменность. Покажи он только свою слабость — всё испортит! Она будет делать всё, что он прикажет! Несомненно!       Ник решительно нажал на ручку и, широко распахнув дверь, вошёл в комнату. Он остановился, словно разучился ходить, посмотрев на очаровательную юную принцессу, скрутившуюся в комочек на мягком кресле. Николас стал делать медленные шаги к ней, стараясь ступать как можно тише. Так он подкрадывался последний раз к маме… лет так в десять.       Осторожно поставив кружку с кофе на стеклянный столик около кресла, Ник присел на корточки, засмотревшись на мирно спящую Викки. Её лицо всё ещё оставалось бледным, но смогло приобрести едва заметный румянец, в отличие от вчерашнего вечера. Он смотрел на её пересохшие губы; на её ресницы, лежащие на щеках чёрным веером. Больше видеть слёзы на этом красивом лице он не желал. Больше не позволит. Чего бы это ни стоило — нельзя допустить, чтобы эта девушка плакала, тем более из-за него.       Ник протянул руку и, едва прикасаясь к щеке Викки, трепетно провёл большим пальцем. Он всю ночь сдерживался, чтобы не прийти в эту комнату. В нём буквально разгоралось ярким пламенем желание ещё хотя бы раз обнять эту непокорную принцессу и помочь забыть ей обо всём, что терзает душу. Лишь здравый смысл подсказывал, что его присутствие сейчас для неё — пытка. Только пытка — ничего больше.       Как жаль, что она не может наперёд знать, что рядом с ним ей ничего не грозит. Она слишком дорога, чтобы он мог причинить ей вред. Виктория Далтон раньше была для Николаса образцом девушки, которую он бы никогда не мог рассматривать в качестве своей любовницы, а сейчас он никого не рассматривал себе в любовницы, потому что рядом есть Викки. Она та самая, кого он видел спутницей своей жизни. Викки сумела изменить его восприятие женщины. Он бы никогда не мог подумать, что такая вспыльчивая, гордая, непослушная девушка может так сильно запасть в душу. Другой рядом он уже не представлял.       Ник опустил руку, коснувшись её тонких холодных пальцев. Возможно, Викки разбудила в нём дремлющие чувства, но она не смогла поменять его полностью. Он не может изменить свой жизненный путь и прекратить то, чем занимается. Он тот, кем является. Люди могут поменяться, но лишь частично… не полностью. Ник действительно смог изменить в себе отношение к женщинам, но преображение в «ангела» невозможно.       Николас поднялся и, стянув с кровати плед, аккуратно и медленно стал опускать его на спящую Викки. Он замер, как только увидел сонные открывающиеся веки. Виктория посмотрела на него холодным недоверчивым взглядом и, замерев, не сказала ни слова.       — Доброе утро, тыковка, — слегка улыбнулся Ник.       Он чувствовал, что не смог выполнить наставления, которые давал сам себе перед тем, как войти в эту комнату. Он не смог оставаться холодным. Что-то помешало ему.       Ник заметил её вопросительный взгляд. Она явно хотела узнать, что он тут делает, но продолжала хранить молчание. Он решил незамедлительно объясниться:       — Я знаю, что вы, принцесса, слишком гордая, чтобы спуститься к завтраку, и принёс вам кофе лично в постель. В кресло, если быть точнее.       Ник указал на кофе рядом с ней. Он уже хорошо запомнил, что Виктория утром предпочитает лишь кофе с двумя столовыми ложками молока и двумя чайными ложками сахара. Никаких омлетов и запаренной овсянки.       Тори косо взглянула на стол, где стоял любимый напиток, следом её взгляд вновь вернулся к Николасу. Она едва могла сохранять на лице враждебность, которую он точно заслужил. Ей было бы гораздо легче, если бы он некоторое время просто не появлялся перед глазами. Его присутствие причиняло только боль и мгновенно возвращало во вчерашний, переломный для них обоих вечер.       — Не хочу! — резко бросила она.       Ник выпрямился и, сложив руки в замок, опустил весёлый взгляд на упрямицу.       — От обеда и ужина тоже откажешься?       Тори вздёрнула подбородок и, согласившись, лишь кивнула, не удостоив его полноценным ответом.       — Весьма недальновидно, ведь заголовки в газетах о том, что Виктория Далтон трагически умерла от голодовки, явно не соответствуют твоим мечтаниям.       Тори бросила в него отчуждённый взгляд:       — Ты прав: лучше уж заголовки о том, что Виктория Далтон ужасающе погибла после нападения зверя по имени Рассел!       Ник скрыл ухмылку на своём лице. Эта девушка намерена в любой ситуации напоминать о его опасности, но ей пора бы понять, что сейчас рядом с ним она в полной сохранности.       — Я рад, что ты была бы довольна погибнуть от моей руки. Истинная любовь. Не так ли?       Тори заметно скривилась, наглядно демонстрируя свою реакцию на его вопрос.       — После твоей любви самая дорога в психиатрическую больницу, — Тори впервые улыбнулась. Правда, улыбка была лишь язвительной.       — А разве ты не вернулась оттуда сразу перед тем, как работать в «Gravity»? — Ник наигранно задумался, уловив на её лице резкое негодование. — Когда ты была малышкой, я так часто говорил, что тебе пора лечить нервишки, что мне показалось, ты прислушалась к моему совету.       — Николас Морган, ты сейчас попросту рискуешь нарваться на неприятности! — голос Виктории был более, чем серьёзным. Она явно верила, что способна отомстить ему за дерзость.       — Неприятность — это синоним твоего имени. Был бы рад посмотреть на твои навыки в мести, но боюсь, устану ждать.       Тори вскинула брови:       — Ты просто невыносимый! Как вообще я могла…       Тори замолкла, понимая, что едва не произнесла в слух то, что весьма нежелательно слышать Нику.       — Как ты могла влюбиться в такого наглого грубияна? — продолжил за неё Ник, на мгновение делая паузу, чтобы удостовериться в правильности своего предположения. — Вероятно, у меня есть ответ на твой вопрос. Может, ты не такая уж и принцесса? Может, ты такая же сумасшедшая, как и я?!       Тори взяла время на то, чтобы переосмыслить его слова. Она часто предполагала, что явно безумна, если не боится быть рядом с таким, как Николас Морган; безумна, если может принять его в качестве лидера Мортала. Но всё же, есть предел даже безумству. К сожалению, предел есть всему.       — Я сумасшедшая, но во мне есть человечность. В тебе — нет.       На лице Ника больше не было прежней ухмылки. Он просто долго смотрел в охладевшие глаза Виктории и, выдержав паузу, смог ответить:       — Без человечности люди не умеют чувствовать боль других, Викки. Если судить по вчерашнему вечеру, я всё ещё способен на это.       Переполненный печалью взгляд Тори застыл на лице Ника. Она не могла найти ответа. Видимо, вчерашний вечер оставил болезненный отпечаток не только в её сердце — они оба горят в этом огне.       — Собирайся. У нас скоро будут гости, — бросил Ник, направляясь к двери.       — Что? Гости? Кто? — Тори вытянула шею, вопросительно глядя ему в спину.       — Ты не будешь удивлена. Жду тебя внизу. У тебя пятнадцать минут! — бросил Николас, напоследок поставив дедлайн.

***

      Тори переступила порог своей комнаты ровно через двадцать минут после того, как Ник её покинул. Она бы спустилась раньше, но не могла позволить себе выполнить приказ Ника и уложиться в поставленные им временные рамки.       Она бы не стала вовсе подчиняться и спускаться, чтобы встретить неизвестных гостей, но последняя фраза Николаса о том, что удивлена она не будет, заставила любопытство взять верх над гордостью.       Неспешно, словно королева, входящая в тронный зал, Виктория ступала по ступенькам вниз. Она остановилась и посмотрела на Ника. Он, не обращая на неё ни малейшего внимания, продолжал копошиться в своём ноутбуке. Тори негодующе насупилась. Видимо, он решил вести себя так же холодно, как и она. Превосходно.       Тори прошла на кухню, не прося позволения. Она вовсе не чувствовала себя в этом доме пленницей — позволяла себе всё, чего пожелает душа, и, кажется, Ник вовсе не был против. Только рад её хозяйскому поведению, и ей это только на руку: если уж он позволил себе подобную наглость, заперев её в золотой клетке, то она не станет себе в чём-то отказывать.       Виктория дождалась, пока на чайнике потухнет красная лампочка, и залила кофе кипятком. Вытянув из холодильника бутыль с молоком, она добавила две столовые ложки, следом дополнила всё двумя чайными ложками сахара.       Естественно, она оставила кофе, приготовленный Ником, в комнате. Хотя, ради интереса сделала небольшой глоток и была удивлена, что вкус соответствовал её предпочтениям в любимом напитке.       Просто угадал. Всего-то.       Виктория присела за стол, посмотрев в сторону окна. Щурясь от утреннего яркого солнца, она замерла, наслаждаясь теплом, которое, казалось, разучилась чувствовать. Со вчерашнего дня был только пробирающий холод. И не температура на улице была причиной. Грустно поджав губы, Тори проследила за тем, как солнце предательски спряталось за тучу, вновь проигрывая мерзкой дождливой погоде.       Сделав глоток кофе, она на мгновение закрыла глаза, наслаждаясь тишиной. Представляя, что в доме нет никого, кроме неё, становилось проще.       — Викки, будь добра, завари мне чай, — прервал спокойную тишину доносящийся из зала назойливый голос Ника.       Тори распахнула веки и гневно насупилась.       — Может мне ещё тебе рубашку на работу погладить? — выпалила в ответ она.       — Моя рубашка уже висит и поглажена, но, если уж сама хочешь — могу помять её специально для тебя, — бросил он.       Тори раздражённо цокнула языком.       — Я тебе не рабыня, Морган, а просто пленница! — выкрикнула в ответ Виктория, чтобы ему было хорошо слышно в зале её негодующий голос.       — Пленницы не шастают по дому, куда им захочется, дорогуша! — громко бросил Николас, чтобы Викки хорошо его услышала.       Викторию на мгновение повеселил диалог через стену под названием «кто кому лучше докричится».       Она ухмыльнулась, ощутив свою маленькую победу над ним хотя бы в чём-то. Она не дала Нику сделать из себя ни рабыню, ни полноценную пленницу. Но она никак не приняла во внимание, то, что Ник сделал бы это, если бы действительно хотел.       Тори услышала, как открылась входная дверь. Вошёл охранник и уведомил хозяина о приходе гостей. Ник дал своё разрешение. Через мгновение послышался ещё один незнакомый голос и радостные приветствия Ника. Голос был мужским и, при всей своей грубости, на удивление звучал магически бархатно.       Тори отодвинула недопитый кофе и, поднявшись, на носочках прошла к двери, чтобы подсмотреть, что происходило в зале. О каких гостях идёт речь? Если судить по голосу, то присутствовал лишь один гость.       Она осторожно выглянула в зал. Ник разговаривал с высоким темноволосым мужчиной. Незнакомец выглядел весьма элегантно в тёмно-синем костюме, в то время как Николас променял свой рутинный стиль «адвоката» на джинсы, косуху и грубые чёрные ботинки.       Тори едва смогла заметить за спиной незнакомца юную рыжеволосую девицу. Она стояла робко, охватив себя руками, будто бы чувствовала холод и словно пыталась спрятаться за своим другом — или кем он ей там являлся.       — Викки, ты правда думала, что кажешься незаметной? — прозвучал голос Ника.       Тори широко раскрыла глаза — её раскрыли! Она, словно ничего и не случилось, гордо выпрямилась и размеренными шагами прошла вперёд. Остановившись около Николаса, она оказалась лицом к лицу с гостями.       Мгновение в воздухе застыло молчание. Виктория заметила на себе изучающий взгляд незнакомцев. Но если взор перепуганной девушки она могла ещё вытерпеть, то взгляд голубых ледяных глаз мужчины был выше её сил.       — Мистер, я похожа на экспонат в музее, если вы так рассматриваете меня? — бросила Виктория, не скрывая недовольного тона.       Незнакомец слегка наклонил голову на бок и, кивнув, мгновенно перевёл взгляд на Николаса.       — Ты был прав. Эта девчонка — не подарок.       Тори косо взглянула на Ника:       — Будто бы ты подарок.       — Вижу, вы нашли друг друга, — иронично подытожил незнакомец.       Тори скрестила руки на груди и, на секунду кивнув в сторону девушки, произнесла:       — Могу узнать, с кем говорю? Ваша спутница мне почему-то кажется гораздо приятнее, чем вы, уважаемый незнакомец.       Тори была удивлена, заметив на ангельском личике рыжеволосой незнакомки хитрую дьявольскую усмешку. Виктория не смогла не улыбнуться ей в ответ. Впервые гостья проявила хотя бы долю эмоций, кроме привычного ей смятения.       Ник указал на своего близкого друга и наконец-то дал объяснение неожиданным гостям:       — Ты когда-нибудь слышала о Доминике Хардмане?       Тори в ужасе округлила глаза. Конечно же, она слышала об опаснейшем главаре преступной группировки, которая носит название «Блокада». Любой в стране знал о нём! Неужели Ник имеет столь близкие дружеские связи с таким страшным человеком? Что уж там говорить, Ник был прав. Она не удивлена. Вовсе не удивлена, что у него такие товарищи. Они весьма похожи.       — Видимо, моё имя отбирает дар речи у всех, кто его слышит, — ухмыльнулся мистер Хардман.       — Нашёл, чем гордиться, — наконец-то послышался тонкий голосок рыжеволосой спутницы преступника.       Тори взглянула на девушку. Если верить новостям, курсирующим совсем недавно по всем каналам и газетам, то это та самая девочка, которая была печально подвергнута изнасилованию двумя участниками Блокады. Ужас заставил её молчать. Лишь представив себе, что, должно быть, чувствует бедняжка, Виктория едва сдерживалась, чтобы не проявить к ней открытое сочувствие. Если сейчас девочка рядом с этим ужасным человеком, то, вероятно, он держит несчастную в плену также как и Ник её. Какая ведь до боли знакомая ситуация.       — Ты Одри? Одри… Уайт? Правильно? — утихомирив свой пыл, мягко спросила Тори.       — Да. А ты Виктория Далтон, — утверждающе произнесла Одри. — Тебя многие знают. До разорения твоего отца ты часто появлялась в скандальных рубриках «Селебрети».       Тори поджала губы, припомнив бурное прошлое:       — Я изменилась.       — Как мило, что вы познакомились, — произнёс Доминик, но голос его вовсе не казался столь милым.       Ник взглянул на Викторию:       — Я привёл тебе подружку. Счастлива?       — Была бы более счастлива, если бы ты и твой дружок оставили меня и бедняжку Одри в покое.       Одри не подала никакого виду, но, ощутив поддержку, смогла хоть немного расслабиться. Сделать это было непросто в присутствии ещё одного мужчины. С Грантом, который носил псевдоним Доминик Хардман в криминальной области, она уже немного свыклась. Хотя, это было сделать непросто, после того, как она узнала всю правду о его жизни. Опасаясь мужчин, она бы чувствовала себя неловко в присутствии любого, но тот, который сейчас был перед ней, казался настоящим демоном. Высокий, статный, обладатель прожигающего взгляда. Оставалось только сожалеть бедняге Виктории. Не стоит даже сомневаться, что ей более, чем не повезло жить с таким, как он. Рассел оказался не только хуже, чем Доминик, в сфере своей деятельности, но и выглядел куда опасней.       Тори вновь обратила внимание на чёрствость в глазах Доминика Хардмана. Ник дружит с этим человеком, но они совсем не похожи. От мистера Хардмана так и веет безразличной холодностью, в то время как Ник сравним с огнём — сжигает всё и всех на своём пути. Даже внешне первый — поразительная элегантность до самых мелочей, а второй — бунтарский вид, щетина и слегка растрёпанные волосы. Преступники тоже бывают разными. Раньше Виктория всех считала абсолютно одинаковыми.       Когда Ник заговорил со своим другом, внимание Тори привлекло то, как Одри уставилась на него с неподдельной враждебностью в зелёных глазах. Вероятно, девочка всё ещё напугана до смерти в присутствии мужчин. Она весьма молчалива и скромна, словно спустившийся с небес ангел, но только прожигающий взгляд давал понять, что в ней есть пламя. Она не так проста, как кажется. Что-то Тори подсказывало, что наедине со своим спутником она не столь застенчива.       — Я не поздравил тебя лично, Ник, — начал мистер Хардман с едва заметной торжественной улыбкой на суровом лице. — Ты добился того, чего хотел и занял место, которое заслуживаешь. Наконец-то Блокада сможет сотрудничать с Морталом.       Ник довольно ухмыльнулся. Он был рад, что ранее подружился с Домиником Хардманом. Их крепкая дружба выгодна для обоих.       — С Мануэлем вы явно не сработались.       На лице Доминика наконец-то проявились эмоции. На мгновение позабыв о своей фирменной холодности, он широко улыбнулся, вскинув брови:       — Честное слово, если бы Мануэль и дальше возглавлял Мортал — я бы нажил себе ещё одного врага, помимо моего любимого Филиппа.       Тори не смотрела на преступника с нашумевшим именем — она не могла отвести взгляд от девушки: после того, как прозвучало неизвестное имя «Филипп», Одри часто захлопала ресницами и подняла мгновенно растаявший тревожный взгляд на своего спутника. Виктория насупилась. В глазах этой девочки была или доля влюблённости, или же доля безумия.       Тори скривилась, вовсе не заботясь о том, что подумают окружающие. Она посмотрела на себя со стороны. Действительно, Тори увидела в искренней Одри саму себя. Неужели так выглядит влюблённость в настоящего дьявола? В добавок к ужасной картине, ситуация Виктории на порядок хуже. Доминик Хардман, насколько известно, не убивает лично — лишь раздаёт приказы и применяет в качестве орудия убийства только пистолет. Ник же с удовольствием своими же руками возьмётся за нож, устраивая кровавое месиво, и ему это вовсе не составит труда.       Чудесно. Она была влюблена в Потрошителя. Что может быть лучше?!       Тори закатила глаза, пропуская мимо ушей разговор Ника и его дружка о криминальных буднях.       — Прошу прощения, что встреваю в столь важный разговор, но не позволите ли вы забрать мне Одри и удалиться в свою комнату? — произнесла Виктория со всей притворной вежливостью, которую смогла изобразить.       — Одри явно прекрасно себя чувствует рядом со мной! — бросил мистер Хардман, не скрывая в своём голосе нотку раздражения.       — Благодарю за услуги моего секретаря, Грант, но я способна сама отвечать за себя! — тон Одри показался поразительно строгим. Она одарила своего спутника гневным взглядом, как только встретила на себе его ледяные глаза.       Тори переглянулась с Ником, лишь ненадолго позабыв о вражде. Она ухмыльнулась, наблюдая за сладкой парочкой. Каким бы чудовищем ни был этот Хардман, наблюдать за их с Одри схваткой двух упрямых взглядов казалось бесценно.       — Забирай подружку и можете подняться к тебе в комнату! — отрезал Николас, кивнув в знак разрешения.       — Ох, какой ты великодушный человек, — парировала Виктория, широко раскрыв глаза в наигранном удивлении. — Благодарю, что смиловался и позволил!       — Не стоит. Я запишу это в список твоих долгов.       Одри с интересом проследила за тем, как несдержанная Виктория подарила бесчеловечному Расселу враждебный взгляд. И как только эта девушка может так открыто противоречить такому, как он? Рассел даже хуже, чем её Грант. Ей и с ним непросто справляться, сложно представить, каково Виктории в плену у самого настоящего монстра.       Одри отвлеклась от созерцания противостояния пылкой парочки и посмотрела на Гранта. Он перевёл на неё взгляд. Ох, как хорошо она знала это выражение лица. Молчаливый приказ гласил, чтобы она сохраняла здравый ум и, уходя вместе с Викторией, вела себя хорошо.       Одри лишь показательно закатила глаза, демонстрируя, что ей откровенно плевать на его фирменный угрожающий взгляд.       — Пойдём, — кивнула Виктория, тепло улыбнувшись рыжеволосой гостье.       Одри сделала шаг вперёд, но, ощутив на своём запястье крепкую хватку Гранта, резко обернулась, подарив ему гневный взор изумрудных глаз.       — У тебя полчаса, — бросил он. — И, будь добра, за это время не наберись скверных выражений у мисс Далтон.       Грант встретил упрямый взгляд Виктории. Он вскинул брови, заметив, что девчонка лишь язвительно ему ухмыльнулась. И что только себе позволяет?! В его присутствии подобное поведение недопустимо!       Проследив за тем, как девушки поднялись по лестнице, Грант взглянул на Николаса с неподдельным удивлением:       — И как ты терпишь эту девчонку?       Ник сделал паузу, положив руку на плечо друга, направляя его в сторону кухни. Как только он достал из одного из многочисленных своих баров новенькую бутылку с шестидесятилетним виски «Macallan», наконец-то дал ответ:       — Мне не приходится терпеть её. Мне нравится наблюдать за тем, как она боится, но всё равно продолжает спорить со мной. Виктория не умеет молчать. Хотя, иногда это играет против неё.       Грант принял стакан со спиртным и, сделав один глоток, продолжил:       — Тебе всегда нравились дамочки с непростым характером. Знаешь, вы даже похожи.       — Согласен. Особенно густой шевелюрой, — улыбнулся Николас, присаживаясь рядом со своим гостем. — Если серьёзно, то мы действительно имеем одинаковые черты характера. Когда я был в её возрасте, постоянно нарывался на неприятности, потому что не умел держать язык за зубами. После того, как люди Мануэля несколько раз проучили меня, я понял правила.       — Так ты тоже легко можешь закрыть рот этой непослушной девочке, — произнёс Грант, удивляясь, почему Ник позволяет ей проявлять характер.       — Насильно можно сделать всё, но у меня нет желания ломать её волю. Она сильная девушка — пусть такой и остаётся. А дальше посмотрим по её поведению.       Ник заметил на лице своего приятеля удивление. Он явно не ожидал подобного ответа. Николас и сам не предполагал, что когда-нибудь скажет что-то подобное. Ранее он не знал, что означает пощада. Если в его окружении находился зачинщик скандалов — исход его был печален. Виктория — тот ещё скандал, но останавливать её бунт ему не хотелось.       — Если бы я тебя не знал, сказал бы, что ты влюбился, — молвил Грант, но, взглянув на Ника, понял, что не ошибся. — Чёрт возьми, ты действительно влюбился? Не верю!       Ник выпрямился и резко сменил неприятную тему:       — Что насчёт твоей юной пленницы? У тебя с ней история ещё интересней.       Грант тяжело выдохнул и долго собирался с силами, чтобы ответить:       — Не спрашивай. Я сломал жизнь этой девочке. Нечего добавить.       — Чувствуешь вину? Вот уж никогда бы не мог подумать, что самый чёрствый сухарь, которого я знаю, сможет испытывать вину, — Ник улыбнулся, поймав недовольный взгляд друга.       — Нет. Моей вины нет, — резко бросил Грант. — Глупое стечение обстоятельств, мои глупые подчинённые — и в итоге пострадала невинная юная девушка. У меня и помимо неё проблем много. Уже не знаю, что решать первым.       — Тебе лучше знать, но, думаю, Филипп подождёт. Реши сначала с ней. Девушки иногда опасней любого мужчины. Проверено, — Ник ощутил себя семейным психологом, который на сеансе раздавал поразительно правильные советы.       Отбросив тему о девушках, они перешли к более насущным проблемам, обсуждая своих противников и совместные планы двух криминальных группировок. Блокада и Мортал теперь партнеры и имеют большие шансы объединиться против парней из Сиэтла. Вот уж удивится криминальный мир, узнав о новом могущественном союзе. Дальше должно быть весьма интересно. Особенно для них двоих.

***

      Перемывая косточки своим похитителям, девушки и не пытались быть тактичными. Они смело выражали свои эмоции и чувствовали себя гораздо легче, когда дарили мужчинам самые нелестные эпитеты. Особенно сильно наконец-то разговорилась Одри. Она ощутила себя легко и свободно в присутствии девушки, которая как никто могла её понять. Внизу Одри более, чем пугал Рассел, о котором она достаточно наслышана. Его присутствие напрягало её. Он явно не внушал доверие. Его карие, почти чёрные глаза, казались ей смертельно опасными. Смотреть на него было сравнимо с самоубийством.       — Как у тебя хватает только смелости дерзить Расселу? — спросила Одри, нервно переминая пальцы при воспоминании этого человека.       Тори косо взглянула на девушку:       — Я только вчера узнала, что Ник — это Рассел. До этого у нас с Ником было что-то вроде влюблённости, — неловко говорила Тори, пытаясь произнести последнее слово с безразличием.       Одри широко раскрыла веки и сделала большую паузу перед тем, как найти ответ:       — Ты, наверное, с ума сошла! Он ведь чудовище! Как можно испытывать к нему такие чувства?       Виктория опустила взгляд, прокручивая в голове все самые приятные моменты рядом с Ником. Даже каждая дерзкая перепалка не казалась ей отталкивающей — скорее наоборот; ей нравилось всё в их общении — от трепетной нежности до недопустимой грубости; нравилось абсолютно всё, и иного она не желала бы даже под дулом пистолета.       — Он казался чудовищем всем, кроме меня. Как бы банально это не звучало, — едва слышно произнесла Тори, боясь выговорить это в слух.       — Ты явно сумасшедшая.       — Вынуждена согласиться, — ощущая болезненное щемление в груди при воспоминании приятных моментов с Ником, Тори поняла, что пора сменить тему. — Что насчёт тебя и Хардмана?       — Он не настолько жестокий, как Рассел, но это не отменяет того факта, что он приказывает своим людям убивать. Убивать! — повторила Одри, шокировано делая акцент на его деятельности.       — Этот человек, — Тори отказывалась произносить его настоящие имя. — Он воспринимает тебя только как пленницу?       Тори удивилась, заметив, что Одри не сразу ответила. Взяла время на раздумья. Видимо, что-то всё-таки у них было. Она явно не раскроет всех тайн, связанных со своим личным «дьяволом». Их история так и останется для Тори загадкой.       — Наверное. Главное лишь то, что я его воспринимаю только как убийцу! Будь у меня возможность избавить мир от такого, как он — я бы несомненно воспользовалась этим.       Тори пронзило током. С приездом гостей, она вовсе забыла о том, что говорил ей вчера Годвин: она ведь должна сделать выбор между спасением Ника и другими людьми. И если Одри уже сказала, что сделала бы на её месте — сама Виктория продолжала поражаться собственной нерешительности. Она металась среди собственных решений и попросту не могла сделать выбор. Неуверенность выводила её из себя!       Виктория попыталась позабыть о Годвине и задумчиво потёрла подбородок, уставившись в одну точку на окне.       — Интересно, почему мне так легко раскрыли личность твоего дружка? Я ведь теперь могу доложить в полицию о том, кто скрывается под маской Хардмана.       Одри помялась в кресле, принимая удобную позу:       — Поверь, они не считают, что мы на что-то против них способны. Мы ведь пленницы, — недовольно произнесла она.       Тори фыркнула:       — Ошибаются! Я, честное слово, выберусь отсюда. Правда! Просто нужно продумать хороший план.       Застыло молчание. Одри нырнула в собственные размышления, выискивая привольное решение в сложившейся ситуации Виктории. Она подняла голову и уверенно произнесла:       — Я помогу тебе сбежать.       Тори вопросительно посмотрела на Одри с явным недоверием. Девушка явно безумна, если считает, что может помочь ей сбежать из двора, переполненного охраной так, словно охранялся не дом главаря преступной группировки, а загородное поместье принца Гарри Уэльского.       — Я видела, как охраняется территория, — будто бы прочитав мысли девушки произнесла Одри. — Если нас будет двое их можно легко перехитрить.       Тори продолжала хранить молчание и смотреть на Одри с широко распахнутыми поражёнными глазами.       Одри мгновенно уверенно вскочила на ноги, впервые поменявшись настроем с Викторией — та продолжала лежать на диване, облокотив голову на руки, и смотрела на гостью с лёгким беспокойством.       — Мы, кажется, ничего не пили, а у тебе уже затуманился рассудок, милая. Отсюда нет пути, — тихо произнесла Тори, грустно поджимая губы.       Одри опустила на Викторию решительный взгляд:       — Поднимайся. Поздно ты отчаялась. Я помогу выбраться из этого ужасного места.       Виктория медленно, но всё-таки встала на ноги и была обескуражена, когда Одри действительно направилась к двери. Тори с лёгким непониманием пошла за девушкой, повторяя за ней тихие неспешные шаги вниз по лестнице. Она ощутила себя настоящим шпионом на жизненно важном задании. Пробираясь в зал, девушки услышали доносящиеся из кухни голоса мужчин. Те обсуждали что-то весьма серьёзное, и в их разговоре не было места весёлым отступлениям.       Тори продолжала следовать за Одри. Рыжеволосая девушка и вправду была бестией. Оказалось, она не такой уж и тихий загнанный в угол мышонок, каким показалась в самом начале. Эта юная леди поистине хитра, как лиса! Она, не раздумывая ни секунды, после того, как они спустились на первый этаж, медленно повернула ручку окна, раскрывая его насквозь.       — Полезай! — буквально приказала мисс Уайт, посмотрев на Викторию.       Тори мгновение помялась на месте, вовсе не понимая, чего добивается её новая подруга по несчастью. Несмотря на то, что помимо дома её удерживала здесь ещё сотня охранников, Виктория всё-таки послушалась и, словно далее нет ничего угрожающего, перепрыгнула через окно на окружающий дом асфальт. Одри последовала её примеру.       Тори кивнула вперёд, где в нескольких футах к ним спиной стояло несколько вооруженных охранников, постоянно держась за кобуру на ремне.       — Я же говорила, что ничего не получится, — печально произнесла Виктория, взглянув на то, как Одри, сузив глаза, изучала взглядом территорию Моргана.       — Никогда не видела более пессимистичных людей, чем ты, — бросила Одри, от чего Тори ощутила себя весьма неудобно. — Соберись! Самое время включить актёрское мастерство.       — Что? — не успела спросить Виктория, как Одри уже подхватила её под руку и повела по направлению к охране.       Тори поражённо раскрыла веки и шла только благодаря тому, что Одри уверенно вела её вперёд.       Виктория пересеклась взглядом с высоким гориллоподобным охранником, который хмуро уставился на неё, словно в его глазах она была смертоносным оружием. Тори весьма неумело улыбнулась ему, чтобы выказать естественность её небольшой прогулки, но и сама прекрасно понимала, что со стороны кажется больше клоунессой, чем просто девушкой, которая решила пройтись по свежему воздуху.       — Мисс Далтон! — прозвучал неподдельно тревожный голос охранника, когда Виктория уже было обрадовалась, что они смогли пройти мимо него без происшествий.       Тори и Одри, как по приказу, одновременно остановились.       — Слушаю, — будто бы ничего и не происходило спросила Виктория, лишь слегка повернув голову к мужчине.       — Мне не приходило указание от мистера Моргана, что вам позволено пребывать на территории двора, — с некой опаской произнёс мужчина.       — Мистер Морган слишком занятой человек, чтобы уведомлять вас обо всяких мелочах!       — Это не мелочь! — бросил строгий охранник, потянувшись к рации на своей груди.       Виктория замерла, уже представляя, что с ней будет, когда Ник узнает о попытке её побега. Слабо верилось, что он накажет её силой, но что запрёт навечно в комнате — просто не обговаривается.       — Разве вы не знаете о приезде Доминика Хардмана? — внезапно вмешалась Одри, которая с ужасом воспринимала разговор с любым представителем мужского пола. Тори ощущала её дрожь. — Мистер Морган, может быть, лучше займётся важным гостем, чем будет предупреждать вас о своей пленнице, за которой присматриваю я?       Виктория продолжала сохранять на лице дурацкую улыбку, которая явно не спасала ситуацию, лишь мешала, но она никак не могла от неё избавиться. Единственное, что помогало ей — это ответ Одри. После этого охранник, продолжая смотреть на девушек с недоверием, остановил внезапное желание связаться с охраной при доме.       — Я приехала вместе с Домиником, — продолжила Одри, вздернув подбородок. — Будьте так добры, не мешайте ему наслаждаться столь редкой беседой со своим другом. Иначе мне придётся пожаловаться на вас!       Одри дернула Викторию за руку, ведя вперёд, словно только что состоялся весьма обычный разговор с охранником. Как только они слегка удалились от мужчины, Тори едва сдержала смешок, а на лице Одри медленно появилась улыбка.       Они продолжали хранить молчание, чтобы не раскрыть свой весьма небольшой обман, но, отойдя на достаточно большое расстояние, обе расхохотались так, словно провели самого сильного противника на своём пути.       — Тебя нужно бояться, честное слово! — произнесла Виктория с благодарной улыбкой на лице.       — Только ради твоего спасения я заговорила с ним! — ухмыльнулась Одри, действительно переступая через все свои страхи.       Тори взглянула вперёд, где их ждала ещё одна преграда в виде охранника.       — Ты же понимаешь, что там стоит ещё один. За воротами скрытая камера, и мне попросту не удастся сбежать.       Одри сбросила с лица улыбку и посмотрела на Викторию со всей серьезностью:       — Глупости. Второго тоже проведём! Камеры не помеха. Сбежишь до того, как Рассел узнает о твоём исчезновении!       Виктория тяжко выдохнула, с трудом представляя себе столь нереальный исход событий. Оказалось, Одри ещё та мечтательница.       Тори не стала расстраивать воодушевлённую Одри и послушно направилась следом за ней. Она считала шаги до того, как они приблизились к охраннику, который выглядел ещё более угрожающе, чем предыдущий. Высокий, широкоплечий, статный, ещё и со столь враждебным выражением лица, словно он постоянно видел перед собой злейшего врага. Неприятный тип.       — Куда? — резко прозвучал его низкий бас.       Тори вздрогнула, ощущая такую же реакцию у своей напарницы по преступлению.       — Туда! — спешно произнесла Тори то, что первое пришло на ум и кивнула в сторону. Боковым взглядом замечая, что Одри, стыдясь её ответа, прикрыла глаза, едва сдерживаясь, чтобы не стукнуть себя по лбу. Заодно и её.       — Не понял! — произнёс мужчина пробирающим до ужаса голосом.       — Кто вам виноват, что вы не сообразительный? — растерялась Виктория, осознавая, что начала нести полную ахинею. Кажется, она полностью провалила запланированный побег.       — Мы гуляем, — поправила её Одри более сильным аргументом в свою защиту. — Что-то не так, сэр?       — Меня не ставили перед этим фактом! — его голос при любом слове звучал, будто бы угроза.       — Вы, конечно же, в любой момент можете прервать разговор мистера Моргана с его другом и всё узнать, — дружелюбно улыбнулась Одри. — Мы подождём.       Тори горделиво вздернула подбородок, словно королева, ожидающая, пока слуга ответит на запрос. Охранник лишь кивнул, не проверяя достоверность слов гостьи.       Виктория так бы и стояла, если бы Одри не дёрнула идти дальше. Выдержав паузу, они прошли достаточно далеко, чтобы исчезнуть из поля зрения охранника. Только в этот момент они остановились перед воротами, взглянув с удивлением друг на друга.       Несмотря на всю свою решительность, Одри, всё же, не до конца верила в свой план, но, как бы там ни было, сработало! Всё получилось, несмотря на то, что она с ужасом смела беседовать с незнакомыми мужчинами. После инцидента с изнасилованием, который в корне изменил всю её жизнь, перевернув всё с ног на голову, она с трудом представляла себе разговор с противоположным полом. Сейчас пришлось переступить через свои страхи — лишь бы девушка, такая же, как и она, имела шанс на спасение. В этой борьбе добра и зла хоть одна должна выбраться живой. Живой и не побеждённой, а победительницей!       — Вот и всё. Беги! — прошептала Одри, едва заметно улыбаясь.       Тори посмотрела на новую подругу, с которой они нашли общую проблему, прикусывая губы от неловкости. Она и подумать не могла, что столь запуганная девушка окажется более храброй и сильной, чем она сама. Дорогого стоит смотреть на ту, что после столь ужасного для женщины унижения и лишения чести, держалась сильнее, чем кто-либо. Одри Уайт стоит отдать должное: она храбра сердцем и сильна духом, несмотря на то, что с первого взгляда кажется запуганным до смерти мышонком.       — Спасибо, — от всей души поблагодарила Тори, коснувшись руки девушки. — Ты со мной? Можем сбежать вместе. Ты наконец-то избавишься от Хардмана!       Тори мгновение молчала, изучая лицо Одри. Девушка опустила опечаленный взгляд к земле и только после того, как выдержала глубокую паузу, минорно ответила:       — В моей истории другой финал.       Тори ухмыльнулась, прерывая всю серьёзность ситуации:       — Прозвучало, как в старинной мелодраме.       Одри ухмыльнулась, начиная принимать юмор новой подруги.       — Забудь. Мне с Хардманом нужно иначе разобраться. Беги! Поторопись, пожалуйста. Не хочу, чтобы всё было зря.       Тори обернулась к высокому забору, который казался непреодолимой стеной. Она с ужасом представляла, как сможет перелезть на другую сторону, но теперь была обязана спастись — хотя бы ради Одри, поверившей в спасение после всех ужасов, что пережила. Она явно вдохновляла на храбрые поступки. Какая женщина смогла бы снова встать на ноги спустя месяц после столь страшного происшествия и пребывания в плену того, кто заставил её пережить насилие? Представив себя на месте Одри, Тори понимала, что, скорее всего, забилась бы в угол, рыдая о своей печальной судьбе. Теперь же, зная, что за спиной стоит столь храбрая девушка, она не могла сдаться, какой бы высокой и непреодолимой не казалась ограда, разделяющая неволю и свободу.

***

      Николас на удивление спокойно сидел в кресле, смотря в экран монитора. Он не выглядел рассерженно. Был абсолютно хладнокровен, что было ему совсем не свойственно. Он едва заметно улыбнулся, следя за внешними камерами наблюдения, где было показано, как Викки неумело перелазила высоченную, казалось бы, надёжную ограду.       — Она хорошо справилась, — вынес свой вердикт Ник, повернувшись в чёрном кресле к двум охранникам, видевшим девушку за несколько минут до побега. — Никак не пойму, как двум девушкам удалось так легко перехитрить вас, идиотов!       С лица Николаса исчезла издевательская ухмылка. Он резко поднялся на ноги, уставившись на своих людей с неподдельным отвращением. Мгновение держа напряжённую тишину, Ник ступил вперёд, приказывая следовать за ним лишь одним единственным кивком. Двое охранников его территории послушно пошли за ним сначала в зал, следом во двор.       Остановившись на пороге, Ник оглянулся, что-то выискивая сосредоточенным взглядом.       Он не обращал внимания на то, как следили за его действиями слегка встревоженные своей неудачей охранники. Они признавали свою вину и были готовы к любому наказанию за столь серьёзную оплошность. Наконец-то найдя взглядом того, кто Нику был нужен, он позвал его к себе.       Молодой парнишка, недавно прибывший к нему на службу, спешно подбежал и, выпрямив спину перед хозяином, ожидал приказаний.       Ник недоверчиво оглядел с ног до головы новенького, которого привёл Джим.       — Вооружён? — спросил Ник, искоса глядя на парнишку.       — Да, сэр! — спешно ответил тот, словно сержант в армии.       — Пристрели обоих! — прозвучал резкий безоговорочный приказ Николаса.       Один из охранников продолжал стоять смиренно; второй, широко раскрыв глаза, посмотрел на Ника, моля о прощении.       Николас, не обдумывая мольбу, лишь сделал шаг назад и, облокотившись об колону, с интересом наблюдал за действиями новенького. Парнишка оказался весьма неплох. Он не медлил и не обдумывал приказ. Казался роботом, исполняющим каждое указание. Сунул руку к кобуре, достал пистолет, зарядил, нацелился и, спустив курок, дважды попал прямо в цель. В голову.       Ник довольно улыбнулся, как только два тела шумно свалились на асфальт. Около их голов оказалось две лужи крови, которые медленно превращались в полноценные озёра. Новенький, исполнив приказ, верными глазами, словно пёс, посмотрел на своего хозяина.       — Молодец. Теперь приберись здесь, — произнёс Ник и, подарив парнишке благодарную улыбку, обернулся к дому.       Входя внутрь, он дождался пока за ним прикроют дверь. В нём на удивление не было раздражения после поступка Виктории. Он спокойно, будто бы ничего и не произошло, размышлял о том, где она могла бы прятаться, ведь был полностью уверен, что от него эта упрямица не сбежит. Рано или поздно Ник найдёт её, и пусть потом не жалуется, что он кардинально изменил к ней отношение. Если уж она никак не может угомониться, он ей в этом несомненно поможет.       Прозвучал звонок, прерывающий гробовую тишину особняка.       Ник достал мобильный из кармана и, удивленно уставившись на незнакомый номер, приложил телефон к уху.       Он замер, как только услышал на другом конце провода полный ужаса заплаканный голос Викки. Она невнятно что-то тараторила, но в обилии перепуганных, поглощённых паникой фраз было весьма сложно что-то понять.       Ник остановился на месте, ощущая, как всё внутри непривычно сжимается от страха звучавшего в голосе Виктории. Её слёзы — оружие, способное уничтожить его. Теперь, когда она звонит ему, при том, что пару часов назад смела сбежать из его дома — это стало действительно предвестником самой большой беды. Просто так она бы в жизни не связалась с ним!       — Викки, повтори! Я ничего не понимаю! — резко бросил Ник, насупив брови.       — Ты слышишь меня? Ник! — в ужасе выкрикнула Виктория его имя. — Что мне делать? Что? Как мне жить с этим?       — Успокойся. Дыши ровно. Объясни, что произошло, — успокаивающим, но весьма тревожным голосом говорил он, не замечая, как сильно сжимал в руках телефон.       — Я только хотела забрать свои вещи! — заикаясь и глотая слёзы, медленно проговорила она, чтобы слова были хоть немного разборчивы. — Я не знала, что он будет тут! Он ведь сбежал!       — О ком ты говоришь?       — Джордж. Ник, я, кажется, убила его!