Территория падших

      Сложно ставить точку там, где всё ещё видно продолжение. Виктория убедилась в этом сразу после того, как, попрощавшись с Ником, вернулась в отцовский дом. Отрываясь от жизни, омрачённой кровавыми потоками, она надеялась на спасение вне преступной среды. Казалось, стоит только сделать шаг вперёд — и мир снова заиграет яркими красками, в которых не будет места чёрному цвету. Вот-вот, казалось, с плеч спадёт тяжкий груз вины за совершённый поступок, и всё изменится. Должно измениться.       Именно так представляла Тори кардинальные перемены в своей жизни. Считала, что стоит ей только отдалиться от Николаса Моргана, возглавляющего жестокость — всё поменяется в лучшую сторону.       Так и было в первый день после возвращения домой. Виктория настраивала себя исключительно на позитивный лад. Собрала всю себя, разорванную на части, и приняла важное решение — начать жизнь с нуля. Казалось, отсчёт пошёл, но жизнь, начатая сначала, так и осталась на той же позиции. Мир почему-то не стал играть яркими красками, и даже чёрный казался ещё чернее, чем всегда.       Каждый день оборачивался сплошным мучением. Ничего не вносило светлых лучей в погружённую во тьму «новую жизнь». Ничто не радовало: ни примирение с сестрой, ни на удивление спокойное общение с отцом.       А ведь жизнь, вроде бы, налажена и вернулась в начальную точку, откуда и началась история, связанная с Николасом Морганом, Мануэлем, Джорджем, «Gravity», Шерил, Морталом и даже Расселом. Теперь все эти ужасы остались в прошлом. И почему только Виктория испытывает такую грусть, медленно пускающую корни в её тело и разум?       С каждым новым днём становилось только хуже. Мрачное помешательство загоняло в депрессию с такой сумасшедшей силой, что жизнь превратилась в пустое существование. Тори рассмеялась бы в лицо тому человеку, который в прошлом сказал бы, что она станет скучать по дням, проведённым в клетке убийцы. Назвала бы этого человека истинным ненормальным. Но, как бы она не отрицала, теперь абсолютно всё вокруг потеряло смысл, а причиной стал лишь её выбор. Выбор, который казался единственным спасением, а оказался ранящим и убийственным, без шанса на выживание.       Хватило одного дня, чтобы Тори смогла понять, каким глупым оказалось её решение попрощаться с Ником. Не было места на земле, которое могло бы заменить его желанные объятия. Теперь казалась неважной его криминальная слава. Признавая себя эгоистичной, Тори переступила черту предрассудков и наконец-то приняла безумную, ненормальную любовь к человеку, которого стоило бы только остерегаться и обходить стороной. Видимо, Ник был прав: она такая же сумасшедшая, как и он.       Дни шли один за другим, а Виктория с каждой минутой увядала, словно цветок, долго простоявший без воды. И она бы никогда не подумала, что что-то может ещё больше омрачить её и без того натянутое существование. Вероятно, ошибалась, надеясь, что худшее уже позади. В этом Виктория Далтон убедилась, бросая сырую землю на гроб сестры, который работники кладбища медленно спустили в глубокую яму. Яму, ставшую вечным укрытием для Гвинет, печально погибшей при неизвестных обстоятельствах.       Тори держала голову опущенной. На её щеках больше не было застывших потоков слёз: она разучилась плакать. Эмоции стихли, словно после шторма навсегда застыл штиль бесконечного горя. Горя, в пучинах которого она тонула и навечно залегла на самое дно.       Прикрыв на мгновение веки, Виктория отдалённо слышала истерический плач Кэрол, умирающей от боли потери своего ребёнка. Где-то слышались сочувственные возгласы. Траурные голоса могли бы пробирать до дрожи, но Тори ничего не чувствовала — душу вывернуло наизнанку уже давно. Гибель Гвинет стала лишь последней каплей.       Виктория подняла усталые веки, взглянув покрасневшими глазами на священника, который, казалось, обращался именно к ней.       — Вы хотите что-то сказать перед тем, как земля упокоит вашу сестру? — спросил он в очередной раз.       Тори почувствовала, как взгляды всех присутствующих прильнули к ней. Она оценила всех и только помотала головой, молчаливо отказавшись от своего слова.       Вновь опустив голову, Тори обхватила плечи руками: стало очень холодно. Ей было, что сказать сестре, но это точно не то, что должны слышать все. Вновь взглянув на гроб, в котором покоилась Гвинет, Тори мысленно проговорила то, чего нельзя было выразить вслух:       «Прости, Гвинет. Прости, что не уберегла тебя. Прости, что втянула тебя в тот мир, который в итоге погубил тебя. Прости, что позволила тебе пережить ужас. Прости за то, что сделали с тобой люди, от которых я и сама пыталась сбежать. Я благодарна, что ты оказалась настолько светлым человеком, что приняла меня после всего, что произошло по моей вине. Несмотря на всё, ты простила меня. И теперь тебя нет. Это моя вина. Мне жаль. Я бы отдала свою жизнь за твою, если бы только могла вернуть время назад. Если бы только могла…»       Прикрывая веки, Тори ощутила ком в горле, ставший преградой для того, чтобы наполнить лёгкие воздухом. Тяжело выдохнув, она подняла голову и, распахнув глаза, уставилась в одну точку, не в силах наблюдать за тем, как белый гроб Гвинет присыпают сырой чёрной землей.       Вздрогнув от пробирающего до дрожи визга Кэрол, Тори широко раскрыла глаза, уставившись на женщину. С глазами, полными тоски и отчаяния, Кэрол кинулась на Викторию, словно безумный зверь на свою жертву, сразу после того, как на могилу Гвинет Далтон бросили последнюю горстку земли. Ухватив девушку за плечи, она несколько раз встряхнула её, яростно проклиная.       Тори и не пыталась вырываться из рук обезумевшей от пронзающей насквозь боли потери. Женщина была права в своих обвинениях: не будь Виктории — Гвинет не стала бы жертвой преступления; не вернись Виктория домой — Гвинет, возможно, не убили бы. Она бы продолжала свою жизнь, нашла бы своё счастье и наслаждалась бы каждым подаренным моментом в окружении людей, которых любила, и которые любили её.       Виктория не замечала ужаснувшихся взглядов всех присутствующий на прощании с юной погибшей девушкой — она смотрела лишь в горестные сумасшедшие глаза женщины и молчала, не ощущая ничего, кроме собственной всепоглощающей вины.       Тори едва могла вникнуть в реальность происходящего. Всё казалось сном или потоком ненормальной фантазии, ведь не может жизнь быть сплошной чёрной полосой? Отец, играющий с её жизнью; Ник, который оказался Расселом; Джордж, ставший её первой жертвой в следствии самозащиты; Гвинет, погибшая по непонятным обстоятельствам… Что дальше? Что может быть хуже? Что?       Виктория очнулась, будто бы пробудившись от глубокого сна. Ощутив резкий толчок в плечо, от которого она едва устояла, посмотрела на того, кто оказался перед ней. Теперь это была не Кэрол — сильный толчок был от отца. Она подняла удивлённые глаза на Бенджамина, изучая животную злость в его взгляде. Он буквально прожигал её насквозь, не позволяя даже моргнуть. Внимательно глядя на его оскалившееся лицо, Тори чувствовала, как с каждой новой секундой начинает терять свою стойкость. Под давлением его взгляда она хотела поскорее спрятаться, словно маленький запуганный зверёк, которому нужна защита от нападок окружающих.       — Я не хочу видеть тебя, Виктория. Не хочу, чтобы ты носила мою фамилию. Убирайся. Не появляйся мне на глаза, — проговорил сквозь зубы Бенджамин.       Он сжал кулаки, ведь дочь продолжала стоять и смотреть на него большими перепуганными глазами.       — Убирайся! — выкрикнул он, и его вовсе не смущало сакральное место, на котором они находились. — Убирайся! Слышала меня, девчонка? Вон!       Тори сделала шаг назад, как только Бен подтвердил свои слова очередным грубым толчком.       Коснувшись рукой своего плеча, ноющего от резкой боли, Тори медленно обернулась и направилась вперёд, вовсе не понимая, куда идёт: не осталось места, куда она могла бы вернуться. Словно весь мир ополчился против неё одной. Ощущая себя рассеянной, беззащитной, потерянной, Тори продолжала идти всё дальше и дальше от кладбища, где только что похоронили её сестру. Пройдя не меньше часа по пустынной дороге, на которой машины проезжали не чаще, чем несколько раз в день, Тори на мгновение остановилась.       Она подняла голову, закрыла глаза и несколько раз сделала глубокий вдох и долгий выдох, пытаясь сосредоточиться, чтобы хотя бы суметь подумать о том, что будет дальше. Мысли спутались, словно клубок ниток. Ясный ум затмила пелена печали, казавшаяся беспросветной. Не находя душевного равновесия, Тори прикрыла лицо ладонями. Сейчас она отдала бы всё, лишь бы поменяться местами с Гвинет; отдала бы ей свою жизнь, не задумываясь. Хотя, вряд ли, Гвинет хотела бы такую жизнь. Никто не хотел бы. Тори и сама не хотела жить своей жизнью.       Услышав вдали шум приближающегося транспорта, Тори, опустив голову, уверенно прошла к центру дороги. Остановившись и зажмурив веки, она вслушивалась в звук, который становился всё громче и громче… Всё ближе и ближе.       Мысленно присоединившись к Гвинет, Тори не понимала, почему шум стих. Открыв полные отчаяния глаза, она посмотрела прямо перед собой. Содрогнувшись всем телом, Тори увидела автобус, который остановился в нескольких футах от неё. Водитель открыл окно и выкрикнул несколько фраз, которые явно выражали сумасшествие девушки, смевшей выйти на центр дороги.       Взглянув на сенсорную табличку около водителя, Тори поняла, что автобус направляется в Таллахасси. Очнувшись от суицидальных помыслов, она махнула водителю рукой и попросила открыть дверь.       Войдя в салон автобуса, Тори думала, что все смотрят на неё, как на больную, сбежавшую из психиатрической больницы — водитель уж точно одарил её подобным взглядом, когда она расплачивалась с ним за проезд. Спешно спрятавшись на сидении около окна, она уткнулась носом в стекло. Больше не замечая напрасно проходящего времени, Тори уставилась на пролетающие мимо деревья и населённые пункты. Она готова была отдать последние деньги, лишь бы улететь на другой конец земли. Говорят, что лучшее средство от депрессии — сменить обстановку, но она не знала, возможно ли в её случае что-то поменять в лучшую сторону. Казалось, что не поможет даже, если она переедет на Марс.       Прикрыв на секунду глаза, Тори погрузилась в дремучие сети сна. Измученная душа молила о спокойствии, и лишь сон мог помочь в таком сложном случае.       Не долго длился миг её спасения. Виктория широко раскрыла глаза, как только автобус резко остановился. Все пассажиры, удерживаясь за быльца, едва смогли усидеть на местах от слишком резкого торможения. Тори не стала высматривать причину такого резкого толчка, как остальные. Её это волновало меньше всего. Тори лишь ожидала, когда автобус вновь возобновит движение, и она сможет любоваться монотонно пролетающими мимо пейзажами.       Виктория не стала бы оглядываться, если бы не заметила перепуганные глаза пассажиров и панические вскрики женщин. Все они уставились вперёд.       Тори замерла, услышав знакомые уху угрозы, доносящиеся мужскими грубыми голосами. Она медленно вытянулась вперёд, чтобы посмотреть на проход. По автобусу проходило двое мужчин. Оба держали в руках пистолеты. Целясь в каждого пассажира, они оценивали их взглядом, потом проходили дальше, явно кого-то усердно выискивая.       Виктория не предполагала, что ей грозит опасность — она лишь наблюдала, словно время для неё остановилось. Вооружённые преступники выкрикивали устрашающие слова, чем вызывали в салоне автобуса плач детей и жалостные вздохи женщин.       Тори встретилась глазами с злоумышленником. Он стоял рядом с ней дольше, чем с кем-либо из пассажиров захваченного автобуса. Резко схватив её за локоть, мужчина заставил подняться на ватные ноги. Тори едва смогла найти в себе силы, чтобы устоять. Она покорно пошла к выходу. Ей вовсе не хотелось сопротивляться. Возможно, причиной стали пассажиры, жизни которых она желала уберечь своим повиновением преступникам, а может, стало вовсе плевать на свою участь в круговороте последних событий, сумевших лишить её желания бороться за свою честь и свободу…       Как только она и двое захватчиков вышли, автобус резко рванул вперёд. Звук трения шин об асфальт застыл в ушах. Один из мужчин направил пленницу к автомобилю, припаркованному на обочине.       Тори сидела на заднем сидении рядом с одним из похитителей. Оба преступника оказались молчаливыми, будто бы вовсе были немыми.       Оценив мужчин и дорогу, по которой они ехали, Тори не спешила с тем, чтобы заговорить. Она посмотрела на мужчину, сидящего рядом и не смогла упустить из внимания то, как крепко он держал её запястье.       — Можно отпустить. Я не сбегу из запертой машины, мчащейся на бешеной скорости! — бросила она, чувствуя, как кисть начала неметь.       На удивление преступник оказался весьма понимающим и не заставил её дальше испытывать неприятные ощущения. Отпустив девушку, он лишь оценил её взглядом.       Тори удивлённо прищурилась, не веря, что впервые в жизни один из бандитов сделал то, что она хотела. Весьма странно. Это даже больше настораживало, чем радовало.       — Кто вы? — спросила она, но оба похитителя продолжили хранить гробовое молчание. — Можете сказать, если уж я и так погибну.       — Как ты поняла это? — наконец-то произнес тот, что сидел рядом.       — Что погибну? Это логично. Зачем тогда похищать меня?! Я, видимо, чем-то насолила вам. Было бы интересно перед смертью узнать, кому именно.       Она внимательно посмотрела на похитителя, но он уставился вперёд, на дорогу, и снова замолк, словно и вовсе ничего не говорил.       — Спасибо за ответ, — резко сказала Тори, взглянув в окно, чтобы осознать куда направляется автомобиль.       Она больше не испытывала одолевающий до смерти страх. Сейчас именно тот момент, когда от гибели она бы точно не отказалась.       Дорога была долгой. Тори за это время успела испытать и безразличие, и противоположное этому чувству — пробирающий до дрожи ужас. Все эмоции настолько сильно перемешались в один горький коктейль, что в итоге она и сама не понимала, чего хотела бы больше — жить или умереть.       — Сейчас! — прозвучал голос мужчины рядом.       Тори ощутила, как тело в страхе вздрогнуло. Вероятно, впервые за долгое время она действительно поняла, что боится узнать, что её ждёт дальше. А что, если ожидает болезненная и жуткая смерть? Боль — это худшее, что может сейчас случиться. Одна лишь эта мысль сумела парализовать всё её тело в диком испуге.       Автомобиль остановился. Послышался звук разблокировки дверей. Оба преступника вышли на улицу. Тори так и осталась сидеть на своём месте, будто бы в одно мгновение стала неживой.       Крепко зажмурив веки, словно маленький перепуганный ребёнок, она отказывалась выходить. Страх иглами пронзил тело насквозь; паника накрыла большой тяжёлой волной и на мгновение показалось, что от ужаса она вовсе перестала дышать.       Тори сжала руки в кулаки, услышав, как дверь возле неё открывается. Она в ту же секунду мысленно сказала прощай своей совсем недолгой, но весьма несчастной жизни. Ощутив касание к своей холодной, словно лёд, ладони, Тори услышала мужской голос…       — Можно выходить, Викки.       Виктория резко открыла веки, шокировано уставившись мёртвыми глазами на того, кого точно не ожидала увидеть прямо сейчас. Ник, наклонившись, смотрел на неё, и одна его улыбка смогла осветить весь мир самыми светлыми лучами, способными ослепить.       Лишь мгновение Тори смотрела на него, как на призрака, следом поспешила покинуть автомобиль, не отпуская его руку. Она едва успела ступить на землю, как уже кинулась в объятия Николаса, которые теперь были единственным местом, где она могла чувствовать себя по-настоящему живой.       Виктория боялась открыть глаза, в страхе осознать, что это лишь сон. Боялась сейчас проснуться в салоне автобуса и понять, что этот момент — лишь порыв её воображения; лишь то, в чём она сейчас нуждается больше, чем в чём-либо.       Она ощутила, как Ник охватил её руками и крепче прижал к себе, словно прятал от всех окружающих опасностей и тревог. Вдохнув такой знакомый и полюбившийся свежий аромат мужского одеколона, Тори не смогла сдержать улыбку на своём лице. Она смело открыла глаза. Не сон. Ник остался рядом. Это реальность. Лучшая реальность, которая могла бы быть.       Ник посмотрел вниз, ощущая дрожь Викки. Он аккуратно коснулся пальцами её подбородка, заставляя поднять голову. Увидев на её щеках слёзы, Ник вновь ощутил болезненное чувство вины. Он наклонился, коснувшись губами её мокрых щёк, не предполагая, что это вызовет в ней ещё больше эмоций.       Тори впервые смогла проявить свою боль. Ранее она чувствовала лишь пустоту, которая не позволяла ощущать себя по-настоящему живой. Рядом с Ником что-то точно изменилось: её сердце стало снова биться в бешеном темпе, как прежде.       — Я ведь говорил тебе, что если будешь плакать, я тоже заплачу за компанию, — на лице Ника появилась утешительная светлая ухмылка.       Тори сквозь слёзы нашла в себе силы, чтобы подарить Нику заветную улыбку. Чувствуя, как он вытирает с её щёк мокрые потоки, Виктория облокотилась лбом о его грудь и вновь, на мгновение прикрывая глаза, попыталась вернуться к полноценной жизни. Чувство абсолютного спокойствия и лёгкого, безмятежного удовольствия заполнило каждую опустевшую клеточку тела. Она глубоко дышала, чтобы лучше чувствовать любимый запах самого необходимого человека. Лишь это давало понять, что он рядом, что это всё не сон. Ник рядом. Словно прочитав её мысли, он вернулся в её жизнь даже после того, как она безрассудно сочла нужным оттолкнуть его.       — Ладно. Плачь. Говорят, от этого становится легче, но я не проверял, — сказал Ник, нежно касаясь её волос по всей длине.       Тори не могла сбросить с лица глупую улыбку. Она бы никогда не подумала, что будет испытывать такое дикое наслаждение просто вслушиваясь в низкий бархатный голос самого жестокого человека, которого только могла знать. Наверное, это безумие — ощущать себя в безопасности с Расселом, который на самом деле был воплощением смертельной опасности.       — Успокоилась? — тихо спросил он, слегка наклонив голову набок, чтобы взглянуть на её лицо.       Тори лишь кивнула и, удобно умостившись на его груди, даже не имела помысла отступать. Ник не возражал. Он обхватил её руками и явно не желал отпускать от себя дальше, чем на несколько дюймов.       Словно приклеенная самым сильным клеем в мире, Тори не могла сделать и шагу назад от Ника. Она лишь наслаждалась моментом защищённости и умиротворения, которого не чувствовала уже так давно. Это миг казался глотком воды нуждающемуся потерянному путнику в бескрайней огненной пустыне.       — Извини, что оттолкнула тебя, — прошептала Виктория, вновь чувствуя прилив сил, которых не было ранее. — Это было плохим решением.       — Всё нормально. Ты просто хотела быть вдали от жизни, которой я живу, Викки.       — Да, хотела быть вдали от твоей криминальной деятельности, но не вдали от тебя, — едва слышно прошептала она.       Ник услышал. На его лице появилась еле заметная тёплая улыбка. Он нежно коснулся ладонью её щеки, прикрывая мокрые заплаканные глаза от поднявшегося ветра.       — Звучит так мило, будто бы это сказала не Виктория Далтон, — ухмыльнулся Николас.       — Не порть момент, — сквозь улыбку проговорила замечание Тори, хотя каждое слово Ника было для неё бальзамом на истекающую кровью раненую душу.       — Я всегда всё порчу, разве ты не привыкла, тыковка?       — Словно ты дал мне возможность не привыкнуть, Николас Морган. Ты воплощение зла, которое портит всё!       Ник громко рассмеялся, опуская голову вниз и любуясь сияющими кошачьими глазками ютившейся в его объятиях Викки.       — Вот оно: узнаю дерзкую Викторию Далтон. Вернулся мой демонёнок.       Тори резко подняла голову и одарила Николаса весьма недовольным взглядом. Мгновение прожигая его глазами, она не смогла удерживать негодование на своём лице. Довольная ухмылка Ника вызвала предательски счастливую улыбку.       — Договоришься, Морган, — прошептала она.       — Когда уже я всё-таки договорюсь, а то только одни угрозы.       — А ты только ждёшь, когда мои угрозы станут реальностью, — сузив глаза, проговорила она, взглянув на его интригующий прищур.       — Не то, чтобы жду, но посмотреть на месть маленькой злобной принцессы хотелось бы.       — Не была бы я на твоём месте настолько беспечной.       Ник широко раскрыл веки, разыгрывая испуг на своём лице. Заметив весьма недоброжелательный взгляд уставших, заплаканных глаз Виктории, он отставил шутки в сторонку. Она действительно наконец-то смогла прийти в себя, даже начала свои фирменные дерзкие угрозы, но сейчас им явно самое время поговорить о насущных, абсолютно реальных и серьёзных проблемах. Как бы ни не хотелось возвращаться к этому, но они обязаны озвучить всё, что сейчас касалось их обоих.       Он немного отстранился, и положив руку на талию девушки, повёл её в сторону чёрного Мазерати.       Тори оглянулась. Она узнала это место. Роскошный вид с обрыва, открывающийся на безграничный Атлантический океан. Однажды Ник уже привозил её сюда. Это было давно, ещё в самом начале её работы в «Gravity». В тот день люди Мортала желали наказать её за родственные связи с Бенджамином Далтоном. Ник привёз Тори сюда, сказав, что сам часто бывает в этом месте, когда мысли нуждаются в разрядке. То утро, тот рассвет плохо закончились, несмотря на положительное начало. Ник ввёл её в ужас, применил силу, но вовремя остановился. Очень вовремя. Вероятно, не остановись он тогда — сейчас бы она не находилась здесь, не нуждалась бы в Нике, как в кислороде. Всё было бы иначе, если бы в тот день он закончил то, что начал.       Она вспомнила, как сильно ненавидела его, когда была здесь в последний раз. Как ведь всё быстро поменялось спустя почти четыре месяца. Кто бы мог подумать, что она вновь вернётся в это райское место, и слёзы на её щеках будут не от страха, а только от неистовой радости быть снова рядом с Ником.       Виктория облокотилась поясницей об капот машины и, поднимая подбородок вверх, наслаждалась тёплым ветром, играющим с её запутанными локонами. Солнце висело над горизонтом подобно огромному оранжевому шару. Звук свистящих порывов ветра прерывал лишь шум разбивающихся волн об острые скалы. Тори наполнила лёгкие свежим солёным воздухом и взглянула на Ника. Он провёл ладонью по небрежным тёмным волосам, которые ветер взялся также путать, словно игрался с ними двумя. В этот момент Тори ощутила спокойствие. Сейчас она была поистине свободной от всех и всего. Хотя бы на мгновение.       Тори робко подняла любящие глаза, как только Ник взял её руку в свои ладони. Он посмотрел на неё, и на его лице не было места прежней лёгкости, витающей в воздухе. Он был явно намерен сказать что-то важное. Кажется, именно сейчас время закончить её мимолётное умиротворение.       Пора вернуться в реальность.       — Викки, всю неделю за тобой присматривали мои люди. Ты их не видела, но они ходили за тобой по пятам, — произнёс Ник.       Тори точно была бы поражена до глубины души, не знай она Ника: от него стоило этого ожидать. Это её не удивило, но его проявление скрытой заботы только лишний раз смогло приятно порадовать.       Ник смотрел на её красивое лицо и не мог продолжать говорить. Глаза Викки были уставшими, словно она не спала несколько суток, но она продолжала внимательно слушать его, сохраняя неподдельно влюблённый, сверкающий взгляд. Она смотрела на него так, как никогда раньше. Теплота, которую дарили ему её глаза, не давала продолжить говорить дальше.       — Ты это хотел сказать? — Тори слегка улыбнулась, и её лицо ярко засияло. — Чего ты так серьёзно настроен? Всё хорошо. Я не злюсь. Это даже очень мило.       Ник не отводил от неё строгий взгляд. Викки улыбалась. Так не хотелось говорить то, что сотрёт эту светлую улыбку с её красивого, счастливого личика.       Тори продолжала смотреть на Ника. Он прищурился, глядя на неё. Она опустила взгляд, посмотрев на то, как он продолжал держать её правую руку. Тори коснулась его ладоней и нежно стала гладить, желая ощущать его каждую секунду.       Ник взглянул вниз на её действия. Он ступил ещё ближе, грустно поджимая губы. Поднимая её подбородок, он вновь заставил девушку взглянуть на его лицо.       — Твоя сестра погибла не просто так, — начал Ник, замечая, как с лица Викки медленно исчезает улыбка. — На её месте должна была быть ты: вас перепутали. Ты в большой опасности. Я не позволю, чтобы они сделали то, что запланировали! Не дам причинить тебе вред!       Тори молчала, пытаясь понять смысл его слов. Неужели Ник говорит правду? Разве он не может ошибаться? Кому может быть нужна её смерть? Это бессмысленно.       — Но зачем кому-то меня убивать? — спросила Тори и, округлив глаза, уставилась на Ника.       Он смотрел на неё, даже не зная, что должен сказать, ведь и сам не имел вразумительного ответа.       — Не знаю, — произнёс он, не отводя от неё взгляд.       Ник заметил в её глазах растерянность. Она замолкла и, задумавшись, уставилась на его грудь.       — У тебя есть враги? Есть те, кому ты перешла дорогу? Если мы узнаем, кто желает твоей смерти — всё станет гораздо проще, — говорил Николас. — Я не дам жить тому, кто стоит на твоём пути!       Тори сжала руку Николаса, словно это действие помогало ей справляться с эмоциями. Она часто заморгала и вновь посмотрела на его лицо.       — Я правда не могу даже предположить, кому мешаю, — ответила Тори, пожимая плечами.       Она потерялась в собственных размышлениях. Вероятно, её с кем-то путают, если намерены прибегнуть даже к убийству, ведь она явно не тот человек, который мог перейти кому-то дорогу.       — Я не думала, что стану целью преступников, — сказала Тори. — Боялась, что целью можешь стать ты. По моей вине.       Ник сузил глаза, пристально глядя на потерянное лицо Викки.       — О чём ты говоришь?       Тори опустила голову вниз, припомнив все последние события. Если верить словам Годвина, то он сообщил Мануэлю о том, кто на самом деле является Расселом. В таком случае Мануэль мог бы отомстить Нику за ту неожиданную подставу. Видимо, это послание мистеру Кано так и не дошло, иначе он уже хоть как-то проявил бы себя. Он не тот человек, который с лёгкостью забудет о предательстве.       — Я должна была сказать тебе раньше, — Тори сделала паузу, понимая, что умолчала о том, что могло навредить Нику. Она бы никогда себе этого не простила.       Она ощутила, как Ник коснулся пальцами её подбородка и заставил посмотреть в его глаза.       — Ник, Мануэль знает, что ты — это Рассел; знает, что ты подставил его.       Виктория видела, как меняется лицо Ника. Он был не столько удивлён, сколько расстроен. Она хотела спрятать глаза, чтобы не чувствовать прожигающий взгляд, но Ник не позволил это сделать.       — Ты рассказала Мануэлю. Я правильно понимаю? — спросил он.       Тори мгновенно часто замотала головой в знак отрицания.       — Нет. Я не смогла дать разрешение на это. Не хотела, чтобы тебе навредили, — поспешно протараторила Виктория, уставившись в тёмные глаза Николаса.       — Дать разрешение? — переспросил он, насупив брови.       Тори на мгновение замолкла, чтобы подумать, как наиболее мягко объяснить, что произошло.       — Ко мне пришёл Годвин, — начала Виктория и проследила за тем, как на лице Ника начала появляться едкая ухмылка. — Он сказал, что расскажет о тебе Мануэлю, если я позволю. Я отказалась, но он всё равно сделал это. Ник, единственное, о чём я хочу попросить тебя: не наказывай Годвина за это. Он просто хотел сделать, как лучше. Я думаю, мы оба можем согласиться с тем, что Годвин в этом вопросе на доброй стороне. Ты как Рассел опасен для окружающих — это факт!       Ник продолжительное время смотрел на Викторию. На его лице не было злости или недовольства, вызванного её словами. Он только едва заметно улыбался, следом слегка наклонился и заключил Викки в кольцо, поставив руки на капот с обеих сторон от неё.       — Если я так опасен, почему ты больше не боишься меня? — прошептал он, пристально всматриваясь в её глаза.       Он слега ухмыльнулся, замечая, как её хитрые глаза заблестели. Тори провела пальцами по его рукам от запястий до широких плеч и, обхватив его шею, потянулась вперёд. Ник не двигался и принял позицию наблюдателя. Викки коснулась его губ своими. Проводя по ним языком, она заманчиво взмахнула ресницами, пристально всматриваясь в его глаза.       — Не боюсь, потому что убедилась в том, что для меня ты не опасен, — прошептала она, щекоча своим дыханием его кожу.       Её слова вызвали у него неподдельную ухмылку. Он ощутил, как Викки игриво едва касается губами сначала его щеки, затем кончика рта и потом медленно, словно ей нравилось интриговать, очертила языком контур его губ.       Ник позволил ей взять контроль в свои руки. Сейчас она хотела быть главной, он дал ей это право. Виктория Далтон, вероятно, первый человек, которому Николас Морган позволил управлять — даже если это всего лишь поцелуй. Раньше он и в таком вопросе ни одной девушке не передал бы бразды правления.       Тори обвила руками его шею. Дразня Ника, она слегка прикусила его губу, не уставая наслаждаться нетерпением в его глазах. Она медленно стала опускать одну руку по его каменной груди, прессу и остановилась чуть ниже ремня.       Она никогда не проявляла подобные действия по отношению к мужчине, но сейчас была полностью уверена в том, что всё делала правильно. Ник — её первый опыт. Тори искренне была уверена, что второго опыта у неё не будет больше ни с кем, кроме него. Он тот мужчина, которому она с лёгкостью доверится в вопросах интимных утех. Ник явно хороший учитель в этом деле.       Тори от неожиданности вздрогнула, как только ощутила руки Ника на своей талии. Он резко поднял её и посадил на капот своей машины. Заключив в кольце сильных рук, он положил ладонь на её макушку и безжалостно, совсем не нежно впился в сладком поцелуе в её губы.       Тори дрожала, словно её резко облили ледяной водой. Она никогда ещё не ощущала столь жадный поцелуй. Виктория обнаружила, что такая непривычная грубая близость отозвалась в её теле томительным наслаждением. Его руки стиснули её ещё сильнее, становились буквально душащими, от чего девушка почти задыхалась, но это ещё сильнее разбудило в них двоих сумасшедшую силу влечения.       Ник резко раздвинул её ноги, и Тори крепко прижалась к его возбуждённому телу, желая чувствовать его ещё сильнее и ближе. В этот момент одежда явно стала лишней!       Николас плавно проводил руками по её шее, по контуру её тонкой талии и остановил свои действия на округлых ягодицах, сжимая всё сильнее и сильнее.       Тори пробрало током, и она не могла даже представить, что просто поцелуй разразится в её теле подобно шторму в тихих водах. Она почти лишилась разума и отдала бы всё — лишь бы этот момент не заканчивался. Впервые она вновь ощутила вкус к жизни, с тех самых пор, как её поразила острой стрелой информация о том, что Ник — это Рассел. Теперь стало всё равно.       Тори буквально потеряла рассудок и едва смогла очнуться, понимая, что Ник медленно стал отстраняться. Она оглянулась, услышав шум приближающегося автомобиля.       Чёрт возьми того, кто смел прервать их! Тори яростно сжала челюсть, скромно сомкнув ноги. Поправив чёрное платье, она провела по волосам, исправив недочёты своей прически, в которую Ник вцепился в порыве страсти, не боясь причинить девушке боль.       Николас тяжело выдохнул, пытаясь успокоиться и вернуться в реальность происходящего. Тот, кто посмел приехать в столь неподходящий момент явно заслуживает худшего наказания! Он с удовольствием пустил бы этому негодяю пулю в голову, но, вероятно, его неправильно потом поймут его люди.       Тори недовольно посмотрела на остановившийся автомобиль. Вышло два парня и один из них был Годвин, который шокировано взглянул на Викторию.       Ник посмотрел на Годвина, не выражая ни единой эмоции. Словно он в один момент превратился в камень.       Тори спешно перевела взгляд на Ника, понимая, что должен он сейчас чувствовать, увидев предателя. Ох, как же не вовремя приехал Годвин! Лучше бы не появлялся Нику на глаза.       — Мистер Морган, — начал второй парень, спешно направляясь к Николасу. — «Gravity» обстреляли сегодня в обед. Мы не могли дозвониться вам.       Ник, также как и Тори, уже могли предположить, что это — дело рук Мануэля.       — Мануэль никак не угомонится, — тихо проговорил Николас, насупив брови.       — А что он ещё сделал? — позволила себе поинтересоваться Виктория, вмешиваясь в разговор.       Ник повернул голову в её сторону и не знал, должен ли говорить то, что и сам понял, только после её слов о том, что Мануэль знает его самую главную тайну.       — Я могу сказать, кто стрелял в Гвинет, — произнёс он, встречая легкое непонимание в её глазах. — Мануэль. Он хотел убить тебя, но жертвой стала твоя сестра.       — Мануэль? А при чём тут я? Разве он не должен мстить тебе? Разве не ты его цель?       Ник мгновение молчал. Сложно будет объяснить ей всю ситуацию прямо сейчас — уместно будет отложить это на следующий раз.       — Мануэль так мстит мне. Он знает, что навредит мне лишь убив тебя. Меня убивать он не будет.       Виктория, в принципе, понимала, что иногда лучшее наказание — это навредить другому человеку, но её насторожило совсем иное.       — Почему? Неужели в дань уважения к вашей прошлой дружбе Мануэль не решается попробовать убить тебя?       — Я потом тебе объясню всё. Мне сейчас надо разобраться с другим делом.       Тори проследила по направлению взгляда Ника. Он пристально смотрел на Годвина, который, ощутив что-то неладное, остался около машины, опустив голову к земле.       Виктория соскочила с капота и, подойдя к Нику, взяла его руку в свою. Он отвлёкся от созерцания предателя и опустил взгляд на тревожное лицо Викки. Она прищурилась от тёплых лучей уходящего солнца, но не отводила от Ника умоляющий взгляд. Взгляд, который молчаливо просил попытаться понять поступок Годвина и не причинять ему каких-либо физических увечий.       — Ты же понимаешь, что я не могу отпустить его с тем, что он знает?!       — Понимаю, — уверенно кивнула Тори, пытаясь осмыслить, чем руководствуется Ник в своей деятельности. — Ты можешь лишить его свободы, чтобы сохранить тайну, но не убивай. Пожалуйста, не нужно больше смертей.       Ник взглянул на Годвина, который исподтишка выглянул, вслушиваясь в их разговор. Вероятно, он превосходно понимал, что Виктория являлась его последним шансом на выживание после его необдуманного и весьма неправильного выбора. Ник всегда действовал согласно своим собственным законам. В его мире нет ничего лучше, чем верность, и не может быть ничего хуже, чем предательство.       — Подойди! — резко бросил Николас, кивнув парню.       Годвин и даже сама Тори вздрогнули от тона Ника, не внушающего ничего хорошего.       Тори забегала глазами от Годвина к Нику. Её и без того покалеченная психика попросту не выдержит ещё одно проявление жестокости. Ей явно в скором времени нужно будет посетить хорошего психотерапевта.       Годвин не спешил выполнять приказ. Он медленно, словно ленивец, передвигался вперёд. Ник точно не был столь терпелив. Он кивнул своему человеку, и тот любезно подтолкнул Годвина к боcсу.       Тори крепче сжала руку Ника в своих ладонях. Она больше не была столь беспечна и бесцеремонна, как раньше. Теперь Виктория хорошо уяснила, что нельзя влезать в дела Ника. Свою мольбу не причинять вреда бедняге Годвину она проявила лишь в банальном сжатии руки Ника. Кажется, это не очень-то хорошо работало: Ник вовсе не обращал на неё никакого внимания.       Годвин смиренно приподнял щенячьи глаза, но в тот же момент смело пытался показать стойкость. Даже неудачная попытка проявить мужественную храбрость заслуживала уважения, как и то, что Годвин действительно был прав во всей ситуации. Предавая Ника, он пытался помочь другим невинным людям, которые могли бы стать потенциальными жертвами Рассела и Мортала. Годвин не был предателем в глазах простых людей — ему просто не стоило ввязываться в такие опасные игры. Конкуренция с такими, как Николас, очень часто чревата смертельным исходом.       — Ты правда настолько наивен, что счёл разумным встать на моём пути? — спросил Ник, и голос его был пугающе спокойным.       — Я хотя бы попытался, — едва слышно проговорил Годвин, косо взглянув в печальные глаза Виктории.       Тори ощутила на себе его колкий ответ неприятным током. Она знала, что даже не стала пытаться выбрать то, что любой назвал бы правильным решением, но, видимо, у неё совершенно другое понимание того, что действительно правильно.       Ник заметил мимолётный взгляд Годвина на Викки. Смысл этого молчаливого обвинения ясен, как день.       — Это стоило того? — поинтересовался Ник, ведь всегда перед вынесением смертельного приговора хотел услышать ответ на этот вопрос.       — Стоило ли пытаться уничтожить тебя, Рассел? — переспросил Годвин, и его голос заметно вздрогнул. — Наверное, нет, если я сейчас отправлюсь в самое пекло.       — Нужно здраво оценивать свои возможности, Годвин, — произнёс Ник, опуская взгляд на его отчаянное потускневшее лицо. — У тебя не было шансов, хотя, смею заметить, что ты оказался не настолько трусливым, как я предполагал.       Годвин грустно поджал губы:       — Я не думал, что Тори посмеет пожаловаться. Если бы не она — шансы победить были бы.       Тори косо взглянула на Годвина, смеющего предъявлять ей обвинения. Да, он прав, но её это совершенно не волновало.       — Ник, — начала Тори и, несмотря на то, что только что услышала, добавила: — Я прошу тебя не убивать Годвина. Накажи его иначе. Я очень сильно прошу тебя. Не могу больше смотреть на смерти.       Ник посмотрел на Викторию, и взгляд его был холодным, почти что ледяным. Было сложно даже предположить, что он ответит, ведь невозможно поверить в то, что Николас может прислушаться и так просто помиловать парнишку. Тори уже прекрасно поняла, что умолять его о спасении Годвина — самая глупая затея, которая только может быть.       — Хорошо. Не буду. Как скажешь, — сказал он и заметил, как глаза Викки широко округлились в неподдельном шоке: она точно не ожидала подобного ответа. Годвин, вероятно, тоже.       — С-спасибо, — невнятно проговорила она, явно всё ещё не веря, что Ник смог прислушаться к ней.       — Его закроют в подвале. Будь спокойна. Ты очень устала, Викки. Тебе нужно отдохнуть, — сказал Ник и увлёк ошарашенную Викторию к своей машине.       Она продолжала оценивать его и пыталась понять, точно ли перед ней тот самый Николас Морган, которого она знает. Когда он успел стать столь милосердным и всепрощающим? Это не на шутку порадовало её, ведь подобного поведения от него она точно не могла ожидать. Усевшись на пассажирское сидение, она дождалась, пока Ник поговорит со своим человеком и снова вернётся к ней. Им явно есть ещё, о чём поговорить.       Ник подошёл к Майку, который приехал вместе с Годвином сообщить об обстреле в «Gravity».       — Майк, через несколько минут после того, как я отъеду, пусти Годвину пулю в висок и сбрось его тело с обрыва.       — Понял. Сделаю, — безотказно принял подчинённый и, кивнув, положил руку на ремень, где находилась кобура с заряженным пистолетом.       Майк явно не был удивлён подобному заданию. Для мужчины это дело было настолько же повседневным, как и утром чистить зубы.       Ник дружелюбно хлопнул Майка по плечу и, улыбнувшись, вернулся в свою машину, где его ожидала улыбчивая принцесса Виктория, ничего не подозревающая о приказе «казнить» предателя без шансов на помилование.

***

      Следующая неделя рядом с Ником оказалась единственным временем, которое Виктория снова могла по-настоящему ценить. Каждую секунду она говорила спасибо небесам за этот подарок, в котором она так сильно нуждалась после периода чёрной полосы в её мрачной жизни. Она в очередной раз вернулась в дом Ника, который был для неё и раем, и адом одновременно. За столь долгое время особняк Моргана всегда приобретал совершенно разное значение: впервые она была тут в плену, потом сама же вернулась сюда в поисках поддержки; следом замок вновь превратился в темницу, и она с успехом умудрилась сбежать из оков монстра.       Сегодня опять всё перевернулось. Жизнь бывает так переменчива: сегодня ты кого-то ненавидишь, потом эта ненависть превращается в страсть, симпатию и, в конце концов, влюбленность. Ещё полгода назад, когда она покинула особняк отца, который благополучно отсудил Ник, Тори не могла бы предположить, что всё закончится именно так. Кто мог подумать, что в итоге она найдёт своё укрытие в объятиях дьявола? Это точно не входило в список её мечтаний, но оказалось, что, несмотря на всю опасность близости с таким, как Рассел, она нашла то, что даже не смела искать. Это лучше, чем её прошлые розовые мечты.       Тори смогла закрыть глаза на то, чем занимался Ник. Всю неделю рядом с ним она не задала ни одного вопроса, связанного с его криминальной работой. Благо, он тоже не стал посвящать её в подробности. На недолгий период ей и вовсе казалось, что они — простые люди, не имеющие за спиной никаких секретов. Утром, провожая Ника, Тори не брала в голову, куда он едет и какими делами будет заниматься. Единственное, о чём просила его — это быть осторожным, ведь её вовсе не успокаивала уверенность Ника в том, что Мануэль не осмелится лишить его жизни по совершенно непонятным для неё причинам. Ник же больше остерегался за неё, поставив вокруг дома ещё больше охраны, чем прежде. Ещё и запретил ей покидать дом без его личного сопровождения.       Да, она была бы послушной, если бы не утренний звонок Бенджамина, умоляющего о помощи. После смерти дочери Кэрол была уничтожена. Женщина отказывалась есть и пить. Она сутками напролёт лежала на постели, словно мертвец. Тори чувствовала свою вину и была уверена, что её приход заставит Кэрол подняться на ноги. Хотя бы для того, чтобы проявить свою злость в очередной раз.       Тори оглянулась, посмотрев на машину, из которой за ней следило двое людей из Мортала; немного дальше, за ограждением спрятался ещё один парень, охраняющий её жизнь. Они уже явно доложили Нику о том, что она без спроса смела покинуть дом. Нужно поспешить решить проблему с отцом, пока Ник не послал сюда целый спец-отряд.       Тори быстро прошла по узкой дорожке, ведущей к порогу маленького дома Далтон в одном из самых бедных кварталов Майями. Подняв руку, чтобы постучать, она вздрогнула, как только дверь моментально открылась и её уже ожидал Бенджамин с округлёнными испуганными глазами.       Виктория сделала неловкий шаг вперёд и дождалась, пока Бен запрёт за ней дверь.       — Я ненадолго, — пояснила она и пыталась сдержать в своём голосе строгость.       — Проходи, — говорил Бен, указывая на вход в свою комнату.       Тори мгновение стояла на месте, оглядывая обстановку. Её не было здесь всего неделю, а этот дом уже казался чужим. Хуже места, наверное, нет на всей земле. Она была искренне счастлива, что покинула его и больше не намерена сюда возвращаться. Это последний раз: только для того, чтобы помочь Кэрол оклематься от смертельного траура, в котором она находилась.       Виктория выдохнула и, собравшись с новыми силами, уверенно прошла вперёд и, остановившись за порогом комнаты отца, окаменела, широко распахнув веки, словно полностью разучилась ходить. Её сердце затрепетало, будто бы раненая птичка, запутавшаяся в сетях.       Прямо перед ней стоял Мануэль Кано. На его лице появилась едва заметная ухмылка, явно не внушающая Виктории позитивный исход.       Тори тяжело проглотила подступивший к горлу ком и медленно перевела взгляд на отца. Он лишь пожал плечами. Кэрол же сидела в кресле более, чем вменяемая. Вероятно, проявив желание помочь, Тори умудрилась попасть в ловушку… В смертельную ловушку.       — Добро пожаловать, — улыбнулся Мануэль, широко раскинув руки в стороны, словно находился не в бедном полуразваленном доме, а в своих роскошных апартаментах. — Я надеялся, что ты придёшь. У нас с тобой так много дел.       Тори чувствовала, что голос предательски пропал и она попросту не могла ответить. Единственное, что ей осталось — это прожигать Мануэля огненным взглядом, переполненным дикой ненавистью.       — Ты умная девочка. Понимаешь, зачем я здесь, — продолжил Мануэль абсолютно спокойным тоном, словно наслаждался каждой секундой своей минуты славы. — Но сначала у меня есть несколько вопросов.       — Я скорее сделаю шаг в пропасть, чем буду вести диалог с тобой, монстр! — процедила сквозь зубы Виктория, сжимая руки в кулаки.       — Монстр, — повторил Мануэль и начал медленно приближаться к девушке, не отводя взгляд от её упрямых глаз. — Я буду рад отомстить Николасу, отправив тебя на тот свет. Твой отец любезно позволил мне это взамен на жизнь своей жены и возвращение прошлого утерянного богатства. Видишь, я даже попросил разрешения. Это достойно уважения, правда?       Тори продолжала хранить молчание. Она вовсе не была удивлена, что Бенджамин поступил именно так. Этот факт её даже не задевал. Она уже давно не чувствовала с ним ни малейшей родственной связи. Они совершенно чужие люди. Ей будет ближе соседский пёс, чем собственный отец.       — Ник расстроится, когда лишится тебя, но будет знать, что нельзя конкурировать со своим отцом, — таинственно произнёс Мануэль и с удовольствием наблюдал за тем, как на лице Виктории расцветает удивление.       — Ч-что? — переспросила она, замерев, словно её превратили в лёд одним лишь словом.       — Ты не знала, что Николас — мой сын? Я открыл тебе такую большую тайну. Могу сказать даже больше: это я пытался убить его мать, а не твой отец. Именно благодаря мне Луиза уже почти девятый год лежит, словно живой труп, — Мануэль смаковал каждое слово с улыбкой на лице. — Бенджамин этого не делал но, будучи любовником моей жены, заслуживал наказания и понёс его как цель, за которой так долго охотился обманутый Ник. Ты удивлена, Виктория? Ник тоже, наверное, удивился бы, но хорошо, что ты умрёшь до того, как расскажешь ему об этом.       Тори буквально перестала дышать.       Мануэль наклонился и, остановившись в нескольких дюймах от лица Виктории, едко ухмыльнулся, словно истинное воплощение владыки греха.       — Ну, что же, приступим к самой увлекательной части, мисс Далтон? Ты и Ник будете играть по моим правилам. Ты в предвкушении игры? Я — очень! Будет весело! Нас троих впереди ждёт самое интересное. Обещаю!