Thanatifora farsa

— Ох, чёрт, я уже не могу дождаться Хэллоуинского Бала!       После завтрака в коридоре было столпотворение из учеников самых разных курсов и факультетов. Все пытались рассмотреть объявление, вывешенное на дверях Большого Зала. Объявление гласило:

Дорогие учащиеся Школы Чародейства и Волшебства Хогвартс! В связи с непредвиденными событиями в Магическом мире и их неблагоприятными последствиями, вводится комендантский час. Также во время всех походов в Хогсмид будет усилена охрана и время пребывания в деревне будет ограничено. Что касается комендантского часа, просьба всем учащимся находиться в своих комнатах не позже, чем в 10 РМ. Мы надеемся, что это вынужденная мера временна. Однако просим соблюдать эти правила, ибо они направлены на Вашу же безопасность. Комендантский час и остальные изменения вводятся с 31 октября 1997 года. С уважением, Министерство Магии Великобритании.

— Боже, Шэрон, ты можешь хоть минуту помолчать? — Пегги отмахивается от младшей сестры, пытаясь пробиться поближе к заветному листу бумаги. — Разве ты не понимаешь, что это намного важнее, чем этот Бал? Если документ прислало Министерство, то это очень серьёзно! — Ты просто зануда, Пегс, — дуется Шерон, обиженно скрещивая руки на груди, перед этим показательно откинув конец желтого шарфа через плечо.       Шэрон Картер была младше своей сестры Пегги на два года, но вела себя так, будто разница в возрасте у них была на добрый десяток лет. Светловолосая, голубоглазая — она была воплощением всего детского и невинного (и вместе с этим наивного и легкомысленного). Шэрон зачастую вела себя как ребёнок, капризничала и постоянно, постоянно, влюблялась. И, конечно же, считала своим долгом делиться всем этим со своей старшей сестрой. Они с Маргарет были словно Инь и Янь, совершенно не похожие как внешне, так и внутренне. Пегги была шатенкой со жгучими карими глазами и с такими же жгучими словами и мыслями, с чёткой внутренней организацией и крайней степенью ответственности ко всему, за что она бралась. Шэрон же, как мы уже сказали, была светлым пятнышком, редко думающим о последствиях того, что делает, легко поддающимся чужому влиянию и очень ранимым на какие-то колкости в свой адрес. И ей, в отличие от старшей Картер, очень не хватало внимания. Она стремилась стать любимицей общественности, и это было основной причиной их с Пегги конфликтов. — Ох, божечки-кошечки, какой же он всё-таки красивый, — она быстро переключается на другой предмет обсуждения, который так же максимально не интересовал Маргарет в данный момент. — Пи, ну скажи... — Во-первых, я просила так меня не называть. А во-вторых... Кто на этот раз? — игнорировать Шэрон было глупой и безрезультатной затеей. Проще было с ней заговорить. — Стив. Стив Роджерс. Он такой умный, красивый, капитан команды по квиддичу. Просто Аполлон... — Пегги чуть не поперхнулась от такого. — Шэри, милая, ты ничего не путаешь? Я, конечно, всё понимаю, но Стив всё ещё мой парень. Различай хоть немного границы. — Но я же просто наблюдаю, — она тянет слова и вновь говорит с нотками своего фирменного капризного тона. — Я же не собираюсь к нему приставать. Просто слежу за ним, смотрю на то, как он классно объясняет своим друзьям тему по Зельеварению, как смеётся, как красиво выглядит в этой тесной школьной форме и этой явно малой ему жилетке... — Ты похожа на маньячку, Шэрон, — передергивает плечами Пегги, нахмурив брови. — Попрошу его держаться от тебя подальше.       Их совершенно бессмысленный диалог нарушается профессором Фьюри, вышедшим разогнать эту толпу по кабинетам, ибо время уже подходило к началу занятий. Картер-старшая с радостью покидает сестру, устремляясь поскорее занять место за партой на Истории Магии со Слизерином. Уроки профессора Коулсона она любила куда больше разговоров с Шэрон, несмотря на то, что Филлип был деканом Пуффендуя, факультета, где, собственно, и училась блондинка во всех смыслах этого слова. — Господа, попрошу минуту внимания, — Коулсон останавливает учеников, когда начинают занимать места. — Сегодня я попрошу вас сесть немного иначе.       Со всех углов кабинета раздаются недовольные стоны. Но то, как рассаживает профессор, всех вполне устраивает. До одного определенного момента. — Мистер Старк, прошу, сядьте к мистеру Одинсону сюда, на первую парту. Думаю, может, хотя бы это заставит вас начать работать.       Когда Тони видит этот взгляд Локи, устремлённый в его сторону, ему кажется, что он вот-вот провалится сквозь землю и предпочтёт там остаться, ибо большей пытки, чем сидеть со слизеринцем, Старк не представлял. Особенно сейчас.       Коулсон даёт какие-то задания в процессе урока, и все ребята в парах должны обсуждать их, делиться мнением и делать заметки. Для первой парты это время кажется пыткой. Локи старается не смотреть на соседа, голос его настолько холоден, что Старк накидывает мантию, чтобы не околеть. Напряжение во время разговора возрастает до предела. Во время очередного вопроса в стиле "Как вы относитесь к первооткрывателям пятнадцатого века?" Тони не выдерживает. — Чёрт, я так больше не могу. Ещё пара минут в такой обстановке и я просто-напросто выйду из этого кабинета через окно, — его голос немного дергается из-за неуверенности в том, что он делает. Одинсон с небольшим удивлением смотрит на него, приподняв бровь. — Локи. Я хочу извиниться. Да-да, я всё понимаю, за одно "прости меня" ничего не изменится, но продолжать общение вот в такой атмосфере я считаю невозможным. Я искренне сожалею и приношу свои извинения за все те подколы, тупые шутки и оскорбления, что отпускал в твой адрес. За тот момент в поезде прости вдвойне, ибо я тогда явно перегнул, был немного на взводе, не контролировал эмоции. Я уважаю твоего брата, но хотелось бы сказать, что я уважаю и тебя, как волшебника, весьма способного волшебника, который может мне открутить голову или отравить так, что я пойму это только на том свете. Мне правда очень жаль. Прости за это свинство.       Локи на самом деле нечего сказать после такого длительного монолога. Теперь он смотрит на Старка с искренним непониманием, удивлением и, кажется, даже толикой восхищения. Тони, пока это всё говорил, мял край мантии, что говорило о том, что он по-настоящему переживает и нервничает из-за этого разговора. Он старается отводить взгляд, но всё же смотрит на соседа по парте. Говорить такое шепотом было сложно, ибо голосом проще передать эмоции, но гриффиндорцу, кажется, это удалось. Взгляд младшего Одинсона смягчается. Ибо вместо того "Мне не нужны твои извинения, Старк", которого думал сказать, он говорит нечто совсем иное. — Это... Неожиданно, Тони. Честно. И, в какой-то степени, приятно. Но ты прав. За один раз такой пласт не снимается. Но спасибо. Я рад, что ты был искренним со мной сейчас. По крайней мере, я на это надеюсь.       Этого "спасибо" было достаточно, чтобы хоть немножко рассеять те тучи, что повисли ранее над двумя учениками. Дальше урок проходит в более мирной обстановке и ребята даже обмениваются парой шуток, но на этом всё заканчивается. Но это уже большой шаг, и Тони это чувствует. Становится легче. Становится проще. Он чувствует себя подонком чуть меньше. Он чувствует себя меньшим подонком, который даже подучил Историю Магии за этот час. Кажется, в чём-то профессор Коулсон всё же был прав. Надо будет как-нибудь сказать ему спасибо.       После урока Одинсон-младший быстро собирает вещи, явно куда-то спеша, но, прежде чем уйти, оборачивается на Старка. — Надеюсь, что это не на один день, Энтони. Потому что не-говнюком ты кажешься гораздо приятнее.       Тони считает это своей маленькой победой.

***

      Во время обеда за столом Когтеврана было поразительно шумно. На разных концах стола постоянно кто-то переговаривался, спорил, даже повышал голос. Непривычное оживление было последствиям разных событий. Тут и предстоящий Бал, и многочисленные работы, и злосчастное объявление от Министерства. — Т'Чалла, ты не писал ещё отцу? Он знает, что случилось? — Шури сидела напротив брата, немного нервничая и ковыряя вилкой и без того разваливающееся желе. Её очень обеспокоило введение комендантского часа, ибо просто так это не делают. Отец, работающий в Министерстве Магии, наверняка знал все детали происходящего, и нужно было как можно скорее узнать подробности, пока, не дай бог, не запретили почту. — Нет. Не успел ещё, — сегодня парень был хмур как никогда. Он понимал, что дело плохо, и возможно даже понимал причины. Но ими, конечно же, с сестрой он не поделится. — А Эрик? Ты спрашивал у него? Может, он уже что-то узнал? — Т'Чалла кидает тяжелый взгляд, и Шури всё понимает без слов. — Вы с ним так и не помирились? Господи, какие же вы идиоты. Вы не можете дуться друг на друга вечно. — Я не собираюсь приходить с извинениями первым. Я не виноват в том, что случилось. Он был зачинщиком. — Вроде младше тебя я, а как маленький ребёнок ведешь себя ты, — фыркает девушка. — Вы оба слишком гордые, чтобы извиняться. Но сейчас не до этого. Нам нужно объединить свои силы и возможности, чтобы понять, что происходит. — Не лезь в это дело, Шури. Тебе нужно учиться. У тебя СОВ в этом году. — А у тебя ЖАБА. И это важнее моего экзамена. — Какая же ты всё-таки упрямая. — Вся в тебя, — девушка довольно улыбается, и Т'Чалле становится немного легче на душе.       Чуть поодаль сидела группа девчонок, с не меньшим энтузиазмом что-то обсуждая. — Мерлиновы носочки, Джейн, ты слишком себя накручиваешь, честное слово. Перестань. — Но что, если я права? — по голосу было понятно, что Фостер волнуется и переживает. Она ничего не ела, глядя куда-то за спины других учеников, выискивая одну до боли знакомую фигуру. — Ты не права. И в этом я уверена на все сто процентов. Он просто слишком занят. Это нормально. Он имеет право на что-то другое, помимо ваших отношений, — Дарси поправляет очки на переносице, отправляя в рот вилку с сочными фрикадельками. — А что, если у него появился кто-то другой? — Не думаю. Дарси права. Тор слишком тебя любит. Подумай, у него отец — Министр Магии. Им наверняка хватает сейчас проблем. Мне кажется, у него сейчас тяжелое время. Дай ему отдохнуть и со всем разобраться, — Хоуп не особо участвует в их разговоре, предпочитая просто слушать. Недавно она вновь пособачилась с отцом и настроения разговаривать о личном у неё особо не было. — Эх, наверное, вы всё-таки правы, девочки. Но это так сложно. Мне хочется быть с ним рядом, поболтать, даже помолчать, — Джейн вздыхает, прикрывая глаза. — Вот у тебя не возникает такого ощущения, когда вы долго не разговариваете со Скоттом?       Таким вопросом Ван Дайн, мягко говоря, удивлена. — Что, прости? — переспрашивает она, пытаясь придумать ответ. — Нет конечно. Мне хватает общения с ним по горло. Он слишком надоедлив. И с чего бы это вообще должно быть? — Ой, да брось, Хоуп. Мы видим, как ты на него смотришь. И как он смотрит на тебя. Пора бы признать, что вы встречаетесь, и перестать скрываться, — Льюис хмыкает, отпивая тыквенный сок. — Мы не встречаемся. Мы напарники, — она говорит почти сквозь зубы, отводя взгляд.       Девушки тихо смеются. — Это звучит ещё хуже, милая. Правда. Вам надо поговорить. Мне кажется, младшая сестра Скотта и то уже давно всё поняла. Отступать бесполезно. Прекратите мучить себя, — Дарси всегда говорила в лоб. В её понимании жизнь была довольно простой штукой, без особых заморочек. Наверное, было здорово так жить.       "О, если бы всё было так просто," — с грустью думает Хоуп, глядя на витражи высоких окон. Она чувствует себя букашкой в этом огромном мире, где совершенно ничего не решает.

***

      Торжество не заставляет себя долго ждать. К вечеру Большой Зал сияет множеством огней и пахнет свежей тыквой и сладостями. Студенты плюют на принадлежность к факультетам и садятся так, как им хочется, и профессора ничего не могут с этим поделать, да и особо и не хотят. Профессор Ксавьер немного печален сегодняшним вечером, но по-прежнему всем улыбается и поддерживает беседу среди других преподавателей. — Вас что-то беспокоит, профессор? — интересуется Эрик Сэлвиг, астроном, отпивая кое-что покрепче сливочного пива из кубка. Чарльз лишь качает головой, заверив, что всё в порядке.       Знакомая нам компания сидит за одним из столов и оживлённо делится впечатлениями о прошедшем дне, весело смеясь и поедая сладости. — Боже, это был какой-то кошмар! — Клинт так сильно жестикулирует руками, что грозится пришибить сидящих рядом Барнса и Романофф. — Я думал, что облажаюсь по полной. Хаммер так прожигал меня взглядом, а я понятия не имел, про что он вообще говорит. — До сих пор не понимаю, какого чёрта ты выбрал доп.предметом Нумерологию. Ты же в ней плох как лох! — Наташа пихает парня в бок под смех друзей, пытаясь не пролить напиток, что держала в руке. — Ну я же серьёзно! — У меня подобный вопрос возникает, когда Баки жалуется на Каббалистику. Он полный ноль в ней. — Эй, Роджерс, я вообще-то ещё здесь! — Барнс тянется к другу через стол, пытаясь испачкать его лицо в креме от пирожного, но лишь получает горсть конфет за шиворот. — Ну ты и сучёныш! — Следи за языком! — в унисон говорит компания, зная наизусть эту привычку Стива. Тот краснеет, но улыбается. Пегги ободряюще его обнимает за плечи. — Ребят, а вы слышали про дикость, которую Тони придумал на этот раз? — прожевав куриную ножку подает голос Квилл. — Он хочет на следующий матч половину команды по квиддичу сменить. Второй состав вместо первого выставить. Скотта, Ванду, Гамору. И это ещё без мальчишки, Питера. Ходят слухи, что на следующую игру Старк вообще на поле не выйдет. Капитан! Не на поле! — Что-то у него совсем крышку снесло, — ворчит Картер, всё ещё недовольная своим исключением из команды. — Дааа... — тянет Наташа. — Расстался с Пеппер, команду менять собрался, с учёбой тоже пошло всё по весне. — Извинился сегодня, — тихо добавляет Локи, на что все резко поворачиваются в его сторону. — Старк? Извинился? — Барнс дергает плечами. — Ничего себе. Что-то, видимо, совсем не так. — На Истории Магии, да? — аккуратно спрашивает Тор. Брат кивает. — Мне кажется, он пытается исправится. Старается быть лучше, чем он есть, — Фандрал говорит не очень уверенно, чуть подрагивая, словно от сквозняка. — Это здорово, как по мне. Лучше поздно, чем никогда. — О чём щебечем, народ? — "Вспомнишь солнце — вот и лучик". Тони садится между Валькирией и Квиллом, чокаясь с ними тут же наполнившимся кубком. — Да так, о всяком. Как ты? Только с поля, я погляжу, — Тор указывает на мокрую чёлку Старка. Тот всегда мыл голову после тренировок, это, кажется, выучила вся команда. — Именно, друг мой. Питер делает большие успехи. Думаю, после нашего выпуска команда не пойдет ко дну с таким игроком, — видно, как Тони гордится Паркером, и это замечают все. — Тебе явно не хватало младшего брата. И ты решил его найти. Неплохое решение, — усмехается Клинт, но совсем без злобы. Старк выглядел слишком доброжелательно и явно не собирался язвить. Надо было пользоваться таким моментом и нормально говорить. — Как там Мария, Энтони? — голос Картер почему-то не тонет в общем шуме, как она хотела. Девушка смотрит куда-то вниз, стараясь не глядеть на парня. Гриффиндорец вздрагивает от такого вопроса, явно его не ожидая. — Хорошо, Пегги. Передает тебе привет. Ждёт в гости на каникулах, если ты, конечно, не останешься в Хогвартсе, — он старается говорить спокойно, будто они не поссорились с Маргарет в пух и прах неделями ранее, и всё это время не разговаривали и старались вообще лишний раз не попадаться друг другу на глаза.       Стив сжимает ладонь Картер под столом. — Передай, что я с радостью приеду, — девушка поднимает взгляд на Тони и видит, как тому тяжело говорить. Видит тот осадок, что остался от ссоры с отцом.       Ребята некоторое время молчат, осмысливая происходящее, и первым тишину нарушает Дэшинг. — Ло, пойдёшь с нами после Бала запускать фейерверки? Хогуну родители прислали настоящие, прямо из Китая. Всей нашей компанией, как раньше соберемся. Вольштагг обещал стащить сладости, — он уже видит эти задорные искры в глазах Локи. — Да и вообще, ребят, пойдете с нами?       Старк немного напрягается, слыша это "Ло". За долгое время общения с Тором он чётко запомнил, что только он называл так брата. Другим Локи называть себя так не позволял. Никогда. — А пошли прям сейчас, а? Будто кто-то собирается танцевать, — такое бодрое и озорное поведение Одинсона-младшего немного удивляет, но многие с ним согласны. Он встает из-за стола, за ним следуют Фандрал и Сиф, Баки и Квилл. Тор остается на своем месте. — Ты не пойдешь? — Я догоню. Идите, — блондин улыбается, быстро бросая взгляд на учительский стол, где сидела Хела.       Часть ребят уже начинает уходить, но Тони окликает одного из них, вылезая из-за стола следом. — Фандрал! — тот тормозит, оборачиваясь. — Можно тебя на минутку?       Дэшинг машет компании рукой, говоря идти без него. Парни отходят в сторону, и Старк дергает друга за рукав. — Что это, чёрт побери, такое? — буквально шипит он, вызывая непонимание у Фандрала. — О чём ты, Тони? — Не делай из меня дурака, — кажется, вместо "хорошего Тони" вновь вернулся тот, "старый". — Ты и Одинсон. Локи. Какого чёрта ты устроил? — Я всё ещё не понимаю, о чём ты, — мотает головой Фан. — Всё ты понял, — парень дергает другого за грудки мантии. — Ходите как два неразлучника, всегда вместе, смеётесь, шепчетесь. Что за херня? Сказал мне "не лезь", "оставь эту затею, Тони", а сам решил приударить за ним? Такого дерьма я от тебя не ожидал. Ты вообще про нас забыл, всегда с ним, по пятам за ним ходишь, за юбку держишься. Предатель.       Это слово он буквально выплёвывает в лицо Дэшингу. — Ты совсем спятил, Старк? Что ты несёшь? Совсем голову вскружило? — он старается не кричать, чтобы другие не начали на них оглядываться. — Я с ним, потому что помогаю ему. Потому что он мой друг. — А я больше нет? — Тони смотрит ему прямо в глаза, и Фандрал совершенно не понимает тех эмоций, что видит в них. — Видимо, нет, раз ты такого обо мне мнения. Это я такого дерьма от тебя не ожидал, Тони, — он высвобождает мантию из рук Старка. — Я могу сделать вид, что этого разговора не было, но я запомнил каждое слово, что ты мне сказал. Не думай, что всё останется как прежде.       Парень уходит из Большого Зала быстрым шагом, оставляя Тони одного. Тот возвращается за заметно поредевший стол с абсолютно упавшим настроем. День стремительно катился в бездну.

***

      Тор, уходя из Зала минутами позже, чувствовал себя отвратительно. В горле будто застрял ком, не хочется ни говорить, ни думать. Особенно о том, куда они с Хелой сейчас направлялись. Они шли в полной тишине по тёмным коридорам мимо полупустых картин, стараясь даже не смотреть в сторону друг друга. Поднимаясь всё выше и выше, они спешили на восьмой этаж замка туда, куда было практически невозможно попасть, если ты не знаешь, что это. Одинсоны шли в Выручай-Комнату, и даже не подозревали, что за ними хвост.       Джейн, всё же сомневаясь в правдивости слов подруг, решила проследить за Тором, что, несомненно, станет роковой ошибкой.       Подождав за колонной, пока две фигуры зайдут в широкую дверь, она быстро забегает следом, продолжая прятаться. Фостер нервно сглатывает, слыша то, как тяжело захлопнулась дверь за ней. Девушка уже десять раз пожалела о своей затее, но отступать было поздно.       Хела обгоняет брата, подходя к старому шкафу, стоявшему посреди захламлённой комнаты. Кивнув Тору, она залезает внутрь, открыв скрипящую дверцу, брат залезает следом. Шкаф начинает мотать в разные стороны, но через пару секунд он встает на первоначальное место. Джейн, немного подождав, аккуратно подходит к нему, резко распахивая его, зажмурившись. Пусто. Ни Хелы, ни Тора. Девушка, собрав волю в кулак, шагает в шкаф.       Он открывается, буквально выплёвывая Фостер, в большом помещении с кучей полок и стеллажей. Это был один из этажей Министерства Магии.       Девушка старается тихо ступать по тёмной мраморной плитке в поисках выхода. Она надеется найти след Одинсонов и, кажется, ей удаётся это сделать. Она слышит чей-то разговор. — У меня плохое предчувствие, Тор, — голос Хелы взволнован, а сама она нервно осматривается, вспоминая путь. — Что-то не так. Слишком... тихо. Как будто нас уже ждут. А не должны. — Всё будет хорошо. Палочка наготове, на крайний случай, — Тор, кажется, тоже не в восторге от царившей в архиве атмосферы. — Нам нужно к лифту. В нижнее хранилище. Не знаю, как нас туда пустят, но мы должны быть там в полночь. Опоздать нельзя.       Джейн слышит удаляющиеся шаги и спешит следом, всё так же стараясь не шуметь. Она аккуратно отворяет дверь, из которой недавно вышли двое, и у неё захватывает дух от тех масштабов, что она видит. Министерство Магии было огромным, до ужаса огромным, и Фостер, будучи и так маленького роста, чувствует себя Дюймовочкой. Ей хотелось бы рассмотреть все витражи и статуи, что создают эту роскошь и размах, но у неё совершенно нет на это времени.       Когтевранка идёт следом множеством коридоров и залов, огибая толпы людей, что здесь есть даже в такое позднее время. Она осознаёт, что всё это время на ней школьная форма с фирменной эмблемой факультета, но кажется, что никого это особо не волнует. Все идут по своим делам. Джейн прячется за одним из выступов, когда Одинсоны подходят к какому-то лифту. Аккуратно выглядывая из своего убежища, она пытается высмотреть, на какой же этаж едут Хела и Тор. — Есть! — как только один лифт со свистом отправляется вниз, девушка выбегает к чугунным решеткам, шепча под нос координаты. — 102R, 102R, 102R...       Она тянет руку, чтобы вызвать лифт, но вскрикивает, чувствуя крепкие тяжелые руки, схватившие её и закрывшие ей рот. — Тише, милая, тише, — шепчет прямо в ухо низкий мужской голос, от которого всё в животе переворачивается. — Не дергайся, иначе будет хуже. Ты нужна нам ещё живой.       Мужчина вырубает девушку заклинанием, тут же трансгрессируя прочь с места преступления. На полу около лифта остаётся тёмная мантия ученицы Когтеврана, нежной синевой отсвечивающая в сумраке Министерства.

***

      Прошла добрая пара часов с окончания Хэллоуинского Бала. Замок погрузился в сон, даже тайные приключения учеников Хогвартса потихоньку заканчивались и все спешили по своим комнатам. Профессор Ксавьер сидел в своём кабинете и глядел в окно. Красивая полная луна сияла на безоблачном небе. Множество созвездий-подружек окружали её, заставляя её не чувствовать себя одинокой.       В руках у профессора была газета. Обычный выпуск "Ежедневного Горна" двухнедельной давности. На титульной странице — большая колдография. На ней — горящие обломки зданий, тела на земле, которые уже никогда не встанут, Чёрная Метка в небе. Нападение на Корпус Нова. Событие, заложившее начало конца. То, чего волшебники боялись годами. То, чего Чарльз ждал. Потому что знал, что рано или поздно это произойдёт.       Мужчина смотрит на статью, написанную под фотографией мелким шрифтом. За эти две недели он выучил каждое слово, но продолжал сверлить газету взглядом, будто пытаясь что-то изменить. Он перечитывал строчку за строчкой, вглядывался в детали колдографии, пытаясь уловить хоть какое-то движение, помимо танцующих языков пламени, убивающих всё живое.

"Вечером, пятнадцатого октября, на Американский Магический Корпус Нова было совершено нападение. Группа волшебников, в числе около дюжины, ворвались в здание Корпуса, не щадя ни единой души. Они буквально шли по головам, не размениваясь на простых рабочих. В живых почти никого не осталось. По словам очевидцев, здание объяло голубое пламя, не подпуская и не выпуская никого. Маги что-то искали, и, как показывает последующее изучение на месте событий, нашли и похитили хранившийся глубоко в архивах один из Камней Бесконечности, более известный как Камень Силы. Повисшая в небе Метка Тёмного Лорда доказала, что нападение произвёл Чёрный Орден. Участников нападения распознать не удалось. Однако, один из членов Ордена оставил нам подсказку, зацепку, по которой уже который год его пытаются вычислить все магические защитные структуры страны. На пепелище и обломках Корпуса Новы были оставлены монеты, тридцать сиклей. Уже не в первый раз после нападения Чёрного Ордена находят этот акт "щедрости", но результатов в области опознания этого "мецената" всё ещё нет. В данный момент монеты изъяты силовыми структурами и проходят экспертизу. В стране введено чрезвычайное положение. Все страны Магического Сообщества готовы отразить следующий удар Тёмного Лорда."

      Ксавьер смотрит на слова, местами уже растекшиеся из-за дешевизны печати, с грустной усмешкой. За окном раздаётся протяжный, полный боли вой.

— О, Эрик, ты так и не изменился.