Thanatifora farsa

      Время шло неспешно в старом поместье. День сменялся днём, а Джейн Фостер всё так же пыталась понять, где она и что она там делает. Эрик, который казался ей добрым дедушкой, каждое утро по-джентльменски заваривал ей травяной чай(и умалчивал о том, что завтрак готовили домашние эльфы), днём играл с ней в шахматы, а по вечерам учил заклинаниям. Джейн была в восторге от тех знаний, что давал ей маг, — она при этом не знала, что именно он устроил Первую Магическую Войну двадцатого века — ведь в школе ничему похожему не учили. Даже Старейшина не говорила о таком, только Директор Ксавьер, когда заменял у них уроки, затрагивал темы, связанные с мало кому известной тёмной магией. Леншерр казался ей каким-то мудрым профессором, чей талант недооценивали, и он открыл свои тайны только ей. Фостер, к сожалению, была очень наивной, хоть и неглупой девушкой.       К концу подходила неделя её пребывания в "гостях" у Эрика, она понимала, что пора возвращаться в Хогвартс, но говорить об этом немного боялась. Сейчас Джейн стояла у дверей в своеобразный кабинет волшебника(за то время, сколько она была в поместье, она успела неплохо изучить место), немного напряженно дергая рукав своего старого свитера. — Мистер... Сэр... Извините за беспокойство... — несмело замямлила она, когда перед ней, будто почувствовав присутствие девушки, открылась дверь. — Что такое, дитя? — Эрик сидел за рабочим столом спиной ко входу и что-то писал. — Я хотела интересоваться, как скоро... Как скоро я вернусь назад, в школу? — она нервно сглатывает, глядя на седой затылок. — О, скоро, моя дорогая, скоро. Совсем скоро, — с не видимой для девушки ухмылкой по-доброму отвечает Леншерр, ставя точку пером и разворачиваясь корпусом к гостье. — Не беспокойся, дольше времени я тебя не задержу. Не хочешь попить немного чаю? — Не отказалась бы, — кротко кивает Джейн.       Свиток за спиной старого мага сворачивается по взмаху его руки, секундой позже прячась под мантией, а сам мужчина встаёт из-за стола и идёт к выходу из кабинета. Он кладёт руку на плечо Фостер, совсем по-отцовски, направляя её в сторону столовой, где обычно и проходили их чаепития.       Столовая была довольно светлой комнатой с огромными во всю стену окнами с грязно-голубыми занавесками. В центре стоял огромный овальный стол, явно рассчитывающийся на большое количество гостей, вокруг которого были расставлены стулья с резными спинками. На столешницах, что были у стены, располагался чайный фарфоровый сервиз и ваза, в которой неизменно стояли желтые розы. Джейн присаживается поближе к окну, на "углу", рядом всегда сидел Эрик во главе стола. — Тебе с мятой или вереском? — спрашивает Леншерр, стоя у заварника, смешивая травы из разных бутылёчков. Сегодня чай получился особенно крепким. — С вереском, сэр. — Я же говорил, можно просто Эрик, — улыбаясь говорит маг, разливая напиток по чашкам и приподнося их к столу. — Угощайся. — Спасибо, — Джейн благодарно улыбается, отпивая чай, но через пару секунд лицо её совершенно меняется. Она мотает головой, а чашка выскальзывает из дрожащих рук, расплескивая содержимое по столу. — М-мне что-то нехорошо, сэр. — Всё в порядке, милое дитя, — последнее, что видит девушка перед своими глазами, это ту самую улыбку Леншерра, после чего проваливается в глубокий, как кома, сон. Эрик придерживает Фостер за плечи, чтобы она не упала, после чего пронзительно свистит, призывая Малекита, всё время находившегося в поместье. — Унеси её обратно в темницу. И свяжи хорошенько. Второй раз у нас ничего не получится. — Ну наконец-то, — торжественно восклицает Кейн, не очень бережно подхватывая студентку, удаляясь с ней прочь. Эрик же возвращается направляется на один из немногих балкончиков в гостиной, чтобы отправить письмо. На улице прекрасная погода для начала ноября. Немного облачно, падал лёгкий снежок, а холодный ветер прекрасно освежал голову. — Фрэнк, отнеси это мистеру Одину Борсону. Да, прямо в Министерство Магии, ты не ошибёшься, — он отдаёт письмо филину, после чего недобро усмехается, глядя в даль заснеженных вершин. — Сегодня у него будет весёлый вечер.

***

      В Хогвартсе дела, тем временем, обстоят не лучшим образом. Проходит неделя, Джейн всё нет, многих учеников младших курсов в панике забирают родители. Вся школа стоит на ушах. Тор уже который день не находит себе места. Они обыскали всё, что можно. Даже Квилл со своей Картой Опустошителей, доставшейся ему от Йонду, не помог. Фостер пропала, и это стало однозначным фактом. Как бы не было страшно это признавать, отрицать это было бы глупо. Директор Ксавьер поднял на уши всех своих знакомых по Лондону в поисках девушки. Дело явно набирало серьёзные обороты. Могло дойти до разбирательств с Министерством, а этого хотелось меньше всего. — Всё плохо. Всё очень-очень плохо. — Тор, спокойней. Мы её обязательно найдём, — Тони который день не отходил от товарища, всячески пытаясь его поддержать. Он видел то отчаяние и страх за девушку на лице Одинсона. Это было ужасное зрелище. Тор был разбит, подавлен, совсем разваливался. Ребята каждую минуту пытались быть с ним, хотели приободрить, но парень лишь грустно улыбался и говорил, что хочет побыть один. — Тони прав, — эту фразу мало кто ожидал услышать из уст Локи. Но в данный момент он действительно был полностью солидарен со Старком. — Она не могла просто провалиться сквозь землю. Тем более, Хогвартс — самое безопасное место. Никто не смог бы её похитить и всё такое, ты прекрасно это сам понимаешь. Джейн наверняка сама забрела куда-нибудь, заблудилась, но она же умная, справится и вернётся. — Обязательно вернётся, — кивает Старк, приобнимая друга за плечи. — Думаю, будь она на твоём месте, она бы в тебе не сомневалась. — Спасибо, Энтони. Спасибо, это правда важно для меня, — вновь эта печальная улыбка. Это поистине удручало Одинсона-младшего. Нужно было доставать брата из этой ямы. — И тебе, брат, спасибо. Но нам, думаю, уже пора. Профессор Пим не любит, когда кто-то опаздывает.       Локи кивает, провожая взглядом уходящего в сторону кабинета брата, и хватает за рукав мантии Старка, собравшегося идти следом. — Мы можем поговорить? — он смотрит Тони прямо в глаза и тот, конечно, не может отказать. — Конечно, — они отходят немного в сторону, подальше от толпы. — Что такое? — Скажи мне, что с тобой такое, Тони? — во взгляде Локи — полное непонимание и беспокойство за всё, что происходит вокруг. — Ты... Такой непонятный. Ты то грубишь и поливаешь грязью за спиной, то шутишь и смеёшься над моими комментариями, то помогаешь брату с девушкой, то без причины бросаешь свою. У тебя раздвоение личности? Есть ещё один человек, брат-близнец? Альтер-эго? — Локи, я... — Просто ответь мне на один вопрос. Теперь, когда ты общаешься со мной не как с уродом, ты настоящий? Или это твоя очередная маска? — Тони кажется, что внутри него всё переворачивается от этого взгляда, от этого голоса, от этих слов. Ему так жаль. — Я пойму, если тебе нужно время на размышления. — Нет, — прерывает его гриффиндорец. — Мне не нужно время. Я настоящий с тобой, Локи. Стараюсь быть настоящим. Это сложно, после того, что между нами было... Хочу ещё раз извиниться за те оскорбления и все склоки. Я был не самым умным человеком последние годы, сам понимаю. Я вспыльчивый и порой агрессивный и эгоистичный, но я правда стараюсь стать лучше, чем я есть. Мне очень дорого наше общение. Не знаю, когда всё изменилось, но ты действительно очень образованный, вежливый, интеллигентный человек с шикарным чувством юмора и просто невероятными магическими способностями. И я очень хотел бы, чтобы у меня был такой замечательный друг.       Одинсон качает головой. — Мне кажется, я правда тебя никогда не пойму, Тони Старк, — следует какая-то очень тяжелая пауза, но потом слизеринец улыбается. Просто улыбается. — Иди, думаю, тебе пора. А то ещё попадёт из-за меня. — Мистер Старк, вам отдельное приглашение нужно? — слышится голос Пима из аудитории. Парни хихикают от таких совпадений. — Я же говорил, — Тони закатывает глаза и убегает на лекцию, слыша вслед такое важное. — Спасибо.       Может быть, из них правда что-то получится?

***

— Иногда мне кажется, что ты — самая отвратительная сестра во всей этой долбанной галактике! — Господи, Небула, ты можешь хоть раз прекратить оскорблять меня, когда мы разговариваем? Я правда хочу разобраться во всём, что происходит, — Гамора стоит около этого проклятого входа в подземелье Слизерина, и ей так отвратительно, так некомфортно, она хочет поскорее закончить этот разговор, но Небула делает всё только хуже. — Меня трясёт не хуже тебя. — Меня. Не. Трясет, — волна агрессии исходит от Пил такими волнами, что любые цунами могли завидовать.       Отношения между девушками всегда были напряженными и натянутыми до предела, но последний год стал действительно чем-то диким и совершенно неадекватным. Это видели и преподавателя Хогвартса. После лета Небула вернулась на шестой курс с синими волосами, выбритыми почти под ноль, заставляя краснеть сестру-выпускницу, Гамора же постоянно пыталась поставить мозги младшей на место. И всё это всегда сопровождалось криками и истериками. "Я не сломанная, чтобы меня чинить!" — навзрыд кричала Пил, стуча кулаками в грудь. "Я не хочу тебя починить. Я просто хочу помочь," — тихо отвечала Лонг. Вы много раз слышали о чудесных отношениях Одинсонов, Лэнгов, Удаку и Стивенса. Это не тот случай. Это тот раз, когда детские сказки оборачивались взрослым кошмаром, а та хрупкая идиллия давно покончила жизнь самоубийством, разбившись о грубые скалы словно мамина ваза. — Небула, послушай меня пожалуйста. Хоть раз. Пять минут разговора, и я больше к тебе не подойду, — пытаясь сохранить спокойствия говорила Гамора, глядя на мечущуюся туда-сюда сестру. — Ты понимаешь, что происходит то самое, чего нам говорили остерегаться многие-многие годы. С тех пор как... Не важно... Я просто не хочу подвергать никого опасности. Тебя в том числе. — Ой, да какое тебе дело, ты мне даже не родная, ты мне никто! — слова жгут не хуже огня. Звучит щелчок, и Небула резко останавливается, глядя совершенно оголтелым взглядом. — Это... — Да. Это оно, — Лонг держит на пальце маленький кинжал, сохраняющий равновесие. "Баланс — то, что необходимо всему миру, " — эхом раздаётся голос из прошлого. По коже пробегаются мурашки. — Ты понимаешь, что грядёт то самое неизбежное? Ты понимаешь, Небула. И я не позволю закончить начатое. Не знаю, как долго, но я постараюсь продержаться. Но, рано или поздно, тебе придётся. — Нет! — возмущенный крик не волнует Гамору, когда она буквально впихивает кинжал в ладонь сестры, после чего разворачивается, собираясь покинуть это холодное чужое место. — Я не смогу, Гам.       Это прозвище вызывает усталую, но хоть чуточку счастливую улыбку у гриффиндорки. — Но ты ведь так любишь кричать, что когда-нибудь убьёшь меня. — Ты же знаешь, что я отвратительно шучу... — Гамора уходит, а Небула остаётся с этой несчастной зубочисткой в руках, которую хочется выкинуть, закопать, утопить. Но девушка никогда этого не сделает. Потому что не хочет подвести сестру. Не опять.

***

      Очередной проклятый день подходил к концу, в очередной раз в гостиной Гриффиндора пусто, и лишь небольшая компания людей греется у камина, рассказывая друг другу всё то, что накопилось на сердце за эту неделю. Наверное, именно благодаря таким вечерам ребята стали друг другу настоящей семьей, сплотились и готовы были постоять друг за друга горой.       На диване, устало прикрыв глаза, лежал Фандрал, сложив голову на подлокотник и прикрыв лицо руками, на соседнем кресле располагалась Валькирия, заплетавшая волосы Сиф, что сидела на полу по-турецки. Недалеко от них, сидя за письменным столом делал уроки Паркер, подобрав под себя ноги и беспокойно кусая перо — ужасно вредная привычка. В гостиной царило уютное молчание, нарушаемое потрескиванием огня в камине. Оно прервалось с моментом появления в комнате Скотта Лэнга, до чертиков уставшего и измотанного. — Скотти, ты чего такой никакой? — спрашивает Валькирия, поворачивая голову в сторону парня. — Выглядишь ужасно. — Спасибо, — показательно улыбается Лэнг, но выражение его лица опять возвращается в положение безысходности. — Я так задолбался. Вся эта ситуация с пропажей Джейн, половину сокурсников Кэсси забрали по домам, ей страшно, мне за неё тоже. Ещё и Пим, чёрт бы его побрал, на мозги капает. Иду сейчас как раз по этому поводу с Хоуп разговаривать. — Всё будет хорошо, — обнадёживающе-искренне говорит Сиф. — И у Кэсси, и у вас с Хоуп. Вы со всем справитесь. — Спасибо, — Скотт был действительно благодарен друзьям за поддержку. — Ладно, мне надо спешить. До встречи. — Удачи! — хором желают ему ребята прежде, чем он исчезает за портретом Полной Дамы.       Тишина в гостиную ещё вернётся не скоро. — Эти проблемы с отношениями... Это так тяжело, — вздыхает Чемберс, прикрывая глаза, ощущая в своих волосах ловкие пальцы Валькирии. — Мне жалко Скотта. Надеюсь, у них с Хоуп действительно всё будет хорошо, потому что они были такими счастливыми после матча, у них только всё начало налаживаться, а ту... — Пожалуйста, давайте сменим тему. И без того плохо, — абсолютно измученно стонет Дэшинг, потирая переносицу. Он почти никогда никого не прерывал и не затыкал, но сейчас даже слушать о таком было тяжело. — Чего такое, Фан? — отмахивается Риггс, явно разводя парня на разговор. — Ты просто так никогда не уходишь от темы, особенно от такой. Если тебя что-то тревожит, ты прекрасно знаешь, что можешь нам выговориться и мы никому не скажем. Для этого и нужны друзья.       Фандрал шумно вздыхает, после чего садится, опираясь о спинку дивана. — Всё так... Сложно. Боже, за что мне это, — он пытается собраться с мыслями, потому что говорить было тяжело. — Мне отвратительно не везёт в любви. Максимально отвратительно. — Да ну, ты ведь всегда пользуешься большим спросом у девчонок, да и не только, — Валь непонимающе морщит лоб. — Да плевать я очень хотел на всех этих девчонок, — вырывается у Дэшинга, и от такого резкого слова Питер чуть дергается на своём месте, оставляя затею с уроками на потом, разворачиваясь на стуле и внимательно глядя на старшекурсника. — Простите, просто... У меня тоже только всё начало налаживаться, но один человек... Один человек, который, как мне казалось, был моим другом, решил всё похерить. И я даже не знаю, кому от этой ситуации хуже. — Чёрт, звучит не очень здорово, — встревоженно говорит Паркер, обнимая колени, сложив на них голову. — Это так, Питти, это так. Но дело намного хуже, чем кажется. Понимаешь, человек, который лишает меня моего шанса, намного успешнее во всех этих делах. У него никогда не было проблем с тем, чтобы завести отношения. Видимо, именно поэтому он так бодро решил разорвать прошлые, чтобы урвать новый трофей. — Старк? — тихо спрашивает Сиф. Ответом служит кивок. — Да. Это так ужасно, мне так стыдно за него перед Пеппер. Она так любила его, а он, сукин сын, совсем не бережет то, что действительно важно в этой жизни, — Фандрал сжимает кулаки от негодования. — И сейчас, поставив новую цель, он же, чёрт побери, добьётся её, а потом наиграется, снова выбросит, а я не хочу, чтобы так относились к самому замечательному человеку, которого я знаю. — Почему ты не разберёшься тогда со Старком? Почему не поставишь на место? — Валькирия, привыкшая активно жестикулировать, случайно дергает расческу, заставляя Сиф зашипеть. — Прости, красотка. — Потому что недавно мы с ним уже говорили на эту тему. И это он меня обвинил в том, что я мешаю ему завести эти новые отношения. "Ууу, какого чёрта ты тут устроил, сам сказал не лезть в это дело и сам же подкатываешь", — пародирует от Тони, вызывая тихий смешок. — А я просто общаюсь. Просто наслаждаюсь обществом человека. И это даже взаимно. — Так почему ты тогда не признаешься этому человеку, если вы с ним хорошо общаетесь? — по-детски не понимает Питер. — Потому что... Не знаю, не могу. Мы знакомы с ним долгие годы, я долгие годы мучительно влюблён, как бы это сопливо не звучало, но я не могу признаться. Мне кажется, он воспринимает меня только в качестве друга, но не более. — А ты спрашивал у него это? Ты спрашивал у Локи? — прямо в лоб выстреливает Сиф, потому что провела с ними детство, потому что всё видела, видела, как страдает из-за этого Фандрал. — Локи? — Паркер так удивлён, что это даже умиляет Дэшинга. — Да, Леди Сиф учтиво решила раскрыть эту тайну личности, спасибо, раньше ты была тактичнее. Риггс, ты плохо на неё влияешь, — усмехается парень, и, кажется, когда имя становится известным, говорить становится проще и легче. — Мы с Локи знакомы почти десять лет, нас очень многое связывает, но я правда сомневаюсь в том, что я ему не безразличен не как друг. Я не хочу рушить нашу дружбу, если это не так. — Поэтому вынужден смотреть на то, как своё счастье уводит Старк. Очень по-мужски, — закатывает глаза Валькирия. — Прости, что кажусь бестактной, но мне кажется, что тебе нужно поговорить с ним, всё равно, пока не поздно. Если он действительно твой друг, он не отвернётся от тебя. Да, будет больно общаться, но ещё больнее будет узнать, что у тебя был шанс, а ты его упустил, потому что струсил. — Вау, — тихо выдыхает Паркер. — Это... Очень мотивирующая речь. — Удивительно мотивирующая при том, что она трезвая, — позволяет себе пошутить Фандрал, за что получает расческу в лицо. — Посмотрите, кто повеселел, — язвительно говорит Риггс, кривляясь, но потом улыбается. — Тебе просто нужно было выговориться. Немного, но всё же. Я всегда так делаю, и это работает. Лучше открыться кому-то, чем держать всё говно в себе и ещё сильнее загоняться. — Да, ты, наверное, права, — Дэшинг благодарно кивает девушке, но потом переводит взгляд на Паркера. — Пит, я, надеюсь, что всё это останется в стенах комнаты. Я знаю, как хорошо ты общаешься с Тони, но пожалуйста... Не говори ему. — Конечно! Я могила! — поднимает руки парнишка после жеста "рот на замке", чем заставляет засмеяться старших ребят. — Спасибо, карапуз. — Я не карапуз, — фыркает он. — Хорошо, мистер не-карапуз. — Ну Фааан! — Хорошо-хорошо, не буду тебя злить. А то ещё карму испорчу, — гриффиндорцы вновь смеются. — Спасибо за этот разговор вам. Мне правда было это нужно. — Всегда пожалуйста, — пожимает плечами Валькирия, завязывая резинку на волосах Сиф. — Мне кажется, что я скоро смогу открыть своё дело. Стану семейным психологом. Почему нет? — Потому что не очень хорошо, когда врач на приёме в нетрезвом состоянии. — Я тебя сейчас ударю, Дэшинг, и твоей главной проблемой станет пробитая голова, — девушка медленно встаёт с кресла. — Фан, беги, я её задержу! — кричит Паркер, подбегая сзади Риггс и начиная её щекотать, от чего та начинает безудержно хохотать. — Питти, ты мой герой! — смеётся Фандрал, убегая наверх, в спальни, оставляя позади шум гостиной и все тревоги, что терзали его последние дни. Он плюхается на свою кровать, закинув руки за голову и закрыв глаза. Совсем скоро он признается. Обязательно. Точно. Он сможет. Он сможет.

***

      Но не у всех всё так хорошо было этим вечером. Точно не у семьи Одина. Сегодня днём он получил письмо, не самого приятного содержания, местами глупое и самонадеянное, но, тем не менее, это была угроза и с ней нужно было что-то делать.

Доброго времени суток, господин Министр. Пишет вам ваш дальний знакомый, но вряд ли вы вспоминали обо мне до недавнего времени. Однако, суть не в этом, не обо мне сейчас пойдёт речь. А о том, что касается вашего старшего сына, Тора. Неделю назад, когда вы отправили его со своей дочерью в Министерство, к их несчастью за ними следом увязалась девчонка, Джейн Фостер, насколько мне известно, возлюбленная Тора(хотя, я не мастак в делах любовных, это не совсем в моей компетенции). К сожалению, она оказалась не в то время не в том месте. Поэтому сейчас она находится у нас в гостях. В данный момент, когда вы читаете это письмо, она находится под действием Напитка Живой Смерти. И лучше бы ей проснуться находясь уже в Хогвартсе. И проснуться вообще. К чему я веду? Если вам и вашему сыну хоть как-то важна жизнь этой девчонки, то я предлагаю довольно интересную сделку. Уверен, что вы заключать её не будете, но то не рискует, тот не пирует. Условия сделки весьма просты: Вы отдаёте то, что нам нужно, а мы отдаём вам эту прекрасную студентку Когтеврана. Нужен нам Камень Реальности, который вы держите на одном из секретных этажей Министерства Магии в Лондоне. Я, как человек, который держит своё слово, могу заверить вас, что мы отдадим мисс Фостер в целости и сохранности после получения Камня. Если же вам такая сделка не по нраву и отдавать вы ничего не собираетесь, то мы возьмём сами, можете не беспокоиться. И сделаем всё в лучших традициях. В таком случае, смерть невинного ребёнка будет на вашей совести. Этому миру нужен баланс, поэтому обмен здесь как никогда уместен. Деньги давно не актуальны, мистер Борсон. Советую поторопиться с решением. Времени у вас не так много. Чем больше вы будете медлить, тем тяжелее девочке будет пережить эти мучительные часы. С уважением,             Эрик Леншерр.

      Проклятый маг вернулся и даже не скрывал своей причастности к грязным делам Тёмного Лорда, ведь кому, как не ему, могли понадобиться Камни. Один сидел с этим листком пергамента, едва сдерживаясь, чтобы не спалить его к чертям. У него был план, что со всем этим делать, но меньше всего хотелось сейчас в игры этого маньяка и спасать глупых девчонок. Он был знаком с Джейн, она была неплохой девушкой, но всегда лезла туда, куда не просят. За это платить совсем не хотелось.       Один пишет два письма. Одно Хеле, другое — Тору. В последнем он дублирует послание Леншерра и убедительно просит подумать дважды, в первую очередь головой, прежде, чем что-то предпринимать.       К сожалению, Один не был святым. Это сказалось на его дочери. Это сказалось на многом в его жизни. Святой была Фригга, которая держала его на плаву. Но даже она не смогла убрать в Одине того, что ради своих интересов он тоже был готов на жертвы. Даже на человеческие.