Thanatifora farsa

      Было тяжело. Было очень тяжело. Казалось, что весь мир рухнул в один момент на плечи юного Тони Старка, придавив своей той самой непосильной тяжестью. И парень был бы похоронен под этими обломками, если бы рядом с ним не было друзей, который помогали держать этот мир словно мифические атланты. Тони был просто удушен горем, и метафорическую верёвку с шеи снять было практически невозможно. Все близкие гриффиндорца старались быть с ним всегда рядом, боясь оставить одного, ибо, зная его импульсивность, было страшно предположить, что он мог бы сделать с собой, оставшись один. Старк был сер, как зимнее небо, и пуст, как дырявый котёл. Он был фактически мёртвым изнутри. А каким же ещё он мог быть, узнав, что мертвы его родители? Каким, узнав, что не стало двух самых близких людей? Каким, узнав, что не сможет больше посмотреть в добрые материнские глаза? Каким, узнав, что так и не смог извиниться перед отцом? Потому что не успел.       В эти дни не становится ни друзей, ни врагов, ни неприятелей. На это нет времени. Это всё бессмысленно. Всё меркнет перед тем, что испытывает Тони. Его поддерживают все. Локи, который теперь почти не отходит от парня, прекрасно понимая, что у того творится на душе, и пытается хоть как-то держать его на плаву. Пегги, которая сама с трудом переносит потерю, но держится ради Энтони. Тор, который просто не может смотреть на такого друга. Брюс, который до ужаса растерян, но не может оставить приятеля. Фандрал, который забывает про все их склоки и споры, понимая, насколько это всё ничтожно в сравнении с этим горем. Наташа, которая своим уютным молчанием и приятными объятиями согревает, вопреки своему холодному отношению. Клинт, который приносит сладости и тихо поёт под гитару. Стив, которому отчего-то до ужаса стыдно и страшно от происходящего. Все. Все они рядом.       Теперь в Хогвартсе запрещено ходить по одиночке, только парами или группками. Слишком опасно. Все выходы и входы из замка перекрыты, по коридорам всюду расставлены профессорские патрули. Защита школы усилена всеми возможными заклинаниями. Многие лекции упразднены. Хаос. Кругом хаос и паника. Ученики держатся друг за друга как за последнюю надежду, являясь таковой на самом деле. В Хогвартс прибывают на поддержку мракоборцы из подразделения Щ.И.Т.а, одной из самых известных магических организаций по защите от тёмных сил, а так же некоторые члены Фантастической Четвёрки и другие самостоятельные и инициативные маги. — Мистер Фьюри, — Йонду кланяется, приветствуя профессора, что являлся частью Щ.И.Т.а, как и остальные деканы факультетов. В главном холле столпилось приличное количество народа — всем было любопытно посмотреть на своих защитников, являющихся по совместительству крутейшими магами. — Моё уважение. Для меня большая честь помочь вам в таком непростом деле. Спасибо, что пустили меня в стены школы вопреки сомнениям ваших коллег. Обещаю, что не подведу вас. — Не сомневаюсь в вас, Удонта. Благодарю за отзывчивость и преданность своему делу, — Николас помнит те далёкие времена, когда они, будучи совсем юными и молодыми, решили противостоять силам зла, объединившись в небольшой отряд, который позже разросся до практически правительственной организации. У истоков Щ.И.Т.а стоял сам Фьюри, являющийся по совместительству его главой, Филлип Коулсон, ставший правой рукой Ника, и Мария Хилл, присоединившаяся позже всех, но однозначно являющаяся отличным тактиком и мастером своего дела. Брок Рамлоу, декан Слизерина, также стал членом этой команды. С годами организация росла, многие приходили и уходили, и с течением времени закрепился тот самый состав, который существует и по сей день. Это самые способные и тренированные маги и волшебницы, умеющие быстро реагировать в любой ситуации и находить выход из любых неприятностей. Это лучшие из лучших на стороне добра. Это настоящие герои. — Нужно быть всегда начеку, но пока, думаю, у вас есть пара минут, чтобы повидаться со своим голодранцем.       Едва Ник отходит от колдуна, к тому с бросается Квилл, обнимая так, что буквально можно услышать хруст костей уже не такого молодого мракоборца. — Йонду! Ты приехал! Я так рад тебя видеть, чёрт возьми, — Питер не мог скрыть счастья в своём голосе, когда видел того человека, что стал ему настоящей семьей. Часть однокурсников, стоявших рядом, не могли осуждать его в том, что он буквально светился в момент общего горя. Нельзя впадать в депрессию, нужно искать поводы для радости. Лучше, чем дорогой человек, повода для улыбки не было. — Ох, познакомься, это мои друзья, самые классные ребята в мире. Тор, Ракета, Гамора, Валькирия и Питер, мой тезка. — Очень приятно, Йонду Удонта, — мужчина кивает студентам, пожимая им руки в знак приветствия, и коротко улыбается своей щербатой улыбкой. Те были порядком удивлены, увидев мужчину "за сорок" с несвойственным возрасту красным ирокезом и серьгой в левом ухе, что делала его похожим на пирата. Не каждый день увидишь такого нестандартного вечно молодого волшебника. — Йонду мой названный отец. Та ещё заноза в заднице, но ооочень душевный человек, — бодро продолжает знакомить Квилл и за такие слова получает отцовский подзатыльник, чем заставляет друзей прятать смешки. — Уф, очень любит дисциплину и не допускает непозволительного отношения к себе, да. — Я много слышал о вас, сэр. Говорят, вы провернули не одну рисковую операцию, выйдя при этом сухим из воды, — с уважением произносит Тор, вспоминая новостные сводки с именем волшебника. Способности у того были поистине достойные. — Рад, что обо мне хоть иногда говорят что-то хорошее, — хмыкает Удонта, глядя на парня. — Ты, должно быть, Тор, исходя из рассказов Питера. Соболезную случившемуся в Министерстве. Прошу прощения, если не слишком тактичен в этом плане. — Всё в порядке, — Одинсон прекрасно понимает, что хотел сказать мужчина, поэтому просто кивает в ответ, принимая слова скорби. — И вы сказали, что узнали меня из рассказов Пита. Не знал, что он пишет о нас. — Ооо, ещё как пишет. Во всех красках любит описывать своё времяпровождение в Хогвартсе. И, судя по всему, у вас тут очень насыщенная жизнь. Про вас только и талдычит. Иногда устаю читать о том, какие вы все "чумовые" и "отпадные", не принимайте как оскорбление, — с усмешкой делится Йонду, и Квилл краснеет, наблюдая за тем, как громко хохотнул от таких новостей Ракета, запрокинув при этом голову. — Серьёзно, Пит, такие словечки даже я уже в своё время не употреблял. Из какого ты выполз века? — Пааап, прекращай, — тянет парень, вновь заставляя друзей улыбнуться. Гамора прикрывает ладонью лицо, скрывая широкую улыбку. — Лучше скажи, надолго ли вы все тут? — Кто знает. Это пока совсем не известно. Может на пару дней, может на неделю, а может и на весь оставшийся год. Моё нахождение здесь всё ещё под вопросом, так как не все доверяют волшебнику-отшельнику с сомнительными способностями, не состоящему ни в одной официально уполномоченной организации, — с некоторым сожалением пожимает плечами Удонта. — Может, если мы поговорим с некоторыми профессорами и попробуем их уговорить, то вы сможете остаться подольше? Было бы здорово, если бы вы встретили Рождество здесь, с нами, — с той привычной и свойственной ему наивностью говорить Паркер, тут же поправляясь. — Если вы хотите этого, конечно. — Ооо, вы здесь все такие приятные. Я только "за". С удовольствием отпраздную этот праздник среди таких "чумовых" и "отпадных" ребят, — Йонду усмехается, получая тычок под рёбра от своего "сынишки", тут же захватывая его шею рукой, притягивая к себе ближе.       В Хогвартс прибыло действительно много ребят из Щ.И.Т.а с абсолютно разными судьбами. Кто-то был рад вернуться в стены своей молодости, кому-то это место было чуждо, но абсолютно все понимали ответственность за жизни множества детей, что легла им на плечи. Каждая жизнь была на счету, нельзя было рисковать попусту, а любая ошибка может стать роковой. Поисковая группа уже отправилась за Барнсом, и нельзя было допустить, чтобы у неё прибавилось работы. Мотивы последователей Тёмного Лорда были сложно уловить, так что без хорошей и продуманной тактики действовать было нельзя.       По лестнице со стороны главного входа уверенно поднимается стройная женщина в тёмной одежде, о чём-то оживлённо беседуя с высоким темнокожим мужчиной в контрастирующем с костюмом спутницы желтом жилете. Едва они доходят до площадки, ведьма останавливается, щурясь и ища знакомую фигуру в толпе форменных студентов, и, как только находит, тут же быстрым шагом направляясь к своей цели. — Посмотрите, кто у нас тут. Письма не пишем, на каникулы не приезжаем. Хоть бы хорошее слово от тебя за год-два услышать, — слыша знакомый голос, Наташа, которая тут же понимает, что обращаются к ней, разворачивается и просто не верит своим словам. — Ещё скажи, что ты меня не узнала, засранка. — Джесс, чёрт возьми, это действительно ты? — Романова прикрывает ладонью рот от невероятного удивление, после чего просто крепко обнимает никому не знакомую волшебницу. Джессика Джонс — самая удивительная женщина, которую когда-либо знала Романова. Когда нынешняя студентка Слизерина попала совсем ребёнком в один из приютов Лондона, Джонс, работающая там, стала её поддержкой, наставницей, учителем и самой лучшей подругой. После поступления в Хогвартс видеться они стали реже, а в последнее время и вовсе перестали из-за чрезмерной занятости обеих. Наташа готовилась к экзаменам и проводила время с друзьями, а Джессика занималась воспитанием новорожденной дочери и другими немаловажными делами. — Я так скучала, ты не представляешь. — Взаимно, Октябрёнок, — волшебница треплет рыжие волосы Романовой, обнимая её в ответ. — Но я всё равно недовольна. Неужели так сложно написать пару строк тёте Джесс и дяде Люку? — Прости, — Нат трёт шею, опуская взгляд. Получалось действительно нехорошо. — Просто это такой тяжелый год. Сначала была учёба, а теперь ещё и... всё это. — Я понимаю, крошка. Просто как всегда мой своеобразный юмор, — улыбается Джонс. — Позволь мне подарить тебе одну хорошую новость среди этого безобразия. Конечно, такие вещи не говорят в такой сумбурной обстановке, но, боюсь, вдруг лучше повода не будет. Как тебе новость о том, что ты станешь феей-крёстной?       Романова вновь пораженно хлопает глазами, не веря услышанному. — Ты... Ты сейчас серьёзно? — Серьёзней некуда. — Я согласна, — быстро произносит она. — У меня будет крёстный сын или крёстная дочь? — Не будет, а уже есть. Даниэлла Кейдж давно ждёт твоего появления в своей жизни. — Извините, что влезаю в разговор и смею подслушивать, но, Нат, когда ты успела стать мамой, а я при этом оказался не в курсе? — Бартон всегда любил лезть не в своё дело, получая потом за это нагоняй, но сейчас он просто не мог остаться в стороне. Любопытство брало верх над всем остальным. — А это что за перец? Твой кавалер? — с усмешкой произносит Люк Кейдж, подошедший немного ранее. Клинт слегка тушуется, но старается не теряться. — Клинт Бартон к вашим услугам, сэр, — нарочито серьёзным тоном говорит он, пожимая руку коренастому магу напротив. — Смешной. Мне нравится, — весело добавляет Джессика, скрестив руки на груди. — Обидишь Наташу — сыграю твоей головой в квиддич. — Для новоиспечённой мамочки ты не слишком нежная и ласковая, — замечает Романова в своей привычной манере. — Издержки профессии, — пожимает плечами ведьма, глядя на мужа. — Ну, горбатого могила исправит, верно? — Не спеши себя хоронить. Мир без тебя рухнет, забыла? — Кейдж говорит одновременно и в саркастичном тоне, и в то же время с безмерной заботой о супруге. — Точно-точно, — её улыбка становится мягче. — Ладно, детишки. Думаю, мы тут ещё надолго застрянем, так что вы от нас не отвертитесь. Зовите в любое время дня и ночи, только не по пятницам. Посоветуем может чего, ну или историями весёлыми поделимся, как пойдёт. Приятно было познакомиться, Клинт Бартон. Запомни, я слежу за тобой.       Знакомство с новыми "соседями" в замке проходило довольно весело и приятно. Эти люди, некоторые хмурые с виду, а некоторые слишком веселые, были на самом деле очень добрыми и искренними в общении, но их работа действительно предполагала жесткое и холодное отношение ко многим вещам. Такое случается, никуда от этого не деться. Но порой такие люди становятся самой лучшей поддержкой и утешением, особенно, в такое тяжелое время. Этот год не стал исключением. Агенты Щ.И.Т.а ещё станут хорошими друзьями многим ученикам Хогвартса, стоит только подождать. Но времени не так уж и много, так что всё произойдёт куда быстрее.

***

      Предрождественская неделя пролетала необычайно быстро, особенно, в компании новой "охраны" школы. Поначалу казалось, что они будут сухо выполнять указания и просто патрулировать коридоры, но многие из мракоборцев являлись выпускниками Хогвартса и просто не могли пропустить момент украшения замка к Рождеству, любимому празднику каждого волшебника. Тем более, после него многие ученики разъедутся по домам и общаться с ребятами станет ещё проще. Старшекурсникам до безумия нравилось слушать лекции опытных магов, рассказывающих о тяжелых и опасных операциях, слаженной командной работе и важности точности заклинаний. Больше всего ребятам пришлись по душе лекции Джонс, которая была довольно открыта и с юмором рассказывала о многих происшествиях в её жизни. Но в память врезался один день и одна самая важная и даже роковая история. История создания Щ.И.Т.а. — Об этом вам лучше расскажет профессор Фьюри как один из основателей, но он вам никогда не расскажет, поэтому, как всегда, эту работу сделаю я, — именно так началась совершенно простая и абсолютно искренняя история от Джессики, которая стояла перед учениками, опираясь спиной на учительский стол. — Это было давно, когда вас ещё не было, а многие из нас, новых агентов, были детьми или такими же, как вы сейчас, студентами. Это был какой-то минутный порыв, желание, которое нужно было немедленно исполнить, иначе этого не произошло бы уже никогда. Идея: создать команду, что сможет помогать людям и бороться со злом, идея до жути утопичная и сказочная, на грани с детскими мечтаниями. Это была бесперспективная инициатива, как казалось многим. Но мы верили. Верили в то, что всё получится. Верили в то, что сможем сделать мир лучше, хоть чуточку. Ведь всё великое создаётся из чего-то малого, верно? Нам тогда казалось именно так. Шло время, а мы продолжали помогать людям, нас стали узнавать, и с каждым годом желающих присоединиться к нам становилось всё больше. И если раньше это была маленькая компания друзей-единомышленников, то вскоре это превратилось в огромных масштабов проект, который смог поставить на уши всю Англию и перевернуть всё вверх дном. И это было поистине невероятное чувство. Миг, когда ты понимаешь, что все твои старания не напрасны. Что всё получилось. Никто не верил, а мы это сделали. Нет ничего лучше этого чувства. Победа. Это была самая сложная, но самая сладкая победа, которая многое расставила на свои места. Сделала так, как нужно. Как должно быть.       После этих слов не одна искра зажглась в юных сердцах студентов Хогвартса. Но настоящее пламя разгорелось в груди у Энтони Старка, готовое буквально прожечь в нём дыру, если его не выпустить наружу. После этой лекции ученики не разошлись по своим комнатам, как должны были, а остались в том самом кабинете. Потому что в тот миг родилось то самое минутное желание, та самая идея. "Это безумие," — слышалось в рядах голов. "Это самоубийство," — кто-то упрямо твердил. — Это надежда, — громко ответил Старк наперерез всем сомневающимся. — Мы — это надежда. Надежда друг друга, надежда каждого, может быть, даже надежда Хогвартса. Это может звучать по-детски, но разве не об этом говорила Джессика? Никто не верил и считал это бредом. А у них получилось. Чем мы хуже? Почему мы не можем повторить их подвиг и, быть может, стать даже лучше? Почему мы не можем стать героями хотя бы для своей семьи, которую должны защитить? Почему, сможет мне кто-то ответить? Да потому что вы не верите в себя. Вы боитесь. А если вы не верите в себя сами, то почему должен поверить кто-то другой? Мы дети войны, от этого никуда не деться и не сбежать. Так нужно искать в этом плюсы. Да, звучит безумно, но так оно и есть. Мы должны бороться. Ни шагу назад. Нельзя сдаваться. Нельзя бояться. Кто напуган — наполовину побит. Страх — это последнее, что должно стоять у нас на пути. Я знаю многих из вас очень хорошо и точно могу заверить, что каждый из вас это уникальный и невероятно сильный волшебник. Только не надо зажиматься и запирать эти силы в себе. Многие взрослые считают, что мы ещё просто дети. Но за нами будущее. Нам строить новый мир. И если мы сейчас не приложим руку к его сохранению, то будем ли мы вообще жить? Или это будет просто имитация жизни? Вы хотите такого? — Нет, — уверенный голос из толпы, и ребята расступаются, пропуская к центру, где стоял Тони, Ванду Максимофф. Её руки буквально искрились от той силы, что была в ней, но которую нужно было держать и скрывать бо́льшую часть времени. Она слушала Тони, того Тони, что слишком быстро повзрослел и, быть может, даже поседел за эти несколько дней, и понимала, что каждое его слово — чистая правда. Они — надежда. — Мы хотим мира без войны. Мы хотим мира. — Но мы не можем просто смотреть со стороны за происходящим. Мы должны строить этот мир сами, — Стив подходит ближе, глядя на Старка с той же уверенностью, с которой тот говорил каждое слово. — И мир не кровью. А дружбой и любовью. — Мир, счастье, братство людей и волшебников — вот что нужно нам на этом свете! — голос Тора звучит словно гром среди ясного неба. — Мы и только мы должны прекратить эту бессмысленную и беспощадную войну с простыми людьми. Мы должны защищать их. Не губить. Должны вместе противостоять Тёмному Лорду и Чёрному Ордену. Военных сил недостаточно для защиты страны, между тем как защищаемая народом страна непобедима. — Всякую войну легко начать, но крайне трудно закончить, — кивает Тони, чувствуя, что говорит не напрасно. — Война уже началась, и закончить её — наше дело. Затевающие войну сами попадают в свои сети. И эти сети мы построим ценой непосильного труда. Это будет сложно, чертовски сложно. Возможно, это будет самое сложное испытание в вашей жизни, но мы должны выстоять. Должны справиться. Должны отомстить. За каждую пролитую каплю крови невинного человека. За каждую смерть. За каждого близкого человека, что пострадал в этой войне. И нет ни одного шанса, чтобы Танос одержал верх над нами. Придет его армия, пострадают люди, но он не получит ничего. Не сможем защитить Англию, так отомстим за нее, будьте уверены. Для нас нет ничего невозможного! — У нас получится. Всё получится, — Наташа чувствует, как в горле нарастает ком и подступают слёзы. Она сжимает ладони в кулак. — Получится! — громче говорит Брюс. — Естественно. Иного исхода мы себе не простим, — Роджерс прикрывает глаза, стараясь сохранить спокойствие, что было чертовски сложно. — Мир изменился. Вернуться назад невозможно. Остаётся идти дальше, — Пегги кладёт руку ему на плечо. — Но только впёред и никак иначе. — Вперёд, — подтверждает Локи чуть дрожащим голосом. — Общими усилиями мы победим в этой войне. И солнце вновь воссияет над нами.       У каждого из студентов по спине пробегают толпы мурашек по коже от того невесомого холодка, ветра, что будто пронизывает каждого, соединяя воедино, в одну нерушимую цепь, где каждое звено держится за другое, и ничто не может её разрушить. Ребята безмолвно берут друг друга за руки, крепко сжимая чужую, но такую близкую ладонь. Они вместе. Все вместе. И если проигрывать — так вместе. Погибать — так плечом к плечу. — Так мы... Мстители, Тони? — негромко спрашивает Пьетро, глядя на их негласного лидера. — Мстители.

***

      Свою первую "операцию" они продумывают все вместе. Им нужно было узнать как можно больше про планы Тёмного Лорда и Камни Бесконечности, что по-прежнему являлись для многих загадкой и мифом из древних книг. Разведчиком вызвался старший Максимофф, у которого была мантия-невидимка, с помощью которой проникнуть куда-то не будет большой проблемой. Квилл предложил одолжить ему свою Карту Опустошителей, что могла подсказать местоположение профессоров и агентов Щ.И.Т.а для того, чтобы подслушать что-либо. Много про Камни знали и Стрэндж с Гаморой, которые предложили свою помощь в просвещении других Мстителей. Все были воодушевлены идеей их инициативы, каждый старался внести какой-то вклад в их общее дело, хоть на йоту приблизить их к заветной мечте — победе и миру. — Предлагаю провернуть это после Рождества. Сейчас нам всем нужно немного отдохнуть. На носу праздник. В ближайшее время поводов для радости будет не слишком много, так что давайте проведём это Рождество незабываемо, — никто и не думал спорить с Тони, все были с ним согласны. — Собираемся здесь в час дня завтра.       Выручай-Комната, о которой рассказал Тор, стала постоянным штабом новоявленной команды, где ребята могли тренироваться и в открытую делиться своими предположениями и догадками, не боясь того, что их услышат профессора или агенты Щ.И.Т.а. Теперь каждый Мститель мог в любое время попасть туда и каждый знал, как это сделать, оставаясь незамеченным. Хогвартс по-прежнему был лучшим местом, где можно было спрятаться и при этом быть на виду.       Ребята постепенно покидали их убежище, готовясь к последнему Рождественскому Балу. Кто-то бежал готовить костюм, кто-то — паковать чемоданы домой. Но двое остались в Выручай-Комнате. И им некуда было спешить. По крайней мере тогда. — Ты так и не сказал ему, да? — с толикой грусти спрашивает Тор, сидя в кресле напротив другого парня. — Нет. Хотел сегодня. Рождество как никак. Думаю, было бы здорово. Не знаю, — Фандрал тяжело вздыхает, отводя взгляд. Он хотел признаться сегодня Локи. Хотел пригласить на Бал и потом уже сказать. Чтобы было красиво. Не как в сказке, но всё же, чтобы было хоть что-то хорошее в суете тёмных дней. — Я поражаюсь тебе, Фан. Ты удивительный человек. Ты молчишь об этом не один год и по-прежнему просто любишь его. После стольких лет? — Всегда, Тор. Всегда, — он качает головой, понимая, как же это глупо, как безнадёжно. Он такой мечтатель, всегда им был и никогда уже не изменится. И это тяжело, безумно тяжело. — Я не знаю, как может быть иначе. И не знаю, что делать дальше. — Пригласить на Бал. Это первое, что ты должен сделать. Дальше, я думаю, всё станет понятно. И ты поймёшь всё сам, в первую очередь. Я в последнее время не лучший любовный советчик, — усмехается Тор, вставая с кресла. — Вот оно, время перемен. Нужно действовать. Сейчас или никогда. Думаю, у тебя всё получится.       Он уходит, оставляя Дэшинга одного. "Ох, если бы и я мог так думать". Гриффиндорец отгоняет все мысли прочь, понимая, что друг прав. Сейчас или никогда. Нужно действовать. Поэтому он последним покидает Выручай-Комнату, отрезая себе пути отхода, и идёт вперед, по наитию, надеясь найти младшего Одинсона где-то по пути. Удача, казалось бы, улыбалась ему. — Локи! — тот оборачивается, тут же приветливо улыбаясь и останавливаясь на ступенях, и с любопытством глядит на друга. — Локи, позволь мне задать тебе чертовски важный вопрос. — Позволяю, — с той же улыбкой кивает парень, чуть склонив голову в бок, ожидая дальнейшего. — Ты... Я... Я хочу пригласить тебя на Рождественский Бал. Чтобы ты стал моей парой, — чуть ли не задыхаясь произносит Фандрал, с надеждой глядя в изумрудные глаза напротив.       Но видит в них только осколки собственного сердца. — Прости, Фан, — с сожалением и скрепя сердце говорит Локи, мгновенно меняясь в лице. — Я... уже занят. Меня пригласил Тони. Сегодня утром. — Ох... Что ж, тогда... Хорошего вам вечера? Проведите весело время, — это провал, такой провал. Лучше бы он и не пытался. Вот зачем? Только опозорился. А всё потому, что опоздал. Ему не хватило пары часов. Потому что он тянул, тянул время до последнего. Потому что боялся. И вот к чему это привело. О какой войне может идти речь, если он, чёрт возьми, даже боится пригласить дорогого человека на простой Рождественский Бал? Болван. Идиот. Придурок. Влюблённый болван, идиот и придурок. — Ты не пойдёшь? — Локи не знает, как реагировать. Он спрашивает осторожно, но, видимо, всё уже пошло крахом. — Нет-нет... Я... Лучше тогда подготовлюсь к нашему заданию. Всё же должно быть хорошо продуманно, верно? Лучше всё делать заранее, — Дэшинг пятится обратно вверх по лестнице, желая убежать прочь в их гриффиндорскую башню и больше никогда оттуда не выходить. — Фан, я... — Всё хорошо! — уже бегом поднимаясь наверх кричит парень, не оборачиваясь на Одинсона. Если он обернётся, станет только хуже. Хотя, куда уж хуже.

***

      Большой Зал невероятно красиво украшен в этот вечер. Окна украшают искусно нарисованные ледяные узоры, с потолка сыпятся лёгкие хлопья снега, не долетающие до земли. Небольшие круглые столы расставлены по периметру, освобождая место в центре для танцев. Стоит большая рождественская ёлка, украшенная всеми обитателями Хогвартса. В этот час всё вокруг стало будто ещё в тысячу раз волшебнее, чем было на самом деле. Как только профессор Ксавьер взмахнул волшебной палочкой, заиграла музыка, и в зал стали заходить пары нарядных учеников, которые, начинали до безумия легко и красиво вальсировать, превращая Зал в совершенно сказочное место из легенд и рассказов про Спящую Красавицу, Золушку и многих-многих других. В водовороте танца можно было узнать Наташу и Клинта, Стива и Пегги, Квилла и Гамору, Скотта и Хоуп, Шури и Т'Чаллу, Эрика и Эйву, Ванду и Виктора, Паркера и Мишель, Сэма и Шэрон, Пеппер и Хэппи, Валькирию и Сиф. Тони и Локи. Все они кружились с лёгкостью опадающих листьев, не спеша стремящихся к земле, наслаждаясь каждым мгновением уходящего года. Возможно, это были последние радостные и такие обыкновенные секунды перед бурей тяжелых месяцев. Каждый старался оставить эти мелочи в своей памяти. — Когда ты так мастерски научился танцевать, Тони Старк? — спрашивает с ухмылкой Локи, разворачиваясь вместе с партнёром на повороте. — Тогда же, когда научился ходить, изобретать и играть на скрипке. У меня было весёлое детство, — в том же тоне отвечает гриффиндорец, стараясь не терять темп. — К тебе похожий вопрос. — Хела. Когда мы были помладше, мы могли долго танцевать под старые отцовские пластинки. Я благодарен ей за это. Это было невероятное время, — на самом деле, Одинсон скучал по тем временам. Когда ему девять, десять, двенадцать. Это были самые беззаботные годы. Самые счастливые. — Забавно, что ты пригласил меня, не зная, умею ли я танцевать. А если бы я оттоптал тебе твои дорогие туфли? — Я приглашал тебя не из-за умения танцевать, Лок. Это так, приятное дополнение к приятному человеку, что сейчас напротив меня. — А раньше ты меня приятным не называл. Вурдалак, ведьма, горгулия, змеёныш, гадюка. Я могу долго перечислять. Не скажу, что я их записывал, но запоминал, ибо фантазия у тебя довольно дикая, — смеется Локи, но вскоре становится серьёзным в лице. — Что изменилось, Энтони? — Многое, и ты прекрасно это знаешь. Мне пришлось пройти большой путь от самовлюблённого придурка до нормального человека, которым я сейчас пытаюсь быть. Да, я был заносчив, но с годами понимаешь, что весь этот напускной шик, "крутой" вид и дерьмовый характер не делает тебе чести. Скорее наоборот, — они выходят из круга танцующих, останавливаясь. Тони убирает руку с талии Одинсона и чуть отходит, сохраняя личное пространство, ведь это уже не танец. Локи, конечно же, не может не заметить этого. Они идут гулять под растянутыми у стен балдахинами, под которыми на столах располагались различные сладости и напитки. — Методом проб и ошибок, я всё же понял, что правильно и что нет. Я научился разделять хорошее и плохое, научился среди белого и чёрного находить серое, а среди серого — все цвета радуги. Я научился многим вещам, до понимания которых мог добраться только своей дорогой. Я повзрослел. Не так, как хотел... Но мне не предоставили выбора. Мне пришлось взрослеть. И теперь я научился брать ответственность, которую я раньше боялся и избегал. Теперь на мне судьба десятка жизней, потому что я втянул их всех в свою безумную авантюру, которая, быть может, и не сыграет так, как нужно. Может, зря было всё это сказано, но слово не воробей. И теперь я ответственный за всю ту кашу, что заварил. — Ты герой, Тони, — мягко говорит Локи, останавливаясь напротив Старка и поправляя его белый пиджак. — Для них всех ты стал путеводной звездой, лучом света, Данко, вырвавшим своё сердце. Они верят в тебя, так почему ты теперь не веришь в себя сам? Не ты ли говорил про то, что нельзя отступать? Не ты ли говорил, что мы и только мы являемся надеждой своего будущего? Не ты ли говорил, что мир изменим мы и никто, кроме нас? Тони. У тебя всё получится. У тебя есть все задатки лидера, чтобы повести ребят за собой. Мы придумаем, как справиться со всеми бедами, что ждут нас впереди. Мы пережили с тобой и не такое дерьмо, верно? У нас всё получится. Получится. Помнишь, что я сказал? Солнце вновь воссияет над нами. И это солнце на колеснице Гелиоса вывезешь ты. — Ты серьёзно? — мысли Старка путаются, когда он не знает, как ответить на всё то, что ему только что сказал Одинсон. Так же мягко, с доброй усмешкой или с полной растерянностью. Последний вариант пригождается ему секундой позже, когда его притягивают за лацканы и аккуратно целуют, и совсем не из-за омелы. "Надеюсь, ты достаточно повзрослел, чтобы понять, насколько я сейчас серьёзно"