in our yestoday

      ренджун упорно не понимает, за что ему это.       хуан строит вокруг себя ледяные стены, нарочито сильно хвостом по воде бьет, высказывая своё недовольство, фыркает, натягивая маску равнодушия, а все лишь для того, чтобы этот охотник отстал от него и не приближался больше. ренджуну и так хватает, что он каждый день выслушивает от чону о том, какой лукас распрекрасный, а том, чтобы видеть ещё и приторную любовь ему чэнлэ и джисона перед носом, и говорить тошно.       в такие моменты ему как никогда хочется спрятаться в доме у тэиля, который и споёт, и утешит, и что-то успокаивающее заварит, а ещё и пару легенд расскажет, чтобы усыпить.       но нет, он обречен всплывать на поверхность, чтобы каждый день одно и то же лицо видеть. — опять ты? — привет.       ренджун театрально закатывает глаза.       русал залезает на камень на берегу, подпирает руками подбородок и смотрит вымотанным таким взглядом. — не устал ещё? почему не сдашься? — не хочу? — ты странный, знаешь? — хуан тянется ближе, ложась на холодный камень и прикрывая глаза. — очень может быть.       вообще-то, джун куну ничего плохого не желает, честно. кун, вероятно, самое приятное, что с ним случалось за последние полвека. но рен все равно отталкивает, потому что потом один остаться не хочет – время бежит быстро, чувства сгорают ещё быстрее, а все, что остаётся – вагон из воспоминаний, ранящих и болезненных. — можно я сяду рядом? — а я запрещал что ли? — нет, но. . . — да садись уже, святой нептун. вы охотники странные люди – когда дело заходит о том, чтобы убить кого-то – никаких моральных принципов, а стоит вам оказаться в обычной банальной ситуации, так сразу теряетесь, — ренджун смеется, приоткрывая один глаз.       цянь на фоне ночного неба выглядит как самая красивая фантазия, но джун эти мысли прогоняет так быстро, как может.       нечего об этом думать. н е ч е г о. — ты плохо спишь, ренджун? — тэиль-хен сейчас занят последнее время, так что травы брать не у кого. так что да, не очень. а что, так видно? — нет, но взгляд выдаёт. — что с ним не так? — уставший. ещё какой-то страх внутри есть, но этому я не могу найти причину. — очень раздражает, что ты видишь меня насквозь. — прости, больше не буду. просто ты напоминаешь одного из моих знакомых, — ренджун чувствует, как кун запускает пальцы в его волосы. из-за этого русал даже довольно выдыхает, чуть потягиваясь и улыбаясь. — у тебя есть знакомые русалки? — ангел разиэль, нет. он один из наших. просто очень долгое время у него был такой же взгляд – потерянный и напуганный. поделишься своим страхом? — не хочу.       ренджун фыркает, смотря стеклянным взглядом на небо, считает звезды на темном полотне. его страх – только его. ничей больше. никому о нем знать не нужно.       кун думает, что русалки слишком таинственные создания. никто не знает, что хранят эти создания на дне озера, никто не знает, что у них в голове, никто не знает, что у них в сердце.       хотя кун отчаянно хочет узнать. секрет хотя бы одного сердца. и чтобы это сердце принадлежало хуан ренджуну, который все ещё упорно строит вокруг себя стены. — как хочешь.       джун притягивает чешуйчатый хвост к себе, ведет по чешуйкам пальцами, словно успокаивая себя. такой странный жест, но помогает привести мысли в порядок. ну или какую-то долю того хаоса, который у него в голове творится. — прости. — за что? — я ведь понимаю, что ты просто хочешь помочь чем-нибудь, но просто я могу тебе сказать одну очень полезную для тебя вещь – не верь русалкам. и не пытайся залезть им в душу. все, что ты найдёшь – пустоту. ну или загадку, которую ты разгадать будешь не в силах, уж поверь.       ренджун поворачивается к нему, осторожно щеки чужой касается мокрыми пальцами, рисуя небольшое сердечко самыми кончиками, а после быстро соскальзывает с камня, ныряя в озеро и пропадая в темной воде.       кун касается кожи как-то слишком аккуратно, словно боится, что все это – иллюзия, а после улыбается.       возможно, русалкам он верить не будет. только если эту русалку не будут звать хуан ренджун. почему-то джун единственный, кто доверие внушает.