Панацея

      Из полицейского участка Беатрикс выпустили только ближе к полуночи. Причём сначала ей пришлось отвозить ещё не полностью отошедшего от пережитого Джеймса домой, а жил он в противоположной стороне от квартиры Беаты. Везти его к себе не хотелось. В основном потому, что её незадачливый кавалер жил в своём доме и его не нужно было тащить вверх по лестнице.       Такси в Лондоне работало круглосуточно, вот только найти его ночью вблизи отделения полиции оказалось почему-то не так просто. В машине Джим уснул, и разбудить его, когда они наконец-то доехали до места назначения, явилось для девушки непосильной задачей. Подключился даже водитель, смена которого закончилась полчаса назад и который тоже уже хотел домой.       — Подождёте меня пять минут, ладно? — попросила Беатрикс, поддерживая нетвёрдо стоящего на ногах Джеймса.       Таксист пробурчал что-то не шибко довольное, но положительное, и девушка поплелась к нужному зданию. В доме горел свет — там кто-то был. Девушка смутно вспомнила, что Джим говорил о приезде матери. Отлично, сейчас сдаст молодого человека в руки другой женщине и поедет своей дорогой.       Беатрикс долго и упорно нажимала на звонок на калитке, но никто не спешил открывать. Девушка уже подумывала позвать водителя, чтобы он помог ей перекинуть тело Джеймса через забор, но тут послышался щелчок шпингалета. На пороге стояла низенькая седая старушка с фонариком в руках — по-видимому, миссис Мирен. Увидев еле живого сына, она заохала и принялась причитать и суетиться вокруг. С трудом проанализировав её лепет, Беата узнала, что новость о вечернем нападении на ресторан уже несколько раз прокрутили по всем каналам.       — Боже, как же я рада, что с тобой всё в порядке! Я уж думала, ты ранен, или того хуже…       — Может, мы уже затащим его внутрь, и я пойду? — попросила Беатрикс. Её плечо уже начинало затекать: Джеймс был довольно тяжёлым, а он висел на ней практически мёртвым грузом.       — А вы?.. — старушка посмотрела на девушку так, словно только что увидела.       — Меня зовут Беата, Беата Харт. Мы с Джимом… ужинали.       — А, Беата… Я Мэри Мирен. Джим о тебе много рассказывал.       — Я рада. Но всё-таки как насчёт того, чтобы отвести его в дом?       — Ой, да-да, конечно, проходи! — миссис Мирен посторонилась. Беатрикс потащила Джеймса по дорожке к дому. Старушка семенила за ними, не переставая вздыхать и что-то бормотать себе под нос. Это немного действовало на нервы.       В доме Беату накрыли здешний уют и тепло. Она вдруг поняла, как сильно устала и как сильно ей хочется спать. Она бы с удовольствием растянулась прямо на коврике в прихожей.       С трудом поборов желание уснуть прямо там, где и стояла, девушка помогла матери Джима снять с него верхнюю одежду и довести до спальни. Там молодой человек безвольным мешком рухнул на кровать и тут же забылся глубоким сном. Беатрикс облегчённо вздохнула. Миссис Мирен подоткнула сыну одеяло, открыла окно, впуская свежий воздух в комнату, поправила подушку, а потом повернулась к гостье, которая уже собралась уходить.       — А ты куда? — удивлённо спросила старушка.       — Как это куда? Домой, — не менее удивлённо ответила ей Беатрикс. — Куда же мне ещё деваться?       — Полвторого ночи! Джим говорил, где ты живёшь. Ты доберёшься только к утру!       — Это не такая уж проблема.       — Оставайся у нас. Я постелю тебе на диване в гостиной.       — Меня на улице ждёт кэб. Я поеду домой.       — А может… — Беата поняла, в кого Джим такой настойчивый, и усмехнулась.       — Спасибо большое за гостеприимство, но я, правда, лучше поеду домой.       — Вот же упрямая! Ну как знаешь. Я заставлять тебя не буду. Точно не передумаешь?       — Точно-точно, — заверила миссис Мирен девушка, стоя уже на пороге.       — Ладно, иди уже. Спасибо, что привела Джима.       — Не могла же я его бросить. До свидания, миссис Мирен.       Наконец-то распрощавшись с матерью Джеймса, Беата покинула дом и быстрым шагом направилась прочь. Она задержалась больше, чем на пять минут. Водитель, наверное, её уже костерил последними словами. Стоит оставить ему чаевые побольше.       Однако узнать, что думает о ней кэбмен, девушке не пришлось. Как и расплачиваться. Пространство перед домом пустовало: такси, не дождавшись пассажира, уехало. У Беатрикс не было сил, чтобы ругаться, поэтому она молча развернулась и побрела обратно, к Джеймсу.       — Извините, что вновь беспокою, — обратилась Беата к отворившей дверь миссис Мирен. — А место на диване ещё вакантно?..

***

      Беатрикс не любила ночевать в гостях, ибо либо она просыпалась раньше всех и скучала в тишине и одиночестве, не имея возможности улизнуть, либо все остальные вставали, но они периодически забывали о том, что помимо них, бодрствующих, в доме есть кто-то спящий. То есть они то шептались, сидя где-то на кухне, то вдруг резко повышали голоса; потом вновь понижали уровень громкости, а затем снова не особо старались не разбудить.       И сейчас была ситуация, аналогичная первой, только кроме того, что девушка не могла по-английски, не прощаясь, покинуть это место, ей снова захотелось есть, а шарить по чужим холодильникам было нехорошо. Беата не особо выспалась, потому что проснулась из-за того, что сверзилась с дивана, но продолжить прерванный сон больше не удалось. Пришлось лежать, сверля глазами белый потолок, и слушать тиканье настенных часов, изредка заглушаемых возмущениями пустого желудка, требующего еды.       Беата искренне надеялась, что мать Джима встанет раньше, чем он сам, чтобы избежать разговора с молодым человеком. Неважно, о чём: о дальнейшем развитии их взаимоотношений ли, о вчерашнем происшествии или о возвращении на работу — говорить не хотелось, а ведь он обязательно захочет поднять хотя бы одну из этих тем. Однако ей не повезло. Она услышала звук приближающихся шагов со стороны комнаты Джеймса. Девушка тут же закрыла глаза и постаралась сделать дыхание ровным и глубоким. Молодой человек вошёл в гостиную и, судя по тому, что шагов больше не было слышно, остановился на пороге, видимо, заметив гостью.       — Беата? — тихо позвал он. — Ты спишь?       Беатрикс с трудом удержалась от колкости в ответ. Джим подошёл вплотную к дивану и принялся всматриваться в черты лица девушки. Ей было не по себе от ощущения внимательного взгляда, скользящего по ней. Так и хотелось открыть глаза и пнуть Джеймса, чтобы не стоял над душой. Но он и сам ушёл, вздохнув. Погремел чем-то на кухне и вернулся к себе. Беата смогла и дальше спокойно продолжать пялиться в потолок.       Прошёл ещё час. Или полчаса. А может, и вовсе пять минут — время ползло убийственно медленно. В голове было пусто, и от скуки слипались глаза. Невольно Беатрикс прокручивала в мыслях вчерашние события. Она ведь ничуть не испугалась тогда. Ей не было страшно, ни когда парочка странных грабителей напала на ресторан, ни когда она набросилась на Винсента, ни когда он едва не попал в неё. Её тогда это даже забавляло. Девушка старательно отгоняла от себя навязчивую мысль, что ей понравилось быть частью этой ситуации. С тех пор как она начала нормальную спокойную жизнь, её всё устраивало, но где-то в глубине души она знала, что чего-то недоставало. Когда в доме её отца появился Гарри Харт, он ввязал Беатрикс в войну. Короткую, но всё же войну. И теперь девушке не хватало этой борьбы. Это как наркотик: попробовав один раз, не можешь остановиться. Даже понимая, что это может тебя убить.       Когда наконец-то проснулась миссис Мирен, Беатрикс представилась возможность отправиться домой. Она максимально тихо прокралась за старушкой на кухню и шёпотом пожелала ей доброго утра.       — Ох, Беата, ты уже проснулась! — тоже вполголоса воскликнула мать Джима. — Надеюсь, не я тебя разбудила?       — Нет, я уже давно проснулась.       — Хорошо. Яичницу будешь? Или, может, блинчиков? Вчерашние, разогреть только надо.       — Спасибо, не хочу. Я домой поеду.       — Ну хотя бы чаю выпьешь? Или ты предпочитаешь кофе?       — Миссис Мирен, я вам очень признательна за всё, но я, правда, очень хочу домой.       Старушка недовольно поджала губы.       — Я думала, ты подождёшь, пока Джеймс проснётся. Передать ему что-нибудь?       — Нет, не нужно, — Беата на секунду задумалась. — Хотя… нет, всё же ничего.       Миссис Мирен покачала головой и пошла отпирать дверь.

***

      Уже возле самого дома Беатрикс осознала, что зря, наверное, отказалась от завтрака. Она тогда думала лишь о том, как бы поскорее смыться, чтобы Джим её не застал. А теперь, вспомнив, что в квартире и поесть-то нечего, девушка с тоской представляла себе яичницу с беконом и блинчики. Денег с собой у Беаты не было, так что пришлось тащиться в квартиру. Сцапав с тумбочки в прихожей какую-то мелочь и бегло её пересчитав, Беатрикс отправилась в ближайший продуктовый. Хватило только на сэндвич с курицей, который девушка прикончила в два укуса. Наесться не наелась, конечно, но хоть немного голод утолила.       Вернувшись домой, Беатрикс скинула обувь, повесила куртку на крючок и первым делом пошла на кухню. На улице был уже полдень, но в доме царила полутьма. Попугай, как ни странно, ещё спал. Кошка наверняка где-то шлялась по квартире. Рыбки, как обычно, вели себя мирно, спокойно плавая от одной стенки аквариума к другой. Девушка насыпала им всем еды, чтобы потом все эти временные домашние питомцы ей не беспокоили. Взгляд Беаты невольно упал на букет роз.       «Надеюсь, Джим не помчится за мной сразу же, как проснётся».       Беатрикс, бесцельно посидев на кухне ещё несколько минут, со вздохом встала, собираясь в гостиную — что-нибудь почитает или возьмётся, наконец, за вышивку бисером, которую купила полгода назад.       В гостиной было ещё темнее, чем во всём доме. Пришлось шарить по стене в поисках выключателя. Расстался негромкий щелчок, и в комнате вспыхнул свет. Беатрикс повернулась в сторону камина.       — Добрый день.       От неожиданности Беатрикс взвизгнула, вздрогнула и даже подпрыгнула. По телу прокатилась волна дрожи. Девушка медленно повернула голову в сторону, откуда раздался голос. В кресле возле камина вальяжно раскинулся мужчина, одетый в тёмно-серый костюм, который сидел на нём так, словно его сшили и погладили прямо на этом человеке. Мужчина смотрел на Беату мягко, с лёгкой улыбкой на немолодом уже лице, а в его взгляде плескалась усмешка.       — Господи, — только и смогла прошептать она.       — Не совсем, — скромно ответили ей.       Больше девушка не смогла выдавить из себя ни звука. Она лишь продолжала смотреть на мужчину широко распахнутыми глазами. Сердце её билось часто-часто, но уже не от страха: его сменило чувство неописуемой радости. В голове набатом стучала лишь одна мысль: «Он жив. И он вернулся».       Всё так же не говоря ни слова, Беатрикс всматривалась в знакомые и столь любимые черты лица. За прошедшие шесть лет Гарри Харт — а это был именно он — несколько постарел: на лице прибавилось морщинок, на висках появилась едва заметная седина. И очки у него были другие, какие-то странные: одно стекло затемнено так, что полностью скрывает левый глаз. Что-то вроде джентльменской пиратской повязки.       — Нельзя же так... нельзя же пугать! — запинаясь, наконец возмутилась Беатрикс. Волнение, вызванное появлением мужчины, чуть улеглось, позволив девушке обрести дар речи и возможность двигаться. Она сделала шаг вперёд. — Разве это по-джентельменски: тайно пробираться в чужой дом и сидеть в темноте, ожидая хозяина? — Беата кинула взгляд на журнальный столик подле кресла. — Да ещё и пить чужой виски?       — Пожалуй, нет. Это всё абсолютно противоположно тому, как должен вести себя джентльмен, — Гарри немного отпил из прозрачного стакана. — Кстати о виски... Скажи пожалуйста, почему у тебя в холодильнике мышь повесилась, зато алкоголь буквально в каждом шкафчике?       — Э-э-э... — многозначительно протянула Беатрикс. Потом глупо улыбнулась и развела руками. — Ты пришёл, чтобы читать мне лекции о вреде алкоголя?       — А ещё ты вторую неделю не можешь оплатить счета за интернет, — безжалостно продолжал Гарри, проигнорировав вопрос. — И с работы тебя уволили, дай-ка вспомнить... за халатность, которая могла привести к человеческим жертвам.       — Это было один раз! — возмутилась девушка. — На остальных работах репутация идеальная.       — И ни на одной больше года не продержалась.       — Ищу своё призвание, — парировала Беата. — В любом случае, какая разница? Ты хочешь все мои косяки обсудить?       — Нет.       — Тогда зачем? — Беатрикс сделала ещё шаг вперёд.       Гарри не ответил. Он и сам ещё до конца не понимал, почему он здесь. Девушка, не отрывая глаз от мужчины, приблизилась к нему, словно находясь в трансе. Он же не смел пошевелиться. Даже когда она потянулась к его очкам, чтобы снять их, он не остановил её руку, хотя и не хотел, чтобы девушка увидела уродливый шрам на месте левого глаза. Гарри прекрасно знал, что сейчас произойдёт. Беатрикс увидит то, что скрывает затемнённое стекло. Испугается, вздрогнет, отведёт взгляд, отвернётся, как и все, кто смотрел на него. Возможно, она даже станет по-другому к нему относиться.       Он взглянул на неё своим единственным глазом. Спокойно наблюдал за её реакцией. А Беатрикс, будто зачарованная, не отрывала от него взгляда. Она лишь шумно выдохнула.       — Как это произошло? — тихо спросила девушка после минутного молчания.       — Долгая история. Возможно, как-нибудь я тебе её расскажу.       Беатрикс лёгким, невесомым движением провела пальцами по шраму, а потом — вниз, по щеке. Она взяла его лицо в свои ладони. И, когда их губы почти соприкоснулись, у Гарри против воли вырвалось:       — Кстати, тебе привезли диван.       — Что? — Беата резко отпрянула, недоуменно уставившись на агента. — Какой… какой ещё диван?       — Кожаный, — ощущая себя… не самым умным мужчиной, пробормотал агент. — Я принял доставку. Он стоит там, за старым диваном.       — Поня-я-ятно… — протянула Беатрикс, качая головой. Она прикусила нижнюю губу и, казалось, вот-вот расплачется от обиды. — Ясно. Хорошо, спасибо.       — Не за что, — бестолково ответил Гарри Харт, наблюдая, как девушка, резко развернувшись, уходила в свою комнату, оставляя агента в полном одиночестве. Мужчина ещё немного посидел, безразлично уставившись на стакан с виски.       — Старый дурак, — вслух буркнул агент, залпом допивая остатки и поднимаясь с кресла.       Гарри не знал, что заставило его в данной ситуации ляпнуть про диван. Он ведь пришёл вовсе не для того, чтобы говорить о диванах!       «А зачем же ты тогда пришёл?» — поинтересовался внутренний голос. Но на этот вопрос у Гарри не было ответа. Но тогда, когда он умирал, вернее, думал, что умирает, лёжа в луже собственной крови перед церковью в Кентукки и не вспоминая никаких эпизодов своей жизни, не видя в сознании лиц людей, он осознал, что, кажется, и не жил вовсе. И это ощущение не покидало его до сих пор, изнуряя и изматывая. Гарри пытался абстрагироваться от этих мыслей, но безуспешно.       Когда Валентайн выстрелил, Гарри действительно умер. Вернее, умерло что-то внутри, что-то оборвалось. Что-то, что позволяло чувствовать себя живым человеком. Настоящим человеком.       И Беатрикс, так беззаветно влюблённая в него, могла помочь ему. Когда её привычный мир, мир преступлений и мафии, сломался, ей пришлось адаптироваться в новом. Беатрикс Корелли умерла, пришло время Беаты Харт, которой всё нужно было начинать с нуля. И она довольно успешно прожила самостоятельно шесть лет. Почему же он тогда отверг её?       Гарри догадывался, но предположение казалось столь абсурдным, что мужчина старательно отгонял его. Эта близость испугала его. Больше всего на свете Гарри боялся привязаться к кому-либо. Боялся потерять своё одиночество. Потому что если есть кого любить, то есть кого терять. Эмоциональные привязанности делают людей слабее, а агенты Kingsman не должны иметь слабостей. Но с другой стороны, если есть, что терять, то есть ради чего жить. Он сам так сказал. А сейчас ему было необходимо вновь почувствовать себя живым.

***

      Беатрикс сидела на кровати, угрюмо проживая взглядом стену. И на что она надеялась? Что внезапно появившийся агент за эти шесть лет проникся к ней какими-то особыми чувствами? Как она могла позволить допустить мысль, что он вдруг неожиданно поменял своё отношение к ней? Как ей это в голову пришло?       «Глупая, глупая девчонка!»       Дверь спальни тихо скрипнула. Гарри стоял на пороге, не решаясь войти. Он негромко кашлянул, привлекая к себе внимание.       — Можно? — попросил он дозволения на вход.       Беатрикс в ответ лишь безразлично пожала плечами, мол, делай, что хочешь. Агент бесшумно проскользнул внутрь и встал рядом с девушкой. Они так и проводили время, без единого слова пялясь в темноту. Им было, что сказать друг другу, но они предпочли молчание.       — Прости, — наконец сказал он.       — За что? — девушка удивлённо повернулась в его сторону. — Ты мне ничего не должен, и я ни на чём не настаиваю. Ты пришёл повидать меня. Повидал. Я в порядке. Теперь можешь делать, что угодно. Хочешь — допей весь мой виски. Хочешь — уходи к себе домой. Хочешь — беги спасать мир.       — Я хочу остаться с тобой, — твёрдо произнёс Гарри, уверяя в серьёзности своего решения не столько девушку, сколько самого себя.       — Оставайся.       — Ты не будешь против?       — Нет.       — А твой… парень?       — Кто?       — Тот самый, с которым ты ужинала вчера, когда на ресторан напали грабители.       — Да ты хорошо осведомлён, — Беата усмехнулась. — Но твои сведения неверны. Мы с Джеймсом просто друзья. Ничего более.       — Тогда иди сюда, — Гарри протянул ей руку. Девушка вложила свою ладонь в его, и мужчина рывком поднял Беату с кровати и заключил в объятия.       А она приподнялась на цыпочках и поцеловала его. Так глубоко, страстно и вместе с тем нежно. Этот долгий поцелуй выражал всё, что накопилось за несколько лет: и томительное ожидание, и радость встречи, и бесконечную любовь, и благодарность, и нетерпение, и желание принадлежать, стать важной частью его мира.       Беатрикс судорожно цеплялась за него, словно утопающий за соломинку, боясь, что, если она разомкнёт пальцы, Гарри исчезнет вновь, растворится в воздухе, оставив её одну прозябать в этом жестоком враждебном мире.       Она так давно мечтала о том, чтобы он был рядом, с ней. Чтобы его можно было коснуться. Дотронуться губами до его. Вдохнуть его запах.       И вот он стоял совсем близко, держал её в кольце своих рук, крепко прижимал к себе. И она могла тронуть его, мягко провести рукой по щеке, почувствовать его тепло. Девушка обвила руками его шею.       — Люблю тебя, — сказала она просто.       Гарри ничего не ответил. И никогда не ответит. Так уж распорядилась судьба. Но сейчас он здесь, с ней, потому что...       ...Потому что и секретным агентам бывает одиноко.       И Беатрикс это понимала. Поэтому она постарается показать Гарри всю-всю свою любовь. Постарается показать, что он не одинок. Постарается показать, что он ей очень-очень нужен. Как воздух, наверное. А может, и больше.       Она освободила мужчину от пиджака. Совершенно сейчас ненужная часть гардероба джентльмена упала к ногам. Девушка развязала галстук, и он присоединился к пиджаку. Беатрикс принялась расстёгивать пуговицы белоснежной рубашки. Внезапно её руки перехватили, крепко сжали, не давая двигаться. Девушка подняла на Гарри удивлённые глаза, безмолвно спрашивая: «Что происходит?»       — Что мы делаем, Беата?       — Ну вот конкретно я пытаюсь тебя раздеть, а ты, — она покосилась на его руки, сжимающие её запястья, — пытаешься мне зачем-то помешать.       — Я не думаю, что нам стоит... — он не договорил. Беатрикс коснулась губами пальцев, державших её руки. Гарри вздрогнул, и хватка расслабилась. Девушка вывернула руки из плена и обняла агента, крепко прижимаясь к нему. Чтобы показать, что очень даже стоит.       В новой жизни Беаты не было мужчин. Во-первых, она посчитала нужным отдохнуть от бесчисленных связей, навязанных отцом. Во-вторых, даже если б хотела, не могла бы отдаться человеку, которого не любила. А любила она только Гарри. Беатрикс хотела хоть немножечко любви и ласки, хотела провести хотя бы одну ночь с человеком, которого по-настоящему любила. И не по воле отца-тирана, а по своей собственной.       — А ты не думай. Просто делай, и всё.       Беатрикс слышала, как стучало его сердце. Быстрее, чем обычно. Девушка улыбнулась. Он не может быть таким же холодным и бесстрастным, как обычно. Потому что, чёрт возьми, ему это тоже нужно. Он это понимал, и, наверное, поэтому немного боялся.       И всё-таки он пришёл. И сейчас он был здесь, рядом с ней, а не гонял где-то террористов в Лондоне или на другом конце света. И сейчас важно лишь это. Беатрикс подняла голову и заглянула ему в глаза.       Они играли в гляделки около минуты, когда Гарри первым не выдержал и, моргнув, отвёл взгляд. Мужчина вновь обнял её. Беатрикс, ухмыльнувшись, сделала шаг назад и упала на кровать, увлекая за собой не ожидавшего этого Гарри. Кровать издала протестующий звук, но доски выдержали. Мужчина молча нависал над девушкой и никаких действий не предпринимал. Он просто смотрел на неё. Спокойно, внимательно, будто стремясь запомнить каждую её черту.       Беатрикс привстала на локтях, стремясь оказаться ближе к его лицу. Она поцеловала его и откинулась обратно, притянув его к себе поближе.       — Ну, если ты действительно этого хочешь... — вдруг пробормотал Гарри.       — А что, мать твою, не видно? — совсем не романтично отозвалась Беатрикс, порядком раздосадованная его медлительностью.       — Беатрикс!       — Милый, давай отложим урок хороших манер на потом. Иначе я начну ругаться ещё сильнее.       Гарри вздохнул. Немного рвано, выдавая сбившееся дыхание. Он коснулся губами её шеи, щекоча дыханием. Беата тихонько хихикнула: щекотки она боялась. Спуститься дальше мужчине помешала рубашка девушки, так что он принялся пытаться одной рукой расстёгивать пуговицы, но получалась у него не очень, так что раздеваться Беатрикс пришлось самой, а потом ещё всё-таки снять рубашку с Гарри.       …Время замедлило свой ход.