Панацея

      Отблески свечей загадочно играли на чёрном мраморном полу. Других источников освещения в этом мрачном помещении не было. Чёрным был не только пол, но и стены, и потолок, и даже стоящая на небольшом возвышении ванна, наполненная мутноватой водой, от которой шёл пар и резко пахло вишней. К химическому ягодному аромату примешивался запах дорогого табака, шедший от сигареты с мундштуком, что элегантно держала в своих пальцах купающаяся женщина. Её лицо нельзя было разглядеть в этом тусклом свете, испускаемом свечами, но мужчина, застывший неподалёку от ванны в почтительном поклоне, и так знал, как выглядит эта дама.       — Надеюсь, ты с хорошими вестями, Бернштейн? — негромко поинтересовалась женщина, выдыхая в потолок облако дыма.       — Да, миледи, — мужчина приблизился. — Я нашёл дочь Бруно Корелли.       — Как мило, — в голосе женщины прозвучала лёгкая ирония. — Я думала, все Корелли развеялись по ветру, — она замолчала, затягивась. — Но, дорогой Бернштейн, что мне даёт эта информация? Не кажется ли тебе, что дочь Корелли мне не особо полезна? Я сомневаюсь, что даже от её отца была бы хоть какая-то польза.       — Миледи, дайте мне закончить. Я узнал, что она поддерживает связь с одним человеком… Тем самым человеком, что уничтожил корпорацию Корелли. Я уверен, что он работает на какую-то антитеррористическую организацию, которая в будущем может помешать и вашим планам. К тому же, я краем уха слышал, что какая-то организация уже сделала попытку выйти на нас. Быть может, это всё те же люди. И я подумал, что, чтобы до них добраться, мы можем использовать эту девушку.       — Хм, — неопределённо отозвалась женщина, — вполне. Возможно, дочь Бруно Корелли действительно будет полезна. Надо будет подумать над этим… Спасибо, Бернштейн.       Мужчина склонил голову, принимая благодарность. Однако уходить он не спешил. Всё так же стоял подле ванны, нервно теребил в руках поля своей шляпы, явно собираясь сказать что-то ещё, но никак не решаясь.       — Что такое, Бернштейн? У тебя есть ещё что-то?       Мужчина глубоко вздохнул и начал:       — Миледи, я беспокоюсь о вас и об успехе вашего мероприятия. Ведь не так много примеров, когда подпольные организации вроде вашей добивались успеха. Взять того же самого Бруно Корелли… Его система работала исправно и приносила плоды, его план был… не безупречен, конечно, но и не плох. Корелли не спешил, что тоже идёт ему в плюс… И всё-таки, когда один маленький винтик вышел из строя, всё рухнуло. А ваша подруга, Поппи Адамс? Она тоже была женщиной неглупой. Она уничтожила шпионскую организацию, которая могла ей помешать, но её это не спасло. И…       — И на основе всего этого ты думаешь, что я не достигну успеха? — с ледяным спокойствием спросила женщина. Её собеседник сглотнул и несознательно сделал шаг назад. — Бернштейн, ты меня удивляешь. Поппи была моей лучшей подругой, но она предпочитала действовать грубой силой. Разве я похожа на неё? Ты знаешь мои методы. Я мастер информационной войны с докторской степенью по психологии. Насилие ради насилия — не мой способ. Если я и применяю насилие, то только для психологического давления. А насчёт Корелли... Бернштейн, ты ведь работал с ним и наверняка заметил, что у нас с ним разные цели. Бруно Корелли хотел захватить власть. Я же хочу установить новый миропорядок. Да, Корелли хорошо вёл свои дела, особенно поначалу, но только его целью было править. Сменить нынешнее правительство на своё. Но разве я к этому стремлюсь? Чтобы управлять всем и всеми совсем необязательно устраивать государственный переворот. Достаточно лишь установить контроль над правителями, сделать их марионетками и стать для них кукловодом, который в нужный момент дёргает за ниточки. Бруно был плохим человеком. И с точки зрения морали, и с точки зрения закона, и с точки зрения его эгоистичной цели. Я же забочусь о мире.       — Но, миледи, вы собираетесь… — Бернштейн замялся, — ввергнуть мир в пучину хаоса. Вы это называете заботой о мире?       Женщина залилась весёлым звонким смехом, эхом отразившимся от чёрных стен.       — Милый Бернштейн, — отсмеявшись, начала та, кого называли миледи, — но ведь только разрушив старые порядки, мы сможем установить новые! Ты не сможешь построить новый дом на месте, где уже стоит старый. Тебе придётся для начала избавиться от старого.       — Хорошо, допустим, что цели у вас благие. Но давайте взглянем на пример ещё одного человека, который заботился об окружающем мире. Что вы скажете о Ричмонде Валентайне?       — Бернштейн, этот разговор начал меня утомлять… Но я скажу тебе вот что: Ричмонд Валентайн спасал планету. Для него люди были помехой и вирусом, и он задумал их уничтожить. Я же хочу помочь им. Я хочу достигнуть утопии. Теперь, я надеюсь, ты больше не сомневаешься во мне?       — Нет, миледи. Простите меня.       — Ничего, ничего… Что ж, если у тебя всё, будь добр, распорядись принести мне шампанского…

***

      Гарри Харт исчез из жизни Беатрикс также внезапно, как в ней и появился.       В глубине души девушка всегда знала, что это однажды произойдёт. Спокойное и безмятежное счастье казалось слишком нереальной вещью, а потому настораживало. Конечно, Беата старательно избегала подобных размышлений, но всё равно нет-нет да и ловила себя на навязчивых мрачных мыслях. Вечерами сидя с Гарри на диване, девушка с замиранием сердца думала о том, что это, может быть, последний вечер, который она проводит с любимым человеком.       Он уходил каждое утро, но всегда возвращался. Обычно под вечер. Спокойный, невозмутимый, как будто бы ничего и не произошло. Он не говорил ни слова, не объяснялся, но Беата видела бурые следы засохшей крови на его рубашке, которые он пытался скрыть, грязь на брюках и общий помятый вид. Она не спрашивала, куда он ходил. Она и так это знала. Гарри каждый раз возвращался, но Беатрикс боялась, что однажды этого не случится.       Тем утром Гарри Харт по обыкновению приготовил завтрак, собрался, поцеловал Беатрикс к щёку и ушёл на работу. Всё как обычно.       А вечером он не вернулся. Беата ждала его всю ночь, сидя в кресле в гостиной и чашка за чашкой поглощая кофе, чтобы не уснуть. Но мужчина так и не появился.       Девушка почему-то даже и мысли не допускала о том, что с агентом могло что-то случиться и что отсутствует он не по своей воле. Она приняла как данность, что Гарри Харта больше нет рядом, и не думала о причинах такой перемены. А стоило бы.

***

      Синоптики снова ошиблись. Они прочили ливень и сильный ураганный ветер, но вопреки их заявлениям на улице было солнечно, хотя и слегка прохладно. Так что редко балуемые хорошей погодой англичане гуляли и радовались жизни. К счастью, Беатрикс надела солнечные очки, так что все эти люди не могли видеть её полный отвращения недовольный взгляд. Девушка старалась идти по тихим безлюдным улочкам, но народ был абсолютно везде. Беатрикс оставалось только надеяться на то, что после полудня грянет-таки обещанная синоптиками гроза и разгонит всех по домам.       Находиться на улице оказалось непросто. Беатрикс шла, опустив голову и смотря под ноги, но взгляд то и дело цеплялся за объекты окружающего мира. Вот ресторан, куда в первый раз привёл её Гарри. А рядом — ночной клуб, в котором они прятались от дождя, потому что Гарри единственный раз в своей жизни умудрился забыть зонт. Девушка прошла ещё немного и увидела парк аттракционов. Конечно, это не тот парк,в котором они были с Гарри, но воспоминания всё равно захлестнули её. Она вспомнила, как она непостижимым образом уговорила мужчину прокатиться с ней на американских горках. Агент высидел всю поездку с каменным лицом, ни один мускул на его лице не дрогнул ни на одном из крутых виражей, зато Беата кричала за двоих. Потом Гарри пришлось помогать девушке хотя бы стоять, ибо собственные ноги её держать отказывались. Он снисходительно поглядывал на неё, а она нервно смеялась.       Поначалу девушка не выходила на улицу лишь потому, что не хотела никого видеть, но потом ей было просто страшно, что она накинется на ни в чём неповинных людей, потому что чужое счастье вызывало в ней только раздражение. Но сидеть в четырёх стенах оказалось невыносимо, так что в конце концов Беата сдалась и всё-таки нашла в себе смелость выйти на прогулку.       Теперь ей очень хотелось домой, но она твёрдо решила не сдаваться до последнего и, пересилив себя, упрямо брела по Лондону.       Ноги завели Беатрикс в парк. Небо к тому времени потемнело, порывы ветра усилились — где-то в своих лабораториях возликовали синоптики. Сил идти куда-то не наблюдалось, так что девушка растеклась на первой попавшейся лавочке. Беата понятия не имела, как она вернётся домой. Издалека доносились пока тихие раскаты грома, вестника бури.       Понимая, что она не успеет оказаться дома до начала непогоды, девушка особо не торопилась уходить, решив, что промокнет до нитки при любом раскладе. Грустные мысли вновь полезли в голову. Холодный воздух тяжело оседал где-то внутри, то ли в лёгких, то ли вообще на сердце, потому что дышалось с трудом, несмотря на, казалось бы, приятную свежесть.       Беатрикс смотрела на рябь, которую ветер гнал по поверхности пруда, на плавающие, как лодки, и тонущие яркие жёлтые листья, на отражающиеся в водной глади мрачные серые тучи, не предвещающие ничего хорошего. Она смотрела и не видела ничего больше. И непонятно, думала ли она в тот момент о чем-то или нет.       Косая молния рассекла небосклон. Практически сразу же за яркой вспышкой последовал оглушительный раскат грома. В тот же самый миг полил дождь. Нет, это были не первые капли, не лёгкая морось, постепенно перерастающая в ливень. Дождь хлынул сразу, сплошной стеной, настолько сильный, что тут же сбил с деревьев практически всю листву. Беатрикс тут же промокла насквозь. По дорожкам текли ручьи, словно девушка находилась не в парке, а где-то на берегу реки.       Беата закрыла глаза. В это мгновение ей казалось, что потоки дождя мистическим образом смывают с неё все насущные проблемы, и ей становилось легче. В это мгновение она казалась себе такой маленькой и незначительной по сравнению с разбушевавшейся стихией, а её переживания — ещё несущественней. В это мгновение Беатрикс захватило странное, безумное счастье, ей захотелось громко рассмеяться, вскочить с лавочки и танцевать под дождём, однако вместе с этим она не могла даже пошевелиться, заворожённая силой природы.       Ливень кончился внезапно, словно кто-то наверху перекрыл воду. Налетел ледяной ветер, и Беатрикс моментально промёрзла до костей. Чувство счастья тут же испарилось, не оставив после себя ничего. На душе стало пусто. Девушке было не плохо и не хорошо, ей было никак.       Холод? Всё равно. Обморожение? Ну и чёрт с ним. Смерть? Подумаешь!       Беате начало казаться, что её душа уже почти покинула бренное тело, ибо сознание девушки уже настолько абстрагировалось от внешнего мира, что она уже ничего не видела и не слышала. Небытие уже звало её, в накрывшем девушку вакууме она различала своё имя...       — Беата. Беата, — звала её пустота.       Голос у пустоты был слишком уж знакомый. Более того, эта пустота схватила Беатрикс за плечи и потрясла, словно желая поскорее вытащить душу из тела. Что-то горячее коснулось щёк. Темнота перед глазами расступилась, и взгляд с трудом сфокусировался на фигуре, ярким пятном выделяющейся на фоне серого осеннего неба.       — Беата Харт! — голос пустоты обрёл обеспокоенный тон. Более того, он был женским.       «Как же её зовут?» — девушка призывала воспоминания из ускользающего сознания.       — Беата, ты слышишь меня? Очнись! Скажи что-нибудь!       Беатрикс открыла рот, но не издала ни звука, лишь бестолково щёлкнула челюстями. Собравшись силами, она попыталась ещё раз:       — Тна, — из её груди вырвался какой-то лишённый смысла и значения звук.       — Что?       — Те... — девушка потерпела неудачу в произношении. Вдохнула, прокашлялась и выдала хриплое, но осознанное: — Теона.       — Слава Богу, ты соображаешь! — воскликнула женшина. — Как ты себя чувствуешь?       Беата окончательно пришла в себя, и теперь её была крупная дрожь. Отвечать даже не пришлось: женщина по имени Теона и так всё прекрасно поняла.       — Ну-ка, давай, вставай и пойдём! — повелительные нотки в её голосе отбивали желание сопротивляться. Женщина потянула Беатрикс за руку, и та беспрекословно подчинилась.       Поднявшись, девушка сделала пару шагов. Одеревеневшме ноги тут же подкосились, и она бы упала, если бы Теона её не поймала.       — Та-а-ак, — протянула женщина. — Не думала, что всё настолько плохо... Хорошо, обопрись на моё плечо, и пойдём.       Странная парочка — мокрая и замёрзшая девушка, ещё плохо соображающая, и её спасительница — побрела прочь из парка. Беатрикс не знала, куда Теона её ведёт, но полностью ей доверилась. Временами сознание всё-таки отключалось, поэтому Беатрикс всё время казалось, что они телепортируются: только что они были в парке, но стоило девушке моргнуть, как они тут же оказались на шумной улице, моргнула второй раз — они переместились в какое-то небольшое уютное кафе.       В туалете Теона помогла Беате снять промокшую одежду и укутала её в рабочую форму, которую принёс официант — он сначала не особо хотел помогать, однако у Теоны был дар уговаривать кого угодно на что угодно. Несмотря на новую сухую одежду, Беатрикс всё ещё дрожала, поэтому женщина накрыла её своим тёплым пальто и, усадив за столик, заказала большую чашку горячего ирландского кофе.       Сидя в ожидании заказа, девушка начала приходить в себя. Она наконец-то поняла, что чувствует себя очень плохо: замёрзшей, усталой и полностью разбитой. Будет удивительно, если завтра она не свалится с простудой или чем похуже.       Когда кофе наконец-то сварили и принесли, Беатрикс тут же схватила чашку и сделала несколько больших глотков, не обращая внимания на то, что напиток был обжигающе горячим. Тепло тут же разлилось по телу. Сердце бешено забилось в груди. Допив, девушка откинулась на спинку стула и расслабилась. Сознание вернулось на место, и Беатрикс снова смогла мыслить.       — Лучше? — в лучших традициях рекламы «Сникерса» деловито поинтересовалась Теона.       — Лучше, — хрипло, но уверенно ответила девушка. — Но я бы выпила ещё.       Теона усмехнулась и заказала вторую чашку, после которой Беата окончательно пришла в себя, и теперь с интересом оглядывалась вокруг. Они сидели в каком-то небольшом, но уютном шотландском кафе. Казалось, что от самих стен исходит тепло. Приглушённый свет успокаивал и даже немного усыплял. Взгляд девушки остановился на её спасительнице. На вид ей можно было дать лет тридцать-тридцать пять, но Беата знала, что на самом деле эта женщина старше. Молодо выглядеть ей позволяла не только забота о здоровье, но и любовь ко всему новому и экспериментам. Буквально пару недель назад её светлые волосы опускались ниже лопаток, теперь же на голове у Теоны красовались короткие кудри пронзительно-розового цвета. В отличие от Беатрикс, которой по душе была английская классика, в одежде женщина предпочитала следовать моде: брендовые кроссовки, фирменные джинсы с завышенной талией, свитшот с ярким принтом, тёплая парка цвета хаки — всё выдавало любовь Теоны к трендам. Красилась она неброско, но профессионально, делая акцент на брови и губы.       Теона Фицджеральд была владелицей крупной сети фитнес- и йога-центров, а также непосредственной начальницей Беаты. Они познакомились на тренингах для начинающих мастеров йоги и быстро нашли общий язык. Теона была открытой и общительной, умела находить подход абсолютно к каждому и не гнушалась сама обучать работников своей сети, как она сама говорила, «искусству йоги».       — Я вижу, ты пришла себя, — Теона окинула Беатрикс удовлетворённым взглядом. — Может расскажешь, что случилось?       — М-м-м, — Беатрикс замялась, не зная, как поступить. С одной стороны, Теона, пожалуй, — её самый близкий друг (хотя они и знают друг друга не так давно), так что если уж Беатрикс и могла кому-то кроме Гарри довериться, так это ей. К тому же, имея за плечами огромный опыт во всех сферах жизни, женщина могла дать совет или хотя бы утешить. Однако, с другой стороны, Беата чувствовала, что не может никому рассказать об отношениях с агентом. Ей казалось, что это было бы нечестно по отношению к нему. Да и ворошить это снова не особо хотелось.       Беатрикс остро нужно было выговориться, но в тоже самое время она попросту не могла позволить себе подобную роскошь.       Поэтому она подозвала официанта и попросила принести ей глинтвейн.

***

      Через два часа Теона узнала практически всё про взаимоотношения Гарри Харта и Беаты. Девушка, выпив глинтвейн, поддалась чарам своей начальницы, которая располагала к себе одним лишь взглядом, и слегка заплетающимся языком рассказала ей о том, что Гарри сильно помог ей однажды, что потом она несколько лет жила абсолютно одна, а потом внезапно агент появился в её квартире. Конечно, что он шпион и всё такое, Беатрикс не сказала, упомянув лишь о том, что Гарри «работает на очень важной и крутой работе очень важным и крутым человеком». Теона слушала внимательно, не перебивая, а в её глазах читался неподдельный интерес.       Что-то нехорошее было в том взгляде, который необычная женщина устремила на Беату, какой-то опасный огонёк, который расстроенная девушка не могла заметить, ибо для этого нужно было уметь читать лица. Теона говорила Беатрикс слова утешения, гладила по руке. Смотря в участливые болотно-зелёные глаза своей начальницы, девушка чувствовала, как ей становится легче, как её проблемы начинают казаться ей совершенно незначительными, как постепенно забывается всё то, что она только что рассказала. Ещё немного, и она растворится в забытьи, но то было такое приятное забытье, что Беатрикс сама хотела отдаться ему.       Словно сквозь пелену до слуха донёсся звон колокольчика, висевшего над дверью. Но Беате было всё равно, она продолжала нежиться в этой странной неге, окутавшей всё её существо...       ...Когда чья-то тяжёлая рука опустилась ей на плечо, девушка вздрогнула, дёрнулась и едва не свалилась со стула. Блаженство мигом растаяло, оставив после себя лишь вопрос «А что это такое было?».       Беатрикс медленно повернула голову и едва не упала со стула во второй раз, потому что рядом с ней стоял, слегка обеспокоенно глядя на девушку, не кто иной как Гарри.       — Ты-ы? — протянула Беата, хлопая круглыми от изумления глазами. — Ты что тут делаешь?       — И тебе добрый вечер, — отстранённо сказал агент, проигнорировав вопрос.       Беатрикс такая холодность разозлила. Что она сделала, что он с ней так разговаривает? Это он от неё ушёл! Это он её бросил, ничего не объяснив! Так что это ей тут положено вести себя так, словно вместо сердца у неё кусок льда.       — Чего тебе надо? — девушка демонстративно отвернулась. Её губы поджались, сдерживая то ли злость, то ли слёзы.       — Пойдём домой, — один лишь Гарри Харт знал, сколько усилий ему потребовалось, чтобы не выдать беспокойства или облегчения. Как профессионал он обязан был оставаться бесстрастным. Хотя тот факт, что он сам, лично примчался за Беатрикс на другой конец Лондона, чтобы отвести её домой, выдавал его истинные чувства. Теона это поняла. А вот Беата, немного опьяневшая от кофе и глинтвейна, понимать не хотела.       — Зачем? — она передёрнула плечами, сбрасывая мужскую руку. — Мне и тут хорошо.       — Беата... — холодное безразличие на лице Гарри на мгновение сменилось безнадёжностью. И что ему делать? Не силой же её тащить! — Это для твоего же блага, — пространно сообщил он, сам понимая, как глупо это звучит.       Беатрикс только фыркнула в ответ, продолжив сверлить взглядом стол.       — Нет, правда, Беата, иди, — вдруг неожиданно произнесла Теона. — Так будет правильно. Помнишь, что я тебе говорила?       Беатрикс медленно и слегка неуверенно кивнула. По правде сказать, она не помнила что говорила ей начальница, они лишь помнила как.       Девушка неуверенно поднялась из-за стола. Официанты по указанию Теоны принесли Беате высохшие сапоги. Пальто высохнуть не успело, так что Гарри укутал девушку в своё, а мокрые вещи, услужливо уложенные в пакет обслуживающим персоналом, взял с собой.       Теона продолжала сидеть за столиком. Ей некуда было торопиться, и она спокойно допивала свою порцию кофе. Уже перед самым уходом Гарри вытащил из бумажника несколько купюр и положил их перед женщиной на стол.       — Спасибо. И извините за беспокойство, — он вежливо поклонился и, прежде чем Теона успела возразить или что-либо ответить, быстро покинул здание вместе с Беатрикс.       Женщина пристально смотрела им вслед.

***

      Всю дорогу до квартиры Беатрикс и Гарри молчали: девушка злилась, а мужчина чуть ли не впервые в жизни не знал, что сказать. Атмосфера была до того напряжённой, что это почувствовал даже водитель кэба. Он и обычно-то был не особо разговорчив, но сейчас ему хотелось оказаться подальше от этих двух людей, молчание которых было выносить тяжелее, чем чью-то безобразную смачную брань.       Уже стоя у двери и ища ключи в кармане мокрого пальто, Беатрикс внезапно вскинула голову и посмотрела Гарри прямо в глаза.       — Я понимаю, почему ты ко мне пришёл, — её голос звучал пугающе глухо. — Просто в какой-то момент ты почувствовал себя... одиноким. И испугался. Ты пришёл ко мне, словно маленький ребёнок решил позабавиться с игрушкой. Насладиться игрой, а потом отложить игрушку в сторону и уйти. Ты словно аккумулятор. Ты работаешь, пока есть энергия. А потом тебе нужна подзарядка. Ты восполнишь утрату, уйдёшь, думая, что этого заряда хватит невечно. Но я не панацея, Гарри, я лишь временно действующее лекарство. Ты уйдёшь, а потом опять вернёшься, чтобы получить новую порцию необходимой энергии. Как бы сильно ты ни был мне дорог, я не в состоянии удержать тебя рядом с собой. Я это понимаю. И... и мне от этого ничуть не больно. — Сказала и отвернулась. Вставила ключ в замочную скважину.       — Ничего ты не понимаешь, — тихо ответил Гарри. — Ничего.       Беатрикс замерла на секунду. Показалось ли ей, что слова в словах агента сквозило отчаяние? Вряд ли. Девушка молча отперла дверь и вошла в квартиру.       — Господи, не квартира, а устье Темзы! — проворчала она, брезгливо смотря под ноги.       На полу, журча, разливалась вода. Много воды. Почти по щиколотку. Как вытереть такую «лужицу», Беата не имела ни малейшего понятия.       Девушка подняла голову и только сейчас заметила, что прорванные трубы — не единственная проблема. Вся квартира была перевёрнута вверх дном. Вещи разбросаны, мебель отодвинута, стулья валяются на полу. Беатрикс нахмурилась. Вряд ли это вода сделала. Поток, конечно, мощный, но не настолько. Тут явно дело рук человека.       Гарри пришёл к тому же выводу. Он схватил девушку за руку и потянул прочь из квартиры. Потрясённая Беатрикс не даже не сопротивлялась.       — Здесь небезопасно, — шепнул он. — Идём отсюда.       Он тихонечко затворил за собой дверь и помчался вниз по лестнице, утаскивая за собой Беату.