Панацея

      Гарри безумно шарахнулся к стене. Его крик застрял в горле. Мир вокруг резко утратил краски. Агенту казалось, что он оглох и ослеп одновременно, а в сердце вогнали нож по самую рукоять. Нет, он и раньше видел, как умирали люди. Но никогда ещё ничья смерть не отзывалась такой болью в сознании.       Ему было жалко людей, которые умерли по вине террористических актов. Он жалел тех, кого не успел спасти. В глубине души он оплакивал всех невинных, кого убил сам. Он скорбел по павшим товарищам. Но ни разу ещё Гарри не испытывал такого ошеломляющего чувства, как будто убили его самого.       Гарри ведь пытался защитить её! Когда несколько недель назад он заметил слежку, то перестал ходить к Беатрикс, чтобы таинственный пока враг не смог ею воспользоваться, чтобы надавить на него, заставив выбирать между агентством и близким другом — так, по крайней мере, он обозначил для себя их взаимоотношения. Мужчина попросил другого агента наблюдать за квартирой девушки, а когда она наконец-то вышла из дома и не вернулась, он кинулся на её поиски. Враг в это время перевернул вверх дном квартиру... И когда вечером Гарри и Беатрикс вернулись туда, агент был уверен, что противник всё ещё рядом. Поэтому он, не объясняя ничего — ибо любое знание могло быть опасно, — повёл её в метро, стремясь запутать преследователя, если таковой был. Однако всё напрасно. Опасность настигла их. А теперь Беатрикс, из-за неясного Гарри чувства упрямства увязавшаяся за ним, так глупо лишилась жизни... И он ощутил колкое чувство вины. И пустоты.       Поезд промчался мимо. Шум затихал, растворяясь вдали. Гарри сидел, словно оглушённый, не решаясь выглянуть из укрытия. Он и без того прекрасно представлял, как выглядит искалеченное под колёсами поезда человеческое тело. Но он же не может оставить её здесь, в этом проклятом тоннеле, даже если от неё мало что осталось...       Потрясение схлынуло с него. Он взял себя в руки, вновь став бесстрастным агентом организации Kingsman. Цвета обрели свою прежнюю яркость. Вернулась способность различать звуки. Гарри вдохнул-выдохнул, чтобы окончательно успокоиться. И тогда услышал тихий-тихий плач.       ...Беатрикс сидела на каменном полу и подвывала от пережитого ужаса. По посеревшему от грязи лицу катились слёзы. Когда поезд толкнул её, она успела шарахнуться в сторону и прижаться к стенке так крепко, что теперь на теле, наверное, синяки останутся. Руками она схватилась за какой-то металлический штырь. Поезд стремился зацепить её, бросить под колёса, раздавить. И, когда казалось, что сил уже не осталось, что штырь сейчас выскользнет из пальцев, всё резко закончилось. Теперь ободранные ладони кровоточили и горели. Волосы торчали дыбом. Одежда была безнадёжно испорчена. И всё-таки Беатрикс была живая. Живая.       Она, держась за стену, попыталась встать, но тут же грохнулась на землю снова, ещё сильнее разбив и без того ободранную коленку. И расплакалась ещё горше. Гарри накрыла такая волна облегчения, что он едва не задохнулся. Он выбрался из ниши. На подгибающихся ногах добрался до девушки, помог ей подняться и, поддерживая, чтобы она вновь не упала, помог добраться до укрытия. Она, кажется, ещё плохо соображала, что происходит. Они вместе опустились на пол. Беатрикс била крупная дрожь. Гарри прижал её к себе. Она вцепилась в пиджак агента и, уткнувшись ему в грудь, громко разрыдалась. Он чувствовал, как в бешеном ритме бьётся её испуганное сердце.       — Ну-ну, тише, моя девочка... — прошептал мужчина, гладя её по волосам, по спине. — Всё уже позади...       Неизвестно, сколько времени они просидели, но, когда Беата перестала трястись, Гарри замёрз так, что его самого трясти начало.       — Как ты? — мягко спросил он, тыльной стороной ладони пытаясь оттереть пятна грязи с женской щеки.       — Лучше, чем могло бы быть, — она слабенько улыбнулась. Девушка утёрла лицо уцелевшей частью ладоней, но только сильнее размазала грязь: теперь экзотический макияж лежал разводами, а не пятнами.       Они вновь услышали стук колёс, но уже с другой стороны. Девушка и агент замерли, словно мыши под веником, прислушиваясь к нарастающему гулу. Поезд — тот же самый, судя по разрисованным бокам — промчался мимо, обдав их ветром. Беатрикс с испугом пялилась на него с безопасного расстояния. Затем раздался истошный визг тормозов... и поезд понёсся в обратную сторону!       — Как занятно, — пробормотал Гарри. — Кажется, кому-то не очень хочется нас выпускать.       — И... и как мы?.. — мысль о том, что они застрянут в этой каменной нише, пугала даже сильнее, чем мысль о смерти. Всё-таки это обидно: остаться в живых, чтобы потом не суметь выбраться из дырки в стене!       Беатрикс уже хотела снова начать паниковать, но Гарри выглядел столь спокойно, что она передумала. Может, у него есть план? Она выжидательно посмотрела на мужчину.       Агент мягко отстранил девушку и выглянул из укрытия. Поезд снова скрылся. Можно было бы, конечно, выбираться перебежками, от ниши к нише, но кто знает, как поведёт себя поезд? Им кто-то управлял, в этом сомнений не было. А если за ним ещё и наблюдали? Тогда они с Беатрикс рискуют не добежать, если этот кто-то решит изменить направление движения поезда в тот же миг, как они покинут безопасное место.       Гарри вернулся к забившейся в угол Беатрикс. Сейчас она выглядела совсем жалко. Только теперь агент заметил, какая она маленькая. Узкий каменный «карман» казался огромным залом по сравнению с ней. Девушка, обхватив колени руками, вновь начала дрожать. Мужчина ласково дотронулся до её спутанных волос, убирая пряди с лица.       — Всё будет хорошо, — успокаивающе проговорил он, чуть улыбнувшись. Беатрикс доверчиво прижалась к его ладони.       — Как же мы выберемся? — тихо спросила она. — У тебя есть план? — Беата могла довериться только ему. Несколько минут назад её разъедало недоверие к Гарри, но теперь ей ничего не оставалось, кроме как отдать свою судьбу в его руки. Сама она была абсолютно беспомощна. Девушка даже сомневалось, сможет ли она встать без посторонней помощи.       Агент ничего не ответил. Он достал из внутреннего кармана пиджака зажигалку. Беатрикс сразу узнала это устройство: внешне зажигалка, но на деле являясь взрывчаткой, в своё время оно помогло ей сбежать из Корелли-мэнор.       Гарри подождал, пока поезд промчится мимо в очередной раз. Высунулся из укрытия. Заученным движением откинул крышку «зажигалки». Размахнулся и кинул взрывное устройство вослед удаляющимся вагонам. Оно пролетело несколько метров по красивой дуге и упало на пути, чётко между рельсами. Агент юркнул обратно в укрытие. В тот же момент прогремел оглушающий взрыв. Тепловая волна затопила даже каменную нишу. Гарри вновь выглянул и окинул взглядом результат. В том месте, где упала «зажигалка», теперь зияла чёрная яма. Дым, клубясь на её дне, стелился по земле и обволакивал развороченные рельсы.       Мужчина удовлетворённо кивнул. Поезд уже мчался обратно, неумолимо приближаясь к месту взрыва. Затормозить он уже не успевал, даже если некто, управляющий им, и заметил проблему с путями. На полной скорости поезд налетел на покорёженные рельсы. Под жуткий грохот и скрежет он сошёл с рельс, завалился на бок и, по инерции протащившись пару метров, остановился. В резко наступившей тишине ещё было слышно, как со скрипом ещё крутятся заржавевшие колёса. Вскоре остановились и они.       От столкновения поезда со стеной свод затрясся. С потолка осыпалась каменная пыль. Первый вагон перегородил нишу, где прятались Гарри и Беатрикс. Стало совсем темно. Лишь узкая кривая полоса серого света шрамом падала на грязный бетонный пол.       Гарри внимательно прислушивался к казавшейся обманной тишине, однако кроме потрескивания проводов никаких звуков не было. Если в поезде кто-то и был, то он так там и остался.       Агент повернулся к девушке. Она всё ещё сидела, забившись в угол. На её застывшем, безучастном лице ещё сохранилась печать пережитого ужаса. Продолжать путь в таком состоянии она была неспособна, а долг шпиона требовал от Гарри исследовать тоннель до конца.       — Посидишь тут немного? — как можно мягче спросил Гарри. — Я проверю кое-что и вернусь. — Больше всего он боялся, что Беата заупрямится по непонятной причине, что опять откажется сидеть на месте и увяжется следом, измываясь и над собой, и над ним.       — А ты точно вернёшься? — Беатрикс подняла голову. В глазах девушки мелькнуло такое затравленное выражение, что Гарри сразу всё понял. Её глупое и необъяснимое упрямство перестало казаться глупым и необъяснимым. Она ведь лишь боялась. Боялась, что он не вернётся к ней. Боялась снова остаться одна. — Пообещай мне, что вернёшься! — У неё были испуганные печальные глаза, но голос звучал твёрдо. Она не умоляла. Она почти приказывала.       — Обещаю, — он присел рядом с ней, взял её за руку и практически невесомо дотронулся губами до тыльной стороны ладони. — Я вернусь, — а затем подумал и прибавил единственно верное в тот момент: — Где бы я ни был, я всегда буду возвращаться к тебе.       Беатрикс вздрогнула.       — Запомни, Гарри Харт! Запомни, что ты пообещал! Теперь ты не сможешь нарушить это обещание! Теперь твой дом там, где я. Ты понимаешь это? Ты согласен с этим? — в этот момент она казалась ему не просто прекрасной, а величественной. Даже сидя в пыльном углу под землёй в каком-то богом забытом тоннеле, она показалась ему — как бы кощунственно это ни звучало — царственнее Елизаветы Второй.       — Да, — просто ответил Гарри. Все остальные слова казались ему излишними и лишёнными всякого смысла. Как и реальность утратила свою значимость. Сейчас существали лишь он, она и ничего больше.       «Что это за странное чувство?» — думал Гарри, вылезая из ниши и выбираясь из-под перегородившего проход поезда на четвереньках. Что это за чувство, что заставило его дать столь важное обещание?       Впрочем, он откинул эти мысли, как только поднялся на ноги и огляделся. Кроме огромной туши поезда, слегка изменившей местный ландшафт, в тоннеле всё оставалось по-прежнему. Гарри быстрым шагом двинулся вперёд, желая поскорее покончить с этим исследованием, но не забывая при этом оставаться предельно внимательным.       От места, где их настиг поезд, до конца тоннеля оказалось не так много: агент шёл всего минут двадцать, когда перед ним возникла стена. Гарри подошёл к ней вплотную и обнаружил, что это не тупик: рельсы не обрывались у стены, а буквально входили в неё, скорее всего продолжаясь за стеной — вернее сказать, за дверью.       Агент внимательно осмотрел поверхность, пощупал её, попытался просканировать и найти замок или хотя бы слабые точки, но дверь казалась сплошной, монолитной. Не было даже маленькой щёлочки на стыке со стенами тоннелей. Тот, кто создавал эту дверь, явно не хотел, чтобы её обнаружили и открыли. Что же там спрятано? Неизвестность звала Гарри. Закрытая дверь манила его, заставляла его желать открыть её и заглянуть за неё.       Что там? Кто там?       В теории, Гарри мог попытаться взорвать досадное препятствие. Он покрутил в руках «зажигалку». Пару раз откинул и вернул крышку обратно. Со вздохом убрал её во внутренний карман. У него сейчас другая миссия. Перво-наперво он должен отвести Беатрикс в безопасное место, а потом уже — лезть в сомнительные дыры.       Сейчас ему нужно вернуться.

***

      Когда Беатрикс очутилась на поверхности и сделала глоток свежего воздуха, очищая лёгкие от затхлости тоннелей метрополитена, она почувствовала, словно жизнь и энергия заструились по её усталому организму. Когда Гарри вернулся после небольшой разведки, он стал ещё задумчивее, молчаливее и мрачнее — она поинтересовалась, удалось ли ему что-нибудь выяснить, но агент уклонился от ответа. Девушка решила не настаивать и оставила расспросы: она слишком устала.       Ей уже даже было всё равно, куда Гарри её тащил. У неё осталось лишь одно желание: уже куда-нибудь прийти. Они снова спустились в метро. И, хотя где-то в глубине души Беате не особо хотелось вновь путешествовать по тоннелям, у неё не осталось сил бояться. Да и выбора у неё не было. К счастью, ехали они недолго и вскоре вышли обратно в город, где Гарри поймал такси. В какой части Лондона они оказались, Беатрикс не поняла, ибо было темно и очертания города казались незнакомыми и чужими.       В машине девушке удалось немного вздремнуть, однако она проснулась, когда автомобиль остановился. Беатрикс выглянула в окно. Они оказались в какой-то лесной местности. В голову Беаты полезли непрошеные сюжеты глупых криминальных сериалов, где маньяки под видом таксистов завозил жертв-пассажиров в лес и учинял жестокую расправу над ни в чём не повинными людьми...       Беатрикс уже успела представить своё расчленённое тело, части которого трудолюбивый маньяк красиво развесил на еловых ветках, словно ёлочные игрушки, а голову насадил на верхушку в качестве наконечника, когда, оглядываясь в поисках путей побега или чего-нибудь, что можно было бы использовать как средство защиты, заметила Гарри, сидящего на противоположной от неё стороне заднего сидения. Агент дремал, свесив голову.       — Мы прибыли, сэр, — негромко сказал водитель, и Гарри тот час же открыл глаза, как будто и не спал вовсе, и повернулся к Беате.       — Пойдём, — только и сказал он, выбираясь из машины. Девушка не успела ни спросить, ни возразить, так что пришлось вылезать следом. Водитель, высадив пассажиров, поехал дальше, быстро скрывшись за деревьями.       Гарри повёл её куда-то. Под ногами хрустели, ломаясь, ветки, шуршала жухлая листва и чавкала грязь. Девушка не видела, но примерно представляла, как будет выглядеть её обувь после подробной прогулки, и прикидывала в уме, сколько времени, сил и воды потребуется, чтобы вернуть им пригодный для носки вид.       Довольно скоро Беатрикс заметила ещё одну машину, скрытую в кустах, копию той, что привезла из сюда, только водителя внутри не было. Его место занял сам Гарри, а девушка села рядом с ним на пассажирское сидение. Автомобиль, видимо, простоял в лесу долгое время, ибо холодом пропиталась даже кожаная обивка. Девушка зябко поёжилась и обхватила себя руками. Агент включил зажигание. Вспыхнувшие фары ярко светили местность, переполошив местных птиц, и Беата заметила, что машина оказалась припаркована на берегу небольшого лесного озера. Машина тронулась. Вперёд.       В озеро.       «Ясно, — мрачно подумала Беатрикс, наблюдая за поднимающиеся уровнем воды через лобовое стекло. — Поезд меня убить не смог, теперь Гарри решил меня утопить».       Когда автомобиль полностью скрылся под водой, он продолжил свой путь по дну. Сквозь щели начала понемногу просачиваться вода. Беата ощутила острое желание то ли выругаться, то ли помолиться.       Молитв она не знала.       Спрашивать «а зачем?», «а куда?», «а почему?» Беатрикс считала бессмысленным: всё равно агент не ответит, как тогда, в метро. Она всё увидит сама, когда они прибудут на место. Если, конечно, прибудут. Пока что происходящее выглядело так, будто Гарри сошёл с ума. Девушка нащупала в кармане брюк телефон — удивительно, что он до сих пор оставался там, несмотря на все пережитые за ночь события, — однако у него сел заряд, да и вряд ли под водой хорошо ловила сеть, так что загуглить «как выйти из машины, если она под водой» не получилось.       Внезапно они остановились. Беатрикс уже повернулась к Гарри, чтобы всё-таки поинтересоваться, чего он хочет добиться, как вдруг что-то ощутимо ударило автомобиль по дну. А затем они медленно начали спускаться вниз, словно находясь в каком-то лифте. Стало темно.       Несмотря на смертельную усталость и нежелание думать, девушка всё-таки поняла, куда они попали. Агентство Kingsman имело огромную сеть тайных ходов под всем Соединённым Королевством. Она сама как-то раз воспользовалась таким, когда сделала из Корелли-мэнор с важными данными, способными погубить деятельность её отца.       И действительно, вскоре спуск закончился, и они очутились в небольшой комнатке, напоминающей старый гараж с облупленными грязно-белыми с разводами стенами, на одной из которых была нарисована эмблема агентства, такая же некрасивая, как и всё вокруг. Пол был мокрый от воды и покрытый илом. Ещё там были массивные ворота, разъехавшиеся в стороны, обнажая длинный и узкий каменный коридор. Гарри вдвавил педаль газа в пол, и они возобновили свой путь.       — Гарри, — после недолгого молчания позвала агента девушка, — а этот коридор связан как-то с другими? Отсюда можно попасть в другой?       — Да, — кивнул он.       — То есть мы могли сразу проехать вашими секретными ходами вместо много, чтобы таскаться по метро?       — Могли, — не очень уверенно ответил Гарри, понимая, куда она клонит. — Но...       — О, не стоит оправдываться, — перебила его Беата. Голос её сочился ядом. — Мне и так всё ясно. Ха, какая же я дура! Считала, что что-то для тебя значу. Уж не знаю, за кем вы там сейчас охотитесь в своём Kingsman и кто разворотил мою квартиру, но ты решил удачно использовать ситуацию себе на пользу, сделав меня приманкой. Чтобы враг клюнул и выдал себя, а ты поймал его по горячему следу. Иначе зачем было действовать так, на виду у всех, если можно было всё провернуть тайно! Ты скажешь, что я сама пошла за тобой в тоннель, меня никто не заставлял! Но я думала, что с тобой я в безопасности! Я не знала, что это было частью твоего плана по поимке террористов! — к концу своего монолога она уже кричала, но затем вздохнула и закончила уже спокойнее: — Я забыла, что ты в первую очередь секретный агент, а потом уже человек.       Гарри дёрнулся, как от удара. Он хотел было возразить ей, сказать, что она неправа, что она напридумывала себе бог весть что из-за свой эмоциональности и женской натуры, — а девушкам всегда приписывают особый образ мышления, — что он всего лишь хотел защитить её, но задумался и начал анализировать свои действия. И получалось, что он и правда действовал в первую очередь в интересах агентства, прикрывая это собственными убеждениями, что делает всё во благо Беатрикс. Он принял решение интуитивно, как считал нужным, сам не осознавая, почему поступает именно так.       И хотя он искренне переживал за неё и не хотел причинять ей боль, агентство стояло на первом месте. И теперь он должен уберечь её не только от таинственного врага, который угрожает спокойствию всего мира, но и от самого себя.       Беатрикс отвернулась к окну.

***

      До места назначения они добрались лишь к утру. Поездка оказалась утомительной — не только из-за бессонной ночи, но и из-за неуютного молчания. Беате жутко хотелось спать, тем более мягкая езда по ровному асфальту тайного тоннеля приятно укачивала, но она боялась даже моргнуть, чтобы не уснуть ненароком, и мысленно давала себе пощёчину каждый раз, когда думала о сне, опасаясь, что Гарри опять что-нибудь шпионское выкинет. Будучи знакомой с философией секретный агентов о большем и меньшем зле, она прекрасно понимала, что одна смерть ради спасения миллиардов — это выгодный расклад.       Она не могла винить его в том, что он исполняет свой долг. Она не могла заставить его полюбить себя — он вообще не знает, что такое любить. Но она надеялась, что смогла стать для него хотя бы другом. Но разве так поступают с друзьями?       Район, в который привёз её Гарри, был... Достаточно сказать, что он просто был. Место было глухое — не деревня, конечно, а скорее ближе к трущобам. Тихие улочки с припаркованными старыми, почти раритетными, автомобилями. Побитые фонари. И дома. Панельные дома примерно годов шестидесятых, очень похожие на те, что строились в советской России в послевоенное время. Возле домов раскинулись небольшие палисадники. Возможно, когда-то за ними и ухаживали, но теперь всё поросло густыми кустами и кривыми деревьями. В воздухе буквально пахло бедностью и отчаянием. А ещё спиртом, табаком и травкой.       — Что... это? — не смогла придумать более правильного вопроса Беата, в крайней степени удивления рассматривая местность.       — Безопасное место.       С определением «безопасное место» этот район ассоциировался в последнюю очередь. Беатрикс напрягла память. Гарри что-то уже говорил ей про безопасное место. Но что именно? Мозг отчаянно сопротивлялся любой попытке вспомнить эту информацию. А ведь она могла оказаться чрезвычайно важной!       Агент и девушка вошли в дом, находившийся в глубине района и поднялись пешком на последний этаж. Гарри нажал на кнопку звонка одной из квартир, отозвавшегося пронзительной трелью. Дверь, в которую агент звонил, разительно отличалась от других, да в принципе как-то не вписывалась в общую стилистику района. Массивная, стальная, цвета красного дерева, она выглядела дорого и потому смотрелась аляповато и неуместно в старом подъезде с расколотой плиткой и разрисованными непристойностями стенами.       Дверь отворилась. На пороге стоял тучный и грозный «шкаф» лет тридцати. Его округлое лицо, в прочем, было вполне приятное, если бы он ещё не хмурился так напряжённо, словно у него запор. Голубые глаза, крупный нос, полноватые губы и густые светлые волосы — в общем, такая типичная славянская внешность.       — Я думал, вы уже не придёте, — сказал он со странным акцентом. Что-то было не так и в его произношении, и в его интонации. — Ну, не стойте на пороге, проходите.       Беатрикс уже перешагнула порог, но тут она вспомнила, что Гарри говорил ей про «безопасное место»! Он хотел оставить её здесь, с этим непонятным мужиком, чтобы она была, по его мнению, в безопасности. И вряд ли он собирается часто её здесь навещать, скорее всего просто уйдёт по своим секретным делам, а она будет сидеть в четырёх стенах под бдительным надзором «шкафа» в какой-то непонятной дыре. Как в Корелли-мэнор, только для бедных.       Она поняла, что это западня. Руководствуясь больше инстинктами, чем логикой, Беатрикс резко развернулась на каблуках и бросилась прочь из квартиры. Однако на входе её поймал Гарри, заключив в свои объятия, а сзади навалился «шкаф». Девушка оказалась зажатой между двумя мужчинами.       — Гарри, мы с твоим другом ещё плохо знаем друг друга, чтобы мутить тройничок.       Агент и «шкаф» смутились и отпустили её, однако неизвестный мужик цепко ухватил её за плечо. Гарри ему кивнул, видимо, подавая знак, и «шкаф» потащил Беату в глубь квартиры.       — Эй! Вы что делаете? Гарри, не смей! Ты не можешь оставить меня здесь! Гарри! — она кричала, зовя его, и пыталась вырваться, но мужчина стоял неподвижно, даже не глядя на неё.       «Шкаф» буквально кинул брыкающуюся девушку в маленькую кладовку и быстро захлопнул дверь.       — Откройте! — Беатрикс принялась дёргать за ручку и барабанить по двери. — Я не хочу здесь оставаться! — но её вопли проигнорировали. Она ещё продолжала кричать и ругаться, когда «шкаф» вернулся ко всё ещё стоявшем на входе агенту.       — Братан, не сочти за грубость, но что за истеричку ты сюда приволок?       — Это, гм, моя... Знакомая. Присмотрите за ней, ладно?       — Какая-то очень важная девка? — спросил «шкаф» и взглянул на дверь кладовой, в которой сидела Беатрикс.       Гарри тоже посмотрел туда. Долго молчал, изучая деревянную обшарпанную поверхность.       — Да, — сказал он наконец. — Самая важная.

***

      Когда Бернштейн вошёл в кабинет, женщина сидела на столе, закинув ногу на ногу, и курила. Тоненький шёлковый халатик съехал, обнажив острое плечо, а его полы, сбившись, приоткрывали бёдра до середины.       В который раз Бернштейн подумал, что его миледи удивительно красива.       — Миледи, мне очень жаль, но Корелли и агенту удалось ускользнуть.       — Жаль? — женщина вопрос относительно приподняла бровь. — Позволить им уйти было частью плана.       — Плана? — теперь пришла очередь Бернштейна удивляться. — Я думал, их нужно было устранить, я...       — Я, кажется, давала чёткие указания, что и как делать. Если бы я попросила их убить, я бы так и сказала.       — Простите моё непонимание, миледи.       Женщина кивнула, принимая извинения. Затем взглянула на мужчину и усмехнулась.       — Мой вид смущает тебя, Бернштейн?       — Что?.. Нет, миледи, я просто...       — Просто стараешься на меня не смотреть? Подойди ближе.       Бернштейн не посмел не подчиниться. Женщина склонилась над ним и выдохнула ему прямо в лицо вместе с запахом дорогого табака:       — Хочешь меня?       — Миледи... — Бернштейн нервно сглотнул, не в силах сопротивляться чувству, которое она вселяла в него. Он вроде и боялся её, и уважал, но всё же не мог выкинуть из головы то, что она ещё и привлекательная женщина.       Миледи, не дожидаясь ответа, притянула его к себе за лацканы пиджака и поцеловала.